Коряга

Врач снижает дозу СИОЗС, но полной отмены не делает. Начинает собирать анамнез у родственников — жена подтверждает, что последние три недели муж стал «каким-то слишком активным», почти не спит, но не жалуется на усталость. При этом про прошлые подъёмы жена говорит неопределённо: «Он всегда был трудоголиком, мог сутками сидеть за компом, а потом отлёживаться. Я думала, это просто характер». Стабилизатор настроения пока не назначен. Пациент продолжает отрицать какие-либо подъёмы в прошлом: «Я просто иногда много работал, это не болезнь». На психотерапии ведёт себя интеллектуально: обсуждает свои паттерны, использует термины, но без эмоционального вовлечения. На вопросы о чувствах отвечает рационализациями или уходит в анализ. Врач замечает, что пациент не может описать, что именно предшествует его коротким всплескам активности. Говорит: «Ну, просто надо было сделать — и я сделал». При этом периоды апатии описывает подробно: триггеры, мысли, телесные ощущения. Состояние остаётся нестабильным: несколько дней апатии, потом 1-2 дня высокой продуктивности, потом снова спад. Пациент жалуется на отсутствие эффекта от лечения и начинает сомневаться в компетентности врача.

Через три недели пациент приходит на приём и выглядит иначе. Заходит быстро, садится ближе к столу врача. Одет ярче — синяя рубашка вместо привычного тёмного свитера. Говорит громко и быстро, жестикулирует. Несколько раз перебивает врача, чтобы добавить важную, по его мнению, деталь. На вопросы отвечает с лёгкой иронией: «Ну вы же врач, вам виднее... хотя нет, сейчас мне кажется, что я и сам неплохо разбираюсь». Делает комплимент врачу: «Вы хорошо подобрали лечение, я прям ожил. Редко встретишь такого понимающего специалиста». Сообщает, что «наконец-то появились силы». Спит меньше, но чувствует себя отдохнувшим. Продуктивность выросла настолько, что он за две недели закрыл задачи, которые откладывал полгода. Добавляет: «Наверное, это и есть нормальное состояние, я просто забыл, как оно бывает». При этом на вопрос о настроении отвечает, что оно «отличное», но не приподнятое — просто он наконец стал собой. Скорость мышления явно выше, чем три недели назад: он перескакивает с темы на тему, но сохраняет логику. В какой-то момент начинает давать врачу советы по улучшению работы клиники. Врач фиксирует изменения, но внутренне сомневается. Он не знает, каким пациент был до депрессии. Может быть, это гипомания? А может, пациент всегда был таким — энергичным, прямым, склонным к иронии и доминированию, а депрессия просто «выключила» его личность? Без внешнего анамнеза (от родственников или старых записей) это остаётся открытым вопросом.

Пациент, 30 лет, мужчина. Успешный IT-специалист, женат, есть маленький ребёнок. Жалуется на апатию, снижение энергии, трудности с концентрацией, потерю интереса. Настроение снижено около четырёх месяцев. Сон нарушен (утренние пробуждения), аппетит снижен. Вредные привычки отрицает: «могу выпить бокал вина на праздник, не чаще». В кабинете сидит неподвижно, говорит тихо и медленно. Ответы обдуманные, но без живости. На вопросы отвечает точно, в переживаниях не раскрывается. Выглядит истощённым, под глазами тени. Одет в тёмную свободную одежду. Взгляд в пол, редкий зрительный контакт. Жалобы формулирует чётко, но без эмоционального вовлечения — скорее как отчёт. На вопрос о периодах повышенного настроения отвечает твёрдо и без паузы: «Никогда такого не было. Я всегда был ровным, скорее даже меланхоличным». Врач диагностирует депрессивный эпизод и назначает СИОЗС.

