en
Feedback
ГОРНЫЙ ДАГЕСТАН

ГОРНЫЙ ДАГЕСТАН

Open in Telegram

Прошлое, настоящее и будущее этого удивительного края, глазами краеведа и публициста.

Show more
753
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
+130 days
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+4
in 1 channels
August '26
+14
in 2 channels
Get PRO
July '26
+10
in 2 channels
Get PRO
June '26
+13
in 3 channels
Get PRO
May '26
+23
in 2 channels
Get PRO
April '26
+17
in 1 channels
Get PRO
March '26
+19
in 1 channels
Get PRO
February '26
+32
in 1 channels
Get PRO
January '26
+101
in 10 channels
Get PRO
December '25
+25
in 1 channels
Get PRO
November '25
+31
in 1 channels
Get PRO
October '25
+24
in 0 channels
Get PRO
September '25
+21
in 0 channels
Get PRO
August '25
+27
in 3 channels
Get PRO
July '25
+117
in 1 channels
Get PRO
June '25
+22
in 0 channels
Get PRO
May '25
+29
in 0 channels
Get PRO
April '25
+31
in 0 channels
Get PRO
March '25
+37
in 2 channels
Get PRO
February '25
+60
in 5 channels
Get PRO
January '25
+46
in 0 channels
Get PRO
December '24
+19
in 0 channels
Get PRO
November '24
+56
in 3 channels
Get PRO
October '24
+331
in 1 channels
Date
Subscriber Growth
Mentions
Channels
08 September+1
07 September0
06 September0
05 September0
04 September0
03 September0
02 September+3
01 September0
Channel Posts
🇸🇦 Без американского зонтика Востоковед Роман Аварский — о том, почему военное превосходство не гарантирует Саудовской Аравии победу над хуситами, как отказ США от ведущей роли может изменить стратегию Эр-Рияда и зачем королевство ищет новых партнёров в Анкаре и Исламабаде:
Саудовская Аравия сегодня располагает значительно большими возможностями для противостояния хуситам, чем в начале предыдущей кампании в Йемене. За прошедшие годы Эр-Рияд существенно усилил противоракетную и противовоздушную оборону, накопил опыт борьбы с ракетами и беспилотниками и повысил защищённость критической инфраструктуры, прежде всего нефтяных объектов. Однако опыт предыдущей войны показывает, что технологическое и авиационное превосходство само по себе не гарантирует стратегической победы. Несмотря на превосходство саудовской коалиции в вооружениях, хуситы сохранили боеспособность и возможность наносить удары по территории королевства, постепенно превратив конфликт в затяжную войну на истощение. Именно поэтому возвращение Саудовской Аравии к полномасштабной наземной операции представляется маловероятным. В Эр-Рияде хорошо помнят цену предыдущей кампании и вряд ли захотят повторять прежние ошибки. Более реалистичный сценарий — ограниченные удары по военной инфраструктуре хуситов в сочетании с поддержкой противостоящих им сил внутри Йемена. Финансовыми ресурсами для такой кампании королевство располагает, однако политического интереса к новой многолетней войне у него значительно меньше. Тем более что сейчас приоритетом для Эр-Рияда остаётся Vision 2030 и требующая огромных вложений экономическая трансформация страны. Возможный отказ США непосредственно возглавить новую кампанию при этом станет для саудитов важным сигналом. Вашингтон остаётся ключевым партнёром Эр-Рияда в сфере вооружений и безопасности, однако постепенно меняется сама логика саудовской внешней политики. Королевство стремится снизить зависимость от американского военно-политического зонтика и диверсифицировать связи в сфере безопасности. В этом контексте особое значение приобретает развитие отношений с Турцией и Пакистаном. Формирование новых оборонных механизмов с их участием показывает стремление Эр-Рияда дополнить традиционное партнёрство с США другими инструментами сдерживания. Особый интерес представляет Турция. Анкара вряд ли станет непосредственно участвовать в боевых действиях против хуситов, однако она способна предложить Саудовской Аравии беспилотные системы, средства ПВО, другие вооружения и технологии, а также расширить совместное оборонное производство. Поэтому сближение Эр-Рияда и Анкары следует рассматривать не только в контексте возможного обострения в Йемене, но и как часть более широкой стратегии Саудовской Аравии по формированию более автономной и диверсифицированной архитектуры безопасности. При этом фундаментальная проблема для Эр-Рияда остаётся прежней: хуситы представляют собой противника, которого крайне сложно принудить к капитуляции исключительно ударами с воздуха. Саудовская Аравия способна существенно повысить для них цену дальнейшей эскалации, ограничить их военные возможности и нанести серьёзный ущерб инфраструктуре, однако добиться окончательной военной победы значительно сложнее. Поэтому наиболее вероятной стратегией Эр-Рияда представляется сочетание ограниченного военного давления, поддержки союзных сил внутри Йемена и дипломатических инструментов — без возвращения к модели полномасштабной кампании прошлого десятилетия.
Полилог. Экспертиза | Подкаст | МАХ

2
+4
No text...
93
3
Лошадей – 32, мулов 1, ишаков – 27, рогатого скота – 95, баранов – 700, пахотных полей на 1500 саб. или 75 десятин, покосов на 450 вьюков или 15 десятин 1260 кв. саженей. Пастбищ на 4 барана или 10 десятин 2112 кв. саженей. Каждый дым отбывает в год государственной подати по 1 руб., общего по краю, или государственного земского сбора – по 45 копеек, частного или губернского земского сбора - по 15 коп. Посемейный список составили поверенные общества селения Кукни Омари Исуп оглы и Ома Магомед оглы, сельский кадий Сулейман Магомед оглы и старшина этого селения Мамма Магомед оглы. Поверял оный Вицхинский наиб, поручик милиции Гаджи-Али Магомедов С подлинным верно. И. д. начальника Казикумухского округа, Капитан (подпись) Сверял и. д. делопроизводителя поручик (подпись)
121
4
Посемейный список Кукнинского сельского общества селения Кукни Вицхинского наибства Кази-Кумухского округа, составленный 1886г. (ф.21, оп.5, д. 95), см. также д. 89, л. л. 607-633, 635-641, 546-а.
182
5
посемейный_список_селения_Кукни.doc
199
6
Фрагмент карты Нагорного Дагестана с Салатавиею и Ичкерию и частью Чечни 1859 года.
Фрагмент карты Нагорного Дагестана с Салатавиею и Ичкерию и частью Чечни 1859 года.
