502
Subscribers
No data24 hours
+37 days
+2130 days
Data loading in progress...
Similar Channels
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
July '26
July '26
+5
in 0 channels
June '26
+24
in 3 channels
Get PRO
May '26
+40
in 3 channels
Get PRO
April '26
+19
in 2 channels
Get PRO
March '26
+19
in 2 channels
Get PRO
February '26
+58
in 2 channels
Get PRO
January '26
+44
in 1 channels
Get PRO
December '25
+65
in 2 channels
Get PRO
November '25
+264
in 2 channels
Get PRO
October '250
in 2 channels
Get PRO
September '250
in 2 channels
Get PRO
August '25
+9
in 1 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 08 July | 0 | |||
| 07 July | 0 | |||
| 06 July | +1 | |||
| 05 July | +1 | |||
| 04 July | 0 | |||
| 03 July | 0 | |||
| 02 July | +1 | |||
| 01 July | +2 |
Channel Posts
Repost from N/a
Случайные неслучайные встречи
Меня всегда занимал вопрос - почему музыка так индивидуальна в своём воздействии на людей? Почему одна и та же мелодия может проникать в самые глубины души одного человека и оставлять равнодушным другого. Я читаю несколько музыкальных каналов и иногда попадаются отличные тексты о любимой авторами музыке, и я бегу в предвкушении в стрим, чтобы быстрей послушать шедевр, о котором так красиво написал автор. И очень часто просто, мягко говоря, разочаровываюсь - ну не трогает меня эта музыка и всё. И ведь не сказать, что любовь к тому или иному альбому это что-то ностальгическое, что напоминает о лучших днях или, там, о молодости. Я, например, услышал любимый мной Kind of Blue в довольно зрелом возрасте, и никакого особо значимого периода жизни в тот момент у меня не было, чтобы эта музыка мне о нём напоминала. Я просто услышал эту музыку и влюбился в неё. Более того, много музыки, которую я слушал в молодые годы я теперь на дух не переношу. В общем есть в этом какая-то загадка, и пускай она останется неразгаданной - это делает жизнь интересней. Но время от времени задаваться этим вопросом и удивляться этой тайне можно и даже нужно.
Это я так снова удивляюсь насколько меня цепляет музыка Пэта Метини. С Лайлом Мэйзом или без него - всегда цепляет и никогда не отпускает. Я для себя даже выделил некоторые нюансы его музыки, которые мне нравятся - широкие интервалы в мелодии, мелодичность в принципе, чего многие джазовые музыканты почему-то избегают, широкое использование лидийского лада. Но магия музыки всегда чуть сложней и вряд ли так легко раскладывается на составляющие.
И не одного меня зацепила музыка Пэта Метини - Бред Мелдо (Brad Mehldau) услышал альбом Travels, когда ему было 13 лет, и его поразила композиция "Are You Going With Me?", которая и определила его дальнейший путь как музыканта. К тому времени он уже был довольно техничным (для 13 лет) пианистом - всё таки он занимался музыкой с 6 лет. Но это была его первая встреча с джазом. И вот тут, кстати, может показаться, что он любит джаз потому-что когда-то в юности он впервые услышал Метини, но ситуация прямо противоположная - просто он услышал его и всё в его восприятии, пусть не мира, но музыки точно, перевернулось.
Вообще, когда я прочитал эту историю, очень удивился - я воспринимал их как музыкантов одного поколения, но уточнив понял, что разница в возрасте у них в 16 лет - по сути они представители двух следующих друг за другом поколений. И, конечно, к тому времени когда Мелдо делал первые шаги, записывал первые альбомы, Метени был уже корифеем. И он впервые услышал и обратил внимание на Мелдо на альбоме саксофониста Джошуа Редмана, вышедшем в 1994 году. Примерно в эти же годы они познакомились лично на фестивале во Франции. С тех пор они постоянно пересекались то там, то здесь, каждый раз говоря друг другу "нам нужно как-нибудь записаться вместе". Но оба - занятые музыканты, и состыковать графики оказалось практически неразрешимой задачей. Поэтому Пэт однажды просто взял и арендовал студию в Нью-Йорке на декабрь 2005 года.
Они планировали записать лишь несколько композиций на пробу, но в результате выдали аж 24 трека, на два альбома, вышедшие, соответственно в 2006 и 2007 годах:
Pat Metheny & Brad Mehldau, 2006, Metheny Mehldau
Pat Metheny & Brad Mehldau, 2007, Quartet
Тут, кстати, названия немного вводят в заблуждение, намекая, что на первом альбоме они отыграли только дуэтом, а на втором только квартетом. На самом деле и там и там есть и дуэтные и квартетные треки. Три композиции - импровизации: "En La Tierra Solitaria", "Sounding Joy", "Fear and Trembling". 14 треков написал Метени, 7 - Мелдо. 12 треков дуэтом, 12 квартетом. Это всё голая статистика, поэтому лучше просто включите музыку. Это тот случай, когда две магии слились воедино, чтобы усилить эффект друг друга.
Впрочем, бывает ли иначе, когда встречаются два великих музыканта?
