Издательство «Полифем»
Open in Telegram
одиночество книг: билингвальные американской поэзии, первые // заказать/предложить: polifem.publishing@gmail.com
Show more286
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
No data30 days
Posts Archive
Repost from N/a
6 сентября в 19:00 состоится презентация первого тома "Черновиков" американской поэтессы Рэйчел ДюПлесси, только что вышедший в издательстве "Полифем". Книгу представит редактор и один из переводчиков книги Александр Уланов.
Ждем вас в баре Ставников в Екатеринбурге, ул. Розы Люксембург 14.
Александр Уланов — родился в 1963 году в Самаре, работает в Самарском аэрокосмическом университете. Доктор технических наук. Автор семи книг стихов и прозы, более 450 статей о современной литературе. Премия Андрея Белого 2009 года за литературную критику. Переводит современную американскую поэзию, П. Валери, Р. М. Рильке. Стихи переведены на английский, немецкий, французский, китайский и т.д.
Рэйчел Блау ДюПлесси (род. в 1941 г.) – американская поэтесса, эссеистка, феминистка, исследовательница литературы. Основная поэтическая работа – 115 «Черновиков», публиковавшихся с 1986 по 2012 годы, современный эпос, одновременно многоголосый и личный, переплетение памяти, критики, политики, языка в напряжении между предварительностью и завершённостью, неопределённостью и точностью, письмом и переписыванием, потерей самоидентичности и её поиском, дистанцированием и соучастием, увлечённостью и иронией.
Вход свободный.
*будем благодарны, если у кого-то найдется проектор на вечер, покажем развороты книги
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
<...>
Преобразуя все вещи в формы лица,
вдавленного в воздух. Ни зная, что должно быть там,
ни отходя от этого. Образ как негатив
«реального» мира. Впечатление в чём?
Вакуум неведения? Я экипирован
знаниями. Но они редко на что-то
влияют. Образ – то, как я забыл,
что ценил художник. Он раскручивается из подобий
тишины и непривычного нерва.
Раздувание – результат познания и не имеет силы.
Кристалл приносит обтёсанный воздух к стоячей воде.
Кварц – первоначальное, не искажённое слово.
Когда я предлагаю живое чтение стихотворения, я думаю
подняться туда, чтобы стесать некоторые острые края.
<...>
*
Масса ума прозаика – мыслительные сюжеты,
но у поэта – поле слов.
Что ты видишь, когда смотришь с помощью языка?
Кучу ухающих вёдер.
Качающуюся ложку смеха.
Мили проворной бумаги боли.
Лёгкие, полные стеклянного бисера.
Список узелков, знающих безымянное.
Это всегда не только вещи, но и слова
в обратном порядке. Кружение, как летающий объект почти дома
со твоей ручкой над какими-то овальными напряжённостями
или пшеница в твоём лакмусовом классе, или накал на страхе.
Там – движения свидетеля. Или добавь другое
э к тому то.
Как размышления остановились на горах, потому что
деревья были так близко. Рядом с пивом
и всё там рифмуется. Привычка писать.
И затем привычка забывать, пока
рука тянется так долго, полная внутренним
и более глубоким, как в кино, покоем с тусклым светом
с глазурью флуоресцентных ламп на внутренних створках
в ночи, такой длинной и глубокой, что она близка к беспричинной
смерти.
Он попятился к проспекту, изучая своё искусство
на цыпочках. Тем временем все женщины в песке
ругались, оскалившись. Время снова воспринимать себя
всерьёз. Цифры на спине ничто
не значат ни в гаражах, ни на звуке. Я мог
просочиться из кабины радио, вспоминая молодость,
снова встречая неизменный луг или уступ, на котором
оставляли белые монеты. Точная книга
закрыла раздел холодного сна.
<...>
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
В журнале опубликован отрывок из поэмы «Текст – Кристалл» американского поэта и джазового барабанщика Кларка Кулиджа (перевод Александра Фролова).
Кристалл, полученный Кулиджем в подарок в 1982 г., побуждает его вернуться «обратно к вещам». Однако поэт обнаруживает отсутствие «первоначального, не искажённого слова», способного отобразить реальное. Движение отрывка посвящено поискам и познанию себя и вариаций форм «кристалла» в «хаосе» — изначальной точке процесса «письма» поэта.