157
7
Дипломат (работал в арабских странах Ближнего Востока), историк (исследователь кавказской диаспоры на Ближнем Востоке) Багаву
Дипломат (работал в арабских странах Ближнего Востока), историк (исследователь кавказской диаспоры на Ближнем Востоке) Багавудин Алиев издал в переводе на русский язык арабоязычный источник - историческое сочинение, посвященное истории Дагестана в XIX веке. Это арабоязычное историко-хроникальное сочинение соратника имама Шамиля - ученого-алима Халила, сына Шайхилава ал-Ангиди (1828 - 1907). Ранее, в 2017 году, оно публиковалось в переводе на аварский язык Абубакром Щайхилави, а его изучением в 1990-е годы занимался Магомед Амиров. Оно называется "Хабар ал-Ангиди" и охватывает события, происходившие в Дагестане и Чечне на протяжении большей части XІХ столетия (1829 — 1905). Особое внимание в хронике уделено ключевым этапам национально-освободительной борьбы под руководством имама Шамиля, основным вехам его биографии, а также антиколониальному восстанию 1877 года. Значительная часть сведений зафиксирована автором в качестве непосредственного очевидца или участника описываемых событий, либо почерпнута из свидетельств современников. Публикуемый материал содержит ранее неизвестные исторической науке факты и сведения о персоналиях, что существенно дополняет картину отечественной истории XІХ века. Вступительная статья Багавудина Алиева содержит биографический очерк об авторе, анализ структуры его труда и краткую историю селения Ангида. Книга рассчитана на специалистов по истории Северного Кавказа и читателей, углубленно изучающих историю России XІХ века. Выходные данные книги: Халил ал-Ангиди. Хабар ал-Ангиди (Хроника Халила из Ангиды) / пер. с араб., коммент., факс., изд. указ. и библиограф. подгот. Б.Р Алиевым. Махачкала, 2026.— 256 с.
132
8
Из исторической логики: в период монгольских войн (XIII–XIV вв.) южный маршрут стал небезопасным, и горы Северного Кавказа оказались естественным убежищем для транзитной торговли. Владельцы местных княжеств (ханы Сарира, нуцалы Гидатля и Ункратля) были заинтересованы в доходах от караванов и обеспечивали их охрану. Упадок дороги наступил после 1453 года, когда пал Константинополь и морские пути вытеснили сухопутные. Однако до середины XX века по этой тропе ещё ходили люди — в Чечню, Ингушетию, Осетию, и даже сегодня старики помнят, как по ней гнали скот и везли товары. Таким образом, перед нами не просто местная горная тропа, а живая нить, связывавшая цивилизации, — свидетельство того, что народы Северного Кавказа были не пассивными наблюдателями истории, а её активными участниками, открытыми миру и умевшими извлекать выгоду из своего уникального географического положения. ....................  [1]С. Валянский, Д. Калюжный. "Другая история Средневековья". [2]На аварском  языке «Къиялъ». [3]«Топонимия Чечено-Ингушетии» (в поздних переизданиях «Топонимия Чечни») — основной труд чеченского исследователя-краеведа А. С. Сулейманова, впервые опубликованный четырьмя частями с 1976 по 1985 год. [4]Иерусалимская A.A. О северокавказском «Шелковом пути» в раннем Средневековье // СА, 1967, № 2. С. 68—72 (см. также: Она же. Аланский Мир на «Шелковом пути» (Мощевая Балка — историко-культурный комплекс VIII—IX веков). [5]"Дербент и Великий Шелковый путь". ИСКАТЕЛИ, А. Ф. Хорошев. [6]ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА Древняя Греция и Рим. К вопросу о торговых путях в Восточном Причерноморье © 2012 Н. В. Ефремов. С. 3 [7]Малачиханов Б.К. К вопросу о хазарском Семендере в Дагестане // УЗ ИИЯЛ, T.IV. (сер. ист.). Махачкала, 1965. [8]Акритас П.Г. Древний торговый путь от Черного моря к Каспийскому по горам Центрального Кавказа //УЗ КЕНИИ. T.XVI. Нальчик, 1959. [9]М. Р. Гасанов, «Дагестан и народы Кавказа в V – XV вв. (Некоторые вопросы расселения и этнической общности и взаимоотношений)». Дагестанское книжное издательство. Махачкала, 2008 год. [10]Валентин Кузьмин. Журнал «Вокруг света» / Июнь 2002 /. [11]История Ингушетии. 2013. с. 119. [12]ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ. Харсиев Борис Магомет-Гиреевич, к. филос. наук. Сайт «Чеченское национальное право». [13]Ал-Истахри: Дербент «служит портом на Хазарском море для Серира». Книга путей и царств // СМОМПК. Вып. XXIX. Тифлис. 1901. С.29-35 [14]Центральный исторический архив Грузии. Ф. 231. Оп. 1. Д. 95 («Прошения разных лиц об отыскивании ими личных прав (из россыпи)». Без даты. 11 л.). Л. 4 (Показания беков сел. Киди Андийского округа. 4 августа 1884 г.). [15] Ахмадов Я. З. Очерк исторической географии и этнополитического развития Чечни в XVI—XVIII веках. [16]Тушетия (или Тушети по-грузински) – самый отдаленный район Грузии. Находится на границе с Дагестаном и Чечней, в бассейне реки Андийское Койсу.   #Исмаил Газимагомедов
141
9
Это создавало предсказуемую среду для транзитной торговли, снижало трансакционные издержки и позволяло местным вождям получать долю от проходивших товаров в виде пошлин или ответных даров. В-третьих, гостеприимство выполняло и важную информационную функцию. В горских саклях, где останавливались караван-баши, персидские и византийские негоцианты, хазарские или арабские посланцы, обменивались не только товарами, но и новостями, знаниями о погоде, состоянии дорог, политической обстановке в степи и на равнинах. Так создавалась разветвлённая сеть коммуникаций, которая опережала официальные государственные курьерские службы. Местные жители становились проводниками, переводчиками и советниками – их ценность для торговых миссий была сопоставима с ценностью самого товара. Наконец, стоит подчеркнуть, что этот институт действовал по принципу обоюдной выгоды: гостеприимство не было односторонней благотворительностью. Напротив, оно обеспечивало горским обществам регулярный приток экзотических изделий, металлической утвари, оружия, тканей, а также приносило сведения о новых технологиях и ремёслах. В свою очередь, в обмен на кров и защиту купцы делились припасами, платили проводникам и одаривали хозяев щедрыми дарами. Так возникал устойчивый симбиоз, где моральный императив (заповедь гостеприимства) подкреплялся материальным интересом, а нарушение этого обычая каралось не только божественным гневом, но и потерей доходов и репутации для целого рода. Таким образом, гостеприимство на Северном Кавказе следует рассматривать не как архаичный пережиток, а как рациональную институциональную