Chill Uzbek

📿 Джаванмарди в поэзии Пахлавана Махмуда Одной из самых уважаемых фигур в зурхане — традиционном иранском борцовском зале — считается Пахлаван Махмуд Хорезми, более известный как Пурья-и Вали (1247–1326). Он воплощает идеал мусульманского рыцарства — джаванмарди, и считается образцом идеального воина. Его мавзолей находится в Хиве, Узбекистан, где, как считается, он и родился. Именно здесь в 1810 году хан Хивы Мухаммад Рахим Бахадур-хан I построил над его могилой мавзолей, в котором позже был похоронен сам хан и два других хана из рода Арабшахидов. Стены и купол мавзолея украшены стихами, приписываемыми Пахлавану Махмуду, датируемыми 1825 годом. Это свидетельствует о глубоком уважении к нему и стремлении последующих правителей быть похороненными рядом с ним. В стихах, найденных на стенах мавзолея Махмуд обращается к темам мужественности, справедливости, человеколюбия и отказа от показной религиозности. Одна из его строк гласит: «Ты не станешь мужчиной, пока не поможешь другому мужчине». Он говорит, что нельзя ожидать человечности от нечестного человека, и сравнивает такого лицемера с собакой, а настоящего мужчину с бескрайним морем, которое не может быть осквернено ничем внешним. В другой рубаи он утверждает, что человек должен доверять силе Бога и сторониться дурных людей, а также считает, что сердце, в котором нет божественной тайны, не имеет ценности. Тот, кто проявляет доблесть по отношению к другим, способен разрушить сотни крепостей. Махмуд жил в непростое время — в период междоусобиц среди потомков Чингиз-хана. Хорезм, его родной регион, часто страдал от конфликтов, что, вероятно, повлияло на его мировоззрение. Его поэзия отражает внутреннюю борьбу и идеалы, сформированные в этом контексте. Символ воина в его стихах тесно связан с понятием джаванмарди — мужества, рыцарства, щедрости, готовности помочь другим. Термин джаванмарди обозначает определённый кодекс поведения и морали. Это человек с сильным телом и характером, готовый прийти на помощь, щедрый и смелый. Джаванмарди включает восемь добродетелей: верность (vafā), честность (sedq), надёжность (amīn), щедрость (sakhā’), смирение (tavaddo‘), наставление (naṣīḥat), руководство (hedāyat) и покаяние (towbe). Эти качества ведут к целомудрию (‘effat), храбрости (shojā‘at), мудрости (ḥekmat) и справедливости (‘edālat). Источник: Luijendijk, D. H. “Pahlavan Mahmud of Khiva.” Iran & the Caucasus, vol. 20, no. 1, 2016, pp. 1–15.

Участники Андижанского восстания 1898 года на скамье подсудимых «Туркестанские ведомости», №1668, 5(17) июля 1898 г. Эта фотография висит в Ташкентском Музее.

