косоворот

«ПОСТМОДЕРНИЗМА НЕ СУЩЕСТВУЕТ»: СТАНДАРТИЗАЦИЯ РОССИЙСКОГО МЕДИЙНОГО ПОЛЯ КАК КОНСЕРВАТИВНЫЙ ПАРАДОКС Современное медиапространство в России – предмет постоянной критики и оценочных суждений. Его принято обвинять в торжестве маркетинга, постмодернистской легкомысленности и шаблонности визуального языка, зачастую воспроизводящего заимствованные культурные формы. Что однако представляет собой российское медийное поле? Какую функцию оно выполняет? Почему русских дух воплощается и в утопическом стремлении к идеалам маркетинга, и в консервативном сопротивлении языку массмедиа? Раскрыть это диалектическое напряжение пытается Игорь Родин, обращаясь к опыту русского авангарда, соцреализма и российского кино 2010-х годов. Ознакомиться с его исследованием можно по ссылке: https://kosovorot.ru/article/postmodernizma-ne-suschestvuet-standartizatsiya-rossiyskogo-mediynogo-polya-kak-konservativnyy-paradoks #игорьродин@podvorotom

Истина есть антиномия. Самое слово «антиномия», как философский термин, – происхождения весьма позднего, а именно, появляется не ранее Канта, да и то – только в «Критике чистого разума», т. е. в 1781 году. До того же времени это был юридический и, отчасти, богословский термин. Но, насколько поздним оказывается термин «антиномия», настолько же раннею – самая идея необходимой само-противоречивости разсудка, связываемая теперь с этим термином. Можно даже предполагать, что она явилась первоначально простым отражением того сложного и сочетающего в себе противоположности уклада, которым обладал древний эллин и лично, и общественно. Павел Флоренский, «Столп и утверждение Истины»

... Вот пустили поезда, у них своё расписание, вот машины едут после красного – и у людей в них словно своя, настоящая жизнь. Словно там не фигурки вовсе, и сейчас они припаркуют автомобили, пойдут к себе домой, кого-то поцелуют или так и останутся одни. Мы стоим и смотрим на несколько старинных городов вдоль великой русской реки, они засыпают и просыпаются каждые 15 минут. Здесь впору осознать – какое великое множество всего в них. Как широк среднерусский север. Вдруг ловишь себя на мысли, что если вновь выйдешь на трескающуюся под шагами улицу – мир вокруг, действительно, окажется не так велик. Он всё такой же, какой был до тебя, и пряничные церкви – всё ещё здесь, в них кто-то молится, и в окнах с красивыми наличниками можно увидеть тех, кто пьёт уже пятый раз за день чай. Как когда-то давно. Даже Волга здесь замерзает. Но это купеческий край, всё здесь по-настоящему русское. Без оглядки на возможных послов, без оглядки на быт других. Почему удивительны белые стены? Потому что там, откуда мы приехали, почти нет белого. Даже белые церкви – редкость. Оттого, наверное, в чистом цвете так легко попасть на малую улицу и оказаться вдруг там, где только следы от салазок. Отрывок из очерка Егора Сомова «На купеческом севере»

КАКОЕ ОНО – ЛИЦО РУССКОГО МУЖЧИНЫ? Беспощаден набат войны, идущей пятый год подряд. Его гул уже въелся в стены многоквартирных домов, тротуары улиц и фасады исторических зданий, насквозь пропитав тревогой то, что мы называем мирной жизнью. Всё ярче становятся безумные всполохи кормящегося где-то за ленточкой – и дальше, во всём мире, – большого, необъятного пожарища, вгоняюшего в ступор. С таким чувством столкнулся и я, когда случайно познакомился на улице с Владимиром Владимировичем. Я просто шёл домой, а он – обратно, туда, где, наверное, вот-вот окажется очень нужен. Или нет. Полный текст очерка: https://kosovorot.ru/article/ocherk-hvalynskiy-1 #сеняхвалынский@podvorotom *Роскомнадзор настаивает, что спецоперация в Украине не является войной

Задача православной или русской культуры и универсальна, и индивидуально-национальна. Эта культура должна раскрыть, актуализировать хранимые ею с VIII в. потенции, но раскрыть их путем приятия в себя актуализованного культурою западной (в этом смысл «европеизации») и восполнения приемлемого своим. «Восполнение» и есть национальное дело, без которого нет и дела вселенского. Лев Карсавин, «Восток, Запад и русская идея»