инновацию, которая позволила этому региону стать связующим звеном между цивилизациями, а его народам – обрести репутацию надёжных хозяев и бесстрашных защитников караванных троп. Этот ментальный код, отточенный веками, оказался настолько жизнестойким, что пережил империи и революции, сохранившись в местных традициях и по сей день. История свидетельствует о том, что после падения Константинополя в 1453 году пришли в упадок многие города Азии, обязанные своим благополучием торговле на Великом шёлковом пути. К этому времени открылись и морские торговые маршруты, что стало дополнительной причиной спада. С этого периода начал терять прежнее транзитное значение и город Дербент. И дорога, существование которой в прошлом доказывалось в данной статье, тоже утратила своё былое значение. Люди начали покидать эти места, храмы стали постепенно приходить в запустение, башни укреплённых комплексов превращались в жилища оставшихся жителей, а память об их строителях почти растворилась в толще времени. Но как дорога регионального значения она ещё несколько сотен лет функционировала и окончательно стала ненужной с появлением в горах автомобиля. РЕЗЮМЕ: Итак, наше путешествие подходит к концу. Что же удалось выяснить? Прежде всего, у нас есть веские основания считать, что северокавказская караванная дорога была не второстепенной тропой, а полноценным участком Великого шёлкового пути. Это подтверждается сразу несколькими линиями доказательств. Из письменных источников: Франческо Пеголотти прямо говорит о маршруте через «Киммерийские горы» от «Железных ворот» (Дербента) к Чёрному морю, а грузинские хроники фиксируют «Лекетскую дорогу» как важную транскавказскую артерию. Из археологии и топонимики: вдоль всего маршрута от Дербента до Таргима мы находим следы инженерных сооружений — подпорные стены, вырубленные в скалах повороты, караван-сараи, а также десятки башен, расположенных ровно на расстоянии дневного перехода. Названия местностей (Гьин, Гьиндух, Ганч1и-бокьал) хранят память о крепостях и складских помещениях. Из этнографии и экономики: крупнейшие ремесленные центры Дагестана (Кубачи, Балхар, Унцукуль и др.) привязаны к этому пути, а расстояния между ними строго соответствуют караванному шагу. Более того, институт гостеприимства и куначества, столь развитый у горцев, формировался именно как система страховки и правовой защиты для иноземных купцов.
113
10
Развитию ювелирного и оружейного дела в Кубачи, Харбуке или Гоцатле во многом способствовал доступ к привозным материалам: по той же дороге поступали высококачественная сталь, медь, серебро, а также красители для ковров и тканей — индиго, марена, кошениль. В обратном направлении шли готовые изделия, пользовавшиеся спросом от Причерноморья до Средней Азии. Так караванный путь становился не только торговой магистралью, но и каналом передачи передовых ремесленных приёмов, что позволяло дагестанским мастерам совершенствовать уникальные техники — зернь, насечку, чернение по серебру, безворсовое ковроткачество. Не случайно названия многих аулов стали нарицательными обозначениями целых ремёсел: «кубачинский шлем», «балхарский кумган», «унцукульская палка», «гоцатлинская насечка» — эти товары ценились как эталон качества. Их узнаваемость на ярмарках Кавказа, Дона и даже в дальних странах была прямым следствием того, что караванные тропы связывали горных умельцев с крупными торговыми узлами, где формировалась репутация мастера и складывались устойчивые экспортные цепочки. Стоит отметить и военно-стратегический аспект: многие из перечисленных сёл — например, Амузги, Согратль или Гамсутль — занимали господствующие высоты и контролировали участки дороги. Это давало им возможность не только защищать свои мастерские от набегов, но и взимать своего рода пошлину с проходящих караванов, что создавало дополнительный финансовый ресурс для развития ремесла и содержания боеспособных ополчений. Таким образом, промыслы, торговля и оборона оказывались звеньями одной системы, обеспечивавшей процветание горских обществ. Наконец, постоянное общение местных мастеров с иноземными купцами, восточными послами и паломниками формировало уникальную эклектику орнаментов и форм: в изделиях угадываются сасанидские, византийские, арабские и даже хазарские мотивы, что превращало продукцию дагестанских аулов не только в товар, но и в живую летопись межцивилизационных контактов, запечатлённую в металле, глине и дереве. Гостеприимство — древнейший общественный институт, сформировавший менталитет народов Северного Кавказа. На наш взгляд, зарождение и развитие этого уникального феномена тесно связано с функционированием торговых путей. Продолжая эту мысль, можно утверждать, что гостеприимство на Северном Кавказе возникло не как абстрактная добродетель, а как жизненно необходимая практика, продиктованная суровой географией и экономической логикой. Ведь через регион проходили ключевые ответвления Великого шёлкового пути и транскавказские магистрали, связывавшие степные просторы Евразии с цветущими долинами Закавказья и Ближнего Востока. Эти маршруты были не просто коммерческими артериями – они стали мощнейшим фактором социального и правового развития местных обществ. Во-первых, сама топография горных перевалов (Дарьяльский, Мамисонский, Клухорский и другие) делала путешествие чрезвычайно опасным: обвалы, ледники, внезапные ливни и снегопады нередко задерживали караваны на недели. Единственной гарантией выживания для купца становился местный житель, который знал броды, укрытия от непогоды и мог предоставить кров на ночлег. Без этого ни один торговец не рискнул бы везти ценный товар – шёлк, пряности, изделия из металла – через хребты. Так гостеприимство превратилось в своего рода «страховой полис», обеспечивавший сохранность груза и жизни странника. Во-вторых, с течением времени институт гостеприимства оброс детальными правовыми нормами, зафиксированными в обычном праве (адате). Принявший путника хозяин брал на себя полную ответственность за его безопасность на своей территории – это означало не только угощение и ночлег, но и защиту от набегов соседних племён, а также возмещение ущерба в случае кражи или нападения. Более того, возникала устойчивая система куначества (побратимства), когда иноземный купец мог стать «приёмным родственником» влиятельного горца, и тогда его караван получал неприкосновенность на всём протяжении земель этого клана.
