Гостиная МЧП

🇩🇰 Верховный суд Дании: регистрация в ЕЭЗ ≠ автоматическое освобождение от security for costs 12 июня 2026 года Верховный суд Дании обязал кипрскую компанию предоставить обеспечение судебных расходов (security for costs) в размере 150 000 DKK в апелляционном производстве. Ключевой вопрос: достаточно ли регистрации компании в государстве ЕЭЗ, чтобы считаться имеющей «корпоративное местонахождение» в ЕЭЗ по датским правилам об обеспечении расходов? ⚖️ Суть дела и процессуальная история • Истец (кипрская компания) проиграл в первой инстанции; ответчики в апелляции потребовали security for costs. • Высокий суд Западной Дании удовлетворил требование и обязал истца внести обеспечение; апелляция была отклонена за непредоставление обеспечения. • Верховный суд подтвердил: запрос ответчиков подан вовремя (резервирование права в ответе на апелляцию + формальный запрос в rejoinder признаны достаточными). 🧭 Почему регистрация на Кипре не спасла истца Суд применил § 321 Закона об отправлении правосудия Дании: если у истца нет места жительства/корпоративного seat в ЕЭЗ, по требованию ответчика он должен предоставить обеспечение расходов; иначе иск/апелляция отклоняется. Верховный суд указал: регистрация в Кипре (ЕС/ЕЭЗ) — релевантный, но не решающий фактор. В деле было установлено: • компания несколько лет не вела активность и имела значительный отрицательный капитал (отчётность 2020 г.); • трое собственников и директор проживали в Монако; • директор также был директором одноимённой компании в Англии; • истец не представил доказательств, что управление осуществлялось в Кипре/ЕЭЗ, и не объяснил финансирование спора. На этом основании суд заключил: для целей § 321 у компании нет corporate seat в ЕЭЗ, и обеспечение в 150 000 DKK правомерно. При этом Верховный суд не подтвердил вывод нижестоящего суда о том, что «реальное место» — Англия; он лишь констатировал отсутствие seat в ЕЭЗ по имеющимся данным. 🇪🇺 А как же запрет дискриминации (ст. 18 ДФЕС)? Истец ссылался на запрет дискриминации по национальности (ст. 18 TFEU) и практику СЕС (Hayes v Kronenberger, C‑323/95). Верховный суд этот аргумент в мотивировке не рассматривал. 💡 Практический вывод для cross‑border litigation Регистрация в ЕЭЗ сама по себе не гарантирует освобождение от security for costs в Дании. Если фактические обстоятельства указывают на управление/контроль за пределами ЕЭЗ, компании стоит заранее документировать: где реально осуществляется управление, кто принимает решения, как финансируется спор, и подтверждать это выписками, протоколами, банковскими документами.

Арбитраж попал под Регламент об искусственном интеллекте? 16 ведущих институтов вступили в спор с Европейской комиссией Искусственный интеллект добрался до международного арбитража – но на этот раз не в качестве инструмента для подготовки процессуальных документов и арбитражных решений :) LCIA, ICC, ICSID, SCC, DIS, VIAC и еще десять ведущих арбитражных институтов и институтов по разрешению споров выступили с совместным обращением к Европейской комиссии по поводу того, как Регламент об искусственном интеллекте (EU AI Act) должен применяться к использованию ИИ в арбитраже. Поводом стали опубликованные Комиссией проекты руководящих разъяснений (Guidelines) по классификации высокорисковых систем ИИ (high-risk AI systems). 📌 В чем проблема? Приложение III пункта 8(a) Регламента относит к категории высокорисковых определенные системы ИИ, используемые судебными органами, а также органами альтернативного разрешения споров, если результат их деятельности имеет юридические последствия для сторон. Речь, в частности, идет о системах, предназначенных для помощи при исследовании и толковании фактов и права, а также применении права к конкретным фактическим обстоятельствам. Иными словами, ИИ, который помогает разрешить конкретный спор, потенциально оказывается в совершенно иной регуляторной категории, чем ИИ-модели, используемые в рутинной офисной работе. И здесь есть нюанс. В проекте руководящих разъяснений Комиссия указала, что к соответствующим органам ADR могут относиться, среди прочего, арбитражные коммерческие институты. Но арбитражный институт и арбитражный трибунал (arbitral tribunal) – это далеко не одно и то же. ⚖️ Кто на самом деле принимает решение? Позиция 16 институтов проста: ICC, LCIA, SCC и другие учреждения сами по себе администрируют арбитраж, но не разрешают спор по существу. Институт может: – принять заявление об арбитраже; – участвовать в формировании состава арбитража; – осуществлять управление расходами; – иным образом обеспечивать организационную сторону разбирательства. Но факты исследует, право применяет и обязательное для сторон решение выносит арбитражный трибунал. Поэтому, отмечается в заявление, если ИИ используется именно для adjudicative function (функции разрешения спора по существу), регулирование должно быть привязано к системе ИИ, используемой трибуналом или от его имени, а не автоматически распространяться на системы, которыми арбитражный институт пользуется для административных задач. Для сравнения: сами проекты руководящих разъяснений проводят аналогичное различие в отношении государственных судов: ИИ, используемый для управления и административной поддержки судебной системы, не должен автоматически приравниваться к ИИ, участвующему непосредственно в разрешении конкретного дела. Арбитражные институты предлагают применять ту же логику и к ним. 💡 Почему это не просто спор о терминологии? Потому что квалификация системы ИИ как высокорисковой (high-risk) влечет за собой специальный режим проверки по Регламенту об искусственном интеллекте. И вопрос становится вполне практическим. Например: 🔹 ИИ распределяет документы внутри системы управления делом – административная функция. 🔹 ИИ помогает составить хронологию материалов дела – граница уже менее очевидна. 🔹 ИИ анализирует доказательства и предлагает арбитру вывод о том, какая версия событий подтверждается материалами дела – мы существенно ближе к функции разрешения спора. 🔹 ИИ предлагает трибуналу правовую квалификацию фактов или формирует логику будущего арбитражного решения – вопрос становится еще острее. То есть ключевой критерий – не просто «использовался ли ИИ в арбитраже», а для чего именно он использовался и влияет ли его функция на разрешение конкретного спора. 🏛 А что с инвестиционным арбитражем? Здесь институты обнаружили в руководящих разъяснениях еще одну любопытную деталь. Проект Комиссии описывает органы по инвестиционным спорам (investment dispute bodies) как органы, разрешающие споры «между предприятиями (between businesses)». МЦУИС и другие подписанты напомнили, что классический инвестиционный арбитраж обычно выглядит иначе: спор возникает между инвестором и принимающим государством. Институты попросили Комиссию исправить и эту характеристику. 📍 Что дальше? Совместное обращение было направлено в Европейскую комиссию 23 июля 2026 года, а 6 августа LCIA публично сообщила об этой инициативе. Под ним стоят 16 организаций, включая ICC, ICSID, LCIA, SCC, DIS, VIAC, Swiss Arbitration Centre, ICDR-AAA и CIArb. Финальные руководящие разъяснения с соответствующими поправкамми ожидаются до конца 2026 года, а соответствующие нормы Регламента для высокорисковых систем по Приложени. III должны начать применяться с 2 декабря 2027 года. Получается довольно характерный для международного арбитража вопрос всевозрастающего значения ИИ:

