Rusak.new

А ещё в Мальцевской галерее я увидел Жана Метценже. И там он, конечно, представлен, как художник. Но вообще-то, всем он запомнился совершенно другим. Все его знают как наиболее разумного теоретика современного искусства. Две его работы, к которым он ещё и умудрился написать массу очень вменяемых технических обоснований и статей, стали буквально фундаментом для двух поколений тех, кто пытался изменить мир. Во-первых, если уж честно, то именно он изобрел и обосновал кубизм. То есть - да. В широких массах и глянцевых медиа создателями кубизма считаются Пикассо и Жорж Брак, но всё дело в том, что именно Метценже (ну правда на первом этапе совместно с Глезом) сформулировал его теоретическое обоснование в трактате «О кубизме» («Du Cubisme») 1912 года. А в 1913 написал уже самостоятельно огромное техническое обоснование «Кубизм и восприятие пространства», которое тут же растащили на цитаты. Именно там он выдал эту странную до сих для многих идею, что художники, воспринимая и простраивая на холсте или картоне свой объект, могут как бы перемещаться по нему, фиксируя сменяющие друг друга во времени точки зрения и синтезируя их в единый многогранный целостный образ. В 1913 он это выдал, а потом еще сорок лет во всех странах, на всех континентах, у всех мольбертов и за каждой выпитой бутылкой художники спорили «бля, так могу я перемещаться и формироваться образ или нет?». Ну а во-вторых, в 1923 году он опубликовал работу под названием «Живопись и её законы». Цветопередача, способности воздействия и возможности прямой эмоциональной передачи. И если честно - это у него получилось больше чем забавно. Как раз наоборот - слишком сухо поэтому печально. По тому как можно было бы называть «живопись как инструмент прямого психического воздействия». Ну вот. Такой вот интересный художник… А если вам хочется знать о нём ещё пару предложений из его биографии, в дополнении к его достижениям, то вот вам. Пожалуйста. Родился 25 июня 1883 года в Нанте, в двадцать лет приехал в Париж - с детства зорко спасать людей. Поступил и начал учиться на врача. Но тут в голове что-то щелкнуло, решил никого не спасать, а непременно стать художником. Учился то там, то там. В 1910 начал выставляться на Салоне Независимых. В 1912 основал группу «Золотое сечение» (Section d’Or). Во время Первой Мировой был призван - служил, воевал. Потом вернулся в Париж и больше оттуда никогда и никуда не уезжал Ну и умер 3 ноября 1956 года там же. https://t.me/malzoffsgallery/81

Не влезло всё сверху. По этому, часть выкину совсем, но часть тут продолжу. Так вот. Да. Участники менялись, да и статус их участия вечно изменялся - одни, вроде бы, состояли в неком «Союзе Ста», другие просто принимали участие в выставках - при этом и те, и другие, периодические делали в рамках Салона свои персональные выставки. В салоне не было ни жюри, ни призов, и художники сами выбирали, что они хотели выставить и больше ориентировались на советы того же Дешама о том, сможет это продаться или нет. Да и ещё- когда говорят «Пятый Салон Ста» или «Восьмой Салон Ста», то это тоже ну очень всё примерно и приблизительно. Были спецпроекты - выставки сделанные под отдельных художников (так Салон сделаный специально под Муху считается шестым), но вообще-то так «Салон Ста» и начинался, и рекламировал себя, как постоянную, но вечно изменяемую выставку работ своих членов. По принципу: продался тираж этого художника? Ну и замечательно - у нас как раз отпечатался новый тираж от другого невероятно прекрасного мастера. Ну что ещё сказать… да, вот. Когда Дешам впервые объявил в октябре 1891, что вот оно сейчас всё начнется, на самом деле ничего не запустило: литографы еще криво и мало печатали, художники не понимали процесс и технологию, по этому он снова вернулся к теме только в 1892 и снова проговорил, как это будет всё прекрасно уже более подробно, но на самом деле первая выставка на улице Бонапарта открылась только 1 февраля 1894 года. Так, что ещё… Хотя «Салон Ста» по большей части тупо выступал как оптовик и розничный торговец, но он не только создал в результате графический модерн, но и собрал невероятную коллекцию плакатов и постеров со всего мира. Коллекция включала всю графику Мухи, и почти полного из Тулуз-Лотрека, Бертона и де Феура. И да, они, наверное, были первыми, кто собрал огромную и невероятную коллекцию графики «Четверки из Глазго». Кстати, вот да - «Школу-призраков» или «Школу-упырей» на старте никто не воспринимал серьезно, как и вообще всё, что делали люди из Глазго в графике. Только керамика и литье. А потом вдруг оказалось, что они придумали северный модерн. В общем-то можно долго ещё рассказывать о каждом участнике, о каждом годе, о сериях и даже типографиях. Но сюда это точно не влезет.

