Urban Heritage

​​Можно получить грантовую поддержку культурных проектов ревитализации индустриального наследия от фонда Потанина. Это могут быть проекты бывших фабрик, заводов, шахт, вокзалов, портов, железнодорожных станций, амбаров, мельниц, мостов и других руинированных объектов. Дедлайн: 20 декабря телеграм-канал конкурса

АРХИТЕКТУРА ГУЛАГА | Difficult Built Heritage / трудное построенное наследие Франческа Ланц и Елена Монтанари в статье* 2022 года вводят понятие Difficult Built Heritage (Трудное построенное наследие) — это понятие делает акцент на «фактическом или потенциальном вкладе физических и материальных особенностей трудного наследия в определении его спорного характера». Трудное построенное наследие включает в себя здания и архитектурные комплексы, элементы дизайна и искусственной среды, которые могут быть связаны со сложным прошлым, болезненными историями и воспоминаниями. В коллективной памяти и воображении форма трудного построенного наследия, его архитектурный дизайн вызывают воспоминания о его прежнем использовании, выступая в качестве эмоционального триггера. Это здания, которые были намеренно задуманы и спроектированы для выполнения спорных функций, а также архитектурные комплексы, прямо или косвенно связанные с травмирующими событиями, насилием, сегрегацией, угнетением или злоупотреблением в истории их использования. Речь идет, например, о тюрьмах, лагерях, психиатрических лечебницах, военной инфраструктуре, школах-интернатах для коренных сообществ, зданиях, представляющих спорные идеологии и режимы, связанные с колониализмом, рабством, заключением, наблюдением и контролем, торговлей людьми, тяжелым трудом и т. д. Их история затрудняет их повторное использование и адаптацию под новое функциональное назначение без глубокого изменения их структуры, пространства и планировки. Такие серьезные преобразования в структуре зданий могут быть даже не возможны в случае внесения их в списки наследия и наделения охранным статусом. Когда речь идет о трудном построенном наследии, вопросы архитектурного проектирования и сохранения переплетаются с вопросами увековечения, репрезентации и передачи сложных историй и воспоминаний, предполагающих политическое измерение (независимо от того, признается оно или нет), а также ответственность в отношении аутентичности и этики репрезентации. Музеефикация подобного рода зданий становится деликатным процессом, сложность которого выходит за рамки исключительно архитектурно-проектировочных соображений, так как требует раскрытия и репрезентации трудного наследия. *Francesca Lanz and Elena Montanari. Designing Interactions: On the Use of Digital Technologies in the Musealisation of Difficult Built Heritage // Emerging Technologies and Museums: Mediating Difficult Heritage. New York, Oxford: Berghahn, 2022. *** Мы предлагаем ознакомиться с главой «Архитектура ГУЛАГа» из книги Дмитрия Хмельницкого «Архитектура госбезопасности» (2023), посвященной градостроительным аспектам инфраструктуры ГУЛАГа. Автор утверждает, что ничего подобного феномену «архитектура госбезопасности» и «архитектура ГУЛАГа» история человечества не знала. Эти грандиозные градостроительные и архитектурные задачи органы решали с помощью собственных проектных бюро и архитекторов – заключенных и вольнонаемных. При каждом крупном лагерном центре существовали архитектурные конторы, проектировавшие все объекты ГУЛАГа. В поселках при лагерях иногда появлялись неожиданные индивидуальные здания, которые не могли быть построены в обычных советских городах по цензурным причинам. #рекомендации

#КНИГИ | 5 текстов о трудном наследии Мы рады представить вам новую рубрику #книги и ее постоянного автора Анастасию Серикову. В настоящий момент Анастасия работает над PhD диссертацией в университете Билефельда в Германии, посвященной теме репрезентации голода в музеях Ирландии и Казахстана. Ее магистерская диссертация получила премию Master Study of the Year Award 2021 от Европейской музейной Академии (European Museum Academy). В рамках рубрики Анастасия будет делиться своими рекомендациями о том, что стоит почитать в рамках исследований сложного прошлого и культурной травмы. Эти публикации помогут сформировать представление о трудном наследии как многогранной, междисциплинарной и активно развивающейся области исследований heritage studies. https://telegra.ph/5-tekstov-o-trudnom-nasledii-11-08