109
11
Там же, в нескольких сотнях метров от бывшей дороги, возвышается вершина «Ц1ад гьарулеб мег1ер» («Гора, где просят дождь»); в засушливые годы кединцы поднимались на неё для молебнов о дожде. А под этой горой, у самой тропы, ведущей на перевал, находится родник, называемый «Жал хъолеб ицц» («Родник, у которого режут скот»), – по преданию, здесь совершались жертвоприношения. Всё это свидетельствует о том, что данный маршрут был не просто торговой артерией, но и сакральным пространством, где вера и быт переплетались с каждодневными заботами караванщиков. И даже в середине XX столетия эта дорога продолжала действовать: по ней круглый год в обоих направлениях непрерывно шли люди – в Къиялъ (Чечню), Гъалгъаялъ (Ингушетию), Гьириялъ (Осетию) и далее в Россию. Так, скромная «Караванная» дорога, лишённая громкой славы официальных трактов, на самом деле веками служила живой нитью, связывавшей народы, государства и культуры – от Дербента до горных ущелий Центрального Кавказа. Общеизвестно, что два ответвления Великого шёлкового пути — Мисимианское и Даринское — в районе верховьев реки Асса и горы Казбек пересекали Главный Кавказский хребет и, проходя через Грузию и Абхазию, выходили к побережью Чёрного моря. Однако старинная дорога, которая брала начало в Дербенте (а также южнее, на каспийском побережье), проходила через внутренние районы Дагестана и горы Чечни, а затем соединялась с этими ответвлениями в ущелье, где ныне проложена Военно-Грузинская дорога, пока не имеет столь громкого статуса и вынужденно довольствуется скромным названием «Караванная». Что касается крепостей, расположенных на чеченском участке этого пути, то, по мнению ряда исследователей, они были возведены в XIII–XIV веках. В тот период северокавказскую равнину контролировала Золотая Орда, а Южный Кавказ находился под властью монголов -Хулагуидов, причём оба государства вели между собой захватнические войны. Топонимия региона и имена владельцев крепостей, расположенных вдоль караванной дороги на участке Ягодак — Таргим, часто перекликаются с именами как ранних, так и поздних правителей Сарира. Данное обстоятельство наводит на мысль о ключевой роли данной транспортной артерии. Кумухцы утверждают, что проходившая через села их района в сторону Чечни старинная караванная дорога имела прямое отношение к Великому шелковому пути. О значимости этого пути говорят и жители андаляльских сел Согратль и Чох — центров одних из самых сильных вольных обществ Внутреннего Дагестана. Еще в эпоху Средневековья в Дагестане сложились крупные специализированные центры народных художественных промыслов, изделия которых находили широкий сбыт по всему горному краю и далеко за его пределами. Это художественная обработка металла, резьба по камню и дереву, гончарное производство, ковроделие, обработка кости, узорное вязание и золотошвейное дело, производство холодного и огнестрельного оружия, а также разнообразные ювелирные изделия из серебра. Процветали эти ремесла в селениях Кубачи, Кумух, Балхар, Ахты, Микрах, Хив, Хучни, Дербент, Гоцатль, Гамсутль, Унцукуль, Амузги, Харбук, Верхнее Казанище, Чох, Согратль и других. Практически все эти села сосредоточены на одном направлении — по маршруту караванной дороги Дербент (р. Самур) — Урада — Чечня. То есть расположены они либо непосредственно на ней, либо вблизи нее. Такое совпадение вряд ли может быть случайным. Примечательно, что перечисленные здесь поселения не просто тяготели к этой дороге, но и располагались на строго определённых расстояниях друг от друга — в пределах дневного перехода каравана (20–30 км). Это позволяло купцам делать остановки, ремонтировать повозки, менять вьючных животных и пополнять припасы, а мастерам — иметь постоянный приток заказчиков и возможность оперативно доставлять готовую продукцию к основным рынкам сбыта, прежде всего в Дербент, который служил главными воротами в Закавказье и Переднюю Азию.
76
12
Сам маршрут старинной караванной дороги проходил через Ункратль и далее. Недалеко от села Кеди, в местности Асали, находилось древнее поселение, возраст которого, по мнению учёных, составляет 700–800 лет. Именно там проходила та самая дорога, которая через террасные поля Кеди ведёт к скальной вершине Сивата (на башне) и оттуда – на перевал Ягодак. По всему этому пути и сегодня можно увидеть следы человеческого труда: остатки подпорных стен, искусственно созданные повороты на крутых склонах, расширения в скальных породах, каменные столбы-указатели вдоль троп и многое другое. В Асали, неподалёку от древнего поселения, некогда стоял христианский храм, о большом каменном кресте которого часто рассказывали старики; сейчас на его месте расположены хутора представителей тухума Нуцаби. Спустя много лет после того, как мюриды Шамиля сожгли крепость Каву, одно из её нижних помещений расчищали от земли и песка для постройки дома – на камнях внутренней стороны фундамента обнаружили разноцветные полоски сгоревшей и расплавленной материи, что, по преданиям, подтверждает использование этих помещений в качестве кладовых. От перевала Ягодак вдоль всей дороги в сторону Чечни и Ингушетии стоят крепости и караван-сараи. Первая из них, расположенная сразу за перевалом, носит у ункратлинцев название «Гьин» (Крепость), а местность вокруг неё – «Гьиндух» (У крепости). Там же, неподалёку, сегодня можно увидеть обширное помещение с арочным перекрытием, которое называют «Ганч1и-бокьал» (Каменные сараи); подобные сооружения встречаются и в Тиндинских горах, и во многих других точках описываемого маршрута. Они скрыты под толщей земли и времени, и никто точно не знает, когда и кем они были построены. В этой же местности расположены разработанные ещё в старину серебро-свинцовые рудники, известные в народе как Хонотлинские шахты. Согласно географическим справочникам, через перевал Ягодак на высоте 2952 м над уровнем океана проходила караванная и скотоперегонная дорога[15]. Он, как и Тиндинский перевал (ведущий прямиком на Гидатль и Кази-Кумух), несмотря на свою высоту, остаётся проходимым даже зимой. На Ягодаке с основной дорогой, идущей из Тинди и Кеди, соединяется ещё одна ветвь, позволяющая через селение Гако Цумадинского района попасть в Цунтинский район Дагестана, в Кахетию и область Туш[16]. С этим маршрутом тесно связана и история соседнего Тинди. Тиндинцы называют старинную дорогу, идущую через их земли (сёла Дагбаш и Хучада) прямиком в Гидатль и Ураду, «Умумузул нух» – Дорогой предков. В позднее Средневековье Тинди претендовало на земли Ункратля, и сегодня тиндинцы утверждают, что эти земли и Киялал в старину принадлежали им, пока их силой не отобрали хунзахские ханы. Известно, что с начала XVI века в Тинди жил род Гъайтулава (он же Гъанбулат, он же сын Хаджиали, брата Булач-нуцала; последние представители этого рода – Денга-хажилал (Динга-швили) – ещё в начале XIX века занимали ведущее положение среди тиндинцев). В старину само Тинди называли Шагьар (город), помимо всего там действовал и самый большой в Западном Дагестане рынок рабов. В местном фольклоре сохранились поговорки, косвенно отражающие торговые связи: если кто-то медлил со строительством, ему говорили: «Не тяни так – ты же не Ширван-хъала строишь» (Ширван-хъала – древнее название Дербента); если же кто-то шёл слишком быстро, его останавливали вопросом: «Куда так бежишь? Ты же не в Гъалгъаялъ идёшь» (Гъалгъай – Ингушетия). Сама караванная дорога, пройдя через Ункратльский перевал Ягодак, направляется прямиком в бассейн реки Шаро-Аргун, затем через перевал Джеинжаре – в бассейн Чанти-Аргуна. Пересекая реку в районе Итум-Кали, она поднимается в горы и, миновав ещё несколько малых перевалов, выводит в Ингушетию, к Таргиму. На перевале Ягодак есть возвышенность, называемая ункратлинцами «Дуг1а гьабулеб гох1» («Холм, на котором читают молитвы») – вероятно, здесь путники останавливались и просили о благополучном исходе путешествия.
