ИИПП Институт Психологии

Остались последние часы до начала Мастер-класса «Психолог в профессии: что будет приносить доход в ближайшие 3 года». Ссылка на участие — 👉https://mariyavorobiova.ru/3year Успейте занять свое место 💪

❗️Дорогие участники сегодняшнего платного мастер-класса «Психолог в профессии: что будет приносить доход в ближайшие 3 года». Вам на почту отправлена ссылка на вход. Пожалуйста, проверьте папку Спам. Если вдруг, вы указали неверную почту или отписаны от наших рассылок и не получили письмо с ссылкой на вход. Напишите, пожалуйста, под этим постом свою Фамилию Имя и мы вам отправим ссылку на вход в директ в тг.

В предыдущей части мы дошли до взрослого ребёнка, который прекрасно умеет заботиться о других, но с трудом позволяет заботиться о себе. Последствия разрушенной вертикали проявляются не только в близких отношениях. Они становятся особенно заметны там, где появляется иерархия. И ещё один след разрушенной вертикали — сложные отношения с властью. Человек либо болезненно сопротивляется любой иерархии. Либо быстро «удочеряется» и «усыновляется»: реши за меня, скажи, правильно ли я живу, одобри, поддержи, не бросай... Потому что опыт здоровой вертикали — это умение и быть младшим, не становясь беспомощным, и однажды стать старшим, не превращаясь в тирана. Для психолога здесь отдельное поле наблюдения. В терапии тоже есть асимметрия ответственности. Мы с клиентом равны по человеческой ценности. Но отношения не симметричны по функции. Клиент не должен поддерживать психолога, заботиться о его самооценке, быть удобным и доказывать, что терапия работает. И наш собственный опыт семейной вертикали неизбежно приходит с нами в кабинет. Можем ли мы выдержать зависимость клиента, не делая его беспомощным? Можем ли занимать профессиональную позицию, не становясь «сверху»? Можем ли выдерживать злость клиента? Не спасать? Не нуждаться в его любви? Системный взгляд вообще хорошо разрушает соблазн делить отношения на «хорошие» и «плохие». Гораздо интереснее спросить: кто какое место здесь занимает и какую функцию выполняет? Дружба с ребёнком становится проблемой не из-за дружелюбия, а когда стирается различие поколений. Когда право ребёнка быть услышанным превращается в обязанность принимать взрослые решения, откровенность становится эмоциональной нагрузкой, а близость означает отсутствие границ. Когда взрослый снимает с себя ответственность, и ребёнок незаметно принимает её на себя. Здоровая вертикаль нужна не для того, чтобы ребёнок навсегда остался маленьким. Ровно наоборот. Должно пройти 3 этапа: Сначала: «Я решу, потому что ты ещё не можешь». Потом: «Давай решим вместе». И однажды: «Это твоя жизнь. Решай ты. Я рядом». Здоровая вертикаль постепенно выращивает горизонталь. И тогда взрослая дочь действительно может стать близким человеком, интереснейшим собеседником, почти подругой. Но сначала у неё должно быть достаточно времени побыть дочерью. Когда мы смотрим на семью как на систему, многие странности вдруг становятся закономерностями. Кто здесь большой? Кто маленький? Кто кого поддерживает? Кто принимает решения? Кто несёт последствия? Кто регулирует состояние всей семьи? Кто стал взрослым раньше времени? Важнее каждому вопросу уделить время, найти ответы, чем в очередной раз выяснять, кто здесь «токсичный». Семейной системе не нужен виноватый. Нужно, чтобы мы увидели её устройство. И поняли, зачем когда-то понадобилась именно такая конструкция, что она помогала сохранить и нужна ли она семье сегодня. Семейные и родовые системы для меня — это не набор красивых концепций и техник. Это способ видеть человека шире его симптома. Не только спрашивать «Что с тобой не так?», а исследовать «В какой системе это однажды стало необходимым?» Ваша Мария Воробьева

