Проект «ШкаФ» | Федоров Ян Олегович

Я работал с пациенткой, которая была в состоянии постпсихотической депрессии. Она все время жаловалась на сонливость, которой я тоже заражался. Терапия проходила онлайн, и я предпринимал различные способы, перечисленные выше, чтобы не заснуть. И с огромными усилиями мне это даже удавалось. Мне даже кажется, что я научился спать с открытыми глазами, т.к. некоторые фрагменты нашей сессии выпадали полностью из моей памяти. Однако возникла другая проблема – к следующему клиенту я приходил в настолько разбитом состоянии, что даже кофе не возвращал меня в форму. Тогда я придумал лайфхак: я принимал из дома, сидя на диване перед компьютером. К окончанию сессии я ставил таймер в телефоне на десять минут, и как только она заканчивалось, я жал кнопку телефона и просто заваливался на бок, мгновенно засыпая на шестьсот секунд, возможно еще в «полете». Это был потрясающе целительный короткий сон, так что к следующему клиенту я был уже как огурчик. Я просыпался, садился, протирал глаза и ждал звонка от следующего клиента, как ни в чем ни бывало. Один клиент помог мне решить проблему сонливости кардинальным образом – придумать стратегию ее преодоления. Ее можно использовать как в индивидуальной практике, так и в работе с группами. Мой клиент на протяжении всего времени терапии считал себя недостойным. У него была фантазия, что я могу выкинуть его из кабинета в любой момент, что он бездарно занимает время пациентов, которым «действительно» нужна помощь. Клиент считал, что некоторые его мысли настолько отвратительные, что узнай я о них, сразу бы выгнал его из терапии. Поэтому, подходя к эмоционально загруженным темам, он начинал петлять и мечтать, чтобы я исчез из кабинета. И я постепенно исчезал – внимание ускользало, и я погружался в короткий сон. В этой работе я был похож на ударника-тунеядца, который в первую половину времени старался выполнить рекордное количество работы, потому что вторую половину времени работать уже не мог. В какой-то момент я понял, что не справлюсь со своей сонливости в одиночку. И тогда я позвал своего клиента на помощь. Я признался, что в какие-то моменты сессии, мое внимание ускользает, и я могу заснуть. Не потому, что его рассказ неинтересный, а совсем наоборот, в нем скрыто много эмоционального материала, которым он не хочет со мной делиться, а я ему в этом потакаю. Чтобы наша терапия была эффективной, я буду предупреждать клиента каждый раз, когда мое внимание будет ускользать. В этот момент нам нужно остановиться и понять от чего он убегает, а я вместе с ним. Эта техника сработала с этим клиентом и работает в других аналогичных ситуациях. Я перестал быть ударником производства, а работа пошла быстрее, так как и сонливое тунеядство закончилось.

Про(ф)сонливость Сон был моей сильной стороной в обычной жизни, и ахиллесовой пятой в профессиональной. Однажды, ещё будучи ординаторам, я заснул на учебе прямо во время психодрамы, являясь протагонистом. Мне досталась роль покойника на похоронах. Я лег в импровизированный гроб – большой канцелярский стол, – и вокруг началась психодраматическая драматургия. Протагонист, оплакивавший отца, погружался во все большие чувства. И вдруг… я просыпаюсь под общий хохот. Оказывается, «покойник» захрапел! Я смутился, а мой старший коллега, с которым мы вместе посещали это обучение, сказал, что такая способность – предмет зависти, а не стыда. Я вспоминаю группу в психоневрологическом диспансере, которую вел с котерапевтом. Моей текущей проблемой с этой группой в течение многих лет была непреодолимая сонливость. Большинство пациентов группы имели диагноз шизофрения, однако наиболее объединяющей чертой выступала схожесть их семейных систем со стеничной матерью и отстраненным, алкоголизирующимся отцом. Похоже, что в этой группе я бессознательно брал на себя роль последнего. Обычно в начале группы сонливость становилась непреодолимой, и я выключился, позволяя себе от нескольких минут до часа крепкого сна со сновидениями. Я использовал разные способы борьбы со сном: пил крепкий кофе, старался не есть перед группой для профилактики пиквикского синдрома, массировал болевые точки на кистях рук и неистово тер уши. Тщетно – веки тяжелели, мысли уплывали в сторону, и я засыпал. Конечно, я супервизировал эту проблему ни раз, но результата практически не было. Самую эффективную супервизию я получил от Гарольда Штерна. Он выслушал мою проблему, улыбнулся и сказал примерно следующее: «Ян, ты много работаешь. Спи с удовольствием, наслаждайся сном». После этого я начать засыпать и просыпаться в группе без чувства вины. Мой котерапевт не имел претензий к этой моей особенности. Он говорил, что я всегда просыпаюсь в нужный момент. Довольно типичной динамикой этой группы было, когда она начиналась с молчания или «пустой болтовни» о прошлом. На этом фоне я засыпал, и тут начиналась «движуха». Полагаю, моим пациентам было трудно делиться своими переживаниями в присутствии трезвого, отстраненного отца. Когда я засыпал, то повторял их семейные истории – «устранялся» на время. А когда просыпался, немного опьяненный сном, то со мной можно было иметь дело. Я не был уже похож на молчаливого, отстраненного, трезвого отца, а позволял себе живые комментарии и прямое взаимодействие с участниками. Прям как их эмоционально живые в опьянении отцы, о которых сохранялись теплые воспоминания детства. Лет через десять от начала работы этой группы, я понял другую часть в механизме моей сонливости. Она относилась к моему котерапевту. Когда мы открыли эту группу я был начинающим группаналитиком и «смотрел в рот» своему более опытному коллеге. Я не соревновался и не спорил, а с благодарностью вникал и учился. Постепенно у меня появились свои представления о ведении групп и сформировался свой стиль. Я засыпал, в том числе из благодарности, чтобы не мешать коллеге делать свою работу так, как он считает нужным. Он был боссом, а я был вторым номером в этой группе. И хотя мне всегда легко передавались бразды правления группой, но в моей собственной иерархии он оставался №1.

Самое интересное было на сессии с клиентом после супервизий: я шел на нее с чувством подготовленности, экипированный свежими интерпретациям, далеко идущими прояснениями и тонкими конфронтациями. Однако оказалась, что сложный рельеф местности уже позади. Клиент сам выбрался из болота, и с первой минуты сессии стал свободно вещать о том, о чем еще на предыдущей встрече говорить не мог. Я, конечно, использовал идеи из этих двух супервизий, но это не делало погоды — она и так была хорошей. Вот такая супервизионная магия, которую я ни раз наблюдал у себя и своих  супервизантов. «Магия» показывает, насколько сильна связь между нами и нашими клиентами: если меняется наше отношение к терапии, т.е. констелляцию наших контрпереносных сопротивлений, то это неминуемо влияет на клиента и его сопротивления. Хотя мы, психотерапевты, лучше замечаем обратное влияние: как сопротивление клиента формируют наши контрсопротивления. Эксперимент № 2 Второй эксперимент заключался в том, что я решил взять супервизию у психиатра который хорошо разбирается в культурологических вопросах. У меня есть клиент, который уже довольно долго лечит свой ключевую проблему, затратив на нее ни одно десятилетие. Иногда симптомы затихали, иногда активизировались. Его психическая динамика симптома была мне во многом понятна