ИСХОД

С начала своего появления христовщина не была едина. Разногласия внутри «хлыстовских кораблей» и упадок духовной жизни привели к кризису уже в 60-70-е гг. XVIII в. Среди «божьих людей» зазвучали призывы к еще большей аскезе, спасающей от главной страсти – плотской, которую ревнители именовали «лепостью». И единственный верный путь, чтобы достичь «небесного царства», оказался немыслимым без сакрального насилия – без физического оскопления, то есть, «печати» на скопческом языке. Со временем объявился легендарный вождь, объединивший всех сторонников этих практик, – «искупитель» Кондратий Селиванов, громко проповедовавший «бить змею» (т. е. плоть), «покуда на шею не вспрыгнула». Язык скопческой проповеди породил много ярких метафор и иносказаний: сами себя сектанты называли «белыми голубями», а оскопление – «огненной короной», «царской печатью» и «посажением на белого коня». Из статьи Владислава Карташова «"Белые голуби" и "красная вера": краткий гид по сектантству дореволюционной России»

Вопрос: «Почему решили изменить название? Вместо прежнего и несколько вызывающего “косоворот” теперь “ИСХОД”. С чем связан ребрендинг?» С учётом нынешней социокультурной ситуации название «косоворот» и его концепция перестали соответствовать одному из главных принципов проекта – поиску, который подразумевает вопрошание о собственных основаниях. «Косоворот» был сосредоточен на идее «национального» в русской культуре, предполагал национальное самоцелью русского умонастроения. Отчасти это было справедливо: национальное измерение, действительно, является одним из существенных для русской культуры. Тем не менее, оно не может быть окончательным. Уже в самом неологизме «косоворот» национальное оказывалось чем-то исходно данным, лежащим в основе нашей совместности. И хотя вопрос о национальном не раз проблематизировался в наших статьях, позиционирование оставалось прежним: его основания рефлексировались недостаточно. Это, в свою очередь, неизбежно вызывало ассоциации с контекстами современного национализма и неоязычества. Философ Владимир Соловьёв справедливо замечал, что «глубочайший и окончательный интерес России» лежит не в плоскости интересов отдельной нации, но имеет характер церковный, вселенский. Это суждение существенно не в отрицании национальной самобытности, но в недоверии к попыткам изолироваться, замкнуться в ней как в самодостаточной ценности. Название «ИСХОД» воплотило наше понимание пути к соловьёвской окончательности и вселенскости, – пути, направление которого мы можем предполагать, не зная конечного пункта. Смена названия подразумевает переход к иному символическому пространству: от преимущественно национального к православно-эсхатологическому. «ИСХОД» – это путь, конец, намечающий новое начало; это религиозные искания и чаяния русских писателей и философов, обнаруживаемые в разные периоды нашей истории. Говорить о русской культуре и ментальности в новом контексте возможно именно в силу этого поиска, в силу знания собственного незнания. Мы не знаем, каково это быть русскими в полном смысле слова. Русское бытие, розановская «манера жить» остаются для нас не готовой формулой, а открытым вопросом – чаадаевской «пустыней», исходя в которую мы ищем нас самих – и то, что объединяет нас в горизонте православной традиции. Напоминаем, что свой вопрос вы также можете задать через нашего бота: http://t.me/anonaskbot?start=xegy1ln Это анонимно

Певучее начало России, расструенное по небольшим и недолговечным ручейкам, должно обрести единое русло, единое горло. Для того чтобы быть народным поэтом, нужно дать целому народу через тебя петь. Марина Цветаева, «Эпос и лирика современной России»

слушая немоту больничного потолка забываешь звучание голоса, но пока ещё помнишь вечер, оранжевый свет зеркал, ты, наверное, не до конца пропал был бы это труд – мы бы были куда роднее друг другу, взгляд бы чаще терялся в небе, чем в земле, и от этого голова не кружилась бы, поднятая едва среди серых лиц, обтёсанных мокрым ветром, ни солдатом быть не хочется, ни поэтом, хотя вес автомата, тем более – двадцати не сравнить с пером и скрипом его пути Из сборника стихотворений Евгения Мартынова «Сердце моё чёрное, лаково-блестящее»

Нужно особое проникновение, и, может быть, наиболее трудное и глубокое, чтобы познать самого себя в своей природной индивидуальности, уметь полюбить своё, род и родину, постигнуть в ней самого себя, узнать в ней свой образ Божий. Сергей Булгаков, «Моя Родина»