Игорь Валентинович повесил у себя афишу «Салона Ста», а утром стукнулся ко мне и говорит: а напиши ка ты про Salon des Cent (ну, то есть, про «Салон ста»). И в общем-то понятно почему он это просит, но сейчас объяснить, что это было такое и почему оно ценно и прекрасно, довольно сложно. И как-то… в общем, если бы было что-то одно выделяло его из привычного ряда - то ерунда. А так… ну невозможно объяснить почему обычные типографские распечатки на не слишком хорошей бумаге, которые продавали по цене пары чашек кофе в пустых комнатах странного журнала, на несколько лет стали одним из главных событий в мировом арт-пространстве... И дело тут дело даже не в том, что сейчас уже многие как-то внутри себя поверили в то, что если это вот настоящий Салон, то не важно как он называется - тот самый занудный Академический Саоон, «Салон Ста», Осенний Салон, ну или Салон Независимых - всё равно это такие залы, там картины и гравюры висят на стенах, а умные и возвышенные, в красивых одеждах, съезжаются со всего мира раз или два в год, чтобы ходить, восторгаться и покупать за миллионы Моне, Сезанна, Ренуара или в крайнем случае Леже. С этой истиной люди как раз довольно довольно быстро расстаются. Сейчас любая районная ярмарка называется Салон - никого этого особо не удивляет. Даже то, что у этого Салона не было залов и, как такового, не было выставочного пространства, а всё это происходило в нескольких комнатах журнала La Plume, основанного в 1889 Леоном Дешамом - тоже не проблема. Журнал был тогда модным, писал обо всем - Париж, модный журнал - нормально. Но дальше начинаются уже сложности. Журнал писал по большей части про социализм, анархизм, проблемы сгнившей аристократии и радости свободомыслия. Для придания сочности это всё разбавлялось восточными ритуалами, мистиками и поэтами. Про искусство за два года они написали один раз. Просто когда журнал переехал с бульвара Арго на улицу Бонапарта, то оказалось, что у него слишком много пустых и просторных помещений. И предприимчивый Дешам решил там устроить выставку-продажу чего попало, упор делая на рукописях и личных вещах знаменитостей, всяких пресс-папье поэтов и великих философов, ну и на магических шарах шарлатанов. Называлось это всё «Salon de la Plume». Но публике не очень зашло. И в этот момент технологии стали изменять мир, цветная литография вышла на новый уровень, стало возможно печатать и продавать малые тиражи известных, но пока не принятых в приличном обществе художников, по ценам доступным для их нищей целевой аудитории. Так что, в принципе, изначально «Салон Ста» - это были несколько комнат, где оптом и в розницу продавали цветные плакаты, принты и репродукции произведений искусства широкой публике по разумным ценам. Печатный станок заработал по всему миру и многие предприимчивые господа, продвинув тему в газетах и журналах, сделали модным коллекционирование и больших рекламных плакатов и афиш, сделанных «почти совсем великими» - да и просто великими художниками - для рекламы, и просто тематических принтов (только ленивый или очень старый не сделал тогда для печати свой вариант серии «Времен года» или Меланхолия-Любовь-Печаль). Увлечение плакатами породило огромный спрос на литографические отпечатки в стиле модерн по всему миру и Дешаму просто удалось тогда его возглавить. Но так - сейчас мы бы не назвали это художественным салоном. Сказали бы, что это всё вранье, что это лавка дешевых принтов, а не уникальных произведений. Да и кстати. В принципе и «Салоном Ста» он никогда не был. То есть - ну да, название красивое, плюс когда месье Дешам объявил, что теперь он будет выставлять не всякие забавные штуковины, а просто яркие модные картинки, то он сказал, что плакаты и литографии будут делать «сто самых известных художников-графиков Парижа». Ну по этому и появилась вывеска Le Salon des Cent, и, предполагалось, что была эта группа. Но вот точного списка никогда не существовало, а те, кто там выставлялся, постоянно менялись.

