Mavis

с 24 года))

— я теперь всегда снимаю летающих птиц, потому что тебе они нравились ⭐️⭐️

не отделять веру от жизни, «мирское» и «духовное» не должны существовать по разные комнаты, чтобы периодами выбирать, какую будешь посещать чаще и в какой задерживаться дольше. это не режимы, которые нужно переключать, это один воздух, в котором мы существуем, и здесь губительно включать внутреннее на сложных поворотах и выключать, когда становится легко. даже на уровне размышлений «отбросить» одно бессмысленно, потому что наша вера и делает возможной жизнь, а жизнь проверяет веру на деле. никакого «остального времени» и «времени для истины» - мы спим, просыпаемся, питаемся, общаемся, работаем, отдыхаем, думаем, перемещаемся в единственное время и оно же для неземного и земного, и оно же пронизано ритуалами, привычками, словами, выборами, людьми, всем тем, что у нас, но не наше, с нами, но не навсегда, в нас, но не постоянно, в жизни, в которой чтобы справляться, нужно не отделять ее от веры. не отделять начало от конца, священное и обыденное в едином пространстве взаимовлияют, помнить о целостности себя, других, мира вообще.

t.me/anonaskbot?start=l2zwgtnu плохая традиция закидывать и удалять, на этот раз есть время поотвечать ~

«Пиши стихи, кому хочешь, люби, Борис, кого хочешь.»

М. Цветаева

))

и я бегу по этому полю совершенно одна, полностью одна, не просто без никого, а без возможности кого-либо, бегу и не оглядываюсь назад, потому что всякий, кто останавливается, чтобы обернуться и вспомнить, бесцельно возвращается обратно в ту выжженную часть земли, потому что пройденное и знакомое на чаше весов выигрывает даже у того, что лучше. потому что «лучшее» еще не исследовано, а знакомое - знакомо и тем, что оно обязательно когда-нибудь заканчивалось. и вот разлетаются из рук моих листочки: пустые, исписанные, пустые, но с чернилами и исписанные, но без чернил. а так как в поле пусто, а ветер мне не подвластен, я не спешу их собирать, буквам вообще-то идет кружиться в невесомости, такая картина доказывает, что слова всего лишь слова. правда, если кто-то возьмет и прочитает - слова никогда не лишь слова. они «тем более» слова. потом я прячусь у дерева и учусь у его звуков: в нём скворцы поют и белки готовятся к холодам. мне хочется в одно мгновение обнять это дерево за его молчаливое присутствие и крепость коры, глубоко про себя понимая, что иссеченная временем кожа векового дуба заведомо будет тверже, чем все брони и щиты, которыми могу покрыться я. пусть даже они недолго поддерживают в безопасности, но их с годами приходится менять, без них себя не узнаешь, что еще хуже - без них себя не хочешь узнавать, ими защищаешь сентиментальную сердцевину. и тут я просыпаюсь, думаю, что приснилось, а сном было только поле, дуб и белки со скворцами.

после сотни банально разбитых розовых очков заключаешь, что всё еще наивен. лелеешь втайне мысль, что среди всех стрелявших кто-то точно всего лишь оборонялся. оказалось мало одной решимости во что-то не верить или каким-то образом не поступать, действительные изменения зависят от того, какой накал непримиримости и протеста в твоем решении. чтобы быть смиренным по мудрости, а не принуждению, нужно сохранять в себе свободу и силу обо все подряд не шлифоваться и от каждой мелочи не черстветь. накопленные ощущения по типу «земля из под ног ушла» формируют в итоге самую крепкую землю под ногами. ты знаешь, что находится в каждом миллиметре этой земли и где там растет, и где расти никогда не будет. сейчас придумано столько названий и объяснений причин и следствий, что общество совсем забылось и не выходит из этих формулировок, а люди живут разную жизнь и видят по-разному вещи, не всякий травмированный - болен, не всякий одинокий - одинок, не всякий благородный - слеп или глух, мы так верим в кровное родство, так верим в несомненность большой руки, которая что-то сокровенное ведает, в обязательность соблюдения каких-то условностей, в то, что высоко повешенный портрет знакомой идиллии должен служить примером, а кто эти многострадально смотрящие люди, были ли они правы или их правду никто не подверг проверке, и вместе ли они по-настоящему или просто рядом, в общем-то похожий корень не дает одинаковые плоды, и факторы единые не исключают отличающийся исход, а нарекают все еще теми же именами и пишут их полагая, что поняли мир. а близки к пониманию мира как раз-таки те, в ком хватает ума ни собой, ни своими упрощениями, ни мнениями без оснований, ни пренебрежением чужих граней, ни самопровозглашенным всезнанием, ни собственным опытом его не ограничивать.