​Города Восточной Европы, с их палимпсестом исторических наслоений, могут служить наглядными примерами драматического конфликта памяти. Войны, миграции и депортации жителей, следы имперского насилия и борьбы за национальную или региональную независимость — все это оставляет глубокий след в городской среде. Книга Марины Дмитриевой «Аллотопии» посвящена поискам мест Другого в городах Центральной и Восточной Европы. Автор анализирует, как в городской среде пересекаются и спорят друг с другом режимы давнего и недавнего прошлого. От исторических монументов до фотографий — предметом исследования становятся самые разные объекты восточноевропейской визуальной культуры. Предзаказ книги открыт на сайте НЛО.

Сможете назвать хотя бы пару научных работ о частном секторе своего города? В этом году иркутские коллеги порадовали книгой о слабо осмысленном частном секторе в российских городах, который в последние десятилетия во многих случаях превратился из стигматизированных "не городских" территорий во "внутренние пригороды", в которых вполне комфортно и счастливо живут сотни тысячи горожан. В небольшой по объему книге в основном на материалах части сибирских и дальневосточных регионов речь идет о местных жителях частного сектора, их идентичностях и сообществах, об отношении к этим территориям со стороны власти, медиа и пр. Авторы привлекают к анализу многообразные теоретические контексты, предлагают к обсуждению множество интересных тезисов, так что книга, наверняка, вызовет интерес у широкого круга специалистов. В том числе и вам, дорогие подписчики, советую почитать. Можно скачать PDF на https://www.academia.edu (после регистрации) Григоричев К. В., Дятлов В. И., Тимошкин Д. О. "Частный сектор": не городские пространства и сообщества российского города: монография. Иркутск: Оттиск, 2023. 128 с.

Максим Шер о своей новой книге про ленинградскую застройку 40-50х годов В издательстве "Бомбора" вышла наша с Julia Galkina и Dmitry Devishvili книжка "Двухэтажный Ленинград: жилая застройка 1945-50" — про построенные сразу после Второй мировой войны малоэтажные "немецкие дома", про которые все жившие или живущие в странах бывшего СССР что-то слышали, но точно мало что известно. Неудивительно: в питерском архиве КГБ информация о жизни и работе немецких военнопленных в городе до сих пор засекречена, подозреваю, что и в других городах тоже. Задумали мы книжку года три назад, и выйти она должна была еще в прошлом году, но вот выходит только сейчас. Мы благодарны издательству за интерес к этому нашему совместному проекту и за то, что мы смогли сделать все или почти все так, как хотели с точки зрения не совсем обычной структуры, текстов и иллюстраций; разве что нужных бумаг и обложечных материалов теперь в Москве нет или они слишком дороги, поэтому вышло чуть проще, чем мы планировали. Книжка хоть и историко-архитектурная, но не совсем обычная по содержанию и структуре. Основной фокус в ней — не на биографиях архитекторов и не на стилях, а на повседневной жизни людей, на социально-политической атмосфере того времени в связи со строительством жилья в рабочих районах, на "микроистории". Именно послевоенные "малоэтажки", а не хрущевки, стали первым в СССР по-настоящему массовым жильем. Нет, пожалуй, ни одного населенного пункта в бывшем СССР, где их не построили бы, особенно в индустриальных городах и поселках и рабочих районах столиц. Советской/российской истории архитектуры почему-то не слишком интересна история советской жилищной политики, и если про хрущевки и более поздние панельные дома в последнее время было, кажется, что-то издано (хотя с ходу на ум не приходит, что именно), то вот эти двух- трехэтажки вообще напрочь забыты, хотя с ними теперь связана жизнь без преувеличения миллионов, в том числе и моя. Еще важный момент: в СПб эти дома не имеют охранного статуса, и их потихоньку сносят. Мой квартал, снятый для книжки, тоже под угрозой сноса уже несколько лет. В том году, кажется, были протесты жителей, и застройщики пока отстутпили. Юля проделала огромную работу в архивах и взяла множество интервью, ее текст отчасти основан на материалах городских газет, как ни странно, хорошо передающих политическую и социальную атмосферу того времени. Я для второй части книжки сфотографировал все дома в квартале, где вырос — за Нарвской заставой (между улицами Баррикадной, Новоовсянниковской, Трефолева и Турбинной), написал предисловие и нашел в архивах классные старые фотографии — некоторые из них точно раньше нигде не публиковались. Митя придумал и сделал весь дизайн от начала до конца и сверстал книгу. Ссылка на интернет-магазины (Только плиз не читайте там аннотацию от издательства :-)