Да и их статус был всегда разный - одни, вроде бы, состояли в неком «Союзе Ста», другие просто принимали участие в выставках - при этом и те, и другие, периодические делали в рамках Салона свои персональные выставки. Ладно. Простите. Не влезет. Я сейчас допишу:)

Люблю вставлять свои старые картинки просто так. Вот когда совсем жопа,  никаких радостей, тогда рисуешь что-то такое. О том что всё будет хорошо. Обязательно.

До окончания подачи заявок на Московскую Арт Премию остается 5 дней. А учитывая возможную нагрузку на сервер из-за массовой подачи в последний день — и того меньше. Откладывать, как кажется, уже возможности нет. https://moscowartprize.ru/

Сверху - это «Венеция, взгляд на восток от Гидекки, восход», 1819. Акварель Тернера. Я, конечно, довольно давно уже не был и в Венеции, и в Лондоне, где висит этот Тернер, но примерно так сегодня было над Москвой. Вот утром. Я тут с шести утра увяз во встречах и переговорах. А эта акварель была сделана во время первого визита Тернера в Венецию. Очень она ему полюбилась. Тогда она ещё не на столько осыпалась, как сейчас… впрочем, она и сейчас прекрасна. Ну а крысы там были всегда. Чего такого… А тогда он совсем залюбовался всеми этими дворцами и мерцающими рассвете каналами. Он возвращался туда еще дважды, в 1835 и 1840, и нарисовал там ещё массу рассветов, туманов, закатов и длинных текстов с размышлениями о свете и цвете.

Кстати, если кто подумал, что это ночная шутка Игоря Валентиновича, который там уже совсем ополоумел в своей галерея - то нет. Работа действительно так называется и мастер эпатирующих публику портретов (Пушкин без штанов тут хорош, конечно) и автопортретов - тут тоже не подкачал. Это автопортрет. Верней - семейный автопортрет, здесь Петр Петрович изобразил себя в виде отца семейства, в компании с женой и сыном Михаилом. Которому, очевидно, он и даёт это столь необходимое каждому здравомыслящему человеку распоряжение насчёт пива. Кстати, Михаил (1906—2000) позже тоже стал живописцем, пусть и не таким известным, как отец. Но тоже очень любил автопортреты и портреты. https://t.me/malzoffsgallery/261170

А, кстати, родился сегодня, ну то есть 24 июня, Роберт Генри (1865–1929). Один из немногих, кто в Америке очень трепетно любил и понимал мазок и цвет, но при этом, он яростно боролся со всем, что называл академическим искусством включая импрессионизм:) И да. Про самого Роберта Генри. Так как по-английски его имя пишется как Robert Henri, то произносится его фамилия должна скорее как «Хенрай» или я совсем всё перепутал? Ладно, не важно. В общем, в результате этот гениальный борец с академизмом считается «выдающимся американским реалистом». Но, как по мне, то он как влюбился юношей в Париже в импрессионизм, то то так и остался верен этой любви до конца, хоть публично и отрекался, и боролся. Но он просто такой. Борец. Всегда на пути к большему. Он ведь стал невероятным общественным деятелем, как основоположник Школы мусорных ведерок и организатор «Восьмёрки» - а эту группу ведущих американских художников объединяло только одно: «святая борьба против академического искусства». Но это всё сильно потом, в Нью-Йорке, а родился он в Цинциннати, в штате Огайо. В глуши, где его отец основывал и застраивал города. Но в 1883 его папа сменил фамилию и перевез семью в Нью-Йорк, потому как были у него проблемы с законом - что-то там с превышением самообороны и слишком уж частой стрельбой. А потом и в Атлантик-Сити, где Роберт, собственно, и написал свои первые настоящие большие работы. Ну и после этого, в 1886, он уже поступил в Пенсильванскую академию изящных искусств. А в 1888 - уехал в Париж - потому как если рисуешь, то тебе в Париж и непременно в Академию Жюльена. И да, в Париже он увлекся импрессионизмом. Сильно. А когда в конце 1891 он вернулся в Филадельфию, то ничего по сути не изменилось. Любил он его по прежнему. И когда в 1892 он начал преподавать в Филадельфийской школе дизайна, то вскоре вокруг него собралась группа последователей, которая стала известна как «Филадельфийская четверка» – Уильям Глэкенс, Джордж Лукс, Эверетт Шинн и Джон Слоун. Всё страстные борцы с академизмом и решительные борцы за «Американский импрессионизм». Правда в 1895 он вроде бы как пересмотрел свою прежнюю любовь к импрессионизму, назвав его «новым академизмом» и стал бороться не только с классическим академизмом, но и заодно с ним, хотя писать продолжал по прежнему. Называя это правда «новым реализмом». Своих друзей призывал тоже писать «исключительно новый реализм, искусство, соответствующее времени, искать свежие, земные, не изысканные сюжеты в современном американском городе». Ну так и появилась «Школа мусорных ведерок» (Ashсan School of American art). Люди, которые рисовали не слишком радостную реальность. В 1898 он влюбился и сразу женился. Счастливицей стала Линда Крейг, невероятно талантливая студентка из его частного класса. Следующие два года молодожены провели во Франции. Ну и во время этого затянувшегося медового месяца, Генри писал полотна для Салона. В 1899 он, среди прочих, выставил там «Снег в Нью-Йорке» (она первая сверху) и ее купило французское правительство. В 1900 они вернулись в Штаты. В 1905 его жена умерла. Три года спустя Генри женился снова. Его новая жена, Марджори Орган, была двадцатидвухлетней карикатуристкой в New York Journal. Её портрет в маскарадном костюме (он сверху второй), наверное, самая известная его работа. В 1906 его избрали в Национальную академию дизайна, но он почти сразу съедал оттуда, назвав это сборище «кладбищем искусств». В 1908 Генри был одним из организаторов знаковой выставки под названием «Восьмерка» (чисто по числу участников) в «Макбет» в Нью-Йорке. Ну а в 1910 Генри организовал выставку независимых художников – первую в США выставку без призов и наград, по образцу Салона независимых в Париже. В 1913 участвовал в знаменитой «Арсенальной выставке». В ноябре 1928 года у него нашли рак простаты. Его положили в больницу Святого Луки в Нью-Йорке и там он и умер ранним утром 12 июля 1929. После его смерти его ученики собрали и издали его изречения в книге «Дух искусства» и тот самый Дэвид Линч многократно потом в своих воспоминаниях и статьях называет её своей «художественной библией» шло