Всем привет! У нас вечерний, выходной 🤩🤩🤩🤩 Наливайте чаечек, разминайте свои быстрые лапки и начинаем🙂

Самые наблюдательные читатели заметили, что мы пишем о зависимостях, и это не просто так. Команда Коряги представляет, курс практикум по зависимостям🌟 Тема зависимостей для многих специалистов выглядит почти мистической: вокруг нее ➡️много тревоги, ➡️противоречивых сигналов и ➡️ощущение, будто работать с ней могут только люди с «особым даром». Но мы в Коряге уверены: дело не в магии. Дело в знаниях, структуре мышления и практических навыках. Поэтому мы запускаем 💚 курс-практикум «Первые сессии с клиентом, который употребляет» - интерактивный курс в атмосфере шоу «Битва экстрасенсов» (как же мы угорали пока готовили его). На курсе мы разберем алгоритм первых сессий с клиентом/пациентом, который употребляет, через практику в симуляции клиентских кейсов. Будем учиться 🤩оценивать риски и сложность случая, 🤩понимать свои границы компетенций, 🤩принимать решение о работе или передаче клиента. Не гадать, а разбираться. Если тема зависимости пока кажется вам сложной, туманной или пугающей - приходите. Будем вместе снимать с нее мистический флер и превращать ее в более понятную и рабочую область практики. ❗Старт - 15 мая. Подробности и детали позже, пишите в комментариях ваши вопросы🙂

Самые наблюдательные читатели заметили, что мы пишем о зависимостях, и это не просто так. Команда Коряги представляет, курс практикум по зависимостям🌟 Тема зависимостей для многих специалистов выглядит почти мистической: вокруг нее много тревоги, противоречивых сигналов и ощущение, будто работать с ней могут только люди с «особым даром». Но мы в Коряге уверены: дело не в магии. Дело в знаниях, структуре мышления и практических навыках. Поэтому мы запускаем курс-практикум «Первые сессии с клиентом, который употребляет» - интерактивный курс в атмосфере шоу «Битва экстрасенсов». На курсе мы разберем алгоритм первых сессий с клиентом/пациентом, который употребляет, через практику в симуляции клиентских кейсов. Будем учиться оценивать риски и сложность случая, понимать свои границы компетенций, принимать решение о работе или передаче клиента. Не гадать, а разбираться. Если тема зависимости пока кажется вам сложной, туманной или пугающей - приходите. Будем вместе снимать с нее мистический флер и превращать ее в более понятную и рабочую область практики. Старт - 15 мая. Если интересно - пишите в комментариях, если есть вопросы - с радостью отвечу!

Клиент с аддиктивным паттерном: отрицание, сопротивление и терапевтическая стратегия 4⃣🤩🤩❓🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Ситуация, в которой специалист идентифицирует аддиктивный паттерн, а клиент его отрицает или минимизирует, является клинически типичной. (напишите в комментариях как часто сталкиваетесь) ❗в рамках аддиктивных расстройств феномены отрицания, рационализации и снижения критики представляют собой часть симптоматики, а не проявление личностного «нежелания меняться». Игнорирование этого факта закономерно приводит к двум крайностям. 1⃣ конфронтация. Прямая попытка обозначить проблему и убедить клиента почти неизбежно активирует защитные механизмы, усиливая сопротивление. В терминах мотивационного интервьюирования этот феномен описывается как «выпрямительный рефлекс» (righting reflex): чем интенсивнее внешнее давление, тем жёстче контраргументация и тем прочнее удерживается исходная позиция. 2⃣избегание. Специалист, опасаясь разрушить терапевтический альянс, не проблематизирует аддиктивное поведение, игнорирует его и принимает в работу исключительно те запросы, которые формулирует сам клиент. Эта позиция понятна с точки зрения терапевтической тревоги, но ведёт к закреплению дезадаптивного паттерна🤍. Альтернативная стратегия строится на принципиально ином основании: смещение фокуса с категоризации на функциональный анализ. Вместо обсуждения дихотомии «есть зависимость / нет зависимости» терапевт исследует поведенческий паттерн в его операциональных характеристиках: триггеры, последовательность действий, отсроченные и непосредственные последствия, роль данного поведения в регуляции аффективного состояния. Такой подход снижает сопротивление, поскольку стороны не спорят о ярлыке, а совместно анализируют процесс. Критичность к собственному поведению восстанавливается постепенно — через наблюдение и регистрацию функциональных связей. Клиент отслеживает, как изменяются сон, уровень тревоги, когнитивная продуктивность в зависимости от реализации или не-реализации аддиктивного действия. ➡️Этот эмпирический контакт с последствиями оказывается более действенным, чем прямое убеждение. Важным элементом остаётся удержание клинической рамки. Специалист не обязан полностью разделять точку зрения клиента (мы тоже имеем право говорить!) Целесообразно стремиться к совместному согласованию целей терапии, в котором работа с аддиктивным паттерном занимает легитимное место наряду с другими запросами. Ключевой момент: работа с мотивацией. В рамках аддиктивных расстройств мотивация не является предварительным условием терапии. В клинической модели она рассматривается как продукт столкновения с последствиями и ограничениями собственного поведения. Задача терапевта, таким образом, заключается не в том, чтобы «сформировать готовность к изменениям» как предпосылку работы, а в том, чтобы выстроить процесс, в котором реальная функция аддиктивного поведения и его актуальная цена становятся для клиента очевидными. Из этой очевидности мотивация возникает как естественное следствие🙂