96
13
Эти горные кручи в трудные для кавказских равнин времена служили убежищем для различных народов и являлись естественным мостом между Азией и Европой, которым в разные периоды с разной интенсивностью пользовались. Как уже было сказано ранее, «Шелковый путь» — понятие позднего происхождения, поэтому отсутствие в старинных названиях караванных дорог упоминания шелка или другого слова, связанного с этим Великим торговым путем, вовсе не означает, что та или иная дорога не имела к нему отношения. При этом понятие «Шелковый путь» очень условное: этот путь представлял собой не одну караванную дорогу, проложенную по какой-то одной территории, а сеть множества дорог, охватывавшую территорию шириной в тысячу и более километров. В разные исторические периоды каждая из этих дорог имела разное значение, но все они служили одному общему делу — торговле. Хотя традиционным маршрутом Великого шёлкового пути принято считать караванные дороги, проходившие южнее Кавказских гор – из Китая к Средиземноморью и в Европу, – в Средние века и раньше из-за непрекращающихся войн и конфликтов эти магистрали нередко меняли своё направление. Заинтересованные в торговле государства, да и сами купцы, вынуждены были искать более безопасные альтернативы. И очень часто, когда Малая Азия и Кавказские равнины превращались в сплошную зону боевых действий, горы Северного Кавказа, разделённые на владения сильных ханов и свободных общинников, оставались островками относительной стабильности. Именно туда устремлялись торговцы, желавшие через эти территории попасть на побережье Чёрного или Каспийского морей. Сами ханы и горские общества, заинтересованные в доходах от транзита, всемерно способствовали этому движению. Самым могущественным государственным образованием в горах Северного Кавказа в ту эпоху был Сарир. История свидетельствует, что его правители владели землями не только Центрального и Западного Дагестана, но и примыкающими соседними территориями, а какое-то время удерживали даже побережье Каспия[13]. По всем этим землям пролегали важнейшие караванные пути, и одним из ключевых узлов на них оказался Ункратль – область в Западном Дагестане, состоящая из восьми селений, жители которых говорят на аварском языке. У историков нет единого мнения о причинах возникновения этого своеобразного анклава в окружении андо-цезских, нахских и грузиноязычных народов, вдали от основного ареала расселения аварцев. Однако само это обстоятельство недвусмысленно указывает на то, что ункратлинцы были переселенцами, а их земля служила одним из форпостов Аварского нуцальства в этом регионе. Последними владетелями Ункратля были нуцалы – предположительно из рода аварских ханов, – и их резиденцией являлось селение Кеди. Там до сих пор существует кладбище «Гьидерил хабал», что в переводе означает «Кладбище гидатлинцев». По местным преданиям, раньше этими территориями владели именно гидатлинцы, которые затем продали земли нуцалам, а сами ушли из Ункратля и поселились в Чиркее. Интересно, что в аварском селении Урада Шамильского района, жители которого тоже называют себя гидатлинцами, до сих пор считают, что Кеди и Чиркей были основаны выходцами из их общины. В историческом архиве Грузии сохранился документ 1884 года, где со слов представителей дома кединских нуцалов записано: прежде чем купить у гидатлинцев землю Кеди, их предки приобрели у них же землю Хучада (село в Шамильском районе, резиденция последнего хана Гидатля – Хаджиали-Хвалчадулава, брата Булач-нуцала, кстати, тоже расположенное на описываемом нами торговом пути), которую позже по какой-то причине вернули обратно[14]. По другой версии, гидатлинцы могли покинуть Ункратль во второй половине XV или начале XVI века – вероятно, к тому времени торговый путь пришёл в упадок, и они, оставшись не у дел, предпочли уйти, продав земли. Важно подчеркнуть, что речь идёт не о принадлежности всего Ункратля обществу Гидатль, а о владении правителями Гидатля (обычно из рода хунзахских нуцалов) этими землями.