Другой вывод из вышеизложенной исторической особенности важнейших моментов развития русского народа состоит в огромном перевесе, который принадлежит в русском человеке общенародному русскому элементу над элементом личным, индивидуальным. Поэтому-то, между тем как англичанин, немец, француз, перестав быть англичанином, немцем или французом, сохраняет довольно нравственных начал, чтобы оставаться еще замечательною личностью в том или другом отношении, русский, перестав быть русским, обращается в ничто – в негодную тряпку, чему каждый, без сомнения, видел столько примеров, что не нуждается ни в каких особых указаниях. Николай Данилевский, «Россия и Европа»

Российское знание в поисках собственной суверенности мечется между Западом и Востоком Евразия как она есть – с восточным по своей сути и географии происхождения православным христианством, впитанным с молоком матери, и ярмом западных эрзацев мышления. Этой традиции бытийствования русской мысли не один век. Вместе с тем в жизни не-философской распространение разнородных восточных практик и мод как застало Россию вместе со всей Европой на стыке 19-го и 20-го столетий, так и не отпускает их до сих пор (многие, впрочем, скажут, что началось это значительно раньше). Хотя вот в то же самое время наш поэт-современник Слава КПСС, которому «опять надо жить», читает, что «обосранный дзен-буддизм ему не впарить, как тампоны». А что думаете вы? Насколько Восток – его философии, духовные учения и практики – проникают в вашу жизнь?

👁️ Ищем авторов и редакторов Друзья, мы вновь бросаем клич. Если Вы начинающий учёный, исследователь, эссеист, философ, поэт или журналист – пишите мне @redrikshugrv Как авторам, мы можем предложить вам свободную площадку для апробации своих исследовательских изысканий или (пока что только текстового) творчества. Как редакторам – возможность расширить в работе над социальными сетями и сайтом «Косоворота» круг проблем, которые интересуют именно вас. Кроме того, обещаем и среду товарищей-единомышленников, готовых поддержать ваши (мысле)творческие порывы или просто поговорить о насущном. До сих пор наш журнал невольно «избегал» осмысления советского периода в российской истории и жизни, несмотря на его исключительную важность в жизни современной. Поэтому, если вы обладаете должным уровнем компетенций и хотите поведать что-то интересное про русско-советскую культуру, также пишите!

Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности. Владимир Соловьёв

Вопреки обозначившейся на фоне геополитически-исторических пертурбаций последних лет тенденции канализировать подспудность русской культуры в квазиностальгический концепт «русской идеи», подспудность эта не может быть тождественна ни одной из её декларируемых форм. Последние неизменно вмещают в себя собственную изнанку в форме фрустрации от невозможности зацементировать в наборе понятий или социополитическом проекте всё, что от них ожидается со стороны тех, кто провозглашает их острую необходимость для российской будущности и государственности. Подобные изыскания оборачиваются кровоточащим противоречием, болью за судьбы страны, помимо самоочевидного для русского человека аффективного выплеска не несущей в себе конструктивной и прикладной конкретики, а зачастую обнажающей оторванность спекулятивной философичности от своего «предмета», что вообще присуще банализированной и историзированной (уясненной в форме редуцированной истории эволюции идей) русской вариации на тему семиологизированной евроцентричной мысли (сведение процесса познания мира к «легко усвояемым» предметам и причинно-следственным связям, подтверждаемым «экспериментальным» путем). Из эссе Игоря Родина «Канон и предел русской культуры»

«Россия счастие, Россия свет, а может быть, России вовсе нет» Такие слова написал в эмиграции в 1931-м году русский поэт Георгий Иванов. А Ивановы точно должны понимать Россию, даже если они в эмиграции. На то ведь они и Ивановы. Так подсказывает нам наша крестьянская интуиция, наш deep state. Однако что могут значить эти исполненные мистического видения слова, откуда это тайноговорение о «музыке, сводящей с ума», о «мировой чепухе» и любимой молчащей отчизне? Почему же в стихах возникает это парадоксальное «хорошо, что нет России», это леденящее «нет» — что за адское озеро Коцит рисует автор? Россия поэта Иванова – загадка, а может быть, и чудо. В ней свет сочетается с тьмой, счастье с верёвкой или пулей. В ней можно и воскреснуть. Достоевщина, «присутствие Бездны», сказал бы писатель Ю. Мамлеев. «Мистическая душа» у России, поправил бы его философ Н. Бердяев. Если «Россия прах», то она напоминает состояние напряжения между двумя модусами тварного небытия, добавил бы философ и богослов С. Булгаков: между бесплодием укона – полного ничто – и беременностью меонального нечто. Родина тогда непостижима, темна; а её «нет» существует в неопределённости, «необъятной» для рассудка широте и открытой возможности расцвести, воплотиться до конца в Боге. Разгадки могут быть и иными. Но Иванов уже наметил ответ — в своих стихотворениях. Публикуем подборку текстов о России великого русского поэта. #андрейчхалов@podvorotom

