Тот самый INDтулин

Сегодня был на выставке студенческих работ в архитектурной школе МАРШ, на пятом этаже Artplay. Словил флешбэк к собственным студенческим защитам — когда мы выставляли проекты за закрытыми дверями, комиссия оценивала, потом говорили «спасибо, до свидания», и на этом все. А здесь — совсем другой формат. Работы выставляют публично, приглашают архитекторов из бюро, кураторов, преподавателей. Можно ходить, смотреть, разговаривать со студентами, даже присмотреть кого-то себе в команду. Для студента это редкая возможность — показать свои работы архитектурному сообществу, а не только руководителю диплома. Отдельно оценил экспозицию. В МАРШ каждый год приглашают нового куратора — в этот раз им стал архитектор Даниил Наринский. И выставка каждый год получается разной. Как человек, курировавший NEXT на АРХ МОСКВЕ, я знаю, какая это большая невидимая работа: сначала найти бюджет, потом собрать инсталляцию, потом собрать в нее все работы так, чтобы каждый проект читался, но и вся выставка была цельной. Работы разные и интересные. Кто-то шел от узла — сначала конструктивная деталь, потом вокруг нее вырастает архитектура. Кто-то от материала — свойства, тактильность, поведение. Кто-то через дневники поиска и полевые исследования. Выставка будет до 16 августа, рекомендую! Больше информации на сайте МАРШ.

Был сегодня на стройке БЦ VALTRI у Белорусской. Скоро будут заливать плиту второго этажа. Самое сложное позади: три этажа под землей. В центре Москвы такая посадка всегда непростая — соседняя застройка, коммуникации, ограничения по грунту. Прошли этот этап аккуратно. Стройка удивительно чистая, ну или хорошо к нам готовились 🤓. Посмотрели еще раз мокапы фасадного стекла. В офисе, конечно, масштаб проекта за рендерами и разрезами так не чувствуется. А приезжаешь и понимаешь, что за твоими линиями на плане стоит реальный кран, тонны бетона, люди в касках. Колонна в двухсветном холле — это отдельная история, высокая, эффектная, но с точки зрения строителя сложная задача. Если залить ее сразу, есть риск, что опалубку распрет под давлением бетона. Строители залили в два захода: сначала часть, дали бетону немного схватиться, потом долили вторую половину. Конечно, всегда приятно побывать на стройке и увидеть, как идеи твои и команды воплощаются, возвышаются над землей.

Сегодня День архитектора, и хочу поздравить коллег. Заодно сформулировать, за что я люблю эту профессию. Архитектура для меня — это способ собрать в одно занятие сразу несколько интересов, которые в другой жизни были бы отдельными. Любопытство ко всему, интерес к городам, тяга к переговорам, работа руками, интерес к менеджменту. В архитектуре все это встречается во время работы над проектом. Отдельно ценю то, что каждая новая типология — это будто заново становишься студентом. Начинаешь работать над биомедицинским центром — читаешь протоколы лабораторий, разговариваешь с учеными, разбираешься, как устроен путь исследователя внутри здания. Проектируешь школу — идешь к педагогам, к детям, к родителям. Занимаешься гостиницей — учишь принципы гостеприимства, экономику номерного фонда. Каждый проект — это отдельная маленькая жизнь. Архитектура знакомит с множеством людей. Очень разные клиенты, у каждого своя биография, взгляд на мир, задачи. Ты никогда не работаешь с двумя одинаковыми людьми. Даже если проекты похожи типологически, за каждым стоит новая история. Это редкая привилегия — регулярно встречаться с людьми, которых ты не встретил бы в других обстоятельствах. С праздником всех, кто выбрал архитектуру. Тем, кто в ней уже давно, — сил не потерять любопытство. Тем, кто только начинает, — не бояться, что придется многому учиться заново. Именно в этом ее уникальность и яркость.