Градозащита долгое время была одним из самых массовых и безопасных направлений гражданского активизма в России. Она объединяла людей разных взглядов — как сотрудничающих с властями, так и противостоящих им. Автор Perito рассказывает историю борьбы за архитектурное наследие. Оказывается, что самое крупное движение выросло из кружка советской интеллигенции, желавшей защищать только православные памятники и выслать евреев из Союза. Как в России сформировалась современная градозащита и причем тут русские националисты и антисемиты Расскажите про Perito друзьям, если то, что мы делаем, вам нравится.

Власти Кемерово годами отказываются сохранять голландско-советское наследие и сотрудничать с голландскими архитекторами, предпочитая медленное разрушение памятника мирового значения. В 1920-х гг. в Сибирь приезжали иностранные инженеры и представители левых взглядов со всего мира, чтобы поучаствовать в строительстве государства-утопии. Они применяли современные технологии и не подчинялись местным властям. Для рабочих нового химического завода нужно было построить дома, и руководство пригласило известного голландского архитектора Вана Лохема, который должен был придумать, как построить «рай» для рабочих, живших в землянках. Так появились первые дома с удобствами, построенные стена к стене (их прозвали «дома-колбасы»), школа с внутренним двориком «для пленэров», клубы, магазины, бани – целые жилые районы. Голландский архитектор наивно полагал, что новые условия жизни и привезенные извне культурные нормы изменят народ, избавят, например, от пристрастия к водке. Но все обернулось культурным отторжением – рабочие, привыкшие к жизни в отдельных домах с уличными туалетами, были недовольны сомкнутой цепью домов и обвинили архитектора в навязывании несвойственных трудовому народу обычаев и в нарушении санитарных норм. Эти здания ценны сочетанием амстердамской и сибирской школ архитектуры. Сейчас дома для рабочих расселены и заброшены, школа тоже давно не функционирует, здания разрушаются, несмотря на то, что в 2007 г. власти заключили с Нидерландами двусторонний договор об их сохранении и включили в список памятников как в России, так и в Нидерландах. Раньше голландские архитекторы и кинематографисты приезжали в Кемерово почти каждый год, как и представители голландского посольства. Последний раз это было в 2017 г., но местные власти даже не объявили об их приезде и не выделили помещение для встречи и презентации проектов по восстановлению наследия в Голландии. Презентацию пришлось проводить в антикафе, расположенном в подвале. Активисты считают эти здания наиболее ценными в городе, в котором не так много наследия, и пытаются привлечь к ним внимание. Они проводят экскурсии и пленэры, студенты разрабатывают проекты по реконструкции. Голландцы неоднократно предлагали участвовать в проекте по сохранению 50 на 50, но никакого отклика от властей не получили, как и местные активисты.

