в моей голове все живы

господи у меня сегодня абсолютно уебанский день но это… не знаю, добило или исцелило…

бля чем дольше я об этом думаю тем больше я уверена что это мальчик и его волк. волчонок, подтверди или опровергни

пересматривала вчера тик-так-бум, много думала о том, есть ли эдит с ремусом из фика, где он олимпийский пловец, с кадрами, где джонатан плавает в бассейне а еще вспомнила фанфик, но не вспомнила название, где вульфстары ставили школьную постановку на рождество и там прям вайбы укурышей были (в хорошем смысле слова), вроде что там иисус — инопланетянин. как он назывался?

Три первых главы нового макси фанфика «Идеальное преступление» уже на фикбуке!

На первом этаже было темно и тихо, Сириус уже был готов решить, что он все-таки ошибся и это шумел, к примеру, ветер за окном или что там обычно путают с ворами и приведениями. Но именно в тот момент, когда Блэк уже собирался выдохнуть, он увидел как в глубине гостиной зажегся фонарик. Вздох застрял в горле и Сириус был вынужден зажать рот рукой, чтобы не издать ни малейшего звука, будь то боевой клич или недостойный испуганный визг. Он разрывался между именно этими чувствами.  Луч фонарика, тем временем, заскользил по стене, с лепнины перескакивая на натюрморт с цветочной корзиной, а с натюрморта — на другую лепнину. Когда глаза Сириуса, наконец, начали привыкать к темноте, он смог разглядеть темный силуэт человека, грабителя. Тот положил фонарик на комод Шарля Буля, которым так гордился Альфард, и потянулся к висящей над ним картине. Когда рама оторвалась от стены, Сириус понял, что это был его единственный шанс. Руки грабителя были заняты, а значит, он не смог бы, например, выстрелить в Блэка, и ему удастся застать того врасплох.  Все еще держа пистолет в вытянутой руке (немного подрагивающей, если быть честным), Сириус дотянулся другой рукой до выключателя и в одно мгновенье зажег свет на всем первом этаже.  — Ни с места, мать твою! — практически прокричал Блэк. Он бы предпочел, чтобы его голос звучал чуть более уверенно, но выбирать не приходилось. Грабитель подпрыгнул от неожиданности и развернулся на месте, все еще держа в руках картину, которая теперь закрывала все его тело, оставляя видимыми только немного слишком длинные ноги в идеально выглаженных костюмных брюках. Какого черта он был в костюмных брюках? Как ни странно, повисла тишина. Каждый из них ждал следующего шага другого. Лицо грабителя так и оставалось спрятанным за полотном, внутренняя сторона подрамника которого напоминала распятие.  Через несколько долгих секунд холст все-таки начал медленно опускаться. Сириус крепче вцепился в пистолет. Из-за краешка картины сначала показались песочные кудри... затем высокий лоб... и, наконец, пара огромных карих глаз. — Ты напугал меня, — откуда-то со стороны тех самых глаз раздался поразительно спокойный глубокий голос с ноткой осуждения. 