если алгоритм помогает разрешить спор, кто должен отвечать за его использование – арбитражный институт, который администрирует дело, или независимый арбитражный трибунал, который принимает решение?

Похоже, европейскому законодателю придется разобраться не только в искусственном интеллекте, но и немного глубже – в устройстве и правовой природе международного арбитража.

⚖️ Новый Регламент ICC 2026: арбитраж за три месяца, ex parte меры и отказ от обязательного Terms of Reference Еще 1 июня 2026 года вступил в силу новый Арбитражный регламент Международного арбитражного суда при Международной торговой палат. Изменения, скажем, косметическими не назовешь;) 📌 1. Terms of Reference больше не обязателен Составление Terms of Reference – документа, фиксирующего состав участников, требования, предмет спора и процессуальные параметры разбирательства (сроки, требования к предоставлению документов, порядок подбора и назначения экспертов и так далее), – перестало быть обязательной стадией обычного арбитражного разбирательства. Трибунал по-прежнему может подготовить Terms of Reference, если это уместно и разумно в случае конкретного дела. Однако основной точкой организации процесса становится initial case management conference, которое должно быть проведено в течение 30 дней после передачи дела составу арбитража. Практический эффект двойственный: производство может начаться быстрее, но возрастает значение первого процессуального совещания и точного определения заявляемых требований уже на ранней стадии. ⚡️ 2. Процедура Highly Expedited Arbitration – решение за три месяца Новый opt-in механизм применяется независимо от цены иска. Если стороны согласовали Highly Expedited Arbitration Provisions: ▪️ спор рассматривает единоличный арбитр; ▪️ основные письменные позиции подаются уже вместе с Request for Arbitration и Answer; ▪️ первое процессуальное совещание проводится в течение семи дней после передачи дела арбитру; ▪️ арбитр может ограничить document production и разрешить спор только на основании документов, без проведения слушания; ▪️ решение должно быть вынесено в течение трех месяцев после первого процессуального совещания. Особенно примечательно, что стороны могут согласовать вынесение решения без мотивировочной части. Это экономит время, но потенциально осложняет отмену или исполнение решения в юрисдикциях, где отсутствие мотивов может иметь процессуальное значение. 🔎 3. Полномочия по early determination закреплены непосредственно в Регламенте В новом Регламенте нашло отражение полномочие трибунала досрочно разрешить требование или возражение, которое: 🚩явно лишено правовых оснований; либо 🚩явно выходит за пределы юрисдикции трибунала. Таким образом, механизм, ранее развивавшийся преимущественно через практику ICC и разъяснительные документы, превратился в самостоятельный процессуальный инструмент. 🚨 4. За чрезвычайным арбитром закреплено право выносить preliminary orders Регламент допускает возможность вынесения предварительного распоряжения emergency arbitrator без предварительного заслушивания другой стороны. ❗️После его вынесения оппоненту должна быть немедленно предоставлена разумная возможность изложить свою позицию, а само распоряжение может быть изменено или отменено. ‼️Кроме того, заявление об экстренных мерах в определенных случаях может быть направлено против лица, которое формально не подписало арбитражное соглашение, если prima facie имеются основания считать его связанным этим соглашением. 💰 5. Расширение возможностей применения процедур Expedited Arbitration Порог автоматического применения Expedited Procedure повышен до 4 млн долларов США для арбитражных соглашений, заключенных 1 июня 2026 года или позднее. Срок вынесения решения в такой процедуре остается шестимесячным. 📌 Почему реформа важна? ICC фактически предлагает сторонам три варианта процедуры (если не считать иные АРС, сопровождаемые ICC, и при необходимости применяемые в сочетании с арбитражем) с точки зрения скорости: — обычный арбитраж; — Expedited Arbitration; — Highly Expedited Arbitration. Одновременно Регламент сокращает формальности, усиливает полномочия трибунала по раннему прекращению необоснованных требований и расширяет инструментарий срочной защиты. Однако стоит понимать, что ускорение означает и более жесткую процессуальную дисциплину.