А вот ещё один теплая сцена с людьми. Да, снова, вроде бы, на картине они на пляже, но по хорошему - они вполне могли бы быть на открытой веранде в ресторанчике в Москве, или в Питере, или в Смоленске. Запросто. Ну оглядываясь вокруг я думаю, что в Москве, но вспоминая Питер, Рязань и Смоленск, понимаю, что можно и там:) В общем - Клод Моне, «Пляж в Трувилле», 1870. Приятные столики, правильные стулья, зонтики. Конечно, жарко и солнечно, расслабленно, понятно, что все очень приличные, но при этом, всем наплевать на всех вокруг. Самое забавное, что Моне тут написал здесь свою жену Камиллу с подругой, мадам Буден, женой его учителя - Эжена Будена. И да. Что мне особенно нравится - работа писалась с натуры и в краске застряло достаточно песчинок подтверждающих это. Работа висит в Лондоне и когда-то я лично несколько раз практически носом прошелся по мазкам и радовался каждой:) Репортажная живопись от человека в жилетке, написанная под палящим солнцем, на городском пляже:)

Кстати, вот ещё из Мальцовской галереи. И позвольте проявить собственную неграмотность Дело в том, что в мире было два довольно заметных художника по имени Йозеф Хирш (Joseph Hirsch). В выставочных каталогах и библиотеках пишутся совершенно одинаково. Один старательный американский реалист, родившийся в 1910 в Филадельфии и там же студентом получивший кучу премий и стипендию на пять лет во Франции, потом какое-то время совершенно честно боровшийся с тем, что в депрессию богатые продолжают богатеть, но при этом в Штатах столько нищих и бездомных - рисовал их в ночлежках, а для полного погружения - сам там жил. Спал и ел вместе с ними. Всё по честному. Во время второй мировой - был художником-корреспондентом на флоте. Написал-нарисовал кучу скетчей и картинок. Только на его материале о победоносной американской армии было сделано 34 выставки (всё-таки умеют они в коммуникации и маркетинг - обрубать себе площадки и каналы точно не будут). Победил Италию и потом участвовал там в «победе демократии над монархией» - организации и оформлении выборов, которые американцы там провели, чтобы Италия не стала снова монархией. После войны спокойно работал и преподавал в Чикаго и Нью-Йорке до самой своей смерти в 1981. Второй - родившийся в 1930 в немецкой Силезии еврейский юноша, в 1939 сбежавший в британскую Палестину и поступивший там «Бецалель» в Иерусалиме. Кстати, хоть теперь все говорят, что он был гениальный рисовальщик, но проучился он там недолго — его исключили за то, что он хотел заниматься исключительно рисунком, а не живописью. Во время второй мировой тоже служил - только в британской армии, художник-корреспондент и плакатист. После войны рисовал вывески в Хайфе, а в 1964 его позвали преподавать все в тот же «Бецалель» И до своей смерти в 1981 он не только это делал, но и стал рисовать и писать десятки работ. Прославился, воспитал целое поколение художников, и умер. Ну и вот. Чья это девушка с чашкой? Подпись не разберу. Американский идейный реалист? Израильский идейный монохромный рисовальщик? Жили примерно в одно и тоже время. Зарисовки и принты очень похожи. По подписи - скорей американец, но не знаю… https://t.me/malzoffsgallery/86833