после сотни банально разбитых розовых очков заключаешь, что всё еще наивен. лелеешь втайне мысль, что среди всех стрелявших кто-то точно всего лишь оборонялся. оказалось мало одной решимости во что-то не верить или каким-то образом не поступать, действительные изменения зависят от того, какой накал непримиримости и протеста в твоем решении. чтобы быть смиренным по мудрости, а не принуждению, нужно сохранять в себе свободу и силу обо все подряд не шлифоваться и от каждой мелочи не черстветь. накопленные ощущения по типу «земля из под ног ушла» формируют в итоге самую крепкую землю под ногами. ты знаешь, что находится в каждом миллиметре этой земли и где там растет, и где расти никогда не будет. сейчас придумано столько названий и объяснений причин и следствий, что общество совсем забылось и не выходит из этих формулировок, а люди живут разную жизнь и видят по-разному вещи, не всякий травмированный - болен, не всякий одинокий - одинок, не всякий благородный - слеп или глух, мы так верим в

у Одоевцевой встретила как будто забавное описание настоящей красоты: «В ней кипела такая бурная молодость, она была полна такой силой и энергией, что никому и в голову не приходило заметить, красива она или нет» то есть когда есть что-то, что никому и в голову не приходит заметить, красивы вы или нет))

среди довольно простоватых диалогов в фильме «Одиссея» мне запомнились слова, сказанные Пенелопе: — твоя верность Одиссею одно из лучших твоих качеств.

несмотря на быстротечность времени, день сегодня был долгий и утомительный. в такие ночи привычные вещи предстают в новом обличье. отлаженность процессов говорит о внешнем успехе, но эта автоматизация часто оборачивается внутренней пустотой. работая, как часы, перестаешь слышать, что они тикают. а часы конечно же тикают, сердце бьется, вопросы интересуют, красоты завораживают, живое слово трогает, люди вдохновляют, мысли посменно и утешают, и озадачивают, ничего нельзя завести наперед без потери дыхания в этом, а без дыхания всё мертво, бездушно. расписание как попытка избежать неизбежное - уязвимость. будто наладив строгий порядок, перемены кротко постучатся перед тем, как зайти. но они не спрашивают, готовы ли мы и сами приходят, когда нужно. поэтому и уязвимость, и риски, и непредсказуемость - переменные, от которых нельзя защищаться, их следует учиться принимать, как то самое дыхание, делающее жизнь жизнью и нас - нами.

интуиция страшно-удивительная вещь.

«Любовь состоит в том, что два одиночества защищают и приветствуют друг друга»

[И. Ялом]

розовым бантиком гранату, конечно, не завяжешь, но такие подарки тоже случаются. красочные и милые, а из них пепельный салют. правду часто рисуют горькой и жестокой, и зло, говорят, является почерком боли. но мне кажется жизнь демонстрирует другие примеры, когда истекающие кровью и словом бояться кольнуть, а бывшие на краю всегда в числе первых, кто бежит на помощь. как в стихотворении Гудзенко описан старый солдат, пришедший с войны: «Он видел столько городов! Старинных городов! Он рассказать о них готов. И даже спеть готов» - но истинно чувствующие судьбу свою и чужую, с хронической солью на ранах, познавшие жизнь в почти всем ее температурном диапазоне, спрашивают, жарко ли или холодно ли вам. а про солдата вот: «Так почему же он молчит?.. Четвертый час молчит. То пальцем по столу стучит, то сапогом стучит. А у него желанье есть. Оно понятно вам? Он хочет знать, что было здесь, когда мы были там...» я хочу знать, что было там, когда я была здесь.

хаз 💌

💌

t.me/anonaskbot?start=l2zwgtnu 🕊️