Ошибки при формулировании требований, выборе доказательств и подготовке первоначальных письменных позиций могут оказаться практически фатальными. Новый Регламент применяется к Requests for Arbitration, поданным с 1 июня 2026 года. Ознакомиться с текстом можно, как обычно, здесь

Дополнительные положения ЮНСИТРАЛ 2026 года: новый процессуальный стандарт для инвестиционных споров 3 июля 2026 года ЮНСИТРАЛ приняла Дополнительные положения о порядке проведения разбирательств по международным инвестиционным спорам – один из наиболее заметных результатов реформы ISDS, которую Рабочая группа III ведет с 2017 года. Положения не заменяют Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ и не применяются автоматически. Это самостоятельный набор процессуальных норм, который государства могут включать посредством отсылки в инвестиционные договоры или законодательство, а стороны – согласовать для конкретного разбирательства. Текст сформулирован достаточно нейтрально, чтобы использоваться и в арбитражах, проводимых не по Регламенту ЮНСИТРАЛ. В дальнейшем он также может войти в многосторонний инструмент по реформе ISDS. 📌 Что меняется на практике? ▪️ Доказательства. Трибунал определяет допустимость, относимость, существенность и вес доказательств, может истребовать документы и исключать материалы, полученные незаконно, сфальсифицированные либо защищенные привилегией или конфиденциальностью. При неисполнении распоряжения о представлении доказательств решение может быть вынесено на основании имеющихся материалов. ▪️ Бифуркация. Выделение юрисдикционного или иного вопроса в отдельную стадию не должно быть автоматическим. Трибунал оценивает, повысит ли оно эффективность процесса, способно ли существенно сократить круг спорных вопросов и насколько выделяемый вопрос связан с существом спора. ▪️ Обеспечительные меры. Они могут сохранять status quo, предотвращать непосредственный вред или ущерб самому процессу, а также обеспечивать сохранность доказательств. Заявитель должен показать риск вреда, который нельзя адекватно компенсировать убытками, и разумную вероятность успеха по существу. ▪️ Досрочное отклонение требований. Возражение о явном отсутствии правовых оснований может касаться как существа требования, так и юрисдикции. Обычно оно подается не позднее 60 дней после формирования трибунала, а решение принимается в течение 60 дней после последнего письменного представления. ▪️ Обеспечение расходов. Учитываются способность и готовность стороны исполнить решение о расходах, ее процессуальное поведение, влияние меры на возможность продолжать иск и иные обстоятельства. ▪️ Приостановление и прекращение. Урегулированы совместные и односторонние заявления сторон, последствия заключения мирового соглашения, невозможность продолжения процесса и длительное бездействие. Если стороны не совершают процессуальных действий более 150 дней, после дополнительного уведомления производство может быть прекращено. ▪️ Сроки решений. Установлены ориентиры в 60 дней для явно необоснованных требований, 180 дней – для отдельной стадии после бифуркации и 240 дней – в остальных случаях. Продление возможно при особых обстоятельствах, которые трибунал должен объяснить сторонам. ▪️ Расходы. Базовой становится модель «проигравшая сторона платит», однако трибунал может отступить от нее с учетом исхода отдельных требований, поведения сторон, сложности дела, разумности расходов и соотношения между заявленной и присужденной компенсацией. ▪️ Параллельные процессы. С согласия всех участников связанные арбитражи могут быть консолидированы либо скоординированы при сохранении самостоятельности каждого дела. Положения также регулируют раскрытие third-party funding. Однако это лишь один элемент более широкой реформы, направленной на сокращение продолжительности и стоимости разбирательств, повышение процессуальной предсказуемости и сближение практики разных арбитражных форумов. Официальное сообщение: (https://uncitral.un.org/en/news/significant-investor-state-dispute-settlement-reforms-agreed-uncitral) Проект, представленный Комиссии