Искал и нашел у Игоря Валентиновича серию Виноградова с Дубосарским - помнил, что они были. Конечно, «Строительство набережной», прям вот так и хочется, чтобы было. Тут и про дух Дейнеки, и про ракурс, и про резкость теней, и про персонажей. Но я сейчас, как это не убого прозвучит, но искал «Жаркое лето», которое в галерее чуть ниже висит. Ну да, оно тупее, но зато гораздо актуальней и цветовая гамма русского луга, согласитесь, безупречна! И даже моя любимая пижма присутствует, а то возьмите весь серебряный век и все луга от прославленного Абрамцевского кружка - пижмы просто не существует. Ужасно обидно :-) https://t.me/malzoffsgallery/86823

Станислав Сергеевич Говорухин по-прежнему с нами — его наследие многогранно, но для большинства людей - это, конечно, кино. Уникальность нашей новой выставки в парке «Зарядье» — возможность в прямом смысле прикоснуться к большинству самых известных его фильмов. 🎬Услышать в трубке оригинального телефона 1936 года голос Глеба Жеглова. 🎬Почувствовать себя Шараповым рядом с "дверью спасения" с портретом Вари Синичкиной в подвале места проведения операции. 🎬Услышать зловещий голос из патефона и определить в интерактивной игре убийцу из фильма "Десять негритят". 🎬Почувствовать морской бриз на палубе корабля из фильма "В поисках капитана Гранта". 🎬Побывать на Мосфильме в кабинете мастера. Впечатлений точно будет много. Всех приглашаем! Проект организован Цетром кинофестивалей и международных программ при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

Не знаю как у вас, но в Москве опять жара и глядя на неё несколько человек (если честно, то далёких сейчас от Москвы, но близких к арту) решили вовлечь меня в увлекательную игру «а на какую прям настоящую картину в такую невыносимо жаркую, но цветастую и яркую солнечную погоду, похожа Москва». Вот, типо, скажите первое, что приходит вам в голову, ага. Вариантов было масса - большинство, к моему огорчению, занудно-предсказуемых, но были и забавные. Но я решил вам сказать, что пришло в голову мне:) Так вот. Первое, что мне вспомнилось, когда я тут сидел на веранде ресторанчика и смотрел на бульвар, это «Радость жизни» Матисса. Ну да, не совсем городской пейзаж. Многие, кто писал для этого Матисса длинные и вдумчивые комментарии, описания и расшифровки, вообще считали, что это пляж, но по настрою, по выдоху и взгляду - лично я не уверен. Мне вот кажется, что больше он летней Москве соответствует. Но, в любом случае, даже если это и не летняя Москва, то это гораздо больше, чем просто пляж. Ну сами посмотрите - Матисс попытался сюда запихать, видимо, всё, что только приходило ему в голову при словах «радость жизни». Все радости жизни в одном пространстве, на одном монументальном холсте, под самым радостным солнцем и самыми тёплыми красками:) И да, конечно, может быть и туповато - но, в принципе, всё так: кто-то танцует, кто-то собирает цветочки, кто-то целуется, кто-то, кто просто лениво валяется и греется с бокалом, тут же кто-то играет что-то похожее на музыку, ну и рядышком кто-то, конечно, занимается любовью. Изящные линии женских тел повторяются в линиях стволов и ветвей деревьев, всюду теплые цвета, ко всему хочется прикоснуться, всё вызывает ощущение лета, тепла и радости. Всё как надо. Пространство удовольствия и безопасности. Кстати, вот по объемам и общей композиции работа напоминает «Купальщиц» Сезанна. Ну мне так кажется. В принципе, я для себя уже и обоснование придумал - Сезанн закончил «Купальщиц» совсем незадолго до «Радостей», а там постоянно шла какая-то перекличка идей - но так как люди разные, цвета разные и взгляды совершенно разные, то по композиции и объемам совпали, а всё остальное - совсем в другую сторону. И Матисс мне тут гораздо больше нравится:) «Радости», кстати, были случайно куплены Гертрудой Стайн на знаменитом еженедельном сборище, на котором не выставлялись даже, а больше выпивали и спорили о великом Матисс, Аполлинер, молодой и малоизвестный тогда Пикассо и ещё невероятная толпа мало кому в тот момент интересных тусовщиков, которые сейчас - классики современного искусства и надежды Сотби и коллекционеров. А так, если про «Радости жизни», то принципе - ну всё говорит о том, что именно это и есть жаркая летняя солнечная Москва:)