Ре-урбанистика на примере района Конд, Армения. Как могут работать механизмы самозащиты города, даже когда кажется, что на это уже нет ресурсов. Среди застройщиков Еревана, а также повсеместно в обществе, пока еще превалирует мнение, что нет смысла восстанавливать ветхие исторические районы города. Основными аргументами являются устаревшая инфраструктура данных районов, их внешний непривлекательный архитектурный облик и экономическая нецелесообразность сохранения. Такая точка зрения привела к тому, что Ереван, будучи одной из древнейших столиц, утратил архитектурный пласт истории до конца XIX века. Причины этой ситуации включают в себя отсутствие финансового интереса, поскольку реконструкция старых территорий кажется более затратной, чем строительство с нуля. Сегодня в Ереване осталось совсем немного районов, которые сохранили в градостроительной основе историческое прошлое до советской перепланировки города: Конд, Козерн, Канакер, Старый Норк, Норагюх, Сари-Тах, Кривой Рог, Фирдус. Конд — самый древний из них, сохранивший не только сотни исторических зданий, но и планировочную структуру средневекового города. Конд, как вернакулярный район, находится внутри границ центрального района Еревана - Кентрон. С одной стороны, это большое преимущество, так как близость к центру увеличивает стоимость квадратного метра земли или недвижимости, но, с другой стороны, это угроза из-за повышенного интереса девелоперов к этой территории, что может привести к сносу исторической малоэтажной застройки и утрате исторически ценной планировки района. Сегодня на район Конд наложен мораторий из-за временного конфликта различных групп интересов. В 2021 году был запущен конкурс на разработку концепции по реанимации исторического квартала Конд. К результату не пришли, предложенные варианты вызвали общественный резонанс и конкурс “заморозили”. В 2023 году учебный проект "Ре-школы" в Армении разработал механизм работы с подобными районами, на примере Конда. В течение года студенты собрали различные данные, касающиеся имеющихся градостроительных и нормативных документов, архивных и исторических материалов, а также провели исследования в области социологии и глубинное интервью с жителями района. Они определили основных политических, социальных и экономических акторов, заинтересованных в развитии Конда. Выявили главные ценностные характеристики района. В результате это привело к созданию целой методологии, которую можно применить в качестве комплексной устойчивой экономической модели для сохранения не только Конда, но и аналогичных исторических районов Еревана. Исходя из исследования, стало понятно, что одной из ключевых проблем в области градостроительства в Ереване является отсутствие у города четких нормативных документов, правил землепользования и застройки, регламентов и программ, направленных на работу с историческим наследием. Запуск разработки градостроительных документов позволит спланировать стратегию городского развития, а документальные градостроительные инструменты будут регулировать земельные отношения между горожанами и государством, девелоперами и наследием. Для начала, предлагается присвоить охранный статус всему району Конд, назначив статусом “Исторического поселения”, что поможет защитить исторически ценную среду от сноса и неконтролируемого вмешательства. Кстати, с статусом “Историческое поселение” все неоднозначно, иногда это целессообразно, а иногда напротив, об этом делала исследование Снежана Лащенко, о чем рассказывает на своем канале Urban Heritage. Работы по сохранению, это всегда поэтапный процесс, требующий независимого экспертного мнения, совместных усилий и публичной освещенности. Команда Ре-школы запустила петицию-манифест "Сохраним Конд" для сбора подписей и привлечения общественного внимания к этому вопросу. А. #ау_ПримерыСохранения

Конд – самый древний район Еревана, он дает представление о том, каким был город до реализации советской градостроительной политики. Это едва ли не единственный район со средневековыми улочками в историческом центре, чудом уцелевший в советское время. По нему можно гулять как по старому Тбилиси, особенно Конд напоминает тбилисский район Авлабари, они оба в руинированном состоянии. Это мой любимый район в Ереване, сохранившийся островок старого города, поглощенного советскими кварталами. Если спросить у местных жителей, где можно увидеть исторические дома, они сразу указывают на Конд. Район находится в самом центре города, поэтому застройщики давно на него посматривают. Власти перед каждыми выборами обещают расселить Конд, и жители ждут этого, как в большинстве старых центров в России. Комитет по градостроительству Армении в 2021 г. создал конкурс на проект восстановления Конда. В его описании есть идеи, что через физический ландшафт выражается индивидуальность живущих там людей, их коллективная память, образ жизни предков, все это является частью идентичности жителей Еревана. Чувствуется разница с восприятием наследия российскими властями — едва ли такие формулировки можно встретить в наших open calls. В этом году свой проект Еревану предложила Ре-Школа. В нем много идей, которые мы обсуждаем последние 10 лет в России. Вопрос в том, в какой мере они применимы в контексте Армении. Ниже подробнее про проект и линки на него (много информации есть в петиции-манифесте).