𝗜𝗖𝗖𝗔 𝗮𝗻𝗱 𝗨𝗡𝗖𝗜𝗧𝗥𝗔𝗟 𝗮𝗴𝗿𝗲𝗲 𝘁𝗼 𝗰𝗼𝗹𝗹𝗮𝗯𝗼𝗿𝗮𝘁𝗲 𝗼𝗻 𝗷𝘂𝗱𝗶𝗰𝗶𝗮𝗹 𝗰𝗮𝗽𝗮𝗰𝗶𝘁𝘆-𝗯𝘂𝗶𝗹𝗱𝗶𝗻𝗴 ICCA and UNCITRAL: United Nations Commission on International Trade Law, recognizing their shared objective of advancing and harmonizing the international arbitration framework, have agreed to enhance their long-standing relationship by undertaking joint judicial capacity-building activities. The collaboration was confirmed at a meeting between ICCA President Audley Sheppard KC and UNCITRAL Secretary Anna Joubin-Bret on 25 July 2026 in New Delhi during a conference celebrating UNCITRAL’s 60th anniversary. ICCA and UNCITRAL will cooperate on judicial capacity-building activities concerning the application of the Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards, including implementation of UNCITRAL’s recent Recommendation regarding the interpretation on the recognition and enforcement of arbitral awards in electronic form, as well as the application of the UNCITRAL Model Law on International Commercial Arbitration, taking into account relevant UNCITRAL explanatory and interpretative materials. Attention will also be given to the UNCITRAL Mediation Framework encouraging the amicable settlement of disputes. ICCA brings extensive experience in judicial capacity-building through its New York Convention Roadshow Programme, which has convened more than 55 Roadshows worldwide since its launch in 2012. The Programme provides a unique forum for judges and other stakeholders to exchange experiences and discuss best practices in the interpretation and application of the New York Convention.

📌 3. Арбитраж адаптируется к кризисам и чрезвычайным обстоятельствам Отдельная тема обзора — споры, возникающие вследствие катастроф, пандемий, военных конфликтов, климатических событий и масштабных технологических сбоев. Такие события могут породить требования, связанные с: ▪️ форс-мажором; ▪️ существенным изменением обстоятельств; ▪️ невозможностью исполнения обязательства; ▪️ оговорками о существенном неблагоприятном изменении — MAC/MAE clauses; ▪️ страховым и перестраховочным покрытием; ▪️ государственными ограничительными мерами; ▪️ нарушением инвестиционных обязательств государства. Арбитраж может быть особенно востребован в таких спорах, поскольку стороны получают возможность назначить специалистов с опытом в строительстве, энергетике, страховании, инфраструктуре или международных инвестициях. Кроме того, арбитражное производство обычно позволяет гибче организовать слушания и работу с большим объемом технических доказательств. 💡 Вопрос для договорной практики: достаточно ли просто включить в контракт стандартную оговорку о форс-мажоре — или сторонам стоит отдельно урегулировать последствия пандемии, кибератаки, санкций, закрытия границ и нарушения цепочек поставок? 📌 4. Цифровизация перестает быть временной мерой Электронная подача документов, дистанционные слушания и цифровое управление делами постепенно превращаются из экстренного решения периода пандемии в обычную часть арбитражного процесса. Особенно показателен опыт Украины: несмотря на военные условия, изменения регламентов Международного коммерческого арбитражного суда и Морской арбитражной комиссии при ТПП Украины были направлены на дальнейшую цифровизацию производства. При этом технологии создают и новые вопросы: 🤖 допустимо ли использование искусственного интеллекта при подготовке процессуальных документов? 🔐 кто отвечает за защиту конфиденциальных данных? 📄 как проверять подлинность цифровых доказательств? ⚖️ должен ли арбитр раскрывать использование инструментов ИИ? 📌 5. Европейский арбитраж развивается не по одной модели Главный вывод обзора заключается, пожалуй, в том, что единого «европейского арбитражного пространства» пока не существует. На развитие арбитража одновременно влияют: ▪️ право ЕС; ▪️ национальное процессуальное законодательство; ▪️ Нью-Йоркская конвенция 1958 года; ▪️ Типовой закон ЮНСИТРАЛ; ▪️ практика национальных и наднациональных судов; ▪️ регламенты арбитражных институтов. Поэтому один и тот же процессуальный вопрос — например, возможность принять обеспечительные меры или привлечь третье лицо — может решаться по-разному в зависимости от места арбитража. 🎓 Для студентов это хороший пример взаимодействия международного, европейского и национального права. 💼 Для практиков – лишнее напоминание о том, что арбитражную оговорку необходимо анализировать вместе с правом места арбитража и предполагаемыми юрисдикциями исполнения решения. С полной версией отчета можно ознакомиться здесь: GAR European Arbitration Review 2026