Жители Самарканда, 1932 год. —Неизвестный фотограф

🤩 Эмир Баязид Джалаир В 1358 году сын и наследник эмира Казагана — эмир Абдулла — был отстранён от власти эмиром Баяном Сулдузом и эмиром Ходжи Барласом. Этим умело воспользовался эмир Баязид Джалаир, который уже тогда был наместником в этом регионе, и объявил себя независимым правителем в Худжанде. Утверждение Натандзи, что «Худжандскую область захватил эмир Баязид», нельзя понимать как то, что он пришёл из другого региона. Сам автор указывает, что Худжанд был местом проживания джалаиров. В научной литературе также подчёркивается, что эмир Баязид был главным эмиром джалаиров в Худжанде. Из источников следует, что среди северо-восточных регионов Мавераннахра упоминается только Худжандское бекство, что говорит о сильном влиянии эмира Баязида не только в Худжанде, но и в Ташкенте и Ферганской долине. В монографии «История Узбекистана. Эпоха Амира Темура и темуридов» отмечается, что область Уратюбе также входила в состав Худжандского бекства. Кроме того, Низам ад-Дин Шами не случайно пишет, что «Худжандское государство находилось под властью эмира Баязида». В то время как владения других эмиров он называет просто «областями», земли Баязида он называет «государством». Это свидетельствует о том, что его влияние не ограничивалось только Худжандом. Вполне возможно, что его власть простиралась на север до Ташкента, а на востоке — до центральных и восточных районов Ферганской долины. Шараф ад-Дин Али Йазди и Низам ад-Дин Шами отмечают, что эмир Баязид Джалаир взошёл на трон власти. Натандзи же писал, что он «в странах Жанда правил подобно великим эмирам, независимо». При этом под Жандом Натанзи, по-видимому, подразумевал Худжанд. В целом, анализ источников показывает, что после этих событий эмир Баязид Джалаир начал управлять государством Мавераннахр. Эмиры Мавераннахра признали его как эмир аль-умаро или как великого эмира. Однако, по приведённым выше источникам, он не остался в Самарканде, а вернулся в свои владения — в Худжанд. Таким образом, правитель Худжанда эмир Баязид Джалаир с конца 1360 года до марта 1361 года — почти около года — управлял Мавераннахром из Худжанда. В марте 1361 года хан Могулистана Туглук Темурхан вновь вторгся в Мавераннахр. Перейдя Сырдарью с большим войском, он достиг города Худжанд. Здесь эмир Баязид Джалаир перешёл на службу к хану. Крупные правители Мавераннахра — эмиры Байан Сулдус и Ходжи Барлас — также решили подчиниться хану. Однако вскоре Баязид Джалаир был казнён по приказу Туглук Темурхана. Судя по всему, хан изначально намеревался устранить всех наиболее влиятельных эмиров региона. После убийства Баязида Джалаира в источниках нет точной информации о том, кто получил его владения. Однако, вероятно, что Худжандская область перешла под контроль его сына — эмира Али Дарвиша. Это подтверждается тем, что в 1366 году эмир Бахром Джалаир отобрал эту территорию у Али Дарвиша и некого Мусы. 📚Баҳриддин Усмонов. Фарғона водийси Амир Темур ва темурийлар даврида.

Бухарцы и Ташкентские купцы — Из альбома "Фотографические снимки типов Оренбургского края". Букарь Михаил. 1872 г.

Кокандские военные укрепления в Киргизии и сопредельных районах Кокандские ханы возвели на территории Киргизии ряд военных укреплений, служивших одновременно административно-торговыми пунктами, на юге: Кызыл-Курган, Чиназ, Тюре-Курган, Дараут-Курган, Суфи-Курган и Таш-Курган¹. Сравнительно крупным из них являлся Дараут-Курган, в котором находился вооруженный военный гарнизон, состоявший из 560 сипаев. На левом берегу р. Талас была сооружена самая крупная крепость — Аулиэ-Ата. Длина ее стен доходила до 500, а ширина до 250 сажен. Толщина стены крепости в основании составляла две сажени, вверху 8 аршин. На углах и по обеим сторонам ворот имелись башни с бойницами. Внутри крепости размещался склад, помещение для гарнизона, базар, 250 глиняных лавок. В этой крепости находился военный гарнизон, численностью в 1000 сипаев, вооруженных ружьями, копьями, 8 орудиями, 50 заплечьями, т. е. мортирами. Посредством гарнизона, находившегося в крепости Аулиэ-Ата, кокандский хан поддерживал свою власть над казахами Большой Орды и таласскими киргизами. В Чуйской долине существовал ряд укреплений: Мерке, Чалдовар, Шиш-Тюбе (Кара-Балта), Ак-Су, Пишпек и Токмак, а в Иссык-Кульской котловине — Каракол, Барскаун, Конур-Улен и другие. Военные укрепления появились и на Центральном Тянь-Шане: Кочкор, Джумгал, Тогуз-Тороо, Кетмень-Тюбе и Куртка. Наиболее крупными из них были Пишпек в Чуйской долине и Куртка на Центральном Тянь-Шане. В них стояли кокандские беки, под командованием которых находились гарнизоны всех остальных военных укреплений. Пишпек во многом напоминал крепость Аулиэ-Ата. Его стены имели до 105 сажен длины в каждом фасе и образовывали почти правильный четырехугольник с угловатыми башнями, представлявшими обыкновенный среднеазиатский вид укрепления. Высота крепости достигала 2 сажен и столько же толщина стен. Но стены кверху становились тоньше и усиливались гласисом, т. е. зубчатыми выступами и обносились. Приблизительно такой же вид имели все остальные кокандские крепости, существовавшие в Киргизии. Но по своему размеру они были значительно меньше, чем Пишпек. Внутри каждой крепости имелись военные помещения, хозяйственные постройки, бойня, зындан (глубокая яма для заключенных), склад для провианта и других военных припасов. В Пишпеке существовал базар. В каждом укреплении находился вооруженный военный гарнизон, призванный держать местное население в повиновении кокандскому хану. В Пишпеке стоял гарнизон численностью 500 сипаев, в Мерке — 130, в Шиш-Тюбе — 50, в Ак-Су — 50, в Токмаке — 100¹, в Караколе, Барскауне и Конур-Улене по 40-60², в Куртке — 200 сипаев и т. д. Вскоре при ряде укреплений выросли поселения, состоявшие из семей кокандских колонизаторов. Поселение при укреплении Токмака состояло из 200 дворов, Пишпека — из 1000, Ак-Су, Шиш-Тюбе, Кочкора, Джумгала и Тогуз-Тороу — из 100, и Куртке — из 100² дворов. Военные укрепления по существу являлись административно-политическими и торговыми центрами кокандских чиновников. Ханские беки, находившиеся в них, при помощи военной силы управляли киргизами, кочующими вокруг укреплений. Источник 📚: К. Усенбаев. Общественно-Экономические отношение киргизов в период господство кокандского ханства.