думая о совместности у Высоцкого в западном литературоведении сегодня всё заметнее интерес к так называемым lyric communities, к тому, как поэзия «создаёт» или «воображает» некое сообщество, как она допускает возможность жить и говорить сообща, говорить от лица «мы» идея весьма соблазнительная и острая, сегодня само присутствие «мы» в смысле сообщества нередко вызывает подозрения идеологического толка: как это можно говорить от «мы»? кто эти мы, насколько уместно включать в него читателя, говорить за него? не иллюзия ли это? поэты, безусловно, при этом активно говорят не только от «я» и безлично, но и от «мы», и нередко в совершенно особом смысле: создавая пространство совместности, коллективной интимности.  на фоне переживаемой сегодня разобщенности интересно взглянуть на поэзию, на то, что и как она со-общает в «антропологическом» разрезе – например, на поэзию Владимира Высоцкого, чья «народность» закрепилась ещё во время жизни автора.  его «мы» можно было бы просто локализовать в официальном советском дискурсе (с культурной ставкой на массовую песню) или подвести к переосмыслению субъективности в поэзии начала XX века, однако опыт Высоцкого не исчерпывается ни тем, ни другим. и почти сразу становится ясно, что его поэзия не просто представляет некое существующее сообщество, но самой своей речью выговаривает структуру нашей совместности в мире, в которой «мы вращаем землю сапогами», «но, в общем, мы ребята нежные» и «чёрные наши бушлаты дадут нам возможность сегодня увидеть восход»

Мы обновили сайт, теперь на нём отображаются наши последние текстовые посты. Вместе с тем мы переименовали проект на нечто, что со временем стало больше отвечать нашим личным взглядам и устремлениям. С «Исходом», символизирующим не только конец, как это обычно бывает, но и начало, мы утверждаем и новую траекторию, по которой проект будет двигаться дальше. Продолжая творческую миссию «Косоворота», мы исходим из предзаданного нам – из принадлежности и любви к русской культуре. И к ним же возвращаемся. Наш новый путь – поиск и обретение свободы мыслить самое себя как созидающую нацию. Свободы, которой мы часто оказываемся лишены или боимся. Мы продолжим собирать и выпускать тексты, посвящённые родной культуре и жизни. Но будем расширять палитру форматов и жанров, чтобы к нашему безутешному исходу присоединилось ещё больше людей. Ссылка на сайт проекта, наши статьи и посты: ishodjournal.ru/

Друзья, проводим на сайте технические работы, поэтому он будет временно недоступен. Скоро вернёмся с новостями. Хотим также выразить благодарность всем, кто поделился постом про рецепцию традиционализма в России. Спасибо и всем подписавшимся на канал. Вскоре вновь продолжим публиковать материалы, не теряйтесь! ❤️

Новое лицо журнала «Косоворот»

Нации и государства, хотя бы сначала основанные на насилии и завоевании, на принудительном объединении разных, враждебных племен и рас, общностью исторической судьбы, одинаковых радостей и печалей, тревог и надежд превращаются в живое внутреннее единство; и, как известно, единство нации нельзя вообще определить иначе как единством исторической памяти. Постепенно слагающаяся общность языка, поэзии, песни, нравов и нравственных понятий превращается в таинственное духовно-кровное сродство. Семён Франк, «Духовные основы общества»

Узревая в иероглифе предтечу теории монтажа, Эйзенштейн с присущим для европейца (или скроенного на западный манер русского) максимализмом применяет к иероглифической логике лекала символические, проистекающие из предельной абстрагированности, условности знака, «мертвой», «ни на что не похожей» буквы, что и породило в итоге семиотические и (пост)структуралистские теории, с разной степенью радикализма пытавшиеся преодолеть онтологический разрыв между означающим и вечно ускользающим означаемым, прикидывающимся то тривиальным референтом, то уходящей корнями в бесконечность интертекстуальностью. Будто отсылая к прямолинейной поспешности Эйзенштейна в его суждениях в отношении иероглифики, Владимир Мартынов, к примеру, подчеркивает идеологический характер символической парадигмы мышления, в том смысле, что она «воздействует на сознание непосредственно и быстро, а последствия этого воздействия почти сразу же становятся очевидными». Напротив, иероглифический или визуальный аспект (конкретного события и бытия вообще) «воздействует на сознание более опосредованно и не так быстро, а последствия такого воздействия могут показаться почти что совсем незаметными, хотя его влияние на сознание может значительно превосходить влияние идеологического аспекта». Переведем эти две парадигмы на язык онтологем: Запад мыслит быстро и забывает быстро, Восток мыслит медленно, но в долгосрочной перспективе, пребывая в состоянии полузабытья, сна и яви одновременно. И эти два режима отношений культуры со временем прописаны в соответствующих языках. Из статьи Игоря Родина «Онтология иероглифа в философии кинообраза Сергея Эйзенштейна и Андрея Тарковского»