⚖️ Европейский арбитраж – 2026: какие тенденции стоит держать в поле зрения? Представьте ситуацию: 🏢 две компании уже начали разбирательство в государственном суде; 🤝 затем стороны решили, что спор лучше передать в арбитраж; ❓ но можно ли «переключиться» на арбитраж, когда судебный процесс уже идет? В некоторых европейских юрисдикциях ответ на этот вопрос постепенно меняется. Например, в Польше с 2023 года стороны могут договориться о передаче в арбитраж спора, который уже рассматривается государственным судом. Это лишь одна из тенденций, отмеченных авторами The European Arbitration Review 2026, подготовленного Global Arbitration Review. В обзоре анализируются изменения законодательства, судебной практики и арбитражных регламентов в разных европейских государствах. Разберемся, что сегодня особенно интересует практикующих юристов! 📌 1. Европа после Achmea: единообразия по-прежнему нет Одной из центральных тем обзора остается судьба инвестиционного арбитража внутри Европейского союза. В 2018 году Суд ЕС в решении Achmea признал несовместимой с правом ЕС арбитражную оговорку, содержавшуюся в двустороннем инвестиционном соглашении между двумя государствами - членами ЕС. Но этим спор не закончился. После Achmea возникло сразу несколько вопросов: ▪️ должны ли арбитражные трибуналы отказываться от юрисдикции по внутри-европейским инвестиционным спорам? ▪️ могут ли соответствующие решения исполняться за пределами ЕС? ▪️ какое значение имеет право ЕС для трибуналов, действующих на основании международных инвестиционных договоров? ▪️ различается ли положение арбитражей по правилам ICSID и иных арбитражей? Национальные суды, арбитражные трибуналы и суды государств, не входящих в ЕС, не всегда отвечают на эти вопросы одинаково. В результате сформировалась довольно фрагментированная практика. 💡 При оценке перспектив исполнения инвестиционного арбитражного решения необходимо учитывать не только применимый договор, но и предполагаемое государство исполнения. 📌 2. Государства конкурируют за статус привлекательного места арбитража Сегодня конкуренция между арбитражными центрами ведется не только на уровне Парижа, Лондона, Женевы или Стокгольма. Государства обновляют законодательство, модернизируют арбитражные институты и стремятся сделать производство быстрее, технологичнее и удобнее для иностранных сторон. 🇮🇹 Италия Реформа Картабии расширила возможности итальянского арбитража. В частности, стороны теперь могут наделить арбитров полномочиями принимать обеспечительные меры. Ранее отсутствие таких полномочий считалось одним из недостатков итальянского арбитражного законодательства. Реформа также затронула: ▪️ независимость и беспристрастность арбитров; ▪️ взаимодействие арбитража и государственного суда; ▪️ корпоративный арбитраж. 🇵🇱 Польша Польское законодательство теперь допускает перевод уже начавшегося судебного процесса в арбитраж — при согласии сторон. Кроме того, ведущие польские арбитражные институты обновили свои регламенты. Среди изменений: ▪️ признание полномочий чрезвычайного арбитра; ▪️ ускоренное производство; ▪️ раннее прекращение явно необоснованных требований; ▪️ цифровая подача документов; ▪️ регулирование финансирования третьей стороной. 🇬🇷 Греция Новое греческое законодательство об арбитраже допускает при определенных условиях участие третьих лиц и объединение нескольких арбитражных разбирательств. Такие механизмы особенно важны для сложных международных проектов, в которых участвуют заказчики, подрядчики, субподрядчики, страховщики и финансовые организации. 🇪🇸 Испания Мадрид продолжает укреплять позиции как центр разрешения международных споров, в том числе споров с участием компаний из Европы и Латинской Америки. Здесь важную роль играет стремление объединить разные правовые и языковые традиции и предложить сторонам современный институциональный арбитраж.

Экономика книгоиздания сегодня в РФ. На примере книги о В.С. Позднякове, о которой писал выше Может, кому-то будет интересно. Типография взяла за 200 экз. около 250 000 руб. Дороже было из-за того, что 35 % от объема книги — цветные документы. Хороший редактор — минимум 50 000 р. Корректора еще можно было привлечь, но не стали, т.к. был отличный редактор. Хороший верстальщик книги — также минимум 50 000 р. + доплата за доделки разные. Затраты на работу помощницы: поиск в библиотеках, архивах, Интернете, сканирование, обработка и подготовка файлов, текстов. В одиночку не справиться из-за нехватки времени. На несколько месяцев это если разложить, то будет дополнительно минимум 100 000 р. на оплату такой работы. Но зато это экономит сильно время и силы. Транспортные расходы в какой-то небольшой сумме. В общем, не так и мало по расходам. Но нельзя сказать, что и слишком много. Рыночная цена, такие вещи, если делать хорошо, не могут быть дешевыми. За последние годы выпуск книг серьезно подорожал. И чтобы было понимание: несли эти общие затраты несколько лиц, такой небольшой crowdfunding.

Тираж книги о В.С. Позднякове См. об этой книге здесь: https://t.me/conflicts_jurisdictions_laws/2157 https://t.me/conflicts_jurisdictions_laws/2153 Недавно получили из типографии 184 экземпляра (16 – обязательные экземпляры для библиотек и т.д.). Большое спасибо за эффективную помощь в издании Евгению Васильевичу Попову, доценту кафедры МЧиГП им. С.Н. Лебедева МГИМО.

Издание посвящено научному и профессиональному наследию В.С. Позднякова, его вкладу в развитие международного коммерческого арбитража, внешнеэкономической деятельности, международного частного права и смежных дисциплин. В книге представлены материалы, отражающие ключевые направления его исследований, а также воспоминания коллег и учеников, позволяющие воссоздать как научный, так и личный портрет ученого. Подробнее о книге: https://t.me/conflicts_jurisdictions_laws/2157 https://t.me/conflicts_jurisdictions_laws/2153 Выражаем искреннюю благодарность за эффективную помощь в издании Евгению Васильевичу Попову, кандидату юридических наук, доценту кафедры международного частного и гражданского права им. С.Н. Лебедева МГИМО.