Абдурахман-автобачи – глава кипчаков. Перед сдачей г.Сколебеву. —Всемирная иллюстрация 7 февраля 1876 года. Том XV.

Тюрки ведут более оседлую жизнь, чем киргизы, но все-таки живут в шалашах и юртах и переселяются, но не так часто, с места на место. На фотографии изображён подобный тюркский кишлак, состоящий весь из юрт. Тюрки населяют преимущественно часть Андижанского, весь Ошский уезд и всю периферийную южную часть Ферганской области и Памира Алайские горы. —Всемирная иллюстрация 9 января 1893 года.

Описание народов Каршинского вилаята Каршинский вилает в описывемое время населяли, главным образом, узбеки различных родов и не большое количество арабов, казаков и киргиз. Арабы проживали в нескольких селениях: в Камыши, Абране, Фуладе и др. Арабы местности Камыши жили неспокойно. Об одной большой драке между ними Хаким бий донес эмиру. Последний приказал присматривать за ними. „Если еще будут драться, накажите их посильнее, да так, чтобы в другой раз не дрались", писал эмир. Казаков и киргиз в вилаете обитало немного. Летом с другими кочевниками из узбеков они откочевывали даже за пределы вилаета. Городское население Каршей состояло из узбеков разных родов и выделено было в особую внеродовую группу в отношении налогов и поставки людей в войска. Однако, как в Каршах, так и в лучших частях вилаета проживали главным образом узбеки рода мангыт, превосходившие численностью другие рода и вместе с тем бывшие привилегированным узбекским родом, из которого происходили бухарские ханы и представителями которого замещались высшие должности в стране. Каршинские узбеки рода мангыт состояли из колен: ток-мангыт, байгунды, ак-мангыт, чала-мангыт и кара-мангыт. Следующую по численности после мангыт родовую группу составляли сарайцы, занимавшие южную часть вилаета. Затем упоминаются менее значительные рода узбеков, проживавшие в Каршинском вилаете: бахрин, карлук, хытай, дурман, юз, катаган, арлят, джабу, алчин и мелкие колена: чауки, беш-каль, галля-батыр, уз, ун-ики, коштамгалы, канджига лы, живущие и по сне время в Каршинском и соседних районах, в 6. Самаркандском и Катта курганском уездах, кафиранджи, аймак, кучин, кушчи, багурдак, купаляк, кепакчи, тимур ходжа, тас-кукальдури, кара-ерь, ерча-кара, байгунды, кара-пир, чиют и узбеки курама, частью обитающие в тех же местах и в настоящее время. Затем была еще группа лиц, именовавшаяся чагатай беки. Эмир Хайдар называет их мангытами и родственниками (мангытов). Он предлагает Хаким бию относиться к ним с уважением. Чагатай беки хотя и занимали должности, но были малоспособны. Об одном из них эмир говорит, что едва ли найдется 10-15 человек среди мангытов, которые понимали бы его, а другого высмеивает как труса. Группы уники и чауки, а также арляты и кафиранджи чаще упоминаются вместе, из чего следует заключить, что между ними была не только территориальная близость, но и родовая. Кроме того, была группа под именем козы кочкар, делившаяся на три общества. Двум из них была предоставлена свобода подчиняться некоему мирахуру или чагатай бекам. Часто упоминается в наших материалах кочевое население (илят) без указания на народность и население по названиям местностей, но опять без указания народности. Интересно то, что среди многородового тюркского населения не встречалось вовсе таджиков в Каршинском вилаете, по крайней мере об них нет ни одного особого упоминания даже среди тех групп населения, которые поставляют воинов и платят налоги. Они могли быть только в составе группы под обобщающим термином „фукара", население, под каким и несли свои повинности. Источник 📚: В. Л. Вяткин. Каршинский округ. Организация в нем войска и события периода 1800-1803 годов.