В какой-то момент кристаллом становится и сам язык, сочетающий, как в картинах Пикассо, несочетаемое, а самость поэта изображается окружённой кристаллическими стенками. Но поиски ответов продолжаются.
Repost from Книжный магазин «Фаланстер»
Игорь Ваньков. ЗИЛ.
Издательство "Полифем". Стоит 207 р.
Игорь Ваньков. Поэт. Родился в 2001 году в Красновишерском районе Пермского края в поселке Цепёл. Участник Всероссийского поэтического слэма в Красноярске. Публиковался в литературном журнале «Вещь» и на портале «полутона», а также в журнале поэзии «Флаги». Участник «Лаборатории медиапоэзии 101». Лонглист премии Аркадия Драгомощенко (2021). Книга является собранием поэтических текстов (о машинах, чит-кодах, роботах, клауд-рэпе).
Заказать книгу с доставкой: shop@falanster.ru
Repost from SOYAPRESS
Наше издательство было основано в 2018 г. Иваном Шпаком в Москве и несколько лет специализировалось на эксклюзивных книгах современных фотографов и художников в диапазоне от малотиражных ризографических зинов до масштабных художественных исследований, требующих многолетней подготовки и изобретательных типографических решений (яркий пример последних – «Морок» Ильи Батракова). В 2023 г. произошло расширение издательства: редакцию пополнили Григорий Савченко (@reveries_of_akutan), Даниил Небольсин (@discardedhd) и Михаил Бордуновский (@room_617).
Сейчас мы работаем в следующих направлениях:
◍ Визуальная серия: Книги современных художников, фотографов и коллажистов, выходящие за границы привычного формата каталога.
◍ Расширенное письмо: Визуальная поэзия, коллаборации художников с писателями и поэтами, асемическое письмо и другие практики на стыке вербального и визуального.
◍ Зины: Серия зинов в достаточно необычном формате, о котором расскажем отдельно.
◍ Современная поэзия: Переводы важных поэтов ХХ и XXI века, а также книги молодых русскоязычных авторов.
◍ Инфракультуры: Нон-фикшн серия о необычных, недооценённых и плохо поддающихся классификации культурных практиках.
◍ Архивная серия – ХХ-XXI век: Издания неопубликованных либо забытых текстов ХХ и начала XXI века с упором на модернистскую традицию и произведения, приобретающие особую значимость и остроту в настоящее время.
Repost from Y364
К слову о советско-американских контактах в области интересующей нас поэзии: на «Ноже» недавно выходило довольно информативное интервью Руслана Комадея с Александром Каном – музыкальным критиком, благодаря которому в 1983 году в СССР попал авангардный джаз в лице легендарного квартета «ROVA» и в частности Ларри Окса (с которым приехала и его жена – Лин Хеджинян, тогда-то и познакомившаяся в Ленинграде с Аркадием Драгомощенко и другими представителями местного андеграунда). Там неплохо описан контекст этой действительно эпохальной поездки и есть пара фотографий Джорджа Маттингли, которых я раньше не видел. В качестве аудиоиллюстрации — шикарная композиция «Flamingo Horizons» с Рововского альбома «Саксофонная дипломатия» (в названии — ироническая отсылка к Холодной войне); запись сделана в июне 1983 года в Москве — реакция публики говорит сама за себя.