Нашел в Барселоне отличную книгу — Why Do Architects Wear Black? Кордулы Рау, издательство Birkhäuser. В ней больше ста коротких ответов от архитекторов со всего мира на один и тот же вопрос: почему мы всегда в черном. Меня самого этот вопрос давно занимает, у меня сложились две интуитивные теории. Первая: черный — цвет, к которому невозможно придраться. Ты приходишь на встречу или защиту, и одежда сразу говорит за тебя: «Я архитектор. Смотрите на проект, а не на пиджак». Это форма профессиональной брони. Вторая: принадлежность к группе. Все архитекторы в черном — и если ты приходишь в цветном, тебя считывают как отбившегося. Начинается это еще в университете: пара кураторов в черных водолазках, старшекурсники в черных пиджаках, вот уже и ты сам в черных футболках и толстовках. В книге авторы отвечают гораздо разнообразнее. Вот несколько цитат, которые мне понравились. Жан Нувель (Париж): «Черный — абсолютный контраст миру, наполненному светом. Это подтверждение физической позиции: близко к телу… свободно… широко. Черный — цвет с бесконечным количеством нюансов». Массимилиано Фуксас (Рим): «Потому что у них нет чувства фантазии и воображения». Дом Перро (Париж): «Профессия последнего Ренессанса. За один день побывать: на стройке, на ужине с президентом, в архитектурном офисе, в самолете, в социальных и политических дискуссиях, в ночном клубе. Черный подходит везде». Арно Ледерер (Штутгарт): «Потому что у архитекторов мало денег, а черный сочетается со всем, может быть слегка испачкан и все равно выглядит элегантно». Сергей Чобан (Москва): «Черный хорошо контрастирует со всеми цветами, выглядит графично и потому в основе своей гармоничен». Рем Колхас (Роттердам): «Я никогда не ношу черное!» Ответ Колхаса — мой любимый. Он один в этой книге, кто отказывается от общего кода, впрочем, так он делает и а архитектуре. Хотя… в какой же одежде он, если загуглить (я провел эксперимент, проведите и вы)🤓. А вы носите черное? И если да — почему?

UIA 2026 закончился, почувствовал себя немного журналистом, выдавая репортажи, а то и несколько на дню. Но впечатлений много, хочется делиться. Про самые запоминающиеся выступления рассказал, а сейчас хочу поговорить о том, что актуально доя каждого, кто выступает или планирует это делать. Я давно увлекаюсь темой публичных выступлений и следил за тем, как архитекторы презентуют. Что делают звезды ▫️Сигэру Бан, Джунья Исигами, Александр Бродский, Ян Гейл — не читают по бумажке. Они рассказывают презентацию как историю, спонтанно и при этом содержательно. Часто переключают слайд заранее, потому что помнят, что будет дальше. Обращаются к аудитории, задают вопросы, считывают реакции. ▫️Шутки и личные истории. Ян Гейл, например, рассказывал про свою жену-психолога, которая изменила его взгляд на архитектуру. ▫️Сигэру Бан сказал: «Не буду стоять на сцене» — и пошел рассказывать из зала. Другой архитектор напечатал презентацию как альбом на бумаге и просто демонстрировал страницы на экране (была камера) — очень классный прием. Петра Блейс показывала свои книги с закладками, тоже через живую камеру. ▫️Активно показывали видео. Мы в бюро привыкли делать презентации в PDF, и совсем забыли про старый добрый PowerPoint, в который можно вшивать видеофайлы. На UIA несколько спикеров использовали короткие ролики со стройки, монтажа, трансформации объекта — это информативно и добавляет динамики. Ты видишь, как здание рождалось. Для себя сделал заметку — на всех наших активных проектах нужно систематически снимать видео стройки. Не постановочные ролики, а рабочие: как ставится узел, как двигается кран, как меняется площадка со временем. Что еще дало вау-эффект ▫️Ручные рисунки в презентациях. В век автоматизации и AI живая рука смотрится очень здорово. ▫️Отсылки к искусству, литературе, кино. Не только к архитектуре. Это показывает широту взгляда автора и делает выступление интереснее и даже познавательнее. ▫️Фокус на процессе, а не только на результате. Не только показать проект, но и дать сторителлинг, рассказать, как проект рождался, какие задачи стояли, с каким сложностями столкнулись, такой путь автора. Что не понравилось ▪️Чтение по бумажке. Некоторые архитекторы, даже с сильным материалом, стояли и читали. Выходило скучно, монотонно, без акцентов и без взгляда в зал. ▪️Взгляд в монитор с презентацией. Нет визуального контакта с аудиторией. ▪️Тайминг — не все укладывались, кураторы сессий не всегда за этим следили. Уважение к аудитории — это в том числе уважение ко времени соседних спикеров. Итог: хороший спикер — это не тот, кто много знает, а тот, кто умеет рассказать живо, интересно, может удержать внимание зала. И, что, на мой взгляд, важно понимать: это не врожденный талант, а навык, который успешно можно развить! Тренируйтесь на коллегах и домашних, перед зеркалом и готовьтесь к выступлениям, ведь, как я замечаю, спонтанные и живые выступления зачастую отлично срежессированы и прорепетированы.