Обучение через симуляцию: как мы это делаем и почему🌟 Одна из вещей, которую мы довольно быстро поняли, когда изучали рынок курсов и отзывы психологов: многим не хватает практики. Можно посмотреть лекцию, выписать критерии, даже хорошо выучить материал — и все равно потом сидеть перед клиентским кейсом с мыслью: “Я вроде это знаю, но как мне это применить?” Именно в этот разрыв между знанием и практикой мы и смотрели, когда придумывали Корягу. Мы все думали, что могло бы эффективно сработать, чтобы решить этот вопрос с разрывом, и нам в голову пришла идея…🙂 Мы любим игры, поэтому начали разбираться в том, на каких механизмах они работают. И довольно быстро поняли, что игра - это не просто способ сделать обучение веселее. Это инструмент, который помогает вовлекаться, удерживать внимание, запоминать сложные вещи и, главное, применять их в действии. Для нас это стало глотком свежего воздуха и способом создать уникальный продукт для психологов, которым сейчас трудно. Давайте честно: что запомнится лучше - сухое название диагноза с перечнем критериев или персонаж с лицом, голосом, историей и поведением, в котором эти критерии начинают оживать? Когда знание попадает в сюжет, оно перестаёт быть абстрактным. Оно связывается с действиями, деталями, гипотезами, сомнениями и решениями. 💚Именно поэтому мы даём материал не только через лекции, но и через симуляционные кейсы. Сначала вы изучаете теорию самостоятельно. А потом приходите на занятие и попадаете внутрь сюжета, где эти знания уже нужно применить, чтобы двигать сюжет дальше. И в этот момент происходит когнитивная 🤩🤩🤩🤩🤩 Вы уже не просто помните критерии. Вы начинаете видеть, как они проявляются в речи, поведении, противоречиях, мотивах и динамике персонажа. Поэтому симуляционные кейсы для нас - это способ сделать обучение максимально применимым на практике за счёт того, что вы уже умеете справляться с такими случаями в игре. По такой логике мы и строим курсы в Коряге: теорию вы изучаете вне занятия, на занятии погружаетесь в сюжет, который состоит из клиентских кейсов, увлекательного нарратива и геймификации, а дальше продвигаетесь с помощью своих новых знаний и навыков. Или нет, все зависит от вас! Именно так, как нам кажется, знания перестают оставаться просто знаниями, они оживают - и постепенно становятся частью вашего профессионального опыта❤

Как понять, что клиент уже не регулирует поведение, а поведение “управляет” им. (конечно прояснить с клиентом) С клинической точки зрения ключевая разница не в самом поведении, а в том, как меняется процесс управления им. Есть несколько неочевидных признаков, которые показывают, что речь уже про снижение контроля. 1⃣ исчезает пауза между импульсом и действием. Раньше у человека было пространство: он замечал желание, мог подумать, отложить, переключиться. Когда контроль снижается, это пространство сокращается или исчезает. Поведение запускается почти автоматически. 2⃣ «проваливается» момент остановки. Человек может начинать с намерением «чуть-чуть», но не удерживается. Это не решение «продолжить», а ощущение, что в какой-то момент он уже не может остановиться. 3⃣ опыт перестаёт влиять на поведение. Негативные последствия повторяются, человек их осознаёт, но это не меняет последующие действия. С точки зрения психотерапии это один из ключевых маркеров — нарушение обучения на последствиях. (не забываем, что если поведение поддерживается, то что-то человек да получает, и это подкрепляет) 4⃣ сужается внимание в процессе. В моменте человек как будто «тоннелем» уходит в поведение: выпадает из контекста, перестаёт учитывать планы, договорённости, даже собственные решения. 5⃣ меняется переживание после. Появляется не просто сожаление, а ощущение разрыва: «как будто это был не я», «не понимаю, как снова туда попал». Это указывает на снижение произвольного контроля. Если собрать это вместе, становится видно главное: перед нами уже не просто закреплённое неэффективное поведение, а аддикция. И это меняет не только оценку, но и логику работы. Потому что работать с этим как с поведением, которое можно переучить через осознание и новые стратегии, уже недостаточно. Меняются мишени терапии и концептуализация случая.