А вот текст, напрямую связанный с визитом американских поэтов в Ленинград в 1990 году – «5 + 5», о котором я упоминал вчера в связи со стихами Джин Дей. Это эссе Кита Робинсона, внезапно написавшееся более чем тридцать лет спустя по мотивам дневников с той самой поездки (чего не сделает с писателем пандемическая изоляция и мемуарное настроение). Очень рекомендую к прочтению — это такой как бы моментальный снимок последних дней советской интеллигенции, в котором всё, с одной стороны, приятно узнаваемо (отдельное наслаждение — угадывать локации на фотографиях), с другой — немножко как будто в Зазеркалье попадаешь. Кит узнаёт, как по-русски сказать «whale», и совершает паломничество в ресторан-ларёк «ФАСТ-ФУДСКИЙ», примечательный тем, что в нём несколькими месяцами ранее столовался сам Рон Силлиман. В номерах гостиницы «Советская» всё время звонит телефон, но в трубке молчание. Драгомощенко рассказывает о проституции и любви. Фотографии в публикации действительно шедевральные — прекрасный двойной портрет Хеджинян и Дей в образе супермодниц на фоне перерытого Ленинграда или другой, где увядающий в алкоугаре Иван Жданов обменивается цветочками с пританцовывающим Кларком Кулиджем, хотя меня-то, конечно, больше всего тронул родной вид Фонтанки у Египетского мостика. Также упоминаются: Аркадий, Остап и Зина Драгомощенко, Алексей Парщиков, Юкка Маллинен, Илья Кутик, Майкл Палмер, Василий Кондратьев и некоторые другие.
Из дополнительных ссылок — напомню о своём переводе главы из книги «Ленинград», коллективного травелога Хеджинян, Силлимана, Уоттена и Дэвидсона (чьи события разворачиваются годом ранее).
Также, для совсем уж гиков: Кит упоминает в своём эссе круглый стол «Культура, рынок, цензура» (на те же темы, кстати, американцы беседовали с русскими и в «Ленинграде») — так вот, стенограмму этой дискуссии можно прочитать в журнале «Искусство Ленинграда» за март 1991 года, с. 86–91 (там и пара снимков есть интересных). Сразу видно, насколько фантастическая плотность пересечений царила в той среде: с Майклом Палмером полемизирует Александр Боровский; после реплики Кулиджа свою линию гнут Иосиф Райскин и Леонид Гаккель… Взаимное непонимание обеих культур — один из самых ценных уроков этой встречи.
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
: :
Его руки стеклянные
и разбиваются когда прикасаются к ней.
Но он может видеть сквозь свои руки
прозрачный пруд
обнаженную женщину желанную
утонувшую
под ней.
Ее глаза обнесены стеной как зáмки.
Из-за того, что ее грудь
падает ему на рот
течет кровь как от удара ножом.
[...]
: :
Она накрывается тканью.
Названия станций
на иностранном алфавите
трескучем.
Следы подземных огней,
ожерелье снято, отложено в сторону.
Она крепко держится.
Красный поезд проносится мимо.
[...]
: :
За окном созревает ветка
запечатанные ладони медленно раскрываются
они отражают друг друга,
бегущая-потоком река, стремительным-порывом небо.
Я падаю в свои руки
камень
сложите как хлеб.
Я падаю в прикосновение своих
рабочих ладоней,
замешиваю,
выпекаю, приглашаю свою душу.
Один смуглый голос поднимается как верхушка бутона.
Я несу ее на руках, мою спеленутую душу.
Мы спотыкаемся о каждую ямку в земле.
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
Продолжаем цикл публикаций из книги «Well» Рэйчел Блау ДюПлесси. В этот раз стихотворение посвящено Психее (перевод Александра Уланова).
В оригинальном мифе Психея обладает агентностью: ради воссоединения с возлюбленным она проходит испытания и постоянно нарушает данные ей повеления. Психея сомневается, боится, поддаётся влияниям сестёр. Для ДюПлесси этот миф – возможность выступить против бинарностей: она наделяет Амура человечностью, а Психею – божественностью, герой обретает женские качества и части тела, Психея – мужские. Кажется, что герои смотрят друг на друга в зеркало, являясь землёй и небом, и постепенно становятся единым телом – эрос любви наделяется душой. Этот синтез ДюПлесси показывает в процессе – Психея («белая дорога») разыскивает своего мужа на земле, путешествуя поездом, Амур наблюдает за возлюбленной сквозь воды небесного замка-острова.
В конце стихотворения происходит рождение («тайное слово для хлеба») нового – единого – человека, что несёт свою душу на руках.
Repost from Книжный магазин «Фаланстер»
Лин Хеджинян. Слепки движения. Избранное из разных книг.
Издательство «Полифем», стоит 1173 руб.