О тесной связи между кашгарцами и ферганцами Особенно тесной была связь Кашгара с Ферганской долиной. Кашгарцы и ферганцы (назовём так условно коренное оседлое население Ферганской долины) на протяжении столетий мигрировали из Ферганы в Кашгар и обратно. Подсчитать, сколько приходило и сколько уходило, и тем более выяснить, кто действительно был по происхождению кашгарцем, а кто — ферганцем, совершенно невозможно. В этой связи стоит сказать, что кашгарцы и ферганцы, в силу особой культурной и языковой близости друг к другу, в случае миграции очень легко расставались с воспоминаниями о своей прежней родине и быстро превращались из кашгарцев в ферганцев и из ферганцев в кашгарцев и так неоднократно. Физический переход из мобильной Кашгарии в Ферганскую долину не становился культурным «шоком», как это могло быть у калмыков, принимавших ислам, и кашгарская миграция не оставляла даже следов. Источник 📚: С. Абашин. Миндонцы в XVIII — начало XX вв. История меняющегося самосознания

Ферганская группа кипчаков имела в своем составе, как говорилось выше, множество родовых названий. Из перечисленных наиболее крупными были роды йетти-кашка, улмас, кулан, элатан, яшик. Все указанные роды играли важную роль в политической жизни Кокандского ханства в XVIII-ХІХ вв. Каждый из них в отдельности имел своего предводителя. Йетти-кашка до переселения в Ферганскую долину жили в Южном Казахстане, в местностях Кара-кара и Кулан. Со второй половины XVII в. в связи с нашествием джунгар значительная часть кипчаков, в том числе и йетти-кашка, вынуждена была оставить прежние места жительства и двигаться по Сырдарье, остановившись в пределах Ферганской долины. Происхождение этнонима «кулан» также связано с Южным Казахстаном. В тюркских языках «кулан» означает дикий конь или дикий осел. Под названием Кулан известен средневековый город в Южном Казахстане, близ которого до середины XVII в. расселялись кипчаки. Трудно сказать, как произошло название кипчакского рода кулан: от наименования города Кулан или от названия животных. Этот род, переселившись в Ферганскую долину (в конце XVII – начале XVIII в.), стал одним из главнейших у кипчаков Ферганы. Кипчакские роды улмас и илятан так же, как и йетти-кашка и кулан, в прошлом обитали в Южном Казахстане, в XVII–XVIII вв., видимо, переселились в Ферганскую долину, поскольку среди других родо-племенных групп узбеков, а также казахов и других тюркоязычных народов эти роды не упоминаются. —Шаниязов К.Ш. К этнической истории узбекского народа.

Сыновья эмира Музаффара 1. Сам Музаффар 2. Сеид Акрам-хан Тура 3. Сеид Абдулахад-хан 4. Сеид Мир Сиддик-хан Тура 5. Сеид Мир Мансур Фото Л. С. Барщевского и Орден.Ф