Небольшой дисклеймер в комментах 🤗

Сириуса тошнило. Грюм распинался о далекоидущих планах Ордена, а Сириус сверлил взглядом вазу, стоящую в углу комнаты. Интересно, если он сейчас встанет и подойдет к ней, это будет слишком грубо? Тонкс наклонилась к Ремусу и с легкой улыбкой прошептала что-то относительно последнего замечания Аластора. Мракоборец недовольно шикнул на нее, а Нимфадора пожала плечами и вернулась в исходное положение. Почти. Ее предплечье все еще едва касалось предплечья Ремуса. А сам Ремус… Поганец отвел смущенный взгляд, будто ему было неловко, что кто-то мог увидеть. Но сам не отодвинулся. Сириуса вновь перекосило. Стул резко отъехал назад, врезаясь в дубовый книжный шкаф. Все взгляды молчаливо вцепились в Сириуса. — Я сейчас вернусь, — коротко сказал он. — Блэк, — предупредил Грюм, и, блять, почему он не мог обращаться к нему по имени? — Две минуты, Аластор, — попросил Сириус и направился к выходу из гостиной. — Продолжайте без меня. И то, с какой легкостью они вернулись к обсуждению, говорило о том, что Сириус был им там не так уж сильно нужен. Вода из крана бежала едва теплая и какая-то мутная. Сириус все не решался коснуться ее пальцами, просто смотрел, как она, закручиваясь в воронку, утекала в слив. В дверь постучали. — Бродяга? — Скоро выйду, — бросил Сириус сквозь зубы. И вот чего он приперся? — Ты там уже пятнадцать минут, — зачем-то сказал Ремус. — Все в порядке? Нет. Ничего, блять, не в порядке. Но Сириусу было трудно сказать, что входило в это ублюдское «ничего». Что-то выводило его из себя. Все выводило его из себя. И то, что Орден буквально поселился в его доме, и то, что Сириус ничем не мог помочь Гарри, и то, как Тонкс висла на Люпине, а тот, словно побитая псина, этому радовался. — Сириус, открой дверь, — мягко попросил Ремус, и разве Сириус мог поступить иначе? Задвижка резво отскочила в сторону. — Что случилось? — Почему ты здесь? — спросил Сириус, игнорируя и взволнованный голос Лунатика, и его едва виноватый взгляд. — Дора подумала… Вот оно что. Ремус здесь, потому что Дора подумала. Восхитительно. — Вы трахаетесь? Толчок в плечо вышел ощутимым. — Подбирай выражения, Бродяга, — предупредил Ремус. — И не ори на весь дом. Тебя это не касается, в любом случае. — Вы трахаетесь? — Сириус и сам не знал, зачем он повторил вопрос. Он не хотел знать на него ответ. — Мы вместе проводим время, — уклончиво ответил Люпин, смотря куда угодно, только не на Сириуса. — Ей едва исполнилось двадцать. — Ей все еще больше восемнадцати, а мне даже нет сорока. — И ее не смущает, кто ты? И этого оказалось достаточно, чтобы Ремус впился в него взглядом. — И кто же я? Нищий оборотень-сирота? Опасный кровожадный зверь? Кто, Сириус? — В чужом голосе сквозила злобная обида, достаточно сильная, чтобы Сириус понял, что перегнул. — Разве не ты вбивал мне в голову, что это все не имеет значения? Что я такой же, как и вы, если не лучше? Куда это делось? А, Бродяга? — Она Блэк. — Сириус хотел заткнуть себе рот рукой, перестать говорить, но слова все лезли и лезли наружу. Ремус усмехнулся. — Тонкс, — поправил он. — И от Блэков в ней столько же, сколько и в тебе. А это еще что значило? Сириус не нашелся с ответом. Пауза затянулась. — Дора подумала, что ты неважно себя чувствуешь, — тихо произнес Ремус спустя несколько минут, — и попросила проверить, все ли с тобой в порядке. Вижу, это так. Возвращайся в гостиную, мы обсуждаем график патрулей. С этими словами Ремус вышел из ванной, оставив дверь пририкрытой. Сириус закрутил кран, так и не намочив рук. От Блэков в ней столько же, сколько и в тебе. Тогда почему Ремус выбрал не его?

все мои любимые криейторы решили атаковать фандом неслучившимися вульфстарами. а я что, рыжая? (well сейчас на самом деле да)