Лин Хеджинян — поэтесса, эссеистка и переводчица. Одна из наиболее известных представительниц «Языкового письма». По словам Аркадия Драгомощенко, творчество Хеджинян сочетает в себе «яркость и неожиданность мышления, неотступное постоянство в исследовании возможностей поэтической речи как объекта и инструмента познания, рассмотрение интеллекта как одной из тончайших форм чувственности, создающей личность и в то же время вводящей различие между событием и опытом».
В книгу включены тексты от ранних поэтических книг 1960-70-х до опытов «иммерсивного письма» самых последних лет. Настоящее билингвальное издание — первое и обширнейшее избранное из всех периодов ее творчества, из разных книг, из всех кросс-жанровых вариаций.
Заказать книгу с доставкой: shop@falanster.ru
Repost from Порядок слов
К нашей большой поэтической распродаже прибавились книги издательств Носорог и Полифем 📚
Из любопытного:
- новинка этого года издательства Полифем
«Черновики 1-38, Гул» американской поэтессы Рэйчел Блау ДюПлесси. Ее главной поэтической работой можно считать 115 «Черновиков», публиковавшихся с 1986 по 2012 годы - современный эпос, одновременно многоголосый и личный, переплетение памяти, критики, политики, языка в напряжении между предварительностью и завершённостью, неопределённостью и точностью, письмом и переписыванием, потерей самоидентичности и её поиском, дистанцированием и соучастием, увлечённостью и иронией.
- «Пульчинелла, или Развлечения для детей в четырех сценах» издательства Носорог.
Книга не нуждающегося в представлении итальянского философа Джорджо Агамбена, поэт от философии (по нашему скромному мнению).
и самое главное
новый долгожданный выпуск №18 журнала «Носорог» с текстами Аллы Горбуновой, Варвары Недеолго, Дениса Ларионова…
Repost from Книжный магазин «Фаланстер»
Рэйчел Блау ДюПлесси. Черновики 1-38, Гул.
Издательство "Полифем". Стоит 897 р.
Рэйчел Блау ДюПлесси (род. в 1941 г.) - американская поэтесса, эссеистка, феминистка, исследовательница литературы. Основная поэтическая работа - 115 «Черновиков», публиковавшихся с 1986 по 2012 годы, современный эпос, одновременно многоголосый и личный, переплетение памяти, критики, политики, языка в напряжении между предварительностью и завершённостью, неопределённостью и точностью, письмом и переписыванием, потерей самоидентичности и её поиском, дистанцированием и соучастием, увлечённостью и иронией. Данное издание - перевод первой книги «Черновиков».
Заказать книгу с доставкой: shop@falanster.ru
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
9.
Он вошел в темноту
позади меня
Он хочет вернуть меня к свету
Он хочет проследить шаги моего пути.
Нет.
Я поворачиваюсь.
Я иду глубже
в живую пещеру.
10.
В пещере
Я — веревка, протянутая мне самой,
серебряная и сверкающая в лабиринте.
Я знаю центр пещеры.
В пещере
я — серебряная жила в скале.
В пещере
я — древнее растение,
пускающее тонкие белые нити корней.
Я могу превратить скалу в плодородную землю.
В пещере
я — спутанные, сплетенные корни.
Рэйчел Блау ДюПлесси "Эвридика"
Перевод Александра Уланова
Repost from ВСЕАЛИЗМ | ЖУРНАЛ
Начинаем цикл публикаций "Мифы" — стихотворений из первой книги Рэйчел Блау ДюПлесси "Well" (в переводе Александра Уланова). В этих произведениях поэтесса рассматривает греческие мифы с позиции персонажей-женщин и меняет в них женскую и мужскую роли.
В "Эвридике" ДюПлесси наделяет свою героиню независимостью от Орфея (она уходит от него "глубже в живую пещеру") и качествами прародительницы, разделяющей своим телом океан и сушу. Любовь Орфея становится для героини потерей себя, а смерть — обретением места ("твёрдой пещеры"), прорастая через которое Эвридика силой нежности цветка высвобождает свои семена, превращая камень скалы в плодородную землю.
ДюПлесси создаёт новый миф на обломках привычного сюжета и показывает, как женщина, обретая себя, вспоминает свою божественность.