Военная тактика «Тулгама» «Тулгама» («Тулгамыш») – один из основных тактических приёмов монгольских полководцев XIII в., представлявший собой охват фланга противника с выходом в тыл и массированной лучной стрельбой. Этот манёвр являлся ключевым элементом монгольской тактики окружения. Превосходство монголов в мобильности и дальнобойности делало «тулгама» практически неотразимой. Этот тактический приём был широко известен в Средней Азии и Восточной Европе и подробно описан в источниках позднего Средневековья. В начале XVI в. Бабур столкнулся с «тулгама» в войнах с кочевниками Дешт-и Кыпчака: «Когда ряды сблизились, враги стали заходить нам в тыл… Люди неприятеля напали на нас спереди и сзади и начали пускать стрелы... Великое искусство в бою узбеков – эта самая «тулгама». Ни одного боя не бывает без тулгамы». Манёвр вынуждал противника перестраиваться под градом стрел, что нарушало его строй и вело к отступлению. В отличие от «хоровода», «тулгама» включала обстрел с фронта, флангов и тыла. Обычно атаку осуществляли правым флангом по левому крылу врага, чтобы лучники могли вести беспрепятственный огонь. Иногда манёвр выполнялся обоими флангами или всей армией. «Тулгама» активно применялась кочевниками Средней Азии и Восточной Европы в XIV-XVI вв. Так, хан Токтамыш использовал её против Тимура в битвах у р. Кондурча (1391 г.) и р. Терек (1395 г.), поставив чагатайские войска на грань поражения. Только полководческий талант Тимура и дисциплина его армии позволили избежать разгрома. Наследники Тимура не смогли эффективно противостоять «тулгама»: щитоносная пехота и арбалетчики не выдерживали натиска маневренной степной конницы. В XIV-XVI вв. «тулгама» являлся одним из самых эффективных приёмов ведения боя тюркских кочевников Средней Азии и Казахстана. Подобрать «противоядие» в рамках традиционной региональной тактики было крайне сложно. Опираясь на превосходство в мобильности и дистанционном бою, номады могли раз за разом безнаказанно повторять манёвр, ускользая из-под контрударов противника и обрушивая на него ливень стрел. По выражению З. Бабура: «Великое искусство в бою узбеков эта самая «тулгама». Ни одного боя не бывает без тулгамы». Эффективное применение «тулгама» в ходе кампаний начала XVI вв. стало одним из ключевых военных факторов, позволивших «кочевым узбекам» одержать победы над тимуридскими армиями и установить свой контроль над Мавераннахром. Как показали дальнейшие события, главную опасность для «тулгама» представляли не сабли «среднеазиатских рыцарей» йигитов, а длинные пики ойратской конницы и слаженная ружейная стрельба российских казаков и узбекских туфакандазов. Источник 📚: А. К. Кушкумбаев, Л. А. Борбор. Монгольская тактика введение степного боя

Хорезмское мужское объединение Хорезмское мужское объединение зиёфат представляло собой товарищество сверстников "джура", связанных с детства. Градация зиёфатов по возрасту соответствовала четырем возрастным классам, но в некоторых районах их было больше: в Ханка и Кипчаке до пяти, в Дургадыке до семи. Эта дробность наблюдалась в среде молодежи, а у старших возрастов встречалась реже. Основное в мужских объединениях – периодические собрания, названные "зиёфат". Они проходили зимой, раз в неделю по четвергам, а при большом количестве участников – дважды. Молодежь часто засиживалась до рассвета. Собрания устраивались в частных домах, поочередно у каждого члена объединения, в специально предназначенных помещениях ("мехмонхона"). Состав объединения был постоянным на весь сезон, а часто сохранялся и из года в год. Характер собраний зависел от возраста участников. Старики в мечети беседовали и читали, молодежь веселилась. Общим для всех была коллективная трапеза. Все необходимое подготавливал хозяин собрания, но на собрании он был равноправным участником. Женщины готовили еду, но не могли присутствовать. Запрет женщинам строго соблюдался. В Куня-Ургенче говорили: "Из дома, где проводится зиёфат, женщины уходили в другой дом. Двери запирались". На собраниях молодежи было шумно. В ряде мест Хорезма, несмотря на запреты духовенства, распивали вино, особенно в Хиве, Ханке, Ургенче, Куня-Ургенче. В этих местах, как и в Бухаре, Самарканде, Пенджикенте, важную роль играл "соки" – виночерпий. Популярной игрой была "пачиз" – разновидность нард с особыми правилами. Проигравший попадал в полную зависимость от победителя, который назначал испытание на выносливость, терпение и силу. Зиёфат имел руководство. Во главе стоял "агабий", следивший за дисциплиной. Он руководил собраниями, без его разрешения нельзя было начать игру, танцевать, петь или покинуть помещение. Символом его власти был "мухр" (печать), обычно в виде платка или кольца. У агабия были помощники. "Ясовул" исполнял наказания, носил плеть "дурра". В некоторых местах был также "йигит-агасы" – советник, передававший просьбы агабию и следивший за порядком. Наказания, такие как побои и обливание водой, воспитывали мужество и стойкость. Юноша должен был быть физически закаленным, искусным в верховой езде, борьбе, стрельбе. Спортивные тренировки и состязания играли важную роль. Выезды на сейли проходили торжественно: в Гурлене молодежь ехала с музыкой, в Шават – с "знаменами" из платков. Хорезмские мужские зиёфаты восходят к поздним видам мужских союзов. Они, несмотря на локальные отличия, имели аналоги у различных народов Средней Азии. Источник 📚: Г. П. Снесарев. Традиции мужских союзов в ее позднейшем варианте у народов средней азии