📄 9 июля 2026 года Суд Европейского союза вынес решение по делу C‑768/24 Hortis GRC SA v JA, France Travail Île-de-France (ECLI:EU:C:2026:566), касающееся толкования ст. 6 Римской конвенции — предшественницы ст. 8 Регламента Rome I. ⚖️ Предметом рассмотрения стало соотношение автономии воли сторон и escape clause в индивидуальных трудовых договорах, а также особенности её применения в условиях дистанционной работы. 👨‍💼 Фактические обстоятельства дела характеризуются наличием конкурирующих привязок: работник осуществлял трудовую деятельность во Франции, тогда как стороны выбрали швейцарское право, а сама трудовая связь была дополнительно связана со Швейцарией (валюта выплаты, банковская инфраструктура, система социального страхования и налогообложения). 📌 Суд ЕС подтвердил, что: — выбранное сторонами право может одновременно выступать правом страны, с которой договор наиболее тесно связан; — в таком случае подлежат применению нормы этого права, без обращения к императивным нормам права страны обычного места работы; — при определении «тесной связи» учитываются исключительно объективные факторы, характеризующие исполнение договора, тогда как сам выбор права не обладает привязочным значением. 🛡️ Особого внимания заслуживает подход Суда к цели коллизионного регулирования: защита работника обеспечивается не через применение наиболее благоприятного права, а через применение права, объективно наиболее тесно связанного с трудовым отношением. 📚 Тем самым решение продолжает и развивает линию практики, сформированную в делах Koelzsch, Schlecker и Locatrans, закрепляя приоритет принципа близости (proximity) в сфере трудовых договоров. 🌍 В контексте дистанционной работы решение приобретает дополнительное значение, поскольку допускает учёт объективных факторов, сформированных в процессе исполнения договора, что потенциально открывает возможности для структурирования трудовых отношений в пользу выбранной юрисдикции. ⚠️ Суд, однако, указывает на необходимость проверки того, являются ли такие факторы результатом подлинного согласования сторон, что призвано ограничить риск злоупотреблений, хотя эффективность данного критерия остаётся дискуссионной. ❗ Вне рамок рассмотрения остался вопрос о соотношении ст. 6 Римской конвенции и сверхимперативных норм (overriding mandatory provisions), что сохраняет неопределённость в части допустимости применения национальных защитных норм вопреки выбранному или объективно применимому праву. 📌 Таким образом, решение Hortis подтверждает, что коллизионное регулирование трудовых договоров в праве ЕС ориентировано на выявление наиболее тесной связи, а не на поиск наиболее благоприятного правопорядка, что приобретает особую значимость в условиях трансформации моделей занятости.

📰 Иск Марии Распутиной к Феликсу Юсупову В 1928 году Мария Распутина, дочь Григория Распутина, обратилась с иском к Феликсу Юсупову во французский суд. Поводом для обращения стала публикация мемуаров Юсупова, в которых он подробно изложил обстоятельства убийства Распутина и фактически признал свое участие в этом событии. ⚖️ С правовой точки зрения дело интересно прежде всего вопросом международной юрисдикции. Французский суд прекратил производство, указав, что не обладает компетенцией рассматривать спор, поскольку событие, лежавшее в основе иска, произошло на территории Российской империи, то есть вне французской юрисдикции. 🌍 Этот эпизод наглядно показывает, что даже при наличии громкого публичного конфликта и резонансных обстоятельств решающим становится не только содержание спора, но и вопрос о том, какой суд вообще вправе его рассматривать. Именно юрисдикция в подобных делах нередко предопределяет исход процесса еще до оценки доказательств по существу. 📚 Для международного частного права это хороший пример того, как тесно связаны между собой подсудность, территориальный элемент и пределы судебной защиты в делах с иностранным элементом. 🏛️ #МЧП #международноечастноеправо #подсудность #юрисдикция #историяправа #ГостинаяМЧП

⚖️ Швейцарский федеральный суд: санкции могут блокировать принудительное исполнение арбитражного решения Федеральный верховный суд Швейцарии в деле 4A_305/2025 от 13 марта 2026 года подтвердил: запрет на предоставление средств санкционированным лицам и компаниям по ст. 15(2) швейцарского Постановления о мерах в связи с ситуацией в Украине может рассматриваться как императивная норма прямого действия (overriding mandatory provision). Суд указал, что такой запрет применяется независимо от права, регулирующего основное обязательство, а значит, даже формально действительное требование и арбитражное решение не подлежат принудительному исполнению, если платеж привел бы к нарушению санкционного режима. В рассматриваемом деле ангольская компания пыталась исполнить в Швейцарии арбитражное решение LCIA, однако оказалось, что кредитор контролировался российской компанией, включенной в санкционный перечень. Суд фактически пришел к выводу, что в такой ситуации требование как минимум не может быть принудительно взыскано на период действия санкций: должник не должен быть поставлен в положение, когда исполнение судебного или арбитражного акта означает нарушение публично-правового запрета. Отдельно важно, что суд подчеркнул: вопросы соблюдения санкций в исполнительном производстве могут проверяться ex officio, то есть по собственной инициативе суда, а не только по возражениям сторон. 💡 Практический вывод: это решение показывает, что в Швейцарии санкционный режим способен «перекрывать» даже арбитражное взыскание, если конечным результатом исполнения стало бы предоставление средств подсанкционному лицу или структуре под его контролем. 📚 Текст решения и материалы: • Официальный сайт Федерального суда Швейцарии: 4A_305/2025, 13.03.2026 • Англоязычный обзор с кратким изложением позиции суда: SW Legal