У Алексея Масалова вышла статья «Неперевод как палимпсест в непрозрачной поэзии», где он в том числе разбирает значение перевода и неперевода в поэзии ДюПлесси (и не только у неё).
«Черновики» Рэчел Блау ДюПлесси высвечивают постоянно меняющуюся ткань текста, где разворачивается взаимодействие переведенных и непереведенных строк и проблематизируется течение времени, затраченного на перевод и его восприятие через следы.
*А еще первый том «Черновиков» уже лежит готовый в типографии и ждёт, когда к нему присоединятся «Слепки движения» Лин Хеджинян.
Repost from Флaги
27 июля в возрасте 90 лет ушёл из жизни американский поэт, переводчик, издатель, лауреат Национальной книжной премии Кит Уолдроп. Сегодня в «Дайджесте»— мемориальная подборка из четырёх стихотворений Уолдропа «Я храню все» в переводах Анастасии Бабичевой и Елены Зениной со вступительным словом Александра Уланова.
В интервью Джареду Демику Уолдроп сказал: «Тебе дают стихотворение, и ты должен понять, что оно значит. Как только ты поймешь, что это значит, ты выбросишь стихотворение, потому что у тебя есть смысл. Это и есть разрушение поэзии». Тексты Уолдропа, идущие из «щедрой пустоты», как он говорил, часто написанные ночью, полные наблюдения, ожидания, улыбки, поэзию к смыслу не редуцируют. Но в России они, к сожалению, почти не переводились. Нас ждет еще много открытий в американской поэзии.
– Александр Уланов
***
Если бы моя сетчатка была более чувствительной, я
бы, говорят, воспринимал не
горы, наиболее удаленные от глаз, не наилучшие перспективы, но непостоянство
самого света. Это кажется
странным, но больше нечего видеть.
(Поразительный мир.)
Ничего не пригодится – больше и больше, ничто
не заменит чем-то другим. Окутанные
случайностями ненадкушенного
яблока, даже Добро и Зло могут быть аппетитными.
И не могу ли я расценить свою смерть так же, как Ева то,
что у нее текли слюнки?
Я бы хотел иметь наполненный разум, где ничто не может
быть изначально невозможным. Как фасад
святого Марка, где немногим выше
суматохи христианства и венецианского кружева есть
четыре римских коня, каждый на своем месте.
Конечно, это были
мысли вроде тех, что заставили Брейгеля нарисовать
ветряную мельницу возле Голгофы. Когда Адам, так уж
случилось, стал слишком стар, чтоб познать Еву, он усадил
свое священное тело рядом со своей мотыгой, наблюдая,
как его потные дети портят одно поколение
за другим.
перевод Анастасии Бабичевой
Розмари и Кейт Уолдроп и их издательство Burning Deck (1980-е).
*Снимок взят из соцсетей Питера Гиззи.
Repost from Флaги
В издательстве «Полифем» выходит дебютная книга стихотворений пермского поэта, лонг-листера Премии Аркадия Драгомощенко (2021) и участника «Лаборатории медиапоэзии 101» Игоря Ванькова. В поддержку книги «Флаги» публикуют цикл стихотворений «heart robots heart poems heart therapy», вошедший в сборник, и приглашают следить за появлением «ЗИЛа» на полках независимых книжных магазинов.
БЕРД
в 7 утра я услышал как за открытым окном поет птица по
имени Берд
Это январь, точнее его конец
Когда птица издает звуки, появляется ощущение,
Что скоро весна, которая наступила
И вот-вот лодку вынесет на берег -
Ей нельзя столько плыть
И вот-vot закончится бурление
Все встанет на свои места
Тот, кого мы любим на самом деле
Окажется рядом
Тот, кто был с нами когда-то
Останется в прошлом
Начнется новая жизнь
Как сказал бы мой дед: нью лайф
Он прожил ее так, как хотел
С теми, с кем хотел
И кто больше всего старался
В отношении жизни
Станет ее создателем
И кто больше всего старался
Ради любви
Станет предателем
И кто больше, тот меньше
P.S.
До зачета по анатомии осталось полтора часа
Я все еще тебя люблю
И готов грызть землю, чтобы увидеть тебя снова
ебаный Есенин
По социотипу