Русский язык – язык эллинистический. В силу целого ряда исторических условий, живые силы эллинской культуры, уступив Запад эллинским влияниям и надолго загощиваясь в бездетной Византии, устремились в лоно русской речи, сообщив ей самоуверенную тайну эллинистического мировоззрения, тайну свободного воплощения, и поэтому русский язык стал именно звучащей и говорящей плотью. Осип Мандельштам, «О природе слова»

У нас новый главный редактор! Андрей Чхалов присоединился к нашему проекту, когда на данном канале ещё не было и двух сотен подписчиков, а круг читателей замыкался на наших близких друзьях и родственниках. Благодаря Андрею, его философской интуиции и нестандартному мышлению, наш журнал принял тот вид, который имеет сейчас. Чхалов сделал серьёзный вклад в формирование и закрепление идеологических начал проекта, неоднократно выручал редакцию и привлёк в круг читателей и авторов множество поэтов. И это не говоря о том, что Андрей – передовик проекта, написавший наибольшее количество текстов! Поздравляем Чхалова с его новой ролью и вспоминаем, чем запомнился год его вклада в становление проекта: «Пить кровь живую» – текст о методах и противоречиях режиссуры документалиста Сергея Дворцевого «О новой речи автотюна и Зангези» – одно из первых масштабных эссеистических исследований творчества Даниила Киберева «Речь к другому, но о другом: поэтика адресации Леонида Аронзона» – первый масштабный врыв в поэтическую тему в нашем журнале «Страх, нервотрёпка и трепет» – сборник авторских стихотворений Андрея «Суверенная красота: Зангези и консервативный поворот в трэпе» – рецензия на последний большой релиз Киберева «"Был ли я тем, от имени кого пишу": Владимир Высоцкий и его лирическое "мы"» – большущее исследование особенностей лирики Высоцкого «Запечатлённое "Время путешествия" Тарковского и Гуэрры» – давняя и получившая вторую жизнь статья о единственном документальном фильме Тарковского «"Это всё своё родное": к вопросу "собственного" в знании» – громадная культурфилософская рецепция нюансов отечественного знания с важной критикой понятий традиционализма и суверенности

Друзья, мы ищем художника Мы хотим, чтобы некоторые из элементов нашего проекта были не только красивыми и иллюстративными, но и заключали в себе собранные нами смыслы в оригинальной стилистике. За прошедший год нам удалось кристаллизовать уникальную для проекта эстетику. Но настало время двигаться дальше – в сторону новых художественных решений. Мы хотим разбавить эстетическую палитру проекта включением в него нарисованных иллюстраций для некоторых, важных и генеральных, текстов. А также добавить на сайт больше орнаментальных элементов, которые будут подчёркивать наш стиль. Как ни странно, источником вдохновения для нового дизайна иллюстраций послужили сюрреалистические работы Антона Вилля, а точнее – его менее сюрреалистичные изображения, созданные для игры Zero Parades. Сюрреализм как таковом нам не близок, но некоторые концепты образов работ Вилля кажутся нам близкими. Их вольная интерпретация на манер и в стилистике «косоворота» может получиться удачной и отвечающей духу проекта. Если Вы чувствуете то же, что и мы, и хотите принять участие в нашем проекте как художник, пишите пожалуйста мне: @redrikshugrv

Если русская мысль европейничает, она лишь мысль на русском. Она не самобытна. Такова строгая логика Данилевского. Где однако пролегает граница такого европейничанья, достаточно ли положить границу русскому как «своему», отличному от «чужого»? Знаем ли мы о ней? Проще всего уличить в «европейничаньи» тех, кто чётко разделяет ценности т. н. современной западной культуры. И неудивительно, что интегральный традиционализм здесь оказывается близок всем ищущим самобытности в России (в том числе даже несогласным друг с другом – цивилизационисту Данилевскому и философу всеединства Соловьёву), поскольку тот же Р. Генон критикует в современном мире одну из последних стадий развития Запада с его «традициями» индивидуализма, позитивизма, утилитаризма. Однако, чётких границ между своим и чужим (навязанным, т. н. «колониальным») в русском интеллектуальном пространстве, в современной русской культуре, кажется, нет. И неслучайно. Сегодня чаще возникают мнения, предполагающие подобное разделение по политическому принципу. С этой точки зрения, например, либеральная, индивидуалистская «традиция», восходящая к эпохе Просвещения, будет предана секулярной анафеме, поскольку она, как обычно считается, внеположена по отношению к соборной, всеотзывчивой России, её мистической душе. Из статьи Андрея Чхалова «"Это всё своё родное": к вопросу "собственного" в знании»