На третьем дне UIA мне понравились две лекции, и обе от русскоязычных архитекторов. Первая — Леонид Слонимский из KOSMOS Architects. Он представил их совместное с HEAD Genève исследование Forced Reuse — «Вынужденное повторное использование». Идея такая: обычно теория adaptive reuse (адаптация существующих объектов под новые функции) говорит про сохранение исторических зданий и устойчивость. Это же исследование о том, как в отсутствие архитекторов и систем люди сами превращают одни объекты в другие (зачастую жилые), потому что нет выбора. Леонид показал интересные примеры: в Грузии старый железнодорожный вагон стал мостом. В Африке жилье строят из бутылок из-под кока-колы и из бетонных канализационных колец. В советских микрорайонах гаражи превращались в спортивные залы, а половинка автобуса пристраивалась к дому как еще одна комната. Это отдельная типология архитектуры, созданная из необходимости, а не из проекта, без норм, генпланов, дизайн-кодов, только смекалка и материал. Мне близка эта методология. Обычно в архитектуре мы идем от концепта к решению. А тут наоборот — решение уже есть и его надо изучить как явление. Это ближе к антропологической работе с городом, чем к проектной. Вторая лекция — Александр Бродский. Живая легенда русской «бумажной архитектуры» 1980-х, работающий сейчас в жанре, который сложно назвать одним словом. Я бы описал так: сельская, деревенская архитектура, переосмысленная и возведенная в искусство. Он рассказывал про парк в Веретьеве Талдомского района, где годами делает инсталляции, дорожки, объекты. Каждый элемент кажется случайным, а вместе они складываются в композицию, которую невозможно спутать ни с чем. После этих двух лекций подряд у меня возникла мысль: два очень разных архитектора, один в Цюрихе, другой в Веретьеве, но оба работают с людской строительной мудростью, как привычные вещи в обычной среде становятся архитектурой. Это, кажется, один из главных сюжетов сегодняшнего дня в профессии.

UIA 2026, продолжаем! Был на лекции Яна Гейла. Ему 89 лет, и час он выступал стоя, получил самые сильные овации, которые я видел на конгрессе. Очень сильная энергия, глубокая мысль, отличное чувство юмора. Гейл — датский архитектор и урбанист, основатель Gehl Architects в Копенгагене. Автор книг Cities for People, Life Between Buildings, Public Spaces — Public Life. Его команда переделывала под пешеходов центры Копенгагена, Мельбурна, Нью-Йорка, Лондона. Если в городе появились широкие тротуары и велодорожки за последние 20 лет — почти наверняка не без его влияния. Главный мотив лекции в том, как менялся его собственный взгляд. Когда Гейл учился, в моде был взгляд с высоты птичьего полета (helicopter view). Архитекторы проектировали города как красивые композиции с воздуха. Его учитель говорил: «Люди настолько адаптивны, что им вообще без разницы, где жить. Где спроектируешь — там и будут счастливы». Гейл прошел этот путь и считает, что это не так. Главный кейс — Бразилиа, город Оскара Нимейера и Лусио Косты, построенный с 1956 по 1960. С высоты — птица с распахнутыми крыльями, голова — парламент. С земли — широкие пустые проспекты, жара, без тенька, кафе, социальной программы. Гейл шутит: «Чтобы быть счастливым в Бразилиа, нужен вертолет. А у жителей этого вертолета нет». Он называет такую архитектуру birdshit architecture — когда здания «роняют» с высоты в надежде, что вокруг сформируется город. Этого не происходит. Гейл начал изучать, почему одни площади живут, а другие пустуют, ездил в Италию. Провел исследование, которое сегодня считается фундаментом современного урбанизма. Главный вывод такой: города веками создавались для социального взаимодействия — колизеи, площади, рынки, торговые улицы. Модернизм и автомобилизация сломали эту логику: город стал проектироваться для машин, а не для людей. И сейчас, через 60 лет, мы наблюдаем обратное движение — пешеходные центры, ограничения для авто, есть велодорожки, общественный транспорт. Город возвращается человеку. Слушал и думал, что Гейл — пример того, как человек может поменять мир и профессию. Гейл писал, ездил, исследовал, и через полвека города по всему миру выглядят иначе, потому что в какой-то момент кто-то приехал к их мэру с книгой Cities for People подмышкой.