#albumstory
Чат канала: @mytopofarchtop_chat
| 2 | Бонус, для тех кто дочитал до конца..))
https://youtu.be/BnEgnrUCXPY?is=T6HGl1vCtUdf8tBY | 147 |
| 3 | https://album.link/i/1683439010 | 132 |
| 4 | https://open.spotify.com/album/2A5yzYdLTVTLQaCp4CTKwG?si=cGQvKrxAT92msTbDLd0gsA | 115 |
| 5 | Дискография ( выборочно )
2011 — United Vibrations — Galaxies Not Ghettos
2016 — United Vibrations — The Myth of the Golden Ratio
2016 — Yussef Kamaal — Black Focus
2020 — Yussef Dayes Trio — Welcome to the Hills
2020 — Tom Misch & Yussef Dayes — What Kinda Music
2022 — Yussef Dayes — The Yussef Dayes Experience Live at Joshua Tree
2023 — Yussef Dayes — Black Classical Music
2024 — The Yussef Dayes Experience — Live From Malibu
2026 — The Yussef Dayes Experience — Live From Mt. Fuji | 100 |
| 6 | Пара слов о его манере игры
Он редко ограничивается прямым акцентом на второй и четвёртой доле. Акценты у него часто смещаются, появляются удары между основными долями, и всё это работает внутри общего ритмического рисунка.
Лёгкие удары здесь в приоритете. За счёт них даже простой groove у данного драммера получает весьма приличный кач.
Он часто использует короткие акценты, римшоты и плотную работу между малым, бочкой и железом.
Райд и крэши работают как акцентные точки внутри формы композиции. При этом железо у него не перегружает партию, а дополняет общий тембр ударной установки.
Ещё одна характерная черта — повторяющиеся ритмические рисунки. Он может долго держать один groove, но постоянно менять его внутри: добавлять полиметрию, динамику и при этом смещать или расширять общую базу акцентов.
Это очень хороший уровень игры, несмотря на кажущуюся лёгкость исполнения.
Yussef Dayes это не "будущее джаза" в рекламном смысле, ибо такие фразы обычно пахнут или пресс-релизом, или невкусным кофе из пластикового стаканчика..))
Он один из тех музыкантов, которые уже изменили само ощущение современного джаза.
Мне, к примеру, после таких музыкатов гораздо легче представить джаз сегодня не как закрытую систему для избранных, а как живую современную музыку для многих.
И так же легче объяснить молодому слушателю простую вещь:
сложная музыка не обязана быть скучной, а доступная музыка не обязана быть примитивной.
Надеюсь, вам было интересно..))
🎶 | 81 |
| 7 | В 2020 году вышел альбом What Kinda Music, записанный вместе с Tom Misch. Это уже другая сторона Dayes. Если Black Focus был более клубным и электронным, то What Kinda Music звучит мягче, инструментальнее, с более акустической атмосферой.
Этот альбом стал важным возвращением Dayes после Yussef Kamaal и показал, как хорошо он умеет работать с ритмической глубиной рядом с вокалом и гитарной эстетикой Tom Misch.
Коммерчески эта работа также сработала неожиданно сильно для музыки такого стиля. What Kinda Music вошёл в британские чарты и стал для Dayes первым серьёзным появлением в Top 40.
Это была первая по настоящему его победа..
Dayes вышел к более широкой аудитории, не потерялся среди многих превращаясь в удобного сессионного музыканта на службе у "чужого" формата..
Но всё-таки главная сольная работа Dayes это альбом Black Classical Music, вышедший 8 сентября 2023 года.
Его дебютный студийный альбом, и уже само название говорит о масштабе его намерений.
Альбом вышел на Brownswood Recordings, Warner Music и Cashmere Thoughts Recordings, а в США — на Nonesuch Records.
На Black Classical Music — 19 треков, и состав участников сразу показывает размах самого проекта: Rocco Palladino, Charlie Stacey, Venna, Alexander Bourt, Chronixx, Masego, Jamilah Barry, Tom Misch, Elijah Fox, Shabaka Hutchings, Miles James, Sheila Maurice Grey, Nathaniel Cross, Theon Cross и Chineke! Orchestra.
Да, это мечта многих драммеров, авторский проект, где ударные являются центром притяжения и вокруг них выстроен целый мир.
Проект действительно большой, но количество композиций не давит на слушателя. Там есть и духовная линия, и семейные посвящения, и плотный groove, и лондонская современность, и карибская раскованность в оркестровых красках.
Композиция The Light связана с дочерью Dayes, Bahia, чей голос звучит в треке. Да и весь альбом вообще можно воспринимать как медитативное празднование его внутренней личности, а финал релиза включает запись голоса его матери..
Здесь без лишних слов, это надо слушать..
При этом Dayes не замыкается только на джазовой среде.
Он работал с Pa Salieu, Wizkid, Kali Uchis, Kehlani, а также имел творческие пересечения с Virgil Abloh и Louis Vuitton. Очень коммуникабельный и талантливый человек..
К тому же Dayes воспринимается не только как драммер для джазовых фестивалей, а как фигура современной культуры — музыкант, которого можно поставить рядом с модой, визуальным искусством, клубной сценой и большим концертным залом.
В 2024 году альбом Black Classical Music получил Ivor Novello Award в категории Best Album.
