polly • sun ☀️ 18+

восемнадцатого числа мы начали собирать коробки на старой студии с тех пор у меня был один выходной, и я уже не помню, какого числа вчера переезд закончился, но сегодня мы ведем мастер-классы у меня ноги в мясо, плечи в мясо, поясница в ахуе — не должна блять студия собираться ЗА ДЕНЬ ДО ОТКРЫТИЯ СУКА (у нас отключили горячую воду и от нас пахнет как от бомжей на стройке) *** у меня нет никаких претензий к нашему начальству — девчата так же, как и мы, на своем горбу оттаскали по двадцать брикетов глины каждый 12 кг, и огромные пакеты строительного мусора наша управляющая осталась в этой студии на ночь и продолжает приводить ее в порядок — скорее всего, со вчерашнего дня она еще не спала все эти дни я чувствовала себя разнорабочей

вот так она выглядела вчера в семь вечера

вот так студия выглядела вчера в 10 утра

ситуация такова: по работе мы переезжаем на новую студию казалось бы, переезжаем недалеко, проблемы быть не должно, но во-первых помещение было не готово красили обрезали линолеум допиливали стеллажи ставили свет и клали плитку вплоть до ВЧЕРА во-вторых сегодня уже в этом помещении пойдут мастер-классы там все настолько через жопу и через пень-колоду, что это невозможно представить

как пела хана монтана: а я живууууу две жизни днем мы работаем на стройке, а ночью устраиваем девичники с бантиками, ленточками и массажем должна быть в женщине какая-то блять загадка

я: чему учит нас сериал? тем, что если ты завистливая женщина, рано или поздно все кончится тем, что от тебя уйдет мужик к женщине, которую ты избила аня: а чего ты на меня смотришь я не завистливая аня: ладно я завистливая но я так больше не буду аня: арсений, а ты хочешь от меня уйти из-за того, что я завистливая? арсений, не отрываясь от сериала: нет, не хочу арсений: но справедливости ради ты пока не избила ни одну мою женщину я: ключевое слово «пока»

— чем вы занимаетесь? — смотрим великолепный век — это что? — турецкий сериал про гарем — ладно, тогда я пойду убираться [спустя десять минут] — так, а это что за женщина? — это валиде, мать султана — а что она такая злая на эту рыжую? — а это хюррем, она пытается стать женой султана, и подвинуть махидевран — подожди а махидевран кто [ спустя час и шесть серий ] — итак, запускай следующую серию этой хуйни, я должен знать, был ли выкидыш у нее или нет

итак, дамы и господа, это случилось арсений смотрит с нами великолепный век

с одеждой вообще отдельная история — у нас троих в связи с переездом так сильно перемешались шмотки, что мы уже не можем понять, где чье, и теперь у нас даже трусы общие *на фоне играет гимн советского союза

спиздила у своего мужика штаны жена купила мне ореховые буше и вишневый бамбл жизнь хороша

фотографии последней недели в моей галерее без контекста

для всех любителей фандорианы напоминаю что помимо меньшикова бероева и носкова у нас есть АЛЕН ДЕЛОН фанкаст алена делона на фандорина выглядит как совершенный книжный канон

будни в нашей работе выглядят вот так (я клянусь, я держусь на божьем слове, скотче и наших отношениях)

не обращайте внимание на поток соплей я работаю четвертый день подряд и эти сопли единственное что не дает мне сдохнуть по дороге домой

отдали сердце. вложили в руки, которым не доверяли — кто в здравом уме верит мужикам в подвалах? да и казалось все это таким зыбким, расплывчатым, нереальным. да не может быть так, чтобы. вообще доверие штука довольно зыбкая, когда касается мужчин — извините, мальчики, но доверять вам так же опасно, как жрать на ужин наждачку и запивать щёлочью. все эти полгода я стучала по дереву, кидала соль через левое плечо, суеверно сплевывала, чтобы не сглазить — во всех разговорах об арсении я всегда говорила что-то типа «ну пока — пока! — он ведет себя вполне прилично» кажется, не сомневаясь, что рано или поздно это время кончится. пару месяцев назад он брил мне затылок — так нежно, что я ловила его сосредоточенное лицо в зеркале, и сердце трепыхалось почти больно. я доверяю ему, когда рассказываю: ты знаешь, я недавно видела мужчину, который приставал ко мне, ты знаешь, я не могу понять, что я чувствую, можешь меня послушать? он слушает, серьезный и чуть нахмуренный. разбирается в этом вместе со мной, задавая вопросы, которые никогда не придут мне в голову. — на наши полгода я подарила арсению то, что я его не бросила, — заявила я на девичнике, и от хохота чуть потолок не обвалился. чушь. бред. вранье. он целует мои веки и ресницы — прикасается невесомо, и мне под его поцелуями тепло, так тепло, что я не нуждаюсь в одежде. мне не жарко от стыда, не остро от гормонов, не горячо от желания. мне тепло. он забирает нас с работы: мы вымазанные глиной, уставшие, похожие на две выжатые тряпки. иногда нас не хватает даже на то, чтобы приветливо улыбнуться — единственное, что можно прочитать в наших глазах, это «хули ты сюда пришел» он никогда не злится и не огрызается на нас, когда мы огрызаемся и злимся — только смеется, целует нас, гладит по волосам. так смешно и глупо: я думала, что в нем так много мрачного, а на самом деле он полон солнца, как полна его спальня в разгаре майского дня сочетается несочетаемое — говорю я об ане, и думаю о нем, и теперь, когда они сидят вдвоем и болтают о чем-то, и я ловлю их взгляды, я думаю, что мы все втроем, пожалуй, похожи. не союз противоположностей, а куски головоломки, которые сошлись в один пазл.