93
14
Кавказский путь от Черного к Каспийскому морю пролегал по горам Северного Кавказа через Дигорию и Газел. Пересекая истоки многочисленных правых притоков Сунжи и Терека и пройдя через пункт Адитское и южные районы Чечни, он направлялся в Дагестан, а оттуда — в город Дербент. Начиная с VI века, основная нагрузка ложится на северокавказские трассы Шелкового пути, которые с этого времени становятся регулярно функционирующими торговыми магистралями[9]. Помимо трех основных трасс Великого шелкового пути, существовали и другие дороги, посредством которых все эти три трассы соединялись между собой. В столице Согда — древней Мараканде — начинался Кавказский шелковый путь, который шел в Хорезм, огибал Каспийское море, пересекал степи Северного Кавказа, а затем по так называемой Даринской дороге подходил к перевалам хребта, Клухорскому и Марухскому, и спускался к городу Цхуми. Отсюда торговые караваны переплывали Черное море к городу Константинополю — столице Византийской империи. Особое значение Кавказский шелковый путь приобрел во 2-й половине VI в. н. э., когда Сасанидская империя закрыла проход торговых караванов с шелком через свою территорию в Византию. Император Юстиниан, распространивший религиозное и военно-политическое влияние своего государства от Африки до Кавказа, приложил немалые усилия для того, чтобы изменить привычные маршруты караванов, идущих из Китая, и направить их к Понтийскому побережью (ныне Черноморскому) именно через горные перевалы Северного Кавказа, в обход Персии. Маршруты эти функционировали и не теряли своей важности с VI по IX в., в период ирано-византийских и арабо-хазарских войн. Именно этим и объясняется обилие шелковых тканей в скальных захоронениях Карачаево-Черкесии, территория которой в те времена входила в состав Западной Алании. Великий шелковый путь через Северный Кавказ использовался купцами вплоть до 1453 года, когда после легендарного падения Константинополя под натиском турок-османов торговля шелком замерла. Люди начали покидать эти места, храмы стали постепенно приходить в запустение, башни укрепленных комплексов превращались в жилища оставшихся жителей, а память об их строителях почти растворилась в толще времени. И тем не менее история все-таки сумела сохранить для нас эти прекрасные сооружения, возведенные вдоль караванных дорог Великого шелкового пути, пролегавшего когда-то по суровым землям Северного Кавказа[10]. В XIII веке, после распада империи Чингисхана, оформляется как один из маршрутов путь по Кавказу. Основными пунктами, через которые проходил Великий шелковый путь на Кавказе, были Дербент («Железные врата») и Магас. Ответвление от основной ветви шло через Джейрахское (Арамхинское) ущелье, далее через Чулхойское и Ассинское ущелья и оттуда — на равнину. Еще одна боковая ветвь Великого шелкового пути, идущая от Дербента на запад, проходила через территорию древних чеченских и ингушских городищ. Ветви пути пролегали также по долине реки Сунжи с востока на запад, по долине Камбилеевки с юга на северо-запад (от Дарьяла к Эльхотовским воротам) и далее — через Ачалукский проход с юга на север. Система древних ингушских городищ расположена на стыке гор и равнины, между выходами на плоскость из Дарьяльского и Ассинского ущелий[11]. Изучая источники по истории Кавказа, археологические материалы и архитектуру древних поселений, историки пришли к выводу, что транскавказские дороги исполняли роль не только торговых путей, но и являлись главными артериями для перемещения войск. Зачастую военные дружины, как и купцы, покупали у горцев право на беспрепятственный проход через их земли, что приносило местным жителям немалые доходы[12]. ПОЧЕМУ МОЖНО СЧИТАТЬ, ЧТО ОДНА ИЗ ВЕТВЕЙ ВЕЛИКОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ ПРОХОДИЛА ЧЕРЕЗ ГОРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА? Подобно крепостной стене шириной сто и более километров протянулись Кавказские горы с востока на запад, перерезав таким образом полосу суши между двумя морями.
104
15
БАШНИ ЧЕЧНИ — КЛЮЧ К ЗАГАДКЕ! Общества и сёла Дагестана, по землям которых проходила «Лекетская» дорога, говорят сами за себя: город Дербент; Кубачи (Дахадаевский район РД); Кумух (Лакский район РД); Андаляльское общество (союз 14 селений, Гунибский район РД); Гидатлинское общество (союз 14 селений, Шамильский район РД); Карата (Ахвахский район РД); селение Тинди (единственное селение в Западном Дагестане, по местным преданиям называвшееся «городом»); общества Анди и Технуцал (Ботлихский район РД); общества Багвалал, Чамалал, Ункратль (Цумадинский район РД). Далее следуют Чечня и Ингушетия — регионы с многочисленными башнями, караван-сараями и дорогами, по которым, судя по описаниям местных авторов, можно было передвигаться вне зависимости от времени года и погодных условий. Как было отмечено еще в начале нашей статьи, поводом, давшим старт написанию этого текста о торговом пути по горам Северного Кавказа, стали исследования по топонимике Чечни и обнаруженная при этом удивительная закономерность в расположении чеченских башен. Я писал, что «находятся они в основном в Шаройском и Итум-Калинском районах, и большинство из них — на узком и вытянутом на северо-запад пространстве, одним краем упирающемся в дагестанские горы, а другим — в горы Ингушетии». То есть прямо на линии и по всей протяженности описываемого нами пути! Таким образом, эта особенность расположения башен, поначалу казавшаяся загадкой, в итоге стала ключом к её разгадке. Судя по местам сосредоточения ингушских башен, можно заключить, что продолжением этой знаменитой дороги после гор Чечни были тропы по долине Гулойхи (правого притока реки Асса). Они проходили через «укрепленный город» Таргим и уходили в Дарьяльское ущелье, чтобы соединиться там с северной ветвью Великого шелкового пути. Стоит также отметить, что на дагестанском участке этого пути, согласно историческим данным и преданиям, башни были иного типа и встречались реже, но аулы – крупнее и более укрепленные. КАК ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ  ПУТЬ МОГ  ПРОХОДИТЬ ДАЛЬШЕ ОТ ДЕРБЕНТА? Долгое время линия Шелкового пути имела «канонический» маршрут, но недавно у ученых появились сомнения насчет того, что он единственный. На основе сделанных в 2000 г. археологических открытий возникли серьёзные предположения, что часть Шелкового пути проходила через горы Северного Кавказа. Группа ученых и энтузиастов общества «Искатели» обнаружили в горах Ингушетии систему древних башен и практически доказали это смелое предположение. Но вопрос о конкретном маршруте прохождения этого пути дальше от Дербента оставался открытым. Специалисты, к которым я обратился с вопросом об этом, мою версию маршрута пути не отвергли, но и подтверждать ее, ссылаясь на отсутствие фактического материала, они не стали. Это никак не повлияло на мое решение искать дальше, и скоро удалось познакомиться с некоторыми работами, где ученые говорят о северокавказских торговых путях, и мысли их перекликаются с моим видением вопроса. Через внутренний Дагестан проходил важнейший путь стратегического и торгового значения, по маршруту р. Самур – Курах – Кумух - Чох – Гидатль – р. Андийское Койсу и Чечня. Назвав эту дорогу «великим путем народов через горы Дагестана», Б. Малачиханов писал: «Намеченную линию р. Самур – Курах – Кумух – Чох – Гидатль, мы рассматриваем как трассу чрезвычайно важного стратегического пути с Юга на Северный Кавказ в обход Дербента и всей приморской узкой полосы»[7]. Нахождение Северного Кавказа на стыке Европы и Азии, на узком перешейке между Черным и Каспийским морями, способствовало усилению значения его торговых путей, что, в свою очередь, дало толчок развитию местных рынков и различных кустарно-ремесленных производств. Источники свидетельствуют, что из города Севастополиса (ныне Сухуми) на Черном море путь шел через Клухорский перевал и далее по долинам Теберды и Кубани вглубь Кавказа. Он связывал Черноморское побережье с горскими народами Центрального Кавказа и племенами Каспийского побережья. Судя по историческим памятникам, встречающимся на этом маршруте, наиболее оживленное движение по нему происходило в IX–XIII вв[8].