Где-то в прихожей ключи клацнули о комод. Ботинки застучали, сваливаясь с ног. В дверном проёме гостиной показалась фигура. Ремус сморщился и отвернулся, уткнувшись в книгу. От Сириуса воняло. — Дуешься? — послышалось со стороны двери. Ремус отсчитал шесть секунд и перевернул страницу. Он был абсолютно без понятия, чем кончилась предыдущая. — С чего бы? — А я не знаю. В этом-то всё и дело. На самом деле, Ремус уже нашёл себе квартиру, которую сможет потянуть один. Он даже сходил туда на прошлой неделе и познакомился с хозяйкой. Милая женщина. Кажется, Тереза. Сириус хлопнул дверью холодильника, щёлкнул банкой газировки. Он сел в кресло рядом с диваном Ремуса, и запах снова окутал всё пространство. — Ты воняешь. — Что за чушь? — Тебе нужно помыться. Книга вылетела из рук Ремуса, с треском захлопнулась и втиснулась на полку. Сириус отхлебнул из банки, откинувшись в кресле. Он уже успел стянуть футболку, и Ремус не стал задерживать взгляд на его груди и животе. Кожа казалась почти мраморной на фоне чёрной обивки. Сириус облизнул губы. — Что за херня, Ремус? — Не смей прикасаться к моим книгам. Ремусу захотелось скрестить руки на груди, но он почему-то не стал. Сириус ухмыльнулся. — А я и не прикасался. — Я чувствую её запах. Вот оно. Ремус стиснул зубы. Похоже, он окончательно сошёл с ума. Раньше… Раньше Ремус мог держать себя в руках, прекратить это, мог заставить себя замолчать, заткнуться, мог скомкать и засунуть все лишние мысли в самый дальний угол сознания. Сириус выпрямился. — Ты… — Я сказал, от тебя разит. — Я услышал! — Рявкнул Сириус. Тишина ударила по ушам. Смотреть на Сириуса Ремус не мог. Он смотрел сначала на свои руки, изрезанные новыми шрамами. Потом на лежавшую у стены пыльную сумку. Стоило ему бросить её туда, как наступала пора опять взваливать на плечо. В последние месяцы Ремус редко бывал дома. А полнолуния… Он больше не пил зелье. Ему нужно было проводить полнолуния среди своих. Это «способствовало формированию доверия», как говорил Альбус. Можно было бы всё свалить на это. Ремус стал злее, раздражительнее. Все его чувства обострились, драли когтями изнутри, когда он пытался их сдерживать. И запахи… Ремус не знал, с кем бывает Сириус, но по крайней мере её запах… Он был просто отвратительным. — Почему тебя это вообще волнует? Ремус, ты же говорил… То, что тогда произошло между нами… — Сириус зажмурился и потряс головой. Ремус отвернулся, чтобы не видеть, как пружинят волосы. — Ты мне поклялся. Ты поклялся, что это ничего не значило. Ты мне врал? — Ничего не произошло. — Верно, — Сириус сипло рассмеялся. — Ничего. «Ничего» преследовало Ремуса ночами. Ловило его повсюду, за утренним кофе и в лесных дебрях, во время чтения и под струями воды в душе. Ему виделись дрожащие руки на мраморной коже, рваные поцелуи, каждый из которых он запомнил в мельчайших подробностях. В сущности, почти ничего. Но для Ремуса — всё. — Мы тогда потеряли Марлин, — глухо сказал Ремус. — Я не нуждаюсь в напоминании. В ту ночь, когда уже ничего нельзя было сделать, когда они с Сириусом вошли в дом, осели на пол прямо у двери и уставились в пустоту, Ремус… Ремус потерял контроль на считанные минуты. А Сириус почему-то ответил. — Я спросил тебя тогда. И я повторю вопрос сейчас. Если это… Если это не только потому, что мы были в отчаянии. Если ты… — Нет. Нет, Сириус. Нет, Сириус. Нет, нет, нет. Ремус слышал, как от каждого угла комнаты отскакивало по маленькому лживому «нет». Сириус смотрел в глаза, и на этот раз Ремус не мог отвернуться. — Нет, так нет. Тогда не бесись. Сириус поднялся и, в последний раз скользнув взглядом по лицу Ремуса, зашагал из комнаты. Ремус смотрел на его спину, между точёных лопаток, пока не захлопнулась дверь ванной. Сириус примет душ. Возможно, он даже снова украдёт апельсиновое мыло Ремуса. Но тот запах всё равно не исчезнет. Он продержится ещё несколько часов. Сумка Ремуса валялась на полу, как сгрудившаяся бесформенная клякса. Как его жизнь. Он встал и схватил лямку. Тереза будет ждать его через час, чтобы передать ключи. #sketch

почему ждали 15 лет чтобы воскресить волди?