Герои новые, проблемы старые Серия игр Heroes of Might and Magic не нуждается в представлении. Если за точку отсчёта брать дату выхода первой части, то знаменитой игровой франшизе, в целом, более 30-ти лет. Я и вовсе ещё не родился, когда в 1999-м году свет увидела третья игра в серии. И хотя частей вышло много, широкое общественное признание получили лишь третья и пятая. Последняя, кстати, была выпущена из-под пера российских разрабов, что стало тогда, в 2007-м году, поводом для национальной гордости (учитывая, что и тогда, и по сей день франшиза принадлежит французам из Ubisoft). После провальных шестёрки и семёрки и спустя довольно долгое время круг замкнулся: в прошлом месяце в раннем доступе вышло продолжение – на этот раз тоже от российской студии Unfrozen. Её история начиналась в Петербурге, но вынужденно, учитывая геополитические реалии, продолжилась на Кипре, где российский паспорт, видимо, становится несущественным для иностранного издателя. Новая глава франшизы HoMM развёртывается для героев на новом континенте, в доселе не излазанном временном промежутке – задолго до событий, которые можно было видеть последние три игры. Olden Era в названии двоично: это и указание на черты сеттинга, и возврат в «прекрасное прошлое» для игроков, которые соскучились по старым-добрым «Героям». К «Героям», где фракция людей всё так же являет собой отвагу в смеси с религиозным фанатизмом, где некроманты всё такие же умные, но эгоистичные, эльфы – такие же мудрые, но, в общем, безучастные к судьбам других рас. Где сеттинг высокого фэнтези не оставляет ничего иного, кроме повторения уже замученных тематических и сюжетных клише. Но не только в оболочке проекта явлен этот возврат к «прекрасному прошлому». Последние, напомню, провальные части франшизы были вторичны с точки зрения геймплея. Они не изобретали ничего нового в жанре пошаговой стратегии, а кроме того, были менее привлекательны визуально. Игроки с большим рвением вновь запускали матчи в культовой третьей части (иногда в качественной пятой), но совсем не решались подолгу оставаться в новых играх, повторявших формулу успеха тройки. Olden Era, обретая несколько (небольших с точки зрения игровой механики) геймплейных нововведений, также стопорится на месте. Её темп и постановка миссий внутри кампании (по крайней мере в единственно доступном сейчас первом акте) чересчур походит на пятую часть. Будто вместе с моральным реверансом в сторону предыдущих проектов разработчик невольно наследовал и национальной «геройской» традиции. На то намекает и визуальный стиль, если вновь обращаться к оболочке: мультяшность моделек юнитов, лёгкая гипертрофированность – также в духе пятой части. Наконец, музыка – саундтрек включает в себя знаменитые темы из пятёрки, в пух и прах сметая фанатские чувства лавиной ностальгии. Конечно, рано хоронить новых «Героев», которые в своём раннем доступе не могут быть репрезентативными. Но общий курс, взятый на возвращение к прошлому опыту, настораживает. Франшизе нужна встряска, а Olden Era пока что не предлагает почти ничего, кроме сладкого, такого вязкого чувства ностальгии. Будем наблюдать. #сеняхвалынский@podvorotom

Нам не хватает русского самопознания, которое, естественно, может включать в себя и общечеловеческие аспекты. Россия в будущем может быть понята как «страна», непрерывно расширяющаяся духовно, подобно тому, как ранее она расширялась территориально. Она, по словам Валентина Провоторова, как будто все время меняет кожу. Но даже ее старые формы обладают способностью к расширению или углублению. Юрий Мамлеев, «Россия Вечная»

...у глины всегда останется след твоих ладоней, даже если гончарный круг совершит тысячу оборотов: одно говорю — мы в гря‌зи войны не потонем; как кровь твоего отца, как кровь бабая, вскипит со временем в голос, которому нет ни пощады, ни равных — если щемит богатство, то будет донос, если род был купеческим, то станет булатным.. ...говорю себе вновь, только слышу жужжание мёртвое, за разрывами плешь, в которую ставишь глаза, под кожей от воздуха ухают, вспухнув, рёбра, и нет для князей ясака. Из сборника стихотворений Амира Сабирова «Разрываясь на мирную жизнь»