89
16
КАКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ ЗАСТАВИЛИ МАРШРУТ ШЕЛКОВОГО ПУТИ ТАК СИЛЬНО УЙТИ НА СЕВЕР ОТ ПРИВЫЧНЫХ ТРАСС И ГДЕ ЕГО ИСКАТЬ ДАЛЬШЕ? Все караваны ВШП меняли свои маршруты по одной-единственной причине: они уходили от войн и сражений, которыми была богата история Средневековья. В XIII веке карта мира в очередной раз была перекроена. В 1210–1250 гг. н. э. возникла огромная Монгольская империя. Какое-то время ВШП функционировал почти идеально, но после смерти Чингисхана империя распалась на четыре части. Эти государства оспаривали друг у друга отдельные участки торговых путей, и всё Закавказье стало ареной постоянных войн ханов Золотой Орды с правителями Ирана. Купцы стали заложниками этой непростой ситуации, и им жизненно необходим был новый маршрут между двумя империями. Этим естественным путем и стала дорога через Северный Кавказ. Если внимательно присмотреться к карте XIII–XIV веков, то можно заметить, что Северный Кавказ находился посередине между двумя ханствами. Народы, проживающие на этой территории, в силу её географической изолированности и труднодоступности могли сохранять относительную независимость. Все это указывает на верность высказывания флорентийского путешественника о неизвестном маршруте Шелкового пути. Совпадают и военно-политические условия для его создания. Вопрос только в том, как он мог проходить дальше от Дербента?"[5] ВЕЛИКИЙ ПУТЬ НАРОДОВ: ДЕРБЕНТ – ДАРЬЯЛ Так же, как человеческое тело пронизано системой вен, вся горная часть Северного (и не только) Кавказа была пронизана тропами, проникавшими в самые отдаленные и труднодоступные уголки гор. И подобно всякой такой системе, у этих троп были свои, условно говоря, «основные кровеносные магистрали». Одна из таких — дорога, которая в грузинских исторических хрониках обозначена как «Лекетская». Эта известная с древнейших времен транскавказская торговая дорога сыграла немалую роль не только в истории и судьбах народов, населявших эти горы, но и народов всего северокавказского региона. Называвшаяся также «Великим путем народов», она начиналась у берегов Каспия и практически ровной линией, параллельно отрогам Главного Кавказского хребта, пересекала все главные реки и хребты Внутреннего Дагестана. Далее она уходила вглубь Чечни и Ингушетии, чтобы в Ассинском и Дарьяльском ущельях соединиться с другой, более важной торговой дорогой, идущей из Китая и Индии[6]. Северное ответвление Великого шелкового пути, которое огибало Каспийское море с севера, по астраханским и калмыцким степям спускалось к Кавказу. Пересекая в нескольких местах Главный Кавказский хребет и соединяясь там с Лекетской и другими подобными дорогами, оно доходило до берегов Черного моря, откуда по сухопутным и морским маршрутам шло в столицу Византии — Константинополь. Несомненно, Лекетская дорога являлась очень важным для данного региона торговым путем, который связывал рынки всего Северного Кавказа, а также Закавказья. Источники говорят, что на участках этой артерии связи мы наблюдаем хорошо известную нам эру прохождения больших человеческих масс, приведенных в движение столкновением интересов. По этой же линии поддерживались и торговые отношения между странами; путь служил средством связи между югом и севером Кавказа в обход Прикаспийской низины с незапамятных времен. Это особенно относится к передвижению конницы в летний сезон: дорога через горы обеспечивала коней подножным кормом и давала климатические преимущества перед изнурительным передвижением вдоль берега моря с его заболоченными низовьями рек. Дороги в те времена проходили не по ущельям и долинам, как сейчас, а по склонам гор и плато, чтобы избежать строительства мостов. Реки переходили там, где было меньше каньонов. Маршруты прокладывались на протяжении тысячелетий, и в конечном итоге основными становились те, где встречалось меньше природных препятствий. Так обозначен этот процесс в историографии Кавказа
88
17
В цитате знаменитого флорентийца не было бы ничего странного, если бы главной задачей его труда не являлось детальное описание Великого шелкового пути (далее — ВШП) — легендарной трассы, соединявшей когда-то западную и восточную цивилизации. Это открытие чрезвычайно важно. Всегда считалось, что основной маршрут ВШП обходил Кавказ далеко с юга, через территории Ирана и Ирака. Но если верить Франческо Пеголотти, то получается, что одна из самых удивительных дорог в истории мировой цивилизации некогда проходила по территории современной России. Из этого отрывка следует, что в Средние века через горы Северного Кавказа также пролегал торговый путь из Азии в Европу. Об этом говорят и другие источники[4]. Интересно, что само название «Великий шелковый путь» не встречается ни в античной, ни в средневековой литературе. Свое современное имя эта дорога получила только в XIX веке. Впервые оно было упомянуто в книгах Фердинанда фон Рихтгофена, автора классических трудов по физической географии Китая и Азии, творившего во второй половине XIX века. Благодаря ему это название стало общепринятым. По этой причине исследователям, изучающим историю этого маршрута, в источниках нужно искать не «ВШП», а описания торгового пути из Китая в Европу, не имевшего тогда единого названия. Если верить описаниям многочисленных купцов и путешественников, эта дорога существовала целых 18 веков — со II века до н. э. до XVI века нашей эры. Ни один торговый маршрут в истории человечества не функционировал так долго. По самым приблизительным подсчетам дорога в один конец занимала 300 дней. Начиналась она в китайском городе Сиань, откуда через пустыни и горы шла к Ташкенту и Самарканду, поднималась к Бухаре и выходила к Тегерану, чтобы потом через территории современной Турции упереться в Стамбул (Константинополь). По этой дороге из далекого Китая на другой конец обитаемого мира доставляли не только шелк, но и другие товары. В последние века своего существования она была одной из ведущих магистралей Великой Монгольской империи. И все это время товары непрерывным потоком шли с востока на запад. Но