Продолжаю репортаж с UIA 2026. Сегодня слушал Сигэру Бана (Shigeru Ban) — японского архитектора, получившего Притцкеровскую премию в 2014 году и известного работой с бумажными конструкциями. Лекция была про конструкцию как источник архитектуры и в целом про его работы. Очень интересный доклад. Бан рассказал, что в студенческие годы на него оказали особо сильное влияние два инженера-архитектора XX века: Фрай Отто — немец, работавший с мембранами и вантовыми конструкциями, автор Олимпийского стадиона в Мюнхене 1972 года. И Бакминстер Фуллер — американец, изобретатель геодезических куполов. Оба создавали архитектуру, опираясь на глубинные знания конструкции, нежели на архитектурные формы. На лекции Бан рассказал о многих проектах, которые делятся на две большие категории, с одной стороны это знаковые объекты: Centre Pompidou в Меце, Aspen Art Museum, Cardboard Cathedral в Крайстчерче (Новая Зеландия, после землетрясения 2011). С другой — временное жилье для пострадавших регионов: Руанда 1994, Кобе 1995, Турция 1999 и 2023, Гаити, Япония после цунами 2011 и многие другие. Бумажные трубы выступают в его работах несущей конструкцией, которую можно собирать на месте быстро и почти без ресурсов. Его собственная сеть Voluntary Architects’ Network с 1995 года работает в зонах катастроф по всему миру. Что я в очередной раз отметил для себя — когда архитектор глубоко разбирается в конструкции и материале, у него появляется настоящая авторская архитектура, которая идет от здания, а не накладывается сверху. Это ровно то, ради чего мы развиваем у себя в IND центр прототипирования.

Сегодня на UIA слушал Петру Блаиссе (Petra Blaisse) — голландский дизайнер из бюро Inside Outside, многолетний партнер OMA по интерьерам и ландшафту. Доклад: The Biopolitical Garden, в рамках темы Becoming More-than-human. Очень интересное выступление, делюсь несколькими тезисами. На протяжении истории человек отгораживался от природы. Сначала крепостные стены, потом заборы, потом стерильные офисы и закрытые ЖК. И в странах, в которых работает Петра (в основном это Западная Европа) хотят повернуть этот процесс вспять: мы приглашаем животных, насекомых, растения внутрь городской ткани, территорий домов. Она показала иллюстрацию с городом, заросшим деревьями и растениями, среди которых бродят животные и подпись: «Is this our future?» Я в этот момент вспомнил два своих личных эпизода. Парк в Дубае, где павлины и редкие птицы гуляют без забора, в общественном пространстве. И Аптекарский огород в Москве, где живут бобры — прямо в центре города. Город становится не сценой только для человека, а общим пространством. Перед архитекторами и ландшафтниками сейчас стоит конкретная задача: проектировать биообитаемые ландшафты и коридоры. Не только для пешеходов и велосипедистов — но и для животных, насекомых, птиц. Есть интересный пример: с 2020 года в Брайтоне в Великобритании все новые здания выше 5 метров обязаны включать Bee Bricks — специальные кирпичи с полостями, в которых селятся одиночные пчелы. В Британии 250 из 270 видов пчел — одиночные, и из-за «идеальной» современной кладки они потеряли естественные места для гнезд. Городскую политику уже переняли другие регионы страны. Я согласен с Петрой, это правильное направление. Архитектура — это часть большой системы, и задача архитектора — создавать не только управляемый ландшафт, но приглашать природу (растения, животных, птиц, насекомых и другие организмы) развиваться, интегрироваться в проекты, делать их живыми во всех перспективах.