В том же году Dayes был номинирован на BRIT Awards в категориях Best New Artist и Best Alternative/Rock Act.
Для джазового музыканта это уже сам по себе заметный успех: его музыка выходит из "общей альбомной полки" и попадает на "полку эксклюзив класса"..
Отдельно хотелось бы отметить его фильм Yussef Dayes In Japan.
Это не просто живая запись, а визуально выстроенный live-формат: музыканты играют на фоне горы Fuji, и вся подача работает как продолжение его любимой идеи — соединить звук, ландшафт и живое исполнение. | 84 |
| 8 | Первой серьёзной площадкой для Dayes стала группа United Vibrations, где он играл вместе со своими братьями Ahmad и Kareem, а также саксофонистом Wayne Francis.
Это был не аккуратный школьный проект "для галочки", а вполне на хорошем уровне группа с афробитом, джазом и рок-энергией.
United Vibrations успели поработать с Aloe Blacc во время его британского тура, а сам Dayes ещё в школьные годы оказался на сцене телепрограммы Later… with Jools Holland, что в его возрасте было весьма престижно.
Настоящий прорыв случился с проектом Yussef Kamaal — дуэтом Dayes с клавишником Kamaal Williams. Их релиз Black Focus, вышедший в 2016 году на Brownswood Recordings, быстро стал одним из ключевых альбомов новой британской джазовой волны.
Это была музыка, в которой jazz-funk, broken beat, hip-hop, dub, afrobeat и лондонская клубная культура потрясающе гармонировали вместе.
Издание Pitchfork позже писало, что альбом Black Focus показал широту английского джаза и фактически подготовил почву для дальнейшего подъёма таких музыкантов, как Shabaka Hutchings, Kokoroko и Ezra Collective.
Вот так, и никак по-другому..))
На мой взгляд важность Black Focus не только в том, что альбом получился модным и удачным. Здесь, я полагаю, наш герой очень точно поймал момент.
В середине 2010-х в Лондоне джаз снова начал звучать как музыка города, а не как какая-то культурная приправа к общему привычному искусству.
Ребята из проекта Yussef Kamaal дали этому движению активную, стильную и очень понятную для многих форму восприятия..
Но история Yussef Kamaal оказалась короткой. После успеха альбома проект распался.
Здесь важно не превращать это в дешёвую драму. Бывает, что сильные проекты сгорают быстро. Иногда один релиз оставляет больший след, чем десять альбомов, записанных из необходимости.
Black Focus как раз из таких случаев.
Но Dayes не исчез. Наоборот, он основал собственный лейбл Cashmere Thoughts Recordings, продолжил развивать концертный формат, работал с разными музыкантами и постепенно выходил из роли "того самого драммера из Black Focus" к образу самостоятельного автора.
Dayes начинает строить собственную вселенную, где визуальный стиль, концерты, записи и состав музыкантов работают на одну авторскую линию. | 87 |
| 9 | 🎶
Yussef Dayes — один из тех музыкантов, после которых фраза "современный джаз" перестаёт звучать как вывеска "Только для узкого круга избранных".
Его музыка не требует от слушателя диплома по истории классического джаза, знания всех альбомов Miles Davis или привычки сидеть на концерте с лицом человека, который только что прочитал трактат о гармонии в творчестве Chick Corea.
Она ( музыка) сразу работает на тебя: грувом, плотностью, движем и внутренним импульсом.
Но за этой физикой стоит не просто хороший драммер. Он своего рода режиссёр стиля, который сумел сделать ударные почти центральным голосом композиции.
Обычно драммер в популярном представлении — это музыкант, сидящий где-то позади. Ровно дышащий и мало "говорящий". Он держит темп, даёт кач, иногда получает свою импровизацию, после чего публика вежливо хлопает и ждёт возвращения основной темы.
С Yussef Dayes эта схема не работает. У него ударные не сопровождают музыку, они рулят в композиции, но при этом давая другим музыкантам полный простор для их фантазии. С их помощью он говорит, задаёт настроение, температуру кача и общее восприятие. В его игре есть и фанковая упругость, и афро-карибская подача, и нерв современного Лондона.
Dayes вырос в Южном Лондоне, в районе Lewisham, и это важно, ибо это не просто биографическая справка, а реальная часть его музыкального стиля.
Причём Лондон последних десятилетий — это не одно направление, не одна традиция и не одна линия "джазового метро". Там рядом живут reggae, grime, hip-hop, soul, funk, broken beat, африканские и карибские ритмы, клубная культура и джазовая школа.
Dayes как раз из этой продвинутой среды: не из стерильной академической комнатки с ноктюрнами от Шопена, где музыка сначала получает разрешение у комиссии из "Дома престарелых", а из живого пространства, где звуки перемешиваются естественным путём импровизации, ибо потому что так устроена сама жизнь.
Его семья также не была случайной декорацией на заднем плане. Отец Dayes — ямайского растафарианского происхождения, играл на бас-гитаре. Мать — англичанка из Сомерсета; если совсем просто, из той самой обычной британской семьи: газета The Times, йога и чай по вечерам.
Его братья также лабали: Jamal — фортепиано, Ahmad — тромбон, Kareem — виолончель и бас.