Завтра в Петербурге в библиотеке им. В.В.Маяковского пройдет дискуссия о дигитализации исторической памяти, а 25 и 30-го сентября - две лекции о градостроительстве Петербурга 1920-70-х гг. Завтра в 17:00-19:00 антрополог Никита Петров, исследователь памяти Арина Зуева и урбанист Екатерина Шарма обсудят, кем, как и для чего сохраняется память о прошлом в цифровом пространстве.   Подробности и регистрация Также будет онлайн-трансляция   25 сентября историк архитектуры Олег Явейн расскажет о жизни архитекторов в 1920-1970-е гг. на примере жизни архитектора Игоря Явейна - о переломах в строительстве, архитектуре и социальных программах. Регистрация, онлайн-трансляция   30 сентября архитектурный журналист Сергей Ярошецкий прочитает лекцию об изменениях в градостроительстве Ленинграда в 1966-1972 гг. в период правления мэра Александра Сизова. Регистрация Приходите в библиотеку им. В. В. Маяковского, наб. реки Фонтанки, 44, Медиахолл Посмотреть трансляции можно на странице проекта Город проектировщиков

​​Израильская программа реновации: как улучшить старый дом за счет инвестора, соблюдая права жителей Программа ТАМА-38 интересна тем, что одинаково выгодна жителям, бизнесу и властям. Она проводится полностью за счет инвесторов, государство почти не вкладывает в нее ресурсы, а все решения принимают сами собственники, нанимая инвесторов и юристов в качестве помощников. Израильский механизм реновации домов, построенных до 80-го года, ТАМА-38 был задуман для защиты жителей от возможных землетрясений и ракетных ударов. Эксперты рассчитали, что старые 3-4 этажные дома наиболее уязвимы и в 2005 г. инициировали программу по их укреплению и улучшению. Такими домами застроены почти все центры городов. Главными акторами программы являются сами собственники. Они решают, что дому нужна реновация (нужны голоса 80%) и выбирают компанию застройщика. Жители нанимают для защиты своих интересов юриста и риелтора, который помогает жителям организоваться и координирует весь процесс. Застройщик получает у государства разрешение на строительные работы, и после этого начинается реновация. Собственники получают улучшенное жилье – укрепляется фундамент и каркас дома, к квартирам пристраиваются защищенные комнаты, которые могут спасти жизнь при ракетных обстрелах, а также балкон, появляется парковка. Владельцы квартир получают обустроенный подъезд с лифтом (в жару даже на 3-4 этаж подниматься довольно тяжело, особенно пожилым). Стоимость квартиры после реновации возрастает, при желании жители могут ее продать. Некоторые инвесторы специально покупают квартиры в домах, ожидающих реновации, чтобы потом продать. Для государства такая программа тоже очень выгодна, ведь оно почти не тратит ресурсы на ремонт ветшающих домов, с которыми рано или поздно пришлось бы что-то делать. Оно лишь дает льготы инвесторам для реализации таких проектов, чтобы снизить их финансовые риски. За счет надстройки новых квартир увеличивается жилой фонд города, что тоже выгодно властям. Инвесторы тоже конкурируют за такие проекты. 1-3 достроенных этажа покрывают все расходы на реновацию и дают прибыль. Издержки программы в том, что жители вынуждены оставаться на время реновации в здании (а жить в таком доме почти невозможно), либо временно переселяться за свой счет. Есть риск быть обманутым со стороны застройщика, у которого может не оказаться денег на проект. Правда суды в Израиле чаще всего встают на сторону жителей. Еще один минус в том, что после реновации увеличивается налог на землю (он очень большой в Израиле) и плата за содержание дома. Повышается плотность населения, теряется часть озеленения вокруг дома. В 2010 г. программа расширилась, и появился вариант ТАМА-38/2 со сносом старого здания и строительством на его месте нового. Такой вариант стал даже более популярным среди жителей. На время строительства предприниматель оплачивает жителям временное жилье, а когда дом построен, они получают в нем улучшенные квартиры примерно на 25 кв.м больше предыдущих, с балконом и парковкой.    Такой механизм не нарушает права собственников, наоборот, делает их дома и квартиры более дорогими и удобными, соблюдаются интересы жителей, инвесторов и властей. При такой реновации почти удается сохранить масштаб застройки и улиц, хотя внешний вид зданий сильно обновляется (полностью меняются фасады). Когда большая часть улицы состоит из таких домов, пропадает ощущение того, что ты внутри «старого» модернистского города, которому 50-70 лет, хотя при реновации и строительстве часто используются модернистские архитектурные приемы. #Израиль #реновация #механизмы