Сегодня был на открытии UIA 2026, оно прошло в здании Трех Дымоходов (Tres Xemeneies) — бывшей тепловой электростанции в Sant Adrià de Besòs, прямо на берегу моря. Станция — три бетонные трубы по 200 метров высотой, работала с 1970-х до 2011 года, годами обсуждался снос. Сейчас здесь начинается одна из самых интересных адаптивных реконструкций Европы. Проект называется E la nave va — отсылка к фильму Феллини 1983 года, «И корабль плывёт». Авторы — Garcés de Seta Bonet (Барселона) и Marvel Architects (Нью-Йорк / Барселона). Они выиграли международный конкурс в 2025 году. К 2028 году здесь откроется Catalunya Media City — хаб цифровых искусств, технологий и образования. Аудитория на 250 мест, иммерсивный зал, студии, лаборатории, 4500 м² солнечных панелей на крыше, парк на 9 гектар вдоль берега. Сегодня пространство выглядит как декорация постапокалипсиса — бетонные своды, ржавые балки, голая фактура. Для UIA все оставили как есть, разместили внутри инсталляции и павильоны. Это напомнило мне Zeitz MOCAA в Кейптауне — музей современного искусства, который Heatherwick Studio сделала из бывшего зернового элеватора 1924 года. Тот же прием: индустриальная оболочка остается почти нетронутой, а внутри рождается что-то совершенно новое. Из инсталляций больше всего понравилась одна про воду. Вода проходит через слой почвы, питает растение, возвращается в систему. Если поток замусорить — экосистема рушится. Простая метафора того, что в архитектуре сейчас называют Becoming Circular — одна из шести тем конгресса. Здание тоже система: если перегрузить его программой, материалом, энергией — оно перестает работать. Встретил знакомых, очень приятно видеться с людьми в разных странах на таких масштабных мероприятиях.

В воскресенье начинается UIA World Congress of Architects 2026 в Барселоне — один из главных мировых форумов архитекторов. Если WAF — это прежде всего лучшие проекты и их презентации, то конгресс UIA — площадка для обсуждения того, куда движется профессия, как меняются города и какие вызовы стоят перед архитектурой. На WAF мы ездим с 2015 года. За это время IND становились победителями фестиваля, а в 2025 году мне довелось войти в состав жюри. На конгрессе UIA я буду впервые, поэтому особенно интересно сравнить эти два события и понять, чем они отличаются не только по формату, но и по содержанию. В ближайшие дни буду делиться самыми интересными докладами, идеями и наблюдениями из Барселоны. Stay turned!

Новый выпуск #INDpodcast  С Олегом Шапиро из Wowhouse мы познакомились много лет назад, когда мы вместе с BASE работали над благоустройством набережных озер Кабан в Казани, а Олег был в жюри.  Помню, как уже после заседания жюри мы сидели в кафе и Олег рассказывал о себе и своей работе. Мы тогда только начинали работать с благоустройством, у Олега же был огромный опыт в этой типологии и слушать его было максимально интересно.  Такой же интерес у меня вызвал и разговор с Олегом во время записи подкаста. Олег — настоящий кладезь историй о жизни, профессии. У нас с ним схожи наблюдения о том, как порой небольшое видение, маленький случай вырастают в большой проект, в интересный концепт и подчас вау-идею.  Олег рассказал про Стрелку: они решили провести мероприятие на стрелке Берсеневской набережной, тогда это еще не было популярно. И собрали полторы тысячи человек на архитектурную встречу — при том что считалось, будто архитекторы вообще не любят выходить из офиса и слушать лекции. Получил большое удовольствие от общения. А послушать/посмотреть можно по ссылкам:  YouTube | Rutube | Дзен | VK Видео | Apple Podcast | Яндекс.Музыка | Telegram-плеер

⚡️«У нас два заказчика: девелопер, которому важно сложить экономику и получить прибыль, и город, которому важен архитектурный образ», — основатель и главный архитектор бюро IND Амир Идиатулин в интервью учредителю и директору портала Всеостройке.pф Светлане Опрышко 🟠 О диалоге с городом и девелопером По словам Идиатулина, сегодня требования к архитектурному облику зданий кардинально изменились. Если раньше все решения диктовались бюджетом застройщика, то теперь городские власти жестко контролируют визуальный эффект. Архитектору приходится балансировать между экономической эффективностью проекта и созданием достойного городского образа. 🟠 Об уникальном направлении в бюро IND — прототипировании материалов

«В этом пространстве архитекторы совместно с фасадными консультантами, конструкторами, инженерами и подрядчиками думают, как сделать фасад эстетически интересным и при этом как он будет стареть, не теряя визуального качества».

🟠 О том, как IND удается сохранять скорость прохождения архитектурно-градостроительных решений в Москве

«Мы много работаем — ночами, выходными, в любое время. Я думаю, что сейчас архитекторы должны много работать, чтобы помогать заказчикам ускорять трек, прохождение, согласование выхода на реализацию».