Естественно, для полного супер-джаз-бэнда не хватало драммера.
Поэтому Yussef получил первую ударную установку ещё маленьким ребёнком, в четыре года, и довольно быстро выяснилось, что для него это не игрушка на неделю, а "диагноз" в хорошем смысле слова.
Очень важный эпизод в его ранней биографии — встреча с творчеством Billy Cobham. Для многих мальчишек в Англии героем мог быть футболист, условный Beckham, а у Dayes героем стал Cobham.
И это многое объясняет.
Cobham — не просто драммер из большой истории fusion. Он показал, что в этом стиле ударные могут быть мощными, свободными и техничными..
Кстати, он один из первых перестал отбивать вторую и четвётую долю хай-хэтом с милой улыбкой от Brian Blade..))
Dayes в десять лет даже попал на курс своего кумира и оттуда он для себя вынес одну важную мысль:
играть громко — это ещё не значит играть хорошо.
Можно играть тихо, но с такой внутренней энергией, что любой французский повар позавидует тому, насколько "вкусно" ты это делаешь.
Он не жил в стеклянной колбе с надписью "jazz only". Он слушал то, что звучало рядом, и переводил это на язык ударных.
В этом одна из причин, почему его игра так хорошо считывается молодым слушателем. Там нет ощущения, что человек пытается заново доказать величие старых форм. Он знает традицию, но говорит современным языком.
И это, кстати, одна из главных черт новой британской сцены: она не отвергает историю джаза, но и не превращает её в тяжёлую старую мебель. Хотя, честно говоря, на мебель из IKEA это тоже совсем не похоже..)) | 104 |
| 10 | 🤨
Tom Misch, Shabaka Hutchings, Theon Cross, Masego, Chronixx, Rocco Palladino, Chineke! Orchestra…
Все эти имена уже давно на слуху у тех, кто следит за новой британской сценой.
Но за всем этим живым и очень современным джазовым движением есть ещё один человек:
Yussef Dayes.
Драммер, без которого эта музыка звучала бы совсем иначе. | 121 |
| 11 | Но телешоу, благодаря которому джаз стал восприниматься как часть высокой культуры, — это показ на канале CBS «Звуки джаза», 8 декабря 1957 года, в рамках телесериала CBS «Семь живых искусств». Ещё одним важным событием стал показ фильма Роберта Херриджа «Звуки Майлза Дэвиса» 2 апреля 1959 года.
Джаз наконец-то был допущен за стол интеллектуалов, и благодаря телевидению мы увидели гениальных Билли Холидей, Лестера Янга, Коулмена Хокинса, Джерри Маллигана, Каунта Бэйси и других. Величие этих артистов стало неоспоримым, и они оказались в одной лиге с музыкантами симфонических и камерных оркестров.
Важную роль в переходе джаза из «низкой культуры» в «высокую культуру» сыграл Леонард Бернстайн, чьи песни для бродвейской постановки «Вестсайдская история» (1957) попали на джазовые альбомы, сделав их более привлекательными.
Среди тех, кто способствовал превращению джаза в высокую культуру, был Нэт Хентофф, чьи буклеты к альбомам, книги, а также работа над альбомами и телешоу помогли сформировать утонченный вкус и понимание этой музыки.
Норман Гранц, чьи гастроли «Джаз в филармонии» привели звезд джаза в концертные залы в США и за рубежом.
Джордж Уэйн, который в 1954 году основал Ньюпортский джазовый фестиваль, где в дневное и вечернее время можно было послушать джаз на открытом воздухе.
Глава джазового отдела Columbia Records Джордж Авакян подписал контракт с Майлзом Дэвисом и сыграл важную роль в выпуске крупных записей джазовых исполнителей в эпоху 78-оборотных, 10- и 12-дюймовых пластинок.
В 1960-х годах, когда дети, выросшие на джазе, вступали в подростковый возраст, ничто не могло помешать им увлечься поп-роком в лице The Beatles и The Rolling Stones, а также хард-роком в лице Led Zeppelin и The Who. Джаз-рок-фьюжн 1970-х годов пришелся по душе студентам колледжей. А те ребята, которые были увлечены джазом в начале 1960-х, переключились на легкую поп-музыку, соул-джаз и даже рэп.
Все это привело к тому, что у джаза не осталось молодой основной аудитории, и эта музыка начала медленно исчезать из культурного пространства. Это не некролог джазу и не эссе о том, кто его убил. И это не очередная попытка напомнить, что журнал New York Times не считает джаз достойным того, чтобы включить хотя бы Сонни Роллинза или Херби Хэнкока в свой список «30 величайших ныне живущих американских композиторов».
Скорее, я просто хочу отметить, что в период с 1957 по 1964 год джаз стал частью высокой культуры, завоевав уважение светских львиц с Пятой авеню и телезрителей с Мейн-стрит. Это было золотое время для джаза, когда цвет кожи джазового музыканта не имел значения, а смешанные джазовые коллективы доказывали Америке, что раса не имеет никакого значения, когда речь идет о музыкальном совершенстве и исключительности. | 154 |
| 12 | Автор - Марк Майерс
Полная версия статьи:
https://www.jazzwax.com/p/when-jazz-became-high-culture
Сегодня мы слушаем джаз и просто предполагаем, что раз эта музыка была записана на пластинки, то все в стране относились к ней серьезно. Но это едва ли так. Джаз долгое время игнорировали или считали музыкой алкоголиков, проституток, наркоманов и гангстеров. Только в 1957 году джаз достиг высокого уровня признания по всей стране, наравне с классической музыкой, и эта золотая эпоха длилась всего восемь лет.
Джаз впервые прозвучал в американских концертных залах классической музыки еще 2 мая 1912 года, когда Джеймс Риз Юроуп и его оркестр Clef Club выступили в нью-йоркском Карнеги-холле. 12 февраля 1924 года Джордж Гершвин сыграл на фортепиано свою композицию «Рапсодия в стиле блюз», а Пол Уайтмен дирижировал своим оркестром Palais Royal в нью-йоркском Эолийском зале.
С введением сухого закона в период с 1920 по 1933 год джаз стал музыкой подпольных баров, секс-работниц, бутлегеров, пьяных музыкантов и привилегированных студентов колледжей. Другими словами, джаз стал экзотикой и музыкой преступного мира и андеграунда.
В 1930-х годах биг-бэнды адаптировали джаз для свинг-синкопы, необходимой для заполнения танцевальных залов. Многие ведущие музыканты были профессиональными кларнетистами, поэтому им были знакомы произведения классических композиторов. Дюк Эллингтон, Арти Шоу, Бенни Гудмен, Вуди Герман, Бойд Рейберн и другие записывали джазовые композиции, вдохновленные классикой. 16 января 1938 года в Карнеги-холле состоялся джазовый концерт, на котором Бенни Гудмен выступал со своей малой и большой группами перед переполненным залом.
Эпоха биг-бэндов дала джазу столь необходимую реабилитацию после отмены сухого закона, но происходило это в основном в Нью-Йорке и нескольких других городах. С появлением бибопа в 1946 году джаз перекочевал в клубы, где стал музыкой солдат в увольнении, курильщиков, выпивох, хипстеров на первом свидании и студентов, которые в теме.
В 1950-х годах произошло три важных события: появление доступных домашних проигрывателей, которые ставили в гостиных, широкая популярность рок-н-ролла и распространение телевизоров.
Граммофон позволил взрослым знакомиться с разными музыкальными жанрами через клубы любителей пластинок, которые работали по подписке, например Columbia House. Музыку можно было слушать, не вставая с дивана. Родители считали, что рок-н-ролл портит их отношения с детьми, а телевизор устанавливал национальные стандарты юмора, музыкальных предпочтений и поведения, которые подпитывали американскую мечту в рекламе.
Как все эти тенденции повлияли на репутацию джаза? Можно было заказать джазовые пластинки, которые были понятны обычному слушателю, — в том числе записи Дюка Эллингтона, Дэйва Брубека, Луи Армстронга, Эллы Фицджеральд и Майлза Дэвиса.
Поскольку музыка Элвиса, Литтла Ричарда, Чака Берри и других исполнителей играла в семьях роль антагонистов, родители начали искать музыку, которая позволяла бы им чувствовать себя молодыми, не ограничиваясь классикой и поп-музыкой. Этого было достаточно, чтобы начать увлекаться джазом.
А появление телевизоров во многих домах к 1957 году привело к появлению сетевых телепередач, которые не только развлекали, но и просвещали зрителей.
Такие программы продвигали жены руководителей телеканалов, рекламных агентств и компаний по производству потребительских товаров. Многие из них коллекционировали современное искусство, знали имена знаменитых архитекторов, посещали оперу и балет и понимали ценность и совершенство высокой культуры. Когда дело касалось искусства, эти супруги не терпели расовой дискриминации.
Телеканал NBC выпустил в эфир Шоу Нэта Кинга Коула (1956-57-й) и Шоу Стива Аллена (1956-60-е), знакомящий национальную аудиторию с джазовыми и джаз-поп-певцами и музыкантами. Ещё было Шоу Патти Пейдж на канале CBS The Big Record (1957-58), в котором часто выступали джаз-поп-исполнители. Телеканал также транслировал Шоу Эда Салливана,на котором регулярно выступали исполнители джаз-поп-музыки. | 147 |
| 13 | https://orcd.co/oceanpassage | 188 |
| 14 | Ocean Passage...
Путь через воду. Через время. Через память. Через то, что не всегда можно объяснить словами. В этой музыке слышится не только современный jazz, но и что-то более древнее: ритмы, которые не стоят на месте, размытые линии, пришедшие с далёких берегов Африки, следы Карибов, hip-hop и свободная импровизация...
Но всё это не подано как а-ля лекция.
Музыка вообще плохо переносит, когда её начинают объяснять слишком умными словами. Она сразу обижается и уходит покурить..
Здесь всё проще.
Саксофон. Бас. Ударные.
И этого достаточно.
Мне сейчас..
Сакс играет так, будто ловит твоё настроение. Его звук летит по узкой улице старого города, а впереди, как маяк, только слабый свет из окна. Иногда его фраза обрывается на полуслове, и в этом есть не эффект исполнения, а почти человеческая интонация.
Бас..
Он как тёмная деревянная балка в старом доме. На ней всё держится. Она не кричит о себе, но если её убрать — рухнет потолок.
Ударные — как движение. Иногда осторожное, иногда нервное, иногда почти дворовое, как бег уличной детворы.
Я слушал и думал, что эта музыка странным образом не подходит Нью-Йорку, хотя, казалось бы, должна была принадлежать именно ему.
Нееет.
В тот вечер она принадлежала мне и Берну. И той собаке с грустными глазами, которая сидела на углу..
Я шёл к шале на склоне, где пахнет яблоней, мёдом и старой мебелью. К дорожкам, поросшим мхом, и к каминной полке, на которой лежат ненужные вещи, старые ключи и очки, которые вечно ищешь..
Дом..
Возвращаешься после работы, садишься за стол и понимаешь, что слушать музыку уже нет сил.
Но она нужна.
Не для развлечения.
Не для фона.
А чтобы разложить в голове всё, что за день ещё не успело улечься..
Пропустить эту музыку через себя..
Не оценить.
Не написать затем умный комментарий или статью..
А именно пропустить.
Понять, где в ней смысл, где нерв, где дыхание. Разложить по атомам в голове, а потом собрать обратно уже не как анализ, а как ощущение..
Кач.
Медленный. Ночной. Неровный.
Я слушал его уже дома.
В старом кресле, у камина.
Ниже светился город, и где-то далеко, наверное, ещё шёл трамвай.
Старый плед. Запах потухшей свечи. Бумаги из клиники, но я их уже не видел.
Положил голову на стол.
Посмотрел в камин.
На огонь.
Точнее, не на огонь, а куда-то дальше — в его тени..
И почти уснул под этот тёплый, немного хриплый звук tenor saxophone. | 165 |
| 15 | Ночь над Берном..
Она цепляется за крыши старых домов, за каменные карнизы, за узкие проходы между зданиями, где днём ещё ходили туристы с телефонами, а теперь только ветер осторожно трогает вывески, будто проверяет, живы ли они или уже давно стали частью большой старой декорации.
Днём..
Днём он красив, величественен и дышит правильностью, почти открытка.
Скульптуры медведей, аркады, башни, старые часы, аккуратные фасады..
Всё на своих местах, как в хорошем швейцарском шкафу, где даже беспорядок зарегистрирован под номером "надцать" в кантональной службе..
А ночью Берн становится глубже.
Камень темнеет. Узкие улочки вытягиваются. Под арками появляется странное эхо. Шаги звучат так, будто за тобой идёт кто-то ещё, хотя ты прекрасно знаешь, что никого там нет.
Кроме теней..
Город старый. Он умеет возвращать звук обратно.
Ему ничего не надо..От тебя..
Шёл медленно.
После тяжёлых дежурств всегда идёшь не так, не как обычно.
Тело движется, но частица тебя всё ещё остаётся там — в отделении, между мониторами, дефибрилляторами, голосами коллег, короткими командами и этим особым больничным светом, от которого лица становятся бледными, а время становится ещё ценнее, ибо каждая секунда — это вздох, а каждый вздох — это жизнь...
Усталость...
Кофе уже давно не помогает, но всё равно принимаешь. Не потому, что веришь в его силу, а потому что в какой-то момент кружка кофе становится частью профессии. Как усталые глаза. Как привычка говорить спокойно даже тогда, когда внутри уже давно хочется сесть на пол и немного покричать молча..
Я свернул на одну из старых улиц.
Где-то внизу оставался город. Далеко, почти неслышно, ехал трамвай.
Ветер проходил по камню, асфальту и мокрой мостовой..
На углу сидела собака. Она была похожа на ту, которая бежала под дождём в видео, снятое моим другом. То видео почему-то запомнилось — чем-то тёплым.
Собака дала себя погладить. Я посмотрел ей в глаза, а там целая жизнь..
Я не искал музыку на этих улицах.
Иногда её вообще не надо искать. Она сама появляется тогда, когда человек уже почти готов пройти мимо..
В небольшом переулке, где старые стены стояли близко друг к другу, как супруги, давно всё понявшие и больше не желающие спорить, я услышал тихое эхо саксофона...
Не громкое. Не праздничное. Не ресторанно-банальное..
Такой звук не зовёт за столик и не обещает приятный вечер с бокалом вина. Он будто живёт в каменной кладке старой городской стены, что-то нашёптывает оттуда и медленно впитывается в тебя...
Там, за узкой дверью, внизу, почти под мостом, было маленькое jazz café. Не то место, которое показывают в туристических путеводителях. Потёртая сцена. Старые деревянные стулья. Несколько столиков. Торшер, в котором давно пора бы заменить лампу..
На стене — приклеенная скотчем фотография какого-то музыканта, похожего на Колтрейна, уже изрядно пожелтевшая по краям.
В углу стояло фортепиано, скорее уставшее от забот, чем старое.
Я сел у стены.
И снова кофе. Кажется, пятый за ночь. Или шестой.
— Что у вас звучит? — спросил я молодую и очень красивую девушку.
Она вытащила телефон из кармана большого швейцарского фартука, что-то полистала в нём и показала мне экран:
Kazemde George
Album Ocean Passage
Tenor saxophone, bass, drums...
Всего три человека, которые создали пространство, достаточное для того, чтобы туда поместился целый город, ночь, усталость, память и тот странный внутренний шум проходящей тревоги. Или, если хотите, переживаний за ту душу, которую ты пытаешься удержать на этом свете..
Сначала приходит ощущение, что это просто мягкий звук саксофона. Немного тёплый. Немного одинокий. А потом понимаешь, что за этой мягкостью есть очень нежная внутренняя лирика..
Он не рассказывает тебе биографию.
Он не ставит перед тобой табличку: родился там-то, учился там-то, играл с тем-то.
Его музыка делает другое. Она как будто берёт тебя за руку и шепчет: пойдём, тут рядом есть одна улица, ты её раньше не замечал. | 157 |
| 16 | Сегодня День рождения у Joey Alexander, молодого дарования и надежды современного джаза. Поэтому хотелось бы рассказать вам об этом талантливом и перспективном музыканте.
Joey Alexander — один из тех музыкантов, с которыми джазовая публика сначала понятия не имела, что делать.
С одной стороны, перед ней был совсем юный пианист из Индонезии, который в одиннадцать лет уже уверенно играл материал, с которым многие взрослые не всегда справляются.
С другой стороны, было понятно, что если всё время говорить только о юном возрасте, то можно утонуть в предрассудках типа а-ля Моцарт.
И вот в этом, пожалуй, главный интерес Joey Alexander на сегодняшний день.
Он постепенно уходит от образа “того самого мальчика-вундеркинда”, который в своё время всех ставил на уши своими виртуозными пассажами, и становится взрослым исполнителем со своим кругом идей, своим вкусом и своим пониманием современного джаза.
Его уже не так интересно рассматривать как чудо раннего развития. Гораздо интереснее слушать, как он выбирает звук, как строит концертную программу, как относится к собственной музыке и как старается не застрять в роли, которую ему когда-то очень быстро придумала всегда голодная до вундеркиндов публика.
В ранних записях Joey Alexander было много уважения к классическому джазовому языку. Там легко услышать любовь к Monk, Bill Evans, Herbie Hancock, к той традиции, где важны форма исполнения, точность фразы и умение держать музыкальную мысль.
Но в последних работах он всё больше показывает себя не просто традиционным пианистом, который красиво играет стандарты, а музыкантом, который начал искать что-то своё.
Такую подачу, к примеру, мы хорошо слышим на его альбомах Origin и Continuance.
В них Joey звучит уже уверенно, собранно и более современно. Он больше не стремится поражать количеством нот или скоростью реакции. В его музыке появляется больше драйва, больше внимания к вкусной импровизации, и к тому как тема развивается не только через пассажи “64 ноты в секунду”.
При этом он не уходит в абстракцию и не делает музыку нарочито сложной. Она остаётся понятной, мелодичной и достаточно открытой для слушателя.
Сегодня Joey интересен именно как молодой музыкант нового поколения, который вырос внутри джазовой традиции, но не хочет быть её музейным хранителем.
Он не ломает язык джаза, не устраивает демонстративных революций, не пытается выглядеть радикальнее, чем он есть. Его путь скорее в другом: взять уже хорошо освоенную форму и постепенно расширять её за счёт собственного материала, современного звучания и более личного отношения к тому, что он делает.
Многие я думаю замечали, что есть определённая тенденция у музыкантов, художников, да и, пожалуй, не только у представителей творческих профессий, но и к примеру, у спортсменов:
те кто начинает карьеру слишком рано, потом нередко остаются заложниками первого впечатления, которое они произвели на публику.
Здесь другой случай..
Joey Alexander выбрал более трудный и но всё же другой путь: не отрицать своё прошлое, но и не жить только за его счёт. Он взрослеет не через афишный пиар, а через само творчество.
И если раньше его слушали с вопросом: “как он может в таком возрасте так наворачивать на фортепиано ?”, то сегодня всё чаще хочется задать другой вопрос: “куда этот парень стремится дальше?”
Интересный, очень интересный..
Будем и далее обязательно
следить за его творчеством.
https://youtu.be/2OpCnVVPXM8?is=UqZ1s6SP12GqrYtn | 261 |
| 17 | https://album.link/i/6774734031 | 291 |
| 18 | https://open.spotify.com/album/5b1HrOZbmzu4YyLvJxdCbH?si=nrI--Y1GSVm0MpsnK_PUQA | 273 |
| 19 | Дискография ( выборочно)
2001 — Level 4
2003 — AMP Stringency — Michael & Florian Arbenz
2006 — VEIN — VEIN
2007 — Standards – No Standards — VEIN
2008 — Outstage — VEIN
2009 — VEIN on Stage — VEIN
2010 — VEIN Meets Glenn Ferris — VEIN
2011 — VEIN Plays Porgy and Bess — VEIN
2012 — LEMURIA — VEIN feat. Dave Liebman
2013 — VOTE for VEIN — VEIN
2014 — JAZZ TALKS — VEIN feat. Dave Liebman
2015 — The Studio Concert — VEIN feat. Greg Osby
2016 — The Chamber Music Effect — VEIN
2017 — VEIN Plays Ravel — VEIN
2019 — Symphonic Bop — VEIN feat. Norrbotten Big Band
2020 — Convergence — Florian Arbenz’s Convergence
2020 — Reflections of the Eternal Line — Florian Arbenz & Greg Osby
2021 — Conversation #1: Condensed — Florian Arbenz, Hermon Mehari, Nelson Veras
2021 — Conversation #2 & #3 — Florian Arbenz, Jim Hart, Heiri Känzig
2022 — Conversation #4: Vulcanized — Florian Arbenz, François Moutin, Maikel Vistel
2022 — Conversation #5: Elemental — Florian Arbenz, João Barradas, Tineke Postma, Rafael Jerjen
2022 — Conversation #6 & #7 — Florian Arbenz, Kirk Lightsey, Tibor Elekes, Domenic Landolf
2022 — Conversation #8: Ablaze — Florian Arbenz, Jorge Vistel, Wolfgang Puschnig, Oren Marshall, Michael Arbenz
2023 — Conversation #9: Targeted — Florian Arbenz, Greg Osby, Arno Krijger
2023 — Conversation #10: Inland — Florian Arbenz
2024 — Conversation #11 & #12: ON! — Florian Arbenz
2025 — The Alpine Session — Florian Arbenz, Michael Arbenz, Ron Carter
2025 — Moon — Florian Arbenz’s Convergence
2026 — Conversation_Lab 2025
2026 — Quiet Lights — Florian Arbenz, Greg Osby, Bill Frisell. | 266 |
| 20 | Критики довольно быстро уловили главный смысл серии Conversation.
All About Jazz, разбирая Conversation #1: Condensed, отметил саму идею музыкального диалога и необычное сочетание ударных, гитары и трубы.
DownBeat, к примеру, в рецензии на Conversation #4: Vulcanized обратил внимание уже не только на игру Arbenz, но и на его лидерские качества: умение выбрать нужных музыкантов и создать атмосферу, в которой встреча превращается в полноценную творческую идею.
В середине цикла особенно интересными, на мой взгляд, стали записи с Kirk Lightsey: для Arbenz это был музыкант, которого он знал ещё с подростковых лет.
А в Conversation #9: Targeted вновь появляется Greg Osby. Финал серии, Conversation #11 & #12: ON!, критики восприняли как завершение удачного и масштабного проекта: двенадцать альбомов, разные составы, разные музыкальные характеры — и всё это собрано в единую авторскую линию.
После завершения Conversation в 2025 году вышел альбом The Alpine Session: Arbenz vs. Arbenz Meets Ron Carter, записанный с Michael Arbenz и Ron Carter. Для братьев Arbenz это была встреча с одной из центральных фигур американского джаза. Сам факт записи с Ron Carter показывает, какого уровня на тот момент достигли братья Arbenz.
В 2026 году вышел Quiet Lights — альбом Florian Arbenz с Greg Osby и Bill Frisell.
Состав:
Florian Arbenz — drums / percussion,
Greg Osby — alto saxophone / soprano saxophone,
Bill Frisell — guitar.
Формально на некоторых платформах альбом отображается как Florian Arbenz & Greg Osby, но фактически это трио с Frisell. И это важнейший шаг после Conversation и записи с Ron Carter: Arbenz собирает ещё одну сильную конфигурацию, где рядом с его давним партнёром Osby появляется Bill Frisell — музыкант, который не требует отдельного представления.
Совместная работа с музыкантами такого уровня сама по себе говорит о высоком профессиональном статусе Arbenz.
JazzTrail в рецензии на альбом подчёркивал, что Arbenz использует собственные перкуссионные инструменты наряду с обычной ударной установкой. Эти экспериментальные инструменты, созданные специально для расширения его звуковой палитры, стали важной частью звучания Quiet Lights.
Хороших друммеров в Европе немало. Особенность нашего героя в том, что он умеет из сложного ритмического рисунка сделать ясную и выразительную музыкальную идею. Он не перегружает партию лишней дробью и не расставляет синкопы ради самих синкоп. Он умеет из сложного делать простое — и наоборот.
Это качество заметили и критики: All About Jazz говорит о нём как о заметном европейском друммере с широкой карьерой,
DownBeat подчёркивает его умение собирать "правильных" музыкантов,
Jazz Views видит в Conversation серьёзный авторский проект, а JazzTrail рассматривает новый альбом Quiet Lights как подтверждение его профессионального уровня.
Florian Arbenz сегодня — один из тех европейских музыкантов, кто не пытается просто воспроизводить американскую традицию, но и не отказывается от неё. Он вырос на ней, работал с её представителями, но постепенно выстроил собственный стиль.
Basel, классическая школа, VEIN, Greg Osby, Conversation, Ron Carter, Bill Frisell — всё это не отдельные эпизоды, а последовательная работа. И в этой биографии Arbenz выглядит не как случайный участник удачных проектов, а как музыкант, который шаг за шагом превратил личные амбиции, опыт и вкус в самостоятельную джазовую систему координат...
На видео :
Florian Arbenz drums
Greg Osby sax
Bill Frisell guitar
🎶 | 198 |