Как считаете: «Курорт» Антона Секисова Миграция в современном мире имеет сплошь негативную коннотацию: отток населения, демографический кризис и раздражение принимающей стороны. Но никто не уезжает от лучшей жизни. За соседским забором трава всегда кажется зеленее, однако мечта о другой жизни редко учитывает её цену. Гайто Газданов, Сергей Довлатов, Эдуард Лимонов по-разному осмысляли опыт иностранца в чужой стране. Антон Секисов в повести «Курорт» обращается не к личному опыту, а подходит к художественному разбору предполагаемой ситуации, напрямую связанной с сегодняшним днём, а потому особенно актуальной. Фигура российского релоканта в Грузии уже успела превратиться в мем, олицетворением которого стали твиттерские юзеры, миллениалы, объясняющие, как правильно есть хинкали и, конечно, веган-кафе «Фрик». Но за маской наивных представлений скрываются куда более тревожные темы: неудачи адаптации, одиночество, тоска по родине и невозможность до конца принять собственный статус. Важной для повести Секисова становится тема осознанного бегства. Это не бегство от неминуемой угрозы жизни или лишения свободы, а добровольное, хотя и внутренне вынужденное решение. Его можно понимать и как уход от проблем собственного государства, и как желание — пусть периферийно — быть вовлеченным в круговорот исторических событий. Герои словно примеряют на себя роль мучеников, пассажиров философского парохода XXI века, свидетелей эпохи больших потрясений. Именно на попытке релокантов определить себя в новой социальной реальности автор делает особый акцент. Однако Секисов показывает в ней не только апатию, растерянность и чувство изоляции, но и светлые стороны: новые знакомства, весёлые посиделки за бокалом грузинского вина и хачапури по-аджарски. Ведь чем бы ни была вызвана миграция, в человеке сохраняется чувство туриста-первооткрывателя, желание прикоснуться к чужой культуре и ощутить местный колорит. Но и это, по сути, оказывается ещё одной формой бегства — уже на более глубоком, культурном уровне. Вероятно, рано или поздно появится произведение настоящего релоканта из Грузии, прошедшего через все тонкости этой жизни изнутри. Но пока его нет, можно и даже нужно ознакомится с повестью Антона Секисова. Это текст автора смелого — потому что он обращается к неоднозначной и болезненной теме современности, — и серьезного, потому что не сводит её к набору клише. «Курорт» фиксирует в русской литературе след явления, которое уже стало частью нашей эпохи, и даёт голос той группе людей, которую слишком часто не принято воспринимать всерьез. #арсенийволчков@podvorotom

Пока Дугин громко неймдропил, мы тихо делали аналитику Вспоминаем, что товарищ Чхалов писал о Хаски и Зангези, которому, вероятно, придётся справляться с наплывом новой аудитории, с чем мы его и поздравляем (и чему сочувствуем). 👁️ «Хаски и его музыка рай»: разбор альбома «Партизан» 👁️ «Суверенная красота: Зангези и консервативный поворот в трэпе»: рецензия на последнюю большую работу Киберева 👁️ И «О новой речи автотюна и Зангези»: эссе о творческом методе исполнителя

МОНТАЖНОЕ «Я» РЕЖИССЁРА СЕРГЕЯ ГОВОРУХИНА Кинематографу противна интерпретация. В подлинном кино невозможно высказывание. Авторская речь лишь затемняет документальный образ, мешает ему говорить «от собственного имени». Один из таких вопиющих случаев «приговора над жизнью» рассматривает Илья Никитин. Его эссе посвящено анализу фильма российского документалиста Сергея Говорухина «Сочинение на уходящую тему», в котором стремление режиссёра к публицистическим выводам разрушило живую фактуру содержимого ленты. Ознакомиться с текстом эссе можно по ссылке: https://kosovorot.ru/article/montazhnoe-ya-sergeya-govoruhina #ильяникитин@podvorotom

С той самой поры, как примчался к невскому берегу металлический Всадник, с то чреватой днями поры, как он бросил коня на финляндский серый гранит – надвое разделилась Россия; надвое разделились и самые судьбы отечества; надвое разделилась, страдая и плача, до последнего часа – Россия. Ты, Россия, как конь! В темноту, в пустоту занеслись два передних копыта; и крепко внедрились в гранитную почву – два задних. Хочешь ли и ты отделиться от тебя держащего камня, как отделились от почвы иные из твоих безумных сынов, – хочешь ли и ты отделиться от тебя держащего камня и повиснуть в воздухе без узды, чтобы низринуться после в водные хаосы? Андрей Белый, «Петербург»