🟠 О границах компромисса с застройщиком Идиатулин признается, что не является сторонником жесткого отстаивания своей позиции ради принципа. Архитектор должен не диктовать, а предлагать и аргументировать.

«Если вы знаете, как надо, зачем вам архитекторы? Делайте сами».

Полное видео с прямыми ссылками на YouTube, ВК, RUTUBE и Дзен смотрите на нашем портале.

Вот и закончилось Движение, я вернулся из Сочи и по дороге домой думал о том, что Движение для меня это не только и не столько про презентации и выступления, сколько про человеческое общение. Кавказское гостеприимство, южное солнце, в одном месте собираются партнеры, заказчики, некоторые из которых плавно перетекают в категорию друзья. Очень комфортно общаться не только про работу, но и про жзинь в целом. Мне всегда интересны люди, как складывались их карьеры, какие вызовы были, как они с ними справлялись, какова их жизненная философия, какими инсайдами они хотят делиться. Вчера общался с клиенткой и узнал, что она работала с одним из наших заказчиков еще 15 лет назад, обсудили много разных тем. Благодарю Илью Пискулина и организаторов форума, несмотря на то, что было тяжело долететь, а после и улететь, Движение — одно из лучших мероприятий, которые я посещал за год. И спасибо всем участникам, эта близость и общение помогают во времена кризиса и неопределенности твердо стоять на ногах и уверенно смотреть вперед.

Вчера выступал на форуме «Движение» в Сочи на сессии про фасады. В конце был вопрос из зала: какие у вас боли как у архитектора? Слушал коллег и параллельно думал о том, что бы я ответил. Главная моя боль — современные архитекторы мало работают с материалом. С реальным, физическим материалом, который можно потрогать, нагрузить, попробовать сжать или согнуть. Архитектор сейчас слишком часто офисный сотрудник, который проектирует на компьютере. Форма рождается в 3D-программе, материал подбирается из библиотеки, фасад собирается как картинка. Без эксперимента, макетирования и ручного поиска. В Баухаусе, самой известной и влиятельной школе дизайна 20 века, студентов учили работать с материалами и они очень хорошо владели материаловедением — работали с деревом, стеклом, металлом, тканью и это прежде, чем начать проектировать. Это вписывается в мою архитектурную философию, мы создаем то, что можно потрогать и должны знать свойства материалов, с которыми работаем. У нас в IND второй год работает центр прототипирования. Архитекторы вживую собирают узлы, тестируют фасадные системы, ищут решения через макет. Я убежден, что каждый архитектор должен работать с материалами и знать их свойства. Известна тяга всех архитекторов — все постоянно трогать, думаю, это тоже оттуда, хочется ощущать материалы и фактуры. Я в Max

Сейчас мы работаем над реконструкцией старого здания под новую функцию, и периодически вступаем с заказчиком в дискуссии о том, каким должен быть эффект от соединения старого и нового. Вообще, часто встречаю такие метания при реконструкциях, как надо поступить, максимально сохранить и привести к тому, как это было изначально, или подойти в балансе, что-то сохранить, что-то сделать новым или вообще сохранить немного, а максимум обновить? Есть Венецианская хартия 1964 года, которая до сих пор задает стандарты в реставрации. И там сказано, что новые элементы должны гармонично интегрироваться, но обязательно отличаться от оригинала, чтобы не подменять собой историческое свидетельство. В наших проектах мы придерживаемся именно такого подхода, подсвечиваем слои здания, чтобы с ним было интересно взаимодействовать, чтобы оставалась аутентичность и настроение места. Когда мы работали над реконструкцией Большевика в комплекс апартаментов, восстанавливали кирпичные стены, нашли кирпич того же исторического периода, но намеренно не делали кладку аналогичной той, что была. Люди могут видеть, как отличается кладка и при определенном интересе узнать, почему так сделано, где оригинальная стена, которой больше века, а где восстановленная часть. Своеобразный рисунок времени. Именно поэтому я люблю работать с этой типологией. Реконструкция всегда сложнее, чем новое строительство, но именно это наслоение времен, как ты творчески подходишь к тому, что обязательно необходимо сохранить и какие другие части надо достроить и как именно, чтобы был этот особый вайб, делает проект особенно интересным. В качестве иллюстрации — комплекс апартаментов Большевик. Я в Max