Вселенная Мальчика и его волка, наши дни Свечи не уместились на торте. Сириус старался не расстраиваться. — Мы просто купили слишком маленький торт, — утешал его Ремус, пока они вытаскивали шестьдесят толстенных свечей, изрешетивших крем как пчелиные соты. — Или слишком большие свечи. — У меня всегда такие свечи, — буркнул Сириус. — И всегда такой торт. Бисквитный торт из Tesco — они купили его впервые в девяносто восьмом, когда и в их городе открылся гипермаркет, и с тех пор покупали его каждый год. Он стал поганее, конечно — крем тяжелее, сахара больше, привкус пластилина — но Сириус упрямо отказывался сменить его на другой. Джеймс всегда приносил домашние капкейки, а этот торт был традицией, уносящей его во времена, когда его спина не болела от утренних потягиваний. Раздался звонок в дверь, и Ремус под счастливые вопли мчащегося по коридору Тедди поцеловал мужа в висок. — Ну всё, всё. Забудь про эти чёртовы свечи, я разберусь. Пошли встречать гостей. Маленький таунхаус наполнился гомоном, весельем и «старческой» (по словам Джеймса-младшего) музыкой в считанные минуты. Семья Поттеров щедро подарила им билеты на круиз, Регулус — старую замшелую майку, которую когда-то на сцене рвал сам Джонни Роттен («Связи в индустрии», — небрежно отозвался Рег, когда обмерший Сириус спросил, из какого музея его братишка её своровал), и для восторженного Сириуса оба подарка были равноценны. Лучшие ему уже подарили: поцелуй и новая кружка с надписью «отец года» от Ремуса, и объятия и открытка от Тедди. Торт задерживать не стали — в их годы он становился главным событием праздника. Дети (их внуки уже давно достигли совершеннолетия, но они по-прежнему называли их детьми — как и их отца Гарри) в шутку стучали за столом ложками, а взрослые морально готовились к предстоящему сахарному взрыву. Когда Ремус внёс его, привычный и маленький, под аплодисменты, Джеймс тактично уточнил у Сириуса: — Свечей нет, потому что ты типа вечно молод? — Свечей нет, потому что я типа слишком объёмный для этого торта, — хмыкнул Сириус. — А размениваться на меньшее количество не хочу. — Не придётся, — Ремус оглянулся на них с улыбкой. — Я сбегал в магазин, пока вы целовали эти тряпки от Рега. И нашёл идеальный вариант. Регулус мне подсказал, кстати. Лицо Сириуса упало, когда он увидел, что Ремус достаёт из кармана. Две маленькие коробки. Две коробочки с картонной подкладкой и прозрачным пластиком сверху. — О нет, — прошептал он. — Джеймс, прячь детей. — Что? — Джеймс с недоумением протёр свои толстенные очки и прищурился. — Сириус, это просто свечи… — Убери детей! — взревел Сириус, но было поздно: Рем надорвал коробочки, выуживая содержимое, и поставил две свечи на торт. Две свечи-цифры. Глаза Джей-Джея, Альбуса и Лили Джуниор мгновенно приковались к ним. Они были вежливыми детьми. К тому же, уже весьма взрослыми. Они промолчали. А вот Тедди Люпин, шестилетний крошка Тедди Люпин, сидящий на шее у дяди Регулуса, залился хохотом. И закачал ладошками, тоненько загыгыкав на всю кухню: — Сиксе-е-е-ве-е-ен… Тогда и остальные дети потеряли самообладание и запрыгали по кухне в свои восемнадцать-плюс лет с дикими воплями «Сиксевен! Сиксевен! Сиксевен!», словно выполняли обряд демонического культа. Ремус потерянно хлопал глазами, уставившись на них, визжащих и хохочущих до слёз. Лили покатывалась со смеху. Гарри убито молчал. Регулус загадочно ухмылялся, помогая Тедди качать ладошки. А Сириус и Джеймс переглянулись, понимая друг друга в этот миг как никогда. — Мы уже никогда не будем молодыми, Сохатый, — многозначительно сказал Сириус. И Джеймс отозвался словами, с которыми он не мог не согласиться: — И слава Богу.

ура сириусу сикс севен

my baby isn’t a baby anymore. well in fact my baby is dead but i luv him still. happy bday sirius black!!!!

новый законченный драббл «История, которая произошла на самом деле» уже на фикбуке! ❤️‍🔥 — Я повелеваю тебе отдать мне все-е-е конфеты, — Гарри трясет перед крестным ведерком с приделанными крыльями, и оттуда выпадает несколько сладостей. — Да, милорд, слушаюсь и повинуюсь, — Сириус опускается на одно колено и опустошает карманы, перекладывая в ведерко карамельки и ириски. — Только не кусайте, я еще недостаточно красив, чтобы умирать! — Красивее ты уже не станешь, — с сомнением говорит Гарри, — так что на твоем месте я бы не стал ждать еще пару лет.

you haven’t heard… reece, something awful has happened </3

проработанный модерн ремус жил бы исключительно ради волко-панчей, я уверена

шок прошел, пошли мемы. все уже говорят о том, что в вулфбое нас будет ждать или jo king или funny white даже не знаю, что мне нравится больше

перевыпуск скованных, о котором также говорят в комментах к подобным постам, воспринимался не так болезненно блоюсь, мы потеряем гранта

грустнее мы уже ничего не увидим

я тоже по вам иногда скучаю!!! (ладно, это прозвучало бессердечно but i hope u know what i mean) сейчас я сто процентов там, где мне хочется находиться, но маленькое потрепанное письмо ремуса сириусу из атида все еще лежит в моем кошелечке, знайте. этот канальчик никуда не денется, работы на фикбуке тоже остаются вам в вечное пользование, а я все еще буду забегать с почеркушками на всякие медово-яблочные спасы <3