Реновация по-израильски, или о пользе расширения географии референсов __ В Израиле, как и на территории бывшего СССР, большая часть жилого фонда построена в 50ые-70ые. Ровно как и в России, это социалистическое массовое жилье стремительно ветшает. Но, в отличии от России, здесь нет желания снести его под ноль — здесь действует годами отработанный механизм деликатной реновации: ТАМА-38. Застройщик облачает здание в новый несущий каркас, делая дом сейсмоустойчивым, расширяя существующие квартиры и строя новые в нескольких добавленных этажах. Именно за счет продажи этих квартир финансируются все работы (в ходе которых, помимо прочего, все квартиры получают мамад — бронированную комнату на случай обстрелов). Рентабельность проектов гарантируется с одной стороны, высокими ценами на жилье в Израиле, где бесконечный жилищный кризис, с другой стороны — государством, которое рассматривает этот механизм как социальный, и может софинансировать убыточный проект, покупая квартиры в надстройках в непривлекательных районах для раздачи нуждающимся (например, ортодоксам). Израильтяне любят ворчать по любому поводу, и этот проект не исключение: его критикуют, например, за разрушение психики жильцов — ведь реконструкция проводится без расселения, и жители, у которых нет средств снять квартиру на 2-3 года работ, живут под звуки отбойного молотка и с запахом бетонной крошки. Кроме того, для старта работ необходимо согласие ⅔ собственников. В центральных районах, где большую долю жителей дома составляют арендаторы, реконструкция может так и не случиться — собственники, имеющие гарантированную ежемесячную ренту, не заинтересованы в работах, которые на 2-3 года лишат их дохода. Не спешит государство и добавлять социальную инфраструктуру в районы с учетом уплотнившегося населения. Но факт остается фактом — ‌х‌р‌у‌щ‌е‌в‌с‌к‌и‌е‌ “бен-гурионовские” районы обновляются, срок службы зданий увеличивается, появляется новое жилье, и все это без разрушений и выселений. В стародавние времена, когда проблемы российских городов казались важными и решаемыми, мы в MLA+ занимались пропагандой деликатного уплотнения. Мы очень старались: издали книжку https://books.totalarch.com/undiscovered-petersburg-mlaplus-2018 , написали научную статью https://cyberleninka.ru/article/n/nestolichnaya-renovatsiya/viewer , сделали тестовый проект https://prorus.ru/posters/gradostroitelnyj-vorkshop-kak-otrazhenie-realnosti/ . Наша идея была проста — мы предлагали формат интенсивного развития города, при котором новые метры в уже застроенных районах появлялись бы при сохранении и сложившегося сообщества, и исторической среды. Такой подход противопоставлялся как популярному ранее в России экстенсивному развитию (расползание, “комплексное освоение территорий” в полях), так и новой “Московской” реновации (“комплексное развитие территорий” со сносом хрущевок и строительством на их месте многоэтажных ЖК). Вместо сноса, существующие здания предлагалось надстраивать, параллельно укрепляя фундамент, пристраивая лифт и проводя реконструкцию за счет средств, вырученных с продажи жилья в добавленных этажах — ровно как это делают в Израиле. Можно долго искать причины, по которой такая красивая идея (пока?) не получила широкого распространения в отечественной практике — ссылаться на жадность застройщиков, на безынициативность собственников жилья, косность городских администраций и архаичность норм. Но факт в том, что нам просто не поверили. Каждый раз рендеры с надстроенными хрущевками вызывали скепсис в аудиториях — нерентабельно, конструкции не выдержат, сейсмически небезопасно, да и вообще, никто так не делает. Действительно, нашей проблемой была очень скудная база референсов — единичные экспериментальные прецеденты в России лишь усиливали скептицизм: почему, мол, эти проекты так и остались в единственном экземпляре?