Не знаю как у вас, но в Москву опять вернулась жара и тут несколько человек (если честно, то далёких от Москвы, но близких к арту) решили вовлечь меня в увлекательную игру "а какую картину в такую невыносимо жаркую, но цветастую и яркую солнечную погоду, похожа Москва". Вот, типо, первое, что приходит в голову, ага. Вариантов было масса - большинство занудно-предсказуемых, но были и забавные. Но я просто решил вам сказать, что мне пришло в голову:) Так вот. Первое, что мне вспомнилось, когда я тут сидел на веранде ресторанчика и смотрел на бульвар, это «Радость жизни» Матисса. Ну да, не совсем городской пейзаж. Многие, кто писал для этого Матисса длинные вдумчивые комментарии, описания и расшифровки, вообще считали, что это пляж, но по настрою, по выдоху и взгляду - не уверен, мне вот кажется, что больше он летней Москве соответствует. Но, в любом случае, даже если это и не летняя Москва, то это гораздо больше, чем просто пляж. Ну сами посмотрите - Матисс попытался сюда запихать, видимо, всё, что только приходило ему в голову при словах «Радость жизни». Все радости жизни в одном пространстве, на одном монументальном холсте, под самым радостным солнцем и самыми тёплыми красками:) И да, конечно, может быть и туповато - танцовщицы, кто-то, кто просто лениво валяется и греется с бокалом, тут же какие-то музыканты играют музыку, ну и рядышком кто-то занимается любовью. Изящные линии женских тел повторяются в линиях стволов и ветвей деревьев, всюду теплые цвета, ко всему хочется прикоснуться, всё вызывает ощущение лета, тепла и радости. Пространство удовольствия и безопасности. Кстати, вот по объемам и общей композиции работа напоминает «Купальщиц» Сезанна. Ну мне так кажется. В принципе, я для себя уже и обоснование придумал - Сезанн их закончил совсем незадолго до этого, а там постоянно шла какая-то перекличка идей - но так как люди разные, цвета разные и взгляды совершенно разные. И Матисс мне тут гораздо больше нравится:) Картина, кстати, была случайно куплена Гертрудой Стайн на знаменитом еженедельном салоне, на котором не выставлялись даже, а больше выпивали и спорили Матисс, Аполлинер, молодой и малоизвестный Пикассо и ещё невероятная толпа мало кому тогда интересных тусовщиков. В принципе - ну всё говорит о том, что именно это и есть жаркая летняя солнечная Москва:)

Да, что касается питья в пятницу вечером в одиночку. Хочется вспомнить уже нашего любимого и почитаемого Владимира Маковского. 1846-1920. Очень я люблю и того и другого Маковского. И выставка в Серпухове, кстати, была шикарной… но я не о ней. Простите. Так вот, у Владимира Маковского есть прекрасная работа «За бутылкой». Дата там стоит 1890, а некоторые ставят 1900, а кто-то 1902. Никто не знает точно:) Но это я так. По сути - это важно только для Ярославского музея, в котором этот Маковский висит. А меня больше и забавляет, и удивляет то, что большинство моих друзей находят работу теплой и милой, а вот четыре общества трезвости зарубежом используют этот холст в своих агитационных буклетах. Обличающих:)

Кстати, по поводу сегодняшней пятницы, вернувшейся хорошей погоды, переполненных веранд ресторанов и тех, кто пьет в одиночку. Мне вот сразу вспоминается не «Любительница абсента» Пикассо, а «Портрет журналистки Сильвии фон Харден» написанный Отто Диксом сто лет назад - в июне 1926. И знаете… вот смотрю вокруг и понимаю, что одинокие любители коктейлей выглядят точно так же, как и раньше. Совершенно ничего не изменилось.

