в моей голове все живы

well-

я боюсь что репоста в тиктоке мне мало 😣 cr

читаю фичок где есть юнги-лох и юнги-лох-но-в-костюме-человека-паука. и вот сейчас чимин задинамил юнгеза птмчт тыщу лет влюблен в паучка и это такой дешевый и очевидный ход, но у меня в комнате четыре стены и я kinda хочу размозжить голову об каждую

wdym первый поцелуй скиры произошел под like real people do мистера хозиера-

новый (?) законченный мини «Легенда о Кацуми» уже на фикбуке 👁 Чимин шел чуть позади, пытаясь уложить стопку бумаг в сумку. Юнги дошел до двери и открыл ее, придерживая для так и не справившегося со своей задачей Чимина. На выходе со двора университета сидела блудная собака — старая и потрепанная жизнью. Чимин едва заметно сморщил нос, завидев ее, а Юнги, напротив, без какой-либо брезгливости подошел к ней и потрепал по макушке, нашептывая что-то, слышное лишь ему. Чимин поспешил пройти мимо, собака коротко рыкнула, но тут же вернула свое внимание Юнги, который уже вовсю обещал ей принести завтра чего-нибудь вкусненького. — Это было обязательно? — спросил Чимин, когда Юнги догнал его спустя несколько десятков метров. — Вот прям надо остановиться и погладить каждую собаку, да? Они же грязные и наверняка блохастые. Этот еще и жуткий. — Милый пёсик, Пак, не заводись, — фыркнул Юнги. — Вот именно, — пробубнил Чимин и впихнул Юнги пачку антисептических салфеток. — Протри руки, пока заразу не подцепил.

йоу! сейчас я принесу вам историю, шанс того, что она покажется вам знакомой, невероятно мал, но я все же не смолчу когда-то давно, лет пять и три фандома назад, я написала маленький детективчик. мой первый и единственный, с шатко-валкой мотивацией (вот как куча камней на божьем слове стоит, тут так же, лучше лишний раз не тыкать никуда), но с диким вайбом. я тогда как раз тащилась по волчонку (всегда тащилась, но тогда был очередной ренессанс), и элементы казались уместными а сейчас я снова (ого) пересматриваю волчонка, и в тот фандом я уже больше никогда не вернусь, а идейка все еще любится и ценится, так что я решила дать ей второе дыхание (курю я, правда, уже лет девять, так что непонятно еще, как я там навдыхала) и на мой скромный взгляд, на юнминов легла хорошо, даже никаких major changes не понадобилось (лол я выкинула целые условия вселенной, но никто ничего не докажет) so here are my sad noir babies luv them please

а люди точно поймут что мне нравится???

искренни удивлением для меня навсегда останется тот факт, что лаба полюбилась вам больше берлинского ангела почему?

новая глава <уайбла> уже на фикбуке! 📷 Открыв один глаз, Чимин видит пляж и домик. Он знает, что в кадре вот-вот появятся Робби и Сесилия, а Брайони вот-вот скажет, что подарила им счастливый финал, которого лишила их в действительности. Сердце привычно сдавливает где-то между ребрами. Это жестоко. Юнги молчит. Чимин знает, что если повернется, то почти наверняка увидит на его лице дорожки слез. И решает не делать этого, не вмешиваться в уязвимость момента. Он помнит, как впервые показывал этот фильм Тэхёну. Тот заливался слезами еще час, не переставая причитать, что Чимин, должно быть, ненавидит его. Юнги так делать, конечно, не будет. — Это отвратительно, — резюмирует он, когда кадры сменяются титрами. — Мог бы просто сказать, что так и не простил меня за то, как прошла наша первая встреча. Чимин пытается улыбнуться. Едва подсохшие слезы, неприятно стянувшие кожу, разбегаются по щекам. — Понравилось? — спрашивает он, проводя руками под глазами. — Посмотри на меня, — требует Юнги. Чимин поворачивается на него. В тусклом свете экрана видно его красное и опухшее лицо. — Конечно, понравилось.

всех причастных с месяцем гранта!!! cr

рассказывала жене лор моей любимой кружки по вульфстару, и она пришла к выводу, что сириус был настолько влюблен в ремуса, что в какой-то из реальностей он бы взял на себя его микрозайм

ого, гуглдокс спойлерит планы на отпуск

пишу штучкус с дедлайном. не ведитесь, что он бедолага, там в основе комедия лежит (романтическая!)

Когда-то, когда Юнги был совсем маленьким, а мир — огромным и ярким, Юнги думал, что так он пытается объяснить себе то, что ему отказываются объяснять взрослые. Старая бордовая нитка, шершавая и колющаяся на вид, как пряжа, из которой бабушка обычно вязала ему свитера, тянулась от ее мизинца к мизинцу дедушки. Бабушка причитала, жаловалась, что дедушка опять разбросал крючки для рыбалки, а нить натягивалась и слегка дергала за мизинец — бабушка придуривалась. А потом, когда дедушка умер, нить лопнула и бабушка бережно убрала ее распушившийся конец в карман своего халата, и в доме стало совсем тихо. И пару крючков остались лежать на столе, заботливо отодвинутые от края, чтобы не смахнуть их на пол. Нитка от мизинца папы уходила куда-то далеко, тонкая, как леска, как охотничья растяжка, и Юнги всегда осторожничал, внимательно перешагивая ее, чтобы ненароком не дернуть. Мизинец мамы был пуст, если не считать маленького следа с внутренней стороны, словно порез от бумаги все никак не затягивался. Когда родители неизбежно ссорились, отец всегда размахивал руками так резко, что маленький Юнги сжимался, боясь, что чужая леска порвется с такой силой, что хлестанет его по щеке, рассечет ее. Этого никогда не происходило. Вечерами, после того, как мама укладывала его спать, или бабушка ворчала на деда, чтобы он убавил громкость на телевизоре, Юнги прятался под одеяло со стащенным фонариком и разглядывал свои руки. Сначала левую, потом правую, так внимательно вглядывался, силясь разглядеть хотя бы волосок, маленький огрызочек, что-нибудь, что сказало бы ему, что он не совсем один. Тонкие детские мизинцы ничего не стягивало.