🎁 Бонус для наших подписчиков и студентов! Мы добавили в календарь мероприятий ещё одно бесплатное обучающее событие — открытый разбор сессии с клиентом. 8 сентября в 19:00 Татьяна Галич и Павел Решетов в прямом эфире разберут реальную сессию и покажут, как работает схема-терапия на практике. Вы увидите метод изнутри — без теории, только живая работа с клиентским запросом. Детали: 📅 8 сентября (вторник) ⏰ 19:00 (мск) 🎤 Ведущие: Татьяна Галич, Павел Решетов 📌 Формат: онлайн-трансляция Вход — по регистрации. Ссылку на трансляцию пришлём за час до начала на вашу почту. 👉 Регистрируйтесь по ссылке: https://edu.ii-pp.ru/reg/otkriy-razbor До встречи 8 сентября!

Запись супервизии «Почему повторяются семейные сценарии» — доступ на 3 дня Приглашаем посмотреть запись открытой супервизии «Почему повторяются семейные сценарии» Разбор реального кейса — с построением моделей в конструкторе геносоциограммы, проверкой гипотез и выходом на истинную причину. В записи вы увидите: 🔹 как мы строили модели семейной системы в конструкторе; 🔹 как проверяли гипотезы, которые выдвинули участники супервизии; 🔹 как выявили настоящую причину выгорания нашей героини в 34 года; 🔹 как проанализировали отношения с каждым участником семейной системы; 🔹 и главное — как всё это связано с основным запросом клиентки. Доступ к записи открыт на 3 дня. Успейте посмотреть — будет полезно и для понимания метода, и для вашей собственной практики. Ссылка: https://edu.ii-pp.ru/rec/superviziya-semeinye-scenarii

У нас прошла открытая супервизия по семейной системной терапии. Приходили коллеги, разбирали кейсы. И вот что меня зацепило. Кейсы — обычных людей. С обычными, даже благополучными историями. Никого не раскулачили, не били ремнём, бабушка не голодала. В семье всегда зарабатывали. Всегда хватало. А я остановился в доходе. И не могу сдвинуться ни на рубль, как будто у потолка лимит, а где он стоит — непонятно. Или вот: мама всегда при папе. Всегда красивая, ухоженная. Никто не требовал заслуживать любовь. Детей баловали одинаково, без любимчиков. А я в тридцать четыре — руководитель, и решаю проблемы младших брата и сестры. Сам вызвался, сам тащу, а они — как дети. И сказать «нет» не могу. Как будто это я тут навсегда старший, который отвечает за всех. И вот сидим, копаем. Гипотезы первого уровня не сработали. «Это про твои убеждения», «это про самооценку», «это про границы» — красиво, но мимо. Человек кивает, а в глазах пусто. Потому что дело не в нём лично. Дело — в системе. Довлатов писал примерно так: «Беда не в том, что человек пьёт. Беда в том, что он живёт среди тех, кто считает это нормой». Вот и здесь так же. Доход, который упирается в невидимый потолок, — это не про личную жадность или страх успеха. Это про то, как в семье распределяли деньги. Кто имел право зарабатывать, а кто - нет. Руководитель, который тащит младших, — тоже не про слабые границы. Это про роль. Ей в 90-е хватило ужаса в маминых глазах чтобы самой стать для всех мамой, то есть по сути, занять место бабушки. И возникает иллюзия, что если оттуда уйти на свое детское место, то система развалится. Гипотезы первого уровня не сработали. Значит, надо идти дальше. В семейную систему. Смотреть не на человека с его симптомом, а на всю расстановку: кто где стоит, кто за кого какую функцию закрывает, чья ноша досталась этому клиенту по наследству, а где - он сам влез, куда не просили. Это и есть терапия. Сначала ищешь простой ответ — чтобы поскорее. Потом понимаешь, что простого нет. Потом идёшь на глубину, где неудобно, где пахнет семейным архивом и старыми фотографиями. И там, наконец, находишь. Скоро будет запись.