Значение термина «огуз» Теснимые соседями малые племена, которые все-таки не следует отождествлять с родами, стали образовывать союзы, причем названием для такой общины был термин «огуз». Отсюда возникли как этнонимы токуз-огузы — 9 огузов (общин) — уйгуры и уч-огуз — 3 огуза — карлуки. Сходные по типу союзы дулу и нушиби, однако, не назывались огузами, чему причиной было то, что они возникли при иных обстоятельствах, не естественно, а по манифесту тюркютского хана. Поэтому они не перестали быть будуном и назывались оn оq budun — десятистрельный народ. Будун в данном случае означал народ в социально-военном смысле, подданных хана и бегов, а не естественный племенной союз, как огузы. Соотношение между терминами «будун» и «огуз» вытекает из следующего: уйгуры, подчиненные тюрками, стали по отношению к ним будуном, но, сохранив свое внутреннее устройство, не перестали быть огузами. Поэтому Бильге-хан имел основание заявить: «Народ токуз-огузов был мой собственный народ», т. е. токуз-огузы были по отношению к нему — шаду тардушей — будуном; значит, они непосредственно ему подчинялись. К аналогичному пониманию термина «огуз» пришел А. Н. Кононов, опираясь на критическое изучение всей литературы вопроса. «Исходной основой собирательного этнического имени огуз является or — род, племя», которое в свою очередь находится в прямой связи со старотюркским словом „о“ — „мать“, к этой же основе восходят слова „о ук“ — „потомство, сын“ и „о уш“ — „сородич“... Таким образом, слово «огуз» первоначально могло значить просто «племена», «объединение племен», которое впоследствии превратилось в этническое имя с собирательным значением, получившим в известных случаях определение как необходимый детерминатив: токуз-огуз — «девять (разных) племен», уч-огуз — «три (разных) племени». Впоследствии термин «огуз» потерял свое значение (как и термин «будун») и превратился в имя легендарного прародителя туркменов Огуз-хана, введенного в число мусульманских пророков. Источник 📚: Гумилев. Л. Древние тюрки

Какое племя стояли у истоков Караханидов? В научной литературе высказано немало гипотез о том, какое племя стало основателем государства Караханидов. Но в течение не столь длительного периода с VII по X вв. на территории Семиречья и Тянь-Шаня сменилось сразу три государственных образования: Тюргешский, Карлукский и Караханидский каганаты. Племена, входившие в состав этих политических образований, проживали на единой территории, поэтому достаточно сложно проследить, какое из них на данный момент было доминирующим. Необходимо также иметь в виду, что постоянно шел процесс ассимиляции одних племен другими, происходили не только этнические, но и политические и культурные контакты. Поэтому нередко называемые в источниках племена тюрков Семиречья включали в себя все население территории, куда входили и тухси, и карлуки, и чигили, и ягма Поэтому, одни племена могли играть важную роль в государстве, другие второстепенную. Среди племен, сыгравших большое значение в истории государства Караханидов, называются карлуки и тюргеши, бывшие в свою очередь потомками конфедерации дулу и носителями этнических компонентов, вошедших позднее, в состав многих современных тюркских народов. Поэтому во всех событиях истории держаны Караханидов соответственно участвовали все племена, образовавшие это государство, в том числе и тухси. Источник 📚: Г. Б. Хабижанова. Тюркские племена центральной Азии а 10-12 вв.

Участники Басмачества и связанные с ним люди В первой фотографии:

1) Мамур Ниязи, 2) 3. В. Тоган, 3) один из самаркандских предводителей басмачества Хамракул бек, 4) глава правительства Бухары Усман Ход-жаев, 5) башкирский студент Ахмет Зыя, 6) брат самаркандского басмача Ачил бея(найман) Давран Ачил, 7) Абделькадир Инан, 8) студент из Бухары Салих.