СКВОЗЬ СЕБЯ ПРИДЫХАНИЯ СУМЕРЕК Следуя созвучиям языка, раз за разом находя взаимность в обыденном и космическом, постороннем и глубоко личном, тексты Фёдора Ильина собираются в игру превращений – почти дионисийское разнообразие, растасканное на линии и точки, слова и слоги. В этом «бардаке» поэтический голос «сквозь трещины в скорлупе» открывает гирляндность иной, ещё не случившейся жизни, её «сплошной поцелуй». Публикуем стихи Фёдора Ильина на нашем сайте. Почитайте их. По ссылке: https://kosovorot.ru/article/skvoz-sebya-pridyhaniya-sumerek #фёдорильин@podvorotom

Жизнь породила меня. Но ведь это значит, что сам я породил себя. Ибо кто такое я сам? «Я сам» – это есть ведь сама жизнь, которая себя утвердила в одном каком-то виде, то есть в виде меня. Никакого «меня самого» и нет помимо самой жизни. Не я живу, но жизнь живёт во мне и, так сказать, живёт мною. Алексей Лосев, «Жизнь»

О секте «духовных христиан» Скопцы оказались не единственной новой «ересью», порождённой в «просвещенную эпоху» второй половины XVIII века. Проповеди о «правильной» духовной жизни, для которой было недостаточно хождения в обычную церковь, прозвучали в близкой Тамбовской провинции – примерно в то же время, в 60-е гг. Однако, если христоверы и скопцы ещё упирались в православную традицию, то новые «сектанты» отвергли иконы, кресты и посещение церкви, ссылаясь на Ветхий Завет. Вместо этого они провозгласили церковью собрание верующих людей, а иконой – «духовного» человека. Именно такому человеку и нужно было кланяться, как утверждал пророк зарождающегося движения, – Ларион Побирохин. Церковные власти нарекли еретиков «духоборами» или «духоборцами», как восстающих против Св. Духа. Однако те согласились с этим названием, истолковав его на свой лад, как «борцов за истинную духовную жизнь», и именно с ним вошли в историю. Испытывая репрессии со стороны власти, духоборы пытались воспользоваться политикой веротерпимости екатерининской эпохи. В 1768-м г. те даже отправляли делегацию в столицу к сенатору Ивану Елагину, который сам был известен мистическими настроениями и даже являлся Великим Мастером Провинциальной великой ложи, хотя и эта попытка не оправдала их ожиданий. На местах «духовные христиане» постоянно сталкивались с гонениями: их то и дело наказывали плетьми и сажали в тюрьмы за разговоры о вере и за пение своих псалмов. Последнее, кстати, составляет особый пласт духоборческой культуры, для которой важно устное предание. Их певческая традиция, сохранившаяся сквозь десятилетия, – уникальное зеркало этики и эстетики духоборов, а также истории, полной всяческих мытарств. Из текста Владислава Карташова «"Белые голуби" и "Красная вера": краткий гид по сектантству дореволюционной России»: https://kosovorot.ru/article/istoriya-russkogo-sektantstva

«БЕЛЫЕ ГОЛУБИ» И «КРАСНАЯ ВЕРА»: КРАТКИЙ ГИД ПО СЕКТАНТСТВУ ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ Религиозный ландшафт дореволюционной России – это не монолит синодального православия, а целое поле, где среди строгих канонов пробивались странные и яркие цветы народного богоискательства. Два столетия имперской истории стали свидетелями рождения тайных общин и собраний, чьи ритуалы и верования разительно отличались от официальной церковной рутины. Публикуем текст Владислава Карташова – путеводитель по лабиринтам русского сектантства, где нашлось место и экстатическим пляскам хлыстов в белых ризах, и жестокому аскетизму скопцов с их «огненной печатью», и рационалистическим беседам молокан, отвергших иконы. Прочитать статью можно здесь: https://kosovorot.ru/article/istoriya-russkogo-sektantstva #владиславкарташов@podvorotom