📍 ЕСПЧ передал в Большую палату дело о возврате детей по Гаагской конвенции Европейский суд по правам человека принял к рассмотрению в Большой палате дело «Z и другие против Финляндии» (№ 42758/23), связанное с применением Гаагской конвенции 1980 года о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей. 👨‍👦‍👦 Обстоятельства дела: Речь идет о ситуации, в которой отец вывез детей из России в Финляндию в 2022 году. В дальнейшем он получил международную защиту в Финляндии. Дети выразили желание остаться в стране. ⚖️ Позиция национальных судов: Верховный суд Финляндии в 2023 году постановил вернуть детей в Россию, указав на отсутствие оснований для отказа в возврате, предусмотренных Гаагской конвенцией. 📄 Рассмотрение в ЕСПЧ: В декабре 2025 года Палата ЕСПЧ пришла к выводу, что данное решение не противоречит Европейской конвенции по правам человека. ❗ При этом Суд применил обеспечительные меры (Правило 39), указав на необходимость воздержаться от возврата детей до завершения разбирательства. 📅 Текущий этап: 11 мая 2026 года дело было передано в Большую палату по запросу заявителей. 🔎 Правовой контекст дела: Рассмотрение затрагивает вопросы соотношения: - механизмов Гаагской конвенции, направленных на оперативный возврат детей - обязательств государств по Европейской конвенции по правам человека - учета обстоятельств, связанных с предоставлением международной защиты - оценки мнения ребенка при решении вопроса о возврате 📌 Значение: Ожидается, что решение Большой палаты уточнит подходы к применению Гаагской конвенции в делах, где одновременно затрагиваются вопросы международной защиты и прав человека.

📚 Обновление ICCA Yearbook 2026 уже доступно В базе Kluwer Arbitration опубликовано новое обновление Yearbook Commercial Arbitration 2026 с акцентом на регион АТР 🌏 — включая практику Китая, Гонконга, Индии, Пакистана, Сингапура и Вьетнама. 🔹 Сингапур (SICC) Ключевой блок — 15 решений SICC за 2025 год: • 🇷🇺 Hulley Enterprises v. Russian Federation (ЮКОС): применена доктрина transnational issue estoppel — РФ лишена возможности повторно ссылаться на суверенный иммунитет после решений нидерландских судов. • 💊 Novo Nordisk v. KBP Biosciences: выдан worldwide Mareva injunction в поддержку арбитража в Нью-Йорке — достаточно «связи» со Сингапуром. • 📄 DKB v. DKC: приостановлено исполнение швейцарского решения из-за последующего settlement с арбитражной оговоркой. • 🌐 CMC v. Nepal: anti-suit injunction против разбирательств в Непале; подтверждено, что соглашение о месте арбитража ограничивает оспаривание вне суда места арбитража. 🔹 Вьетнам 5 решений по признанию и исполнению: • ⚖️ Суд г. Хошимин признал решение SIAC, напрямую применив ст. V Нью-Йоркской конвенции (а не нормы национального процессуального права). 🔹 Индия 9 решений (2024–2025): • ✅ Поддержка исполнения иностранных решений (отклонение возражений по public policy и due process). • 🧩 Применение constructive res judicata. • 👩‍⚖️ Верховный суд: • ограничение проверки на стадии назначения арбитров — только prima facie наличие соглашения; • полномочия по назначению — только для арбитражей с местом в Индии; • допустимость ограниченной модификации решений (с разногласиями в составе суда). 🔹 Гонконг • 📱 Подтверждена исполнимость решения онлайн-арбитража; SMS-уведомление признано достаточным, доводы о подделке подписи отклонены. 📖 В базе также доступны переводы и решения из других юрисдикций (Аргентина, Колумбия, Испания и др.).