Во второй:

Турецкие офицеры, входившие в свиту Энвера паши: 1) Али Риза, 2) Бартинл и Мухитдин, 3) полковни к Хасан, 4) полковни к Халил.

В третьей:

1) Мамур Ниязи из рода кырк-садак, 2) Ахмед Заки Валиди Тоган, 3) офицер из Ферганы Тимур, 4) помощник заведующего отделом безопасности в Самарканде Габдешукур, 5) один из приближённых Энвера-паши, туркмен из Джилдикуля Нафиз, 6) Рауфиз Самарканда. 1925 год, Стамбул.

Источник 📚: Заки Валиди Тоган. Воспоминание

Кунгратская династия Суфи в Хорезме Когда в начале 60-х годов XIV в. в результате смут происходит ослабление Золотой Орды, Хорезм обособляется политически и выдвигает самостоятельную династию Кунгратских Суфи. Наиболее ранняя из 113-вестных монет этой династии чеканена в 762 г. х. (1361 г.). В. В. Бартольд указывал, что, заменяя на монетах имена ханов или правителей религиозными формулами и чаще всего формулой «царство принадлежит богу», Кунгратские Суфи подчеркивали «теократическую идею и отрицательное отношение к государственности, не связанной с религией». Первым правителем династии Кунгратских Суфи в Хорезме был Хусейн Суфи (умер в 773 г. х.- 1372 г.), ему наследовал его брат Юсуф Суфи. В источниках фигурирует имя еще одного брата Ак Суфи, не правившего, по всей видимости, в Хорезме. Их отцом был влиятельный в Золотой Орде эмир Нангундай (Бангундай, Янгундай разные варианты написания этого имени в источниках), о котором известно очень немногое. Эмир Нангундай племени кунграт (конграт) упоминается в «Анониме Искандера», где указывается, что после смерти Бирдибека в смуте погиб ряд крупных эмиров, в том числе и Нангундай. В том же сочинении упоминается, что «в узбекских странах знаменита величина тела эмира Нангундая». Род эмира Нангундая находился в родственных отношениях с Узбек-ханом: сын Нангундая Ак Суфи был женат на дочери хана Узбека Шакарбек. Родство с чингизидами, как известно, высоко ценилось во всех частях монгольской империи. Правители, захватывавшие власть, стремились жениться на ханских дочерях и получить звание гургана (зять хана). Выдвижение новой династии из кунгратов было не случайным явлением. По данным источников, родственные связи этого племени с родом Чингис-хана завязались еще до эмира Нангундая, о чем мы встречаем упоминание в «Сборнике летописей» Рашид-ад-дина . Эмиры кунгратов такие, как Салджидай-гурган, играли большую роль в делах Золотой Орды с конца ХІІІ в. (о более раннем периоде мы не имеем сведений), чему немало способствовало, конечно, установление ими родственных связей с джучидами. Юрт могущественного Салджидая кунграта находился, по словам Рашид-ад-дина, «близ Хорезма». Не случайно поэтому и выдвижение Кунгратской династии Суфи из потомков эмира Нангундая именно в Хорезме, так как интересы могущественных эмиров этого племени, несомненно, были тесно связаны с этой областью. Источник 📚: Б. И. Вайнберг. К истории кунградских суфи