Уже на следующей неделе в Сочи будет форум Движение. Наши партнеры по фасадным технологиям Алютех пригласили меня выступить, я с удовольствием согласился, тема мне очень интересна. 16 июня в 12:00 буду спикером на сессии "Честно о фасадах: вызовы и боли, что нужно делать уже здесь и сейчас". Мы уже второй год в IND развиваем центр прототипирования, где архитекторы работают с фасадными материалами и технологиями. Меня эта тема волнует, потому что очень хочется делать фасады, которые долго не стареют. Мы сейчас много внимания уделяем именно этому критерию в наших проектах. В общем, будем говорить об устойчивых решениях и не только. Уверен, что Илья Пискулин, как всегда, превзойдет ожидания и сделает супер-форум. Я много где был, но Движение у меня всегда на первом месте по уровню организации и атмосфере, даже на Mipim не было такого настроения. До встречи в Сочи.

В журнале Москвичка вышел мой рассказ о маунтин-байке.

С маунтинбайком я познакомился в 2018 году в Швейцарии. Там проходил турнир по этому виду спорта, и он совпал по времени с моим восхождением на гору Маттерхорн (я тогда плотно занимался альпинизмом). После этого восхождения у меня и моего друга Григориса Гавалидиса из GAFA оставалось три свободных дня, и он предложил попробовать покататься на горном велосипеде. Я с удовольствием согласился. Мы проехали один этап турнира, и я понял: вот моя новая страсть. В маунтинбайке соединились две мои страсти — горы и велосипед, и было то, чего мне не хватало в альпинизме, — скорость. Пешком ты в среднем движешься со скоростью до пяти километров в час, а на маунтинбайке можешь ехать в гору со скоростью десять–пятнадцать километров в час, а на спуске разгоняться до пятидесяти. И это здорово расширяет твои возможности — ты можешь увидеть больше. А еще маунтинбайк здорово развивает выносливость, силу, маневренность, умение балансировать. Для меня это идеальное сочетание.

Спасибо за интерес! Прочитать статью полностью можно по ссылке.

В журнале Москвичка вышел мой рассказ о маунтин-байке.

С маунтинбайком я познакомился в 2018 году в Швейцарии. Там проходил турнир по этому виду спорта, и он совпал по времени с моим восхождением на гору Маттерхорн (я тогда плотно занимался альпинизмом). После этого восхождения у меня и моего друга Григориса Гавалидиса из GAFA оставалось три свободных дня, и он предложил попробовать покататься на горном велосипеде. Я с удовольствием согласился. Мы проехали один этап турнира, и я понял: вот моя новая страсть. В маунтинбайке соединились две мои страсти — горы и велосипед, и было то, чего мне не хватало в альпинизме, — скорость. Пешком ты в среднем движешься со скоростью до пяти километров в час, а на маунтинбайке можешь ехать в гору со скоростью десять–пятнадцать километров в час, а на спуске разгоняться до пятидесяти. И это здорово расширяет твои возможности — ты можешь увидеть больше. А еще маунтинбайк здорово развивает выносливость, силу, маневренность, умение балансировать. Для меня это идеальное сочетание.

Спасибо за интерес! Прочитать статью полностью можно по ссылке.

Сейчас читаю “Финансист” Теодора Драйзера. К своему стыду, раньше не читал Драйзера, а трилогия (“Финансист”, “Титан”, “Стоик”) между тем очень интересная и даже больше — актуальная и сейчас, хотя с момента написания прошло больше ста лет, а вы вдумайтесь, что произошло в мире за сто лет. Сейчас рынок меняется, коллеги-архитекторы мягко, между делом, но все чаще спрашивают про кризис, есть ли достаточно работы и загрузки. И вот, читая “Финансиста”, я провожу аналогии, Фрэнк Купервуд взлетал, падал и вновь поднимался, умел мастерски приспосабливаться к ситуации, в даже самой казалось бы безвыходной ситуации находил решения. То, как он не зацикливался на проблеме, а вместо этого искал выходы очень вдохновляет. Помимо сюжета хочу отметить стиль и подачу, очень хороший язык, некоторые слова даже приходится изучать 🤓. Книга увлекает, приносит приятный досуг, вдохновляет и даже прокачивает речевые навыки. Рекомендую! #книжныйвыходной