Сейчас в Эр-Рияде, Саудовская Аравия, проходит расширенная 45-я сессия Межправительственного комитета по охране материального культурного наследия ЮНЕСКО. На этот раз, от России предложены для внесения в список два объекта: один из Владимирской области, а другой из Республики Татарстан: • "Исторический центр города Гороховец"; • "Астрономические обсерватории Казанского Федерального университета". Оба объекта уже включены в предварительный список Всемирного наследия ЮНЕСКО — Гороховец был представлен еще в 2017 году, а Астрономические обсерватории КФУ были внесены на рассмотрение в 2020 году. Гороховец предлагают к номинации по (ii) и (iv) критериям, а "Астрономические обсерватории Казанского Федерального университета" номинированы по (i), (ii), (iv) и (vi) критериям. У ЮНЕСКО, довольно сложная и строгая система отбора и номинирования для включения в список всемирного наследия. Объекты, поднимаемые к номинации, должны соответствовать одному или нескольким из десяти критериев. Критерии помогают определить, что объект обладает особой ценностью для человечества и заслуживает включения в список всемирного наследия. В рамках этой сессии рассматриваются 50 объектов, представленных для номинации, многие из которых достойны международного внимания. Мероприятие продлится до 25 сентября, а мы будем следить за результатами наших номинантов. А. #ау_Рекомендации #ау_События

А прямо сейчас ЮНЕСКО рассматривает предложение России внести в список всемирного наследия исторический центр Гороховца и астрономические обсерватории Казанского университета

РЕ-школа проводит воркшоп-исследование в Армении для архитекторов, искусствоведов, историков, социологов, антропологов, урбанистов. Вы будете изучать древние монастыри и прилегающие территории, которые находятся в предварительном списке ЮНЕСКО, проводить полевое исследование, формулировать ценности и делать дорожную карту. Все это нужно для получения статуса ЮНЕСКО. Воркшоп пройдет с 25.09 по 15.10, дедлайн для заявок – 23 сентября.

Весь Тбилиси по-прежнему в украинских флагах, очень сильная поддержка, отраженная в городском пространстве. #Tbilisi #Georgia

Старинные ворота в Тбилисский двор с проделанным маленьким входом для дворовой собаки, район Мтацминда #Georgia #Тбилиси

В 2013 году целых 20 городов Московской области получили статус исторических поселений. Несмотря на это, в охранных зонах идет активное строительство и уничтожаются памятники архитектуры. Так, в Серпухове в 2018 году 160 старинных зданий попали под снос по программе расселения ветхого жилья. А в Сергиевом Посаде бетонные многоэтажки растут даже вокруг памятника всемирного наследия ЮНЕСКО – ансамбля Троице-Сергиевой лавры. Как так получилось? Специально для «В ЛЕСАХ» Снежана Лащенко, автор канала «UrbanHeritage», рассказала о своем исследовании, в котором она изучила охранные документы 142 городов со статусом исторического поселения. О том, что отличает Суздаль от Самары, почему в городах Московской области продолжают сносить памятники архитектуры и почему не всегда достаточно просто добиться статуса исторического поселения – читайте в нашей совместной статье.

Написала для "В Лесах" про исторические поселения