Вчера пришел-таки каталог по двойной выставке в д’Орсе. Открылась она ещё весной, но провисит, кстати, до середины июля - так что зайдите, если будете в Париже. На главной вывеске и на каталоге одно красивое название: «Ренуар и любовь. Жизнерадостная эпоха (1865–1885)», но выставки там две - одна яркая, собранная со всего мира, с картинами-витринами. И вторая - «Рисунки Ренуара» с массой никому незнакомых зарисовок и иллюстраций, которые, уверяю, можно рассматривать часами. То есть - вот первая сверху - всем знакомый «La Promenade» из Музея Гетти в Лос-Анджелесе, потом - «обед лодочной вечеринки», из Вашингтона, «Обед в ресторане Фурнез» из Чикаго, «Ла-Йоль» из Лондона… и вроде бы всё далеко тащили, но все они всем знакомы. И, в общем-то, почти стали штампами. Да и вообще, ну согласитесь, это какой-то странный набор работ, когда о любви пробует говорить человек несколько лет живший в борделях. И когда французы назвали первую, парадную выставку «слащавые картинки» - я не удивился. Но есть ещё и вторая. С кучей графики, скетчей рисунков и иллюстраций. И вот там понимаешь, что Ренуар правда собирал за другими художниками тюбики и додавливал краску, что он реально «из низов» и что у него совершенно нет этой пошлой буржуазной сентиментальности и что когда он рисует проституток или официанток, то не так, как Дега или Мане, без отстраненности наблюдателя. Так что - в общем - на этот двойник стоит идти даже просто ради этой графики. Вот её вы точно нигде не увидите. Да, лист тушью - это «Дочери рабочих на бульваре» и это иллюстрация к «Западне»Золя. 1878 год

А родился сегодня летний и нежный Лео Путц. Ну, то есть, он родился 18 июня 1869. О том чей он художник теперь спорят следующие страны. Во-первых - Италия, потому как сейчас городок, где он родился (и умер, кстати, в 1940), а его папа был мэром - Мерана - теперь стал прям совсем Италией. И теперь итальянцы настаивают, что столько света, солнца и прекрасных женщин мог подарить миру только тот, кто рожден в Италии. Но тогда вообще-то это была Австрия, по этому у этой австрийцев есть свои претензии. Есть даже Венский фонд Лео Путца. Хрен знает чем он занимается. Но и не важно. Просто когда-то он отстаивал, что австрийские корни Путца сыграли решающую роль в его таланте. Так. Далее. Третья страна, претендующая на роль настоящей родины - Германия. Так как учился и большую часть жизни он прожил в Мюнхене. Да ещё был очень важной фигурой в Мюнхенском сецессионе. И хоть его сильно потом, уже в 1939, и закроют на какое-то время в гестапо, а потом и вовсе выкинут из страны, но сейчас-то немцы не такие и они всюду пишут, что нет никого более немецкого, чем самый немецкий немец Лео Путц. Французы, где он несколько лет провел в академии Джулиана оказались самыми приличными и не стали настаивать на том, что именно это решило то, что Путц, благодаря своему мазку и цвету, стал одним из самых почитаемых импрессионистов в мире. Но есть ещё Бразилия. И вот эти люди никак не хотят отпускать Путца. Потому как в 1929 Путц со всей семьей перебрался на несколько лет в Бразилию и там писал уже совсем другое солнце, других женщин, другой карнавал, другие танцы и других купальщиц:) именно в Бразилии у него появились новые краски и крупный мазок и когда он вернулся в Германию, то это все окрестили «экзотическим экспрессионизмом» и через какое-то время запретили. Вот такая вот судьба. Но солнце и женщины у него потрясающие, конечно

О, кстати, ночью случайно нашел ещё одного вырезанного зайца. Бумагу для сегодняшних скетчей искал и нашел. Очень подходящий заяц. Не, не только к сегодняшним дням. Вообще в любую минуту очень подходит. Тушь-перо-цветной картон. И немного серого карандаша:) А резал, как сейчас помню, не ножом, а бритвой.