🇺🇿🇰🇿 История узбекского населения Тараза Материалы переписей 1897 г. и 1920 г. показывают, что на территории современной Джамбульской области, а также в Таласской и Чуйской долинах в пределах современной Киргизии проживали значительные группы узбекского населения, причем они были расселены во всех крупных городах и торговых селениях, находившихся на прежнем «Шелковом пути». Так, в г. Аулие-Ата (современный Джамбул) в 1897 г. насчитывалось 11 722 человека; из них казахи составляли 589 человек, узбеки и сарты – 8 846 человек, остальные – европейское население (русские, украинцы, немцы и т. д.). По данным 1920 г. в Аулие-Ата проживало узбеков 7 051 человек, в Мерке – 2 769 человек, в Таласе – 64 человека, в Токмаке – около 3 000 человек. По историческим данным и сведениям информаторов можно заключить, что приход в Семиречье узбекского населения относится к недавнему времени – началу XIX в. и связан с завоевательными походами кокандских ханов (1801–1829 гг.). Для охраны своих пограничных владений, а также для поддержания порядка на основных торговых путях, связывавших Восточный Туркестан с Ташкентом и Ферганой, кокандскими властями были возведены небольшие крепости Аулие-Ата, Мерке, Пишпек, Токмак, в которых размещались гарнизоны и военные чиновники. К началу XIX в. эти когда-то плодородные долины находились в полном запустении. В начале XIX в. на развалинах старого города кокандскими властями была возведена крепость Аулие-Ата, где находилось несколько зданий – казармы для гарнизона, конюшни и дом наместника. Вслед за войсками в новые плодородные места двинулись узбекские переселенцы: вначале это были торговцы, владельцы караванов, хозяева караван-сараев и чайхан; позже постепенно сюда стали переселяться земледельцы и ремесленники. По сведениям информаторов, в конце XIX – начале XX в. в узбекской, вернее «мусульманской» части города насчитывалось уже 10 кварталов: махалля Ак-Сарай, Чайкурук, Абдукадир, Мусапир, Татар-махалля, Наманганкучи, Ишан-Кази, Узбек-махалля, Атабек, Абдурахман. В это время здесь было построено много мечетей и одно медресе. Основные мечети города: Абдурахман, Беш-Тегирман, Эски-Кунчи, Кара-Бакир, Ахра-Бай, Мулла-Бувай, Хамракул, Татарская, Супи-Бек, Абдукадир-Бай, Салим-Бай, Хасан-Бай, Таджи-Ишан, Кенджа-Кул, Муллодил. При мечети Атабек находилось медресе. Большинство мечетей было построено богатыми жителями города и поэтому называлось по их именам. Источник 📚: А. Н. Жилина. Узбеки Джамбульской области Казахстана.

🇺🇿 Султан Мурад-бек Султан Мурад-бек (1837–1875) — государственный деятель Кокандского ханства, правитель Маргилана, младший брат Худояр-хана. Согласно трудам историка Т. Бейсембиева, он был одним из главных участников ряда важных событий, произошедших в период правления его брата. До того, как стать правителем Маргилана, он дважды в короткий период управлял Ташкентом (1858–1862), однако его основное правление длилось с 1862 по 1875 год в Маргилане, где он правил независимо. Русский географ А. Федченко, посетивший дом Султана Мурад-бека в 1871 году, писал:

"Султан Мурад-бек носил золотистую шелковую одежду, ему было около 35-40 лет. Он имел красивое лицо, был очень ласков и весьма привлекателен".

По сведениям узбекского историка и поэта XIX века Шавки Намангани:

"Султан Мурад-бек был чистым, мужественным, добрым к слабым и знатоком Корана".

Согласно "Записной книге" казначейства ханства, Худояр-хан часто обсуждал с ним важные государственные вопросы во время организованных охот. Историк У. Султанов писал, что

"Султан Мурад-бек не злоупотреблял своей властью, не увеличивал налоги, поддерживал торговцев и ремесленников, строил школы и мечети, уделял внимание сиротам и бедным".

По данным Мухаммада Умара Умиди-Хавои в труде "История Турани":

"Султан Мурад-бек с разрешения брата Саййида Худояр-хана построил высокое и красивое медресе в Коканде, о котором поэты Коканда сложили сказание".

Мухаммад Азиз Маргилани в "Тарихи Азизи" писал:

"Султан Мурад-бек, правитель Маргилана, построил величественное медресе перед медресе [Хаким ойим]. Он потратил много средств на медресе и учредил множество вакуфов. Он построил великолепный дворец перед Маргиланским базаром – Читфурушлик-базаром и основал это медресе".

В 1875 году, после свержения Худояр-хана, Султан Мурад-бек был схвачен по приказу Пулат-хана и казнён в большом кладбище Асаке. Перед смертью он совершил омовение и молитву. Его казнили ударом кинжала в горло, а тело захоронили на месте казни. Вместе с ним были убиты восемь его сыновей, включая младенца, которого, по преданию, лично заколол Пулат-хан. Согласно источникам, Абдурахман Афтобачи сыграл важную роль в заговоре против Султан Мурад-бека Источник 📚: Margilan Ruler Sultan Murad-Bek. N. U. Abdulakhatov.