В практике очень легко незаметно «зафиксироваться» на симптоме. Клиент приходит с тревогой, апатией, прокрастинацией или проблемами в отношениях, и работа естественно начинает строиться вокруг этого. ➡️Это понятная точка входа: проблема очевидна (для кого?), вокруг нее начинает все выстраиваться. И в этом месте возникает ловушка: Какое то одно проявление почти никогда не является самостоятельной проблемой. Оно — проявление системы, которая его поддерживает, и если работать только с этим, можно получить парадоксальную ситуацию: терапия вроде идёт, но состояние либо не меняется, либо даёт кратковременные улучшения с откатами. Почему так происходит❓ 1⃣Одну проблему проще удерживать в фокусе. Она конкретная и «управляемая» в рамках психологической работы. Система — это всегда больше переменных: поведение, образ жизни, биологические факторы, среда, иногда — зависимости или соматические состояния. Это сложнее и требует шире смотреть на кейс. 2⃣ Естественно опираемся на формулировку клиента. Если он говорит «моя проблема — тревога», есть риск принять это как центр работы. Хотя с клинической точки зрения это может быть лишь верхний слой, а не механизм. 3⃣Системные факторы часто неудобны. Потому что они не всегда решаются через разговор, они могут требовать изменения поведения, подключения других специалистов, пересмотра образа жизни. В итоге психолог остаётся внутри симптома, потому что с ним «можно работать», а система остаётся за пределами внимания, хотя именно она удерживает всю конструкцию. И здесь решением может быть то, что необходимо спрашивать себя (концептуализировать кейс): за счёт чего он вообще держится? 💚Как только в поле появляется система, становится понятно, где на самом деле точка приложения усилий.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Важный момент — различие между ощущением облегчения и реальным восстановлением. То, что клиент делает по вечерам, действительно снижает напряжение. Он перестаёт думать о работе, переключается, чувствует, что ему становится легче. Но с точки зрения работы нервной системы это не восстановление, а продолжение стимуляции — просто в другой форме. Контент, скроллинг, игры дают быстрый дофаминовый отклик и создают ощущение «отдыха», но при этом не переводят систему в состояние, в котором происходит восстановление ресурса. ➡️В результате организм не успевает «перезагрузиться», и на следующий день человек просыпается с тем же уровнем истощения. Дальше формируется замкнутый круг: 📍человек устаёт → выбирает самый доступный способ снять напряжение → получает краткое облегчение → не восстанавливается → усталость накапливается → потребность в таком «отдыхе» только усиливается. И чем сильнее истощение, тем сложнее ему выбрать другие способы восстановления, потому что на них уже не хватает ресурса. Это тот случай, где проблема выглядит как выгорание от нагрузки, но на деле поддерживается способом восстановления. И пока это описать как замкнутый цикл, вся работа будет упираться в потолок. ❓Потому что вопрос здесь не только в том, сколько человек работает. А в том, даёт ли он себе реальное восстановление или только ощущение передышки.

🤩🤩🤩🤩 Клиент, 32 года, приходит с жалобами на выгорание: «я как будто постоянно уставший», «не тяну», «раньше справлялся, сейчас нет». Сообщает о снижении концентрации, раздражительности, ощущении, что сил хватает только на базовые задачи. При этом из его рассказа не создается ощущение перегрузки в классическом смысле. Работа есть, она требует включённости, но не выглядит как что-то экстремальное. Сам он подчёркивает, что старается себя не перегружать: меньше берёт задач, иногда специально «разгружает» дни, следит за тем, чтобы отдыхать. Но состояние не меняется. Он просыпается уставшим, быстро выматывается в течение дня и постоянно возвращается к мысли, что «я как будто вообще не восстанавливаюсь». Если начинаешь разбирать, как у него устроен отдых, появляется одна деталь, на которую он сам не делает акцента. Он говорит, 🤩что вечером наконец может «отключиться»: 🤩не думать, не напрягаться, просто полежать, посмотреть что-то, полистать, иногда поиграть. ➡️В эти моменты ему действительно становится легче, он описывает это как единственное время, когда «голова перестаёт работать». Иногда он может так «переключаться» несколько часов подряд, особенно если день был тяжёлый. Но для него это выглядит как нормальный отдых — потому что это единственное, что даёт ощущение, что он хотя бы чуть-чуть выдохнул. И при этом остаётся ключевая жалоба: я отдыхаю, но не восстанавливаюсь. 🙂Как вы думаете, за счёт чего здесь держится это состояние?