Разбираем второй кейс с большой семейной системой

В эту минуту строим геносоциограмму по кейсу

Друзья, мы начали уже нашу супервизию! подключайтесь:

ПОСТ 2 Вчера мы говорили о том, что близость между родителем и ребёнком сама по себе не разрушает вертикаль. Она разрушается тогда, когда ребёнок начинает выполнять функцию, которая ему не принадлежит: выдерживать взрослого, регулировать его состояние, становиться для него опорой. И часто это выглядит настолько благополучно, что никто не замечает подмены. Психологическая парентификация редко приходит в семью с табличкой «ребёнка назначили взрослым». Дочка знает, в каком настроении мама вернулась со свидания. Сын старается не расстраивать отца, потому что «у папы и так сложный период». Ребёнок следит за атмосферой дома. Мирит родителей. Подбирает слова. Становится маме советчиком и эмоциональной опорой. Иногда его даже хвалят: «Она у меня такая мудрая». «Он всё понимает». «С ней можно разговаривать как со взрослой». А внутри постепенно складывается инструкция: Чтобы сохранить отношения, я должен быть взрослым. Понимать. Не перегружать. Справляться. Предугадывать. Поддерживать. Не создавать проблем. И здесь важно не искать очередную «токсичную мать». Родитель редко разрушает вертикаль из желания навредить. Часто это попытка сделать не так, как было со мной. Например, женщину растила авторитарная мать. Её не слушали, за неё решали, её чувства не имели большого значения. Она рожает дочь и думает: «Со своим ребёнком я никогда так не поступлю». И маятник улетает в другую сторону. Не хочет давить — боится устанавливать границы. Не хочет контролировать — отдаёт ребёнку слишком много решений. Не хочет быть холодной — отменяет дистанцию. Форма меняется. А проблема остаётся: в семье снова нет устойчивой взрослой позиции, рядом с которой ребёнок может просто быть ребёнком. Ребёнку недостаточно, чтобы его мнение уважали. Ему ещё нужен кто-то, кто способен сказать: «Я тебя слышу. Тебе может очень не нравиться моё решение. Но сейчас его принимаю я. И я выдержу твоё недовольство». Это «я выдержу» — огромная часть родительской функции. Сначала ребёнок регулируется об взрослого. Когда страшно — взрослый помогает выдержать страх. Когда хочется немедленно — вводит границу между желанием и действием. Когда чувства захватывают целиком — рядом есть психика устойчивее. Постепенно эта внешняя опора становится внутренней. Человек учится сам себя успокаивать. Выдерживать фрустрацию. Принимать решения. Нести последствия. Отделять свои чувства от чувств другого. Здоровая зависимость постепенно превращается в автономию. Но если взрослый сам эмоционально опирается на ребёнка, на кого тогда опираться ребёнку? Он может быть любим. С ним могут много разговаривать. Его могут никогда не наказывать. Но у него может не появиться важнейшего опыта: «Есть кто-то большой, рядом с кем маленьким могу быть я». Такие дети нередко очень самостоятельные. Всё понимают. Не просят. Не плачут. Не создают проблем. Очень удобные дети)) А потом этому ребёнку 35. И ему проще самому организовать всё на свете, чем положиться на другого. Проще поддерживать, чем просить о поддержке. Проще чувствовать настроение партнёра, начальника, клиента, чем заметить собственную усталость. Он мгновенно сканирует пространство: кто расстроен? кто недоволен? что сделать, чтобы всё было хорошо? Иногда мы называем это высокой эмпатией. А иногда это старая детская компетенция: следить за состоянием взрослого, потому что когда-то от него зависела безопасность. И гиперсамостоятельность — далеко не единственное последствие разрушенной вертикали. Есть ещё одна область, где этот ранний опыт проявляется особенно ярко: отношения с властью, авторитетами и собственной взрослой позицией. Почему одному человеку невозможно подчиняться никому, а другому постоянно нужен кто-то «старший», кто решит и одобрит? И какое отношение всё это имеет к работе самого психолога? Об этом — в следующий раз.