маршрут ВШП никогда не оставался неизменным. Менялись исторические эпохи, на карте мира возникали новые государства, и купцам приходилось искать более безопасные, пусть и более труднопроходимые дороги. Маршрут ВШП проходил практически через весь континент. На всем его протяжении сокровища и бесценные грузы приходилось охранять целой армии, сопровождавшей караваны, потому что многие народы, через земли которых пролегал путь, мечтали обогатиться за счет странствующих купцов. При внимательном изучении воспоминаний купцов и путешественников становится ясно, что ВШП был не просто дорогой с одного конца континента на другой, а настоящей цепью крепостей и неприступных поселений, протянувшихся на несколько тысяч километров. Любой караван нуждался в отдыхе и охране. Для нужд многочисленных караванов использовали уже имеющиеся военные постройки или задействовали в строительстве новых местное население. По всему маршруту стояли крепости, в которых путники могли безопасно провести ночь. Поэтому доказательством слов флорентийского путешественника о том, что и по Северному Кавказу проходила одна из веток ВШП, служит наличие на пути старинных торговых дорог и системы горных крепостей. ЕСЛИ ЭТА ДОРОГА СПУСКАЛАСЬ С ГОР НА БЕРЕГ ЧЕРНОГО МОРЯ, ТО ГДЕ БЫЛО ЕЕ НАЧАЛО? Изучая вновь отрывок из книги флорентийца, исследователи поняли, что ответ на этот вопрос всё время был перед ними: «Железные врата», о которых писал Пеголотти, — вовсе не метафора. Такое название на Кавказе в Средние века носил город Дербент. Его географическое положение уникально: город закрывает узкий проход между Каспийским морем и предгорьями Кавказа. Первое ответвление от классического маршрута ВШП и было проложено к Дербенту. С Иранского нагорья дорога поднималась резко вверх и доходила до этого города-крепости. Поэтому поиски начала северокавказского маршрута ВШП надо начинать именно в Дербенте.
114
18
Шелковый путь по горам Северного Кавказа ВЕЛИКИЙ ПУТЬ НАРОДОВ ..по горам Дагестана, Чечни и Ингушетии        «В основе всей человеческой истории лежат интересы торговли. Если их не учитывать, бесполезно «выстраивать» историю политики и войн. На протяжении торговых трасс Средневековья возникали государства и военные объединения государств. Любой князек пытался «оседлать» эти трассы, чтобы самому взимать дань от проходящих по ним торговых и иных караванов. И стычки между различными группировками не были редкостью»[1]. ВВЕДЕНИЕ Обычно, когда говорят о Великом шёлковом пути, мысленно рисуют караваны, бредущие по пустыням Средней Азии и горным перевалам Памира. Мало кто знает, что самая известная торговая артерия древности могла проходить прямо по территории современной России — через суровые хребты Северного Кавказа. Однако именно там, в горах Дагестана, Чечни и Ингушетии, сохранились сотни башен, крепостных стен и каменных сараев, расположенных с удивительной закономерностью — словно звенья одной цепи, протянувшейся от Каспия до Черного моря. Эту загадку автор попытался разгадать, собирая по крупицам сведения из архивов, старинных хроник, краеведческих работ и, что самое ценное, из устных преданий, которые ещё живы в горских аулах. Результат многолетних поисков — гипотеза о том, что через перевалы Ягодак, Джеинжаре и Таргим проходила одна из ключевых ветвей Великого шёлкового пути, пользовавшаяся особой популярностью в бурные XIII–XIV века, когда равнинные дороги стали слишком опасны. В этой работе мы не стремимся дать окончательный ответ — мы приглашаем читателя в увлекательное путешествие по древним тропам, где каждый камень, каждое название и каждая легенда могут оказаться важным доказательством великого прошлого этих мест. ПОЧТИ ОЗАРЕНИЕ Не будет преувеличением сказать, что моё село находится в очень особом месте Кавказских гор – там, где на небольшой территории сходятся границы примерно дюжины обществ и народов, каждый со своим языком и культурой. Поэтому, когда я начал собирать материал о его прошлом, мне неизбежно пришлось углубляться и в историю соседей, и в некоторые особенности их языков. Ещё в начале работы, при детальном изучении географии горной Чечни[2] (главным образом по книге Ахмада Сулейманова[3] «Топонимия Чечено-Ингушетии»), моё внимание привлекли названия местностей и, особенно, расположение башен-крепостей. В Чечне их сохранилось гораздо больше, чем в Дагестане, и почти все они сосредоточены в Шаройском и Итум-Калинском районах – на узкой полосе, вытянутой с юго-востока на северо-запад, упирающейся одним краем в дагестанские горы, другим – в ингушские. Тогда мне показалось, что такая концентрация не случайна и за ней может скрываться нечто важное. Шли годы, работа над книгой продолжалась. Я искал материалы не только в местных архивах и печатных источниках, но и в интернете. И однажды наткнулся на документальный фильм «Дербент и Великий шёлковый путь». Увиденное и услышанное в нём заставило меня по-новому взглянуть на проблему. Ниже – мои соображения и те факты, которые, как мне кажется, могут пролить свет на этот вопрос. ЗАПИСКИ ЗНАМЕНИТОГО ИТАЛЬЯНЦА «В 1355 году служащий торгового дома «Барди» Франческо Пеголотти возвращается домой во Флоренцию после восьми лет странствий. С собой он привозит написанный в пути бесценный фолиант «Практика торговли, или Сочинение о далеких землях». В этой работе, ставшей основой для многовековых исследований ученых во всем мире, историки обратили внимание на следующий отрывок: «А потом дорога уходит резко на север и теряется высоко в горах, название которым — Киммерийские. Никто не рискует идти по ней, кроме самых отважных и отчаянных купцов. Многие прощаются с ними перед Железными Вратами. Скрываясь в горах на несколько недель, они потом неожиданно появляются у берегов Черного моря, минуя все опасные земли». Этот фрагмент текста заинтересовал ученых. Дело в том, что Киммерийскими в античных и средневековых текстах иногда называли северные склоны Кавказских гор, а к их западному побережью у Чёрного моря выходили транскавказские караванные пути.
122
19
+1
No text...
193
20
No text...
229