📚 Обновление ICCA Yearbook 2026 уже доступно В базе Kluwer Arbitration опубликовано новое обновление Yearbook Commercial Arbitration 2026 с акцентом на регион АТР 🌏 — включая практику Китая, Гонконга, Индии, Пакистана, Сингапура и Вьетнама. 🔹 Сингапур (SICC) Ключевой блок — 15 решений SICC за 2025 год: • 🇷🇺 Hulley Enterprises v. Russian Federation (ЮКОС): применена доктрина transnational issue estoppel — РФ лишена возможности повторно ссылаться на суверенный иммунитет после решений нидерландских судов. • 💊 Novo Nordisk v. KBP Biosciences: выдан worldwide Mareva injunction в поддержку арбитража в Нью-Йорке — достаточно «связи» со Сингапуром. • 📄 DKB v. DKC: приостановлено исполнение швейцарского решения из-за последующего settlement с арбитражной оговоркой. • 🌐 CMC v. Nepal: anti-suit injunction против разбирательств в Непале; подтверждено, что соглашение о месте арбитража ограничивает оспаривание вне суда места арбитража. 🔹 Вьетнам 5 решений по признанию и исполнению: • ⚖️ Суд г. Хошимин признал решение SIAC, напрямую применив ст. V Нью-Йоркской конвенции (а не нормы национального процессуального права). 🔹 Индия 9 решений (2024–2025): • ✅ Поддержка исполнения иностранных решений (отклонение возражений по public policy и due process). • 🧩 Применение constructive res judicata. • 👩‍⚖️ Верховный суд: • ограничение проверки на стадии назначения арбитров — только prima facie наличие соглашения; • полномочия по назначению — только для арбитражей с местом в Индии; • допустимость ограниченной модификации решений (с разногласиями в составе суда). 🔹 Гонконг • 📱 Подтверждена исполнимость решения онлайн-арбитража; SMS-уведомление признано достаточным, доводы о подделке подписи отклонены. 📖 В базе также доступны переводы и решения из других юрисдикций (Аргентина, Колумбия, Испания и др.). Если хотите, могу адаптировать текст под более «журналистский» стиль или сократить до ultra-short формата для Telegram.

ЮНСИТРАЛ-59 (Нью-Йорк, 29 июня – 10 июля 2026): один из самых значимых этапов в развитии международного арбитража и ISDS 🏛️ 📌 Цифровой арбитраж — фактически новая реальность Рабочая группа II провела системную модернизацию: — Электронные арбитражные решения официально признаны соответствующими требованиям Нью-Йоркской конвенции 📄 — Уточнены критерии «подлинности» и «надлежащего удостоверения» для digital awards — Обновлён Типовой закон ЮНСИТРАЛ — национальные правопорядки смогут полноценно интегрировать e-arbitration — Введены электронные уведомления об арбитраже (e-notice) — цифровизация процедуры от самого начала 💻 👉 Итог: устранение правовой неопределённости и усиление исполнимости решений в трансграничных спорах 📌 Реформа ISDS — конкретные институциональные шаги Рабочая группа III завершила два ключевых инструмента: 1. Консультативный центр по инвестиционным спорам 🌍 — юридическая помощь государствам — поддержка развивающихся стран и LDC — развитие компетенций по предотвращению и управлению спорами — повышение доступности ISDS 2. Дополнительные положения ЮНСИТРАЛ — больше процессуальной ясности и эффективности — усиление транспарентности и due process — гибкость для применения в будущих договорах 👉 Итог: движение к более сбалансированной и инклюзивной модели ISDS 📌 Атмосфера и значение сессии — активное участие государств всех регионов 🌐 — высокая роль экспертов и рабочих групп — консенсус по необходимости реформ 📌 Общий вывод 59-я сессия ЮНСИТРАЛ — это: — переход к полноценному цифровому арбитражу 🚀 — институционализация реформы ISDS — укрепление глобальной архитектуры разрешения споров Фактически речь идёт о формировании «нового поколения» международного арбитража — более технологичного, доступного и предсказуемого.

⚖️ Недавнее решение Федерального суда Германии (BGH) по делу о международном суррогатном материнстве вновь обострило дискуссию о границах публичного порядка и роли биологического родства. 👩‍⚖️ Немецкая гражданка, не состоящая в браке, заключила договор суррогатного материнства в Мехико. При этом использовались донорские яйцеклетка и сперма — у ребенка отсутствовала генетическая связь с предполагаемой матерью. Мексиканский суд признал именно ее юридической матерью, исключив статус суррогатной матери. 📄 Заявительница попыталась добиться признания этого решения в Германии, однако BGH отказал, сославшись на нарушение публичного порядка (§ 109 FamFG). 🔑 Ключевая позиция суда Суд фактически закрепил новый подход: генетическая связь рассматривается как необходимое условие для признания родительства в делах о суррогатном материнстве. 📌 Это отступление от прежней практики, где допускалось признание иностранных решений «по крайней мере» при наличии генетической связи у одного из родителей. 🧬 Усиление роли биологии Решение вписывается в более широкий тренд немецкого права — усиление значения биологического происхождения. ⚠️ Спорный тезис: суррогатство = торговля людьми BGH указал, что при отсутствии генетической связи суррогатное материнство фактически приближается к торговле людьми — позиция, вызывающая серьезные дискуссии. ⚖️ Расширение понятия публичного порядка Суд при этом не исключает сам результат (установление материнства), указывая на возможность усыновления, что создает внутреннее противоречие в аргументации. 👶 Интересы ребенка Отказ в признании может привести к «хромающему» правовому статусу ребенка и отсутствию юридической связи с фактическим родителем. 📊 В целом решение демонстрирует сдвиг к более биологически ориентированному подходу и может существенно повлиять на практику признания иностранных актов в семейном праве.