Заблуждение: мотивация клиента с зависимостью 💔При обсуждении терапии зависимостей часто всплывает миф: «Клиент пока не готов, у него нет мотивации — значит, сначала аккуратно подводим, повышаем осознанность, а потом уже будем что-то менять». С точки зрения психиатрии здесь возникает громадное противоречие. В аддиктивных расстройствах сниженная критика к своему состоянию (анозогнозия) — это один из основных симптомов. ➡️В диагностических критериях (DSM-5, МКБ-11) прямо описано: 1⃣человек системно недооценивает последствия, 2⃣минимизирует употребление и 3⃣не воспринимает его как центральную проблему. То есть «у него нет мотивации» — это уже часть клинической картины. И если в этот момент строить работу вокруг идеи «давай сначала сформируем мотивацию» в смысле «подождем, пока клиент сам дозреет», получается парадокс: вы опираетесь на искажённую систему оценки и пытаетесь через неё же эту оценку изменить, бесконечно «сопровождая» клиента в других темах. 😢На практике это выглядит так: клиент говорит, что употребление — «не главное» → терапия уходит в другие темы → подкрепляется избегание → поведение не меняется → проблема остается. Возникает ощущение, что терапия «буксует». ❗Однако из этого не следует, что работа с мотивацией не нужна или что она сводится к пассивному ожиданию. Именно здесь многие путают два подхода: 1⃣«Аккуратное подведение» — избегание темы, ожидание «созревания», годами работа с тревогой или травмой в надежде, что зависимость «рассосется» сама. Это тупик. 2⃣Мотивационное интервью (МИ) — структурированный, доказательно эффективный метод, который не ждет готовности, а создает её. МИ помогает клиенту: 🤩услышать собственные аргументы за изменение 🤩столкнуться с расхождением между употреблением и значимыми ценностями 🤩принять коммитмент — осознанное решение о работе над поведением Без этого этапа «прямая работа с поведением» (оценка частоты и функции употребления, связка с симптомами, подключение психиатра) рискует превратиться в давление, усиливающее сопротивление, или в формальное выполнение рекомендаций, за которыми нет внутреннего согласия. ❗Вторая важная вещь: мотивация при зависимости не является стартовой точкой изменений. В норме (вне расстройства) мы ожидаем: сначала человек понимает, потом хочет, потом меняет. Кстати, часто с таким сталкивались?) В аддикциях чаще наоборот: сначала человек начинает сталкиваться с последствиями и ограничениями, и только потом появляется мотивация. Именно поэтому «докручивать мотивацию» через разговоры и инсайты без поведенческого компонента — неэффективно. Это не значит, что разговор о мотивации нужно отменять. Он просто обретает другой смысл: терапевт не «ждет», а активно помогает клиенту увидеть собственную амбивалентность и сделать выбор. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Если есть зависимость, её нельзя оставлять «как фон»: 🤩её нельзя «переждать», пока клиент созреет 🤩её нельзя заменить работой с тревогой или апатией Но и «прямая работа с поведением» без коммитмента, без прояснения для чего человеку это менять, без уважения к его амбивалентности — тоже путь в никуда. Поэтому эффективная терапия строится в два шага, которые не исключают, а дополняют друг друга: 💚Коллаборативное прояснение: работа с мотивацией через МИ, исследование амбивалентности, принятие коммитмента. 💗Поведенческие интервенции: оценка употребления, работа с триггерами, подключение психиатра или нарколога при необходимости. И ключевой момент: В работе с зависимостью психолог не «создаёт мотивацию» в смысле манипуляции или внушения. И не ждёт, пока клиент «созреет» сам. Он помогает клиенту столкнуться с реальной картиной, удерживая зависимость в центре внимания, и одновременно поддерживает автономию, чтобы изменения стали собственным выбором клиента, а не навязанной обязанностью. Именно это, а не бесконечное «сопровождение» в других темах и не жесткая конфронтация без опоры на мотивацию, и даёт движение.