Лили: поздравляю, золото и серебро по Международной Олимпиаде Придурков ваше. Джеймс: Сириус: Джеймс: а золото у кого?

сегодня очень долго смотрела на этот тикток в ленте. грустно репостнула

Человечество больше не знало такой прайм эры, как быть в фандоме мародеров в 2022 году.

хотела сказать, что довольна, а теперь смотрю на этого бедни-одиноки чонгука, присобачить чи к нему кого

чем ближе выход фильма тем сильнее болит на сердце от этих тиктоков дурацких cr (но не риверс)

Может, это одна из тех девчонок на соседнем ряду? Или тот парень на крайнем сиденье? Или… нет. Только не он, слишком старый. И не она, она с парнем, неловко как-то получится. Сбоку раздался какой-то невнятный всхлип. На экране Роуз просила Джека нарисовать ее, как одну из француженок. И вот зачем всхлипывать? Регулус присмотрелся к парню возле себя. Парень как парень. В огромных очках, лохматый, в какой-то смешной рубашке. О, Сириус был бы от него в восторге. Хорошо, что он сейчас занят кем-то таким же нелепым. Регулус недовольно скривился и вернул взгляд к экрану. Сидящий рядом Барти невпопад хихикал и не мог перестать комментировать происходящее. Абсолютно несерьезный подход. Ко второй половине фильма он успокоился. Парень возле Регулуса всхлипывал все чаще. К концу фильма у Регулуса болела голова от обилия звуков и всхлипов. И ровно в ту же секунду, как на экране побежали титры и в зале включили свет, он вскочил на ноги, рывком поднимая за собой красноносого и мокролицого Барти. — Поверить не могу, что выжила только Роуз, — прохрипел самому себе парень с соседнего сидения, совсем не элегантно шмыгнув носом напоследок. Регулус замер. Поворачиваться не хотелось. В голове металось мысли четыре, что бы такого сказать. Но судьба же уже все решила, оставила подсказку на чужом запястье. Так что выбора у Регулуса особо-то и не было. — Спасибо, что все проспойлерил мне, придурок, — проворчал он, впервые смотря на него по-настоящему. Почти симпатичный, даже если заплаканный. — Что? — удивился парень. А спустя секунду удивленно поднял свое запястье, сверяясь с ним. — Ого. А я все думал, как я окажусь в такой ситуации. Я Джеймс. Ладно, может, Сириус будет от него не в слишком большом восторге. Имя у этого Джеймса слишком нормальное. — Регулус. Надеюсь, у тебя есть какая-нибудь подружка по имени Роуз. Мне теперь надо наверстать кое-что.

Регулус был ярым противником всех дешевых и вульгарных выражений, но он с легкостью мог сказать, что вертел на хую соулмейтов с их первыми фразами. У Сириуса все было просто замечательно — этому засранцу просто везло по жизни. Запястье обвивало лаконичное «хера себе у тебя имя». Что, в целом, было абсолютно нормально, потому что кто в здравом уме станет называть ребенка Сириусом? А второго Регулусом. Поэтому Регулус понимал удивление гипотетического соулмейта брата. А когда узнал, что его соулмейтом был какой-то безродный валлиец, то и вопросы относительно построения предложения отпали полностью. Его, кстати, звали Ремус, и на его запястье расползалось не менее гениальное «да бля, это ты мне будешь говорить?». Ну, матушка в целом давно смирилась с тем, что ее старший отпрыск безнадежен. А вот Регулус… Его фраза была настолько длинной и туманной, что занимала аж два оборота на тонком запястье. Регулус часами мог разглядывать ее, силясь понять, что должно случиться, чтобы первым, что ему скажет его родственная душа, будет это. «Поверить не могу, что выжила только Роуз». Да Регулус и Роуз никаких не знал. А если знал, то справедливо опасался, мало ли какая у них аура. В общем, лет с тринадцати до семнадцати Регулус старался лишний раз ни с кем не знакомиться, потому что ребенком он был достаточно тревожным и переживал, что у его нового друга или друга его друга окажется в списке знакомых какая-нибудь бедняжка Роуз, на долю которой выпадет страшнейшее испытание, в котором она потеряет всех, кого знала. Влючая друзей Регулуса и друзей его друзей. Декабрь девяносто седьмого выдался почти спокойным: родители уехали, а у Сириуса с его безродным валлийцем был самый разгар конфетно-букетного периода, поэтому Регулусу счастливилось изо дня в день не видеть брата. Если бы он еще не слышал подозрительную возню из его комнаты, то был бы на седьмом небе от счастья. От очередного почти спокойного дня Регулуса спас Барти, его друг, против общения с котором мать Регулуса не возражала исключительно потому, что отец Барти был какой-то важной шишкой. — Реджи, Эван умотал с сестрой к родителям, и мне так скучно, что я готов на стену лезть. Давай хоть в кино сгоняем, умоляю. Там даже разговаривать не надо! Это-то Регулуса и подкупило. — А на что? — Там документалка вроде про Титаник вышла. Будет нудно и грустно, все, как ты любишь. Это была не документалка. Регулус понял это где-то на пятой минуте фильма. Черт бы побрал Барти с его неумением проверять информацию. На пятнадцатой минуте Регулус знал концовку фильма. Как и то, что его гребаный соулмейт сидел где-то здесь в зале.