🤩🤩🤩🤩🤩2⃣ Имхо, здесь не может быть «верных» ответов, и каждый такой кейс будет уникален, и скорее всего вы делали все, что от вас зависело. Что можно было бы  заметить раньше: 1⃣Во-первых, неравномерная динамика. Провалы и «резкие сборки» состояния — это не типичная депрессивная динамика, а часто маркер циклов употребления и восстановления. 2⃣Во-вторых, сочетание апатии с периодами чрезмерной продуктивности. Для депрессии это нехарактерно, а вот для стимуляторного употребления — вполне (как и для биполярного спектра) 3⃣В-третьих, выраженные нарушения сна и ритма. У человека не просто нарушения по типу «плохо спит», а то, что называется дезорганизацией: ночные бодрствования, дневная сонливость, нарушение режима. 4⃣И отдельно — несостыковка между уровнем рефлексии и отсутствием изменений. Клиент всё понимает (или так сообщает), но состояние не изменяется — это часто сигнал, что есть внешний поддерживающий фактор. Что делать дальше: 🤩Первое — не идти в жёсткую конфронтацию, не спорить. Прямое давление обычно усиливает отрицание (помните про выпрямляющий рефлекс). 🤩Второе — переводить разговор в плоскость функций. Не «ты употребляешь», а «что происходит с твоим сном, энергией, концентрацией в эти периоды». 🤩Третье — прямо проговаривать ограниченность терапии без учёта употребления. Спокойно и без обвинений (помним, что клиент делает лучшее из доступного сейчас):  есть фактор, который влияет на состояние сильнее, чем любые интервенции. 🤩Четвёртое — рекомендовать консультацию психиатра / нарколога как часть помощи, а не как «наказание». 💚И важно: в таких кейсах задача психолога — не лечить зависимость в одиночку, а вовремя увидеть её и выстроить адекватный маршрут помощи. Потому что без этого вся остальная работа будет буксовать.

Представьте клиента: мужчина, 27 лет. Приходит с жалобами на апатию, потерю интереса к жизни, «ничего не хочется», сильную усталость и проблемы с концентрацией. Говорит, что «как будто выключился»: раньше был активным, сейчас еле тянет базовые задачи, начал срывать дедлайны, избегает сложных задач. Из анамнеза — последние полгода «постепенно стало хуже»: сбился сон, появились ночные бодрствования, днём — сонливость и ощущение «тумана в голове». Аппетит нестабильный: может не есть весь день, а потом переедать ночью. Отмечает эпизоды раздражительности, после которых чувствует сильный спад. ➡️Мы расцениваем состояние как депрессивное, и начинаем работать с ним: поведенческая активация, удержание режима, восстановление социальных связей. Спустя несколько недель не замечаем стабильной динамики, несмотря на усилия, которые прилагаем и мы и клиент. ➡️Параллельно всплывают детали: клиент периодически «выпадает» на 2–3 дня, потом возвращается более собранным и продуктивным, но это быстро сменяется новым провалом. Сон в эти периоды сильно сбивается. Иногда на сессиях выглядит заторможенным, с замедленной речью, иногда — наоборот, чрезмерно собранным и ускоренным. ➡️На прямые вопросы о употреблении отвечает спокойно: «нет, ничего такого», «максимум иногда». ➡️Еще через несколько недель выясняется, что он регулярно употребляет стимуляторы «чтобы собраться и поработать», а затем использует другие вещества, чтобы «снять напряжение и уснуть». Частота — несколько раз в неделю, в последние месяцы — почти постоянно в рабочих циклах. ❓Теперь вопросы к вам: 🤩Могли ли мы заподозрить употребление? 🤩Что указывало на «не просто» депрессивное состояние? 🤩И как вы бы дальше выстроили работу с таким клиентом? ❤И вопрос со звездочкой: а как бы себя чувствовали? Будем рады вашим ответам, во второй части постараемся разобрать, как мы бы действовали.

Всем утренним пташкам спасибо, что поиграли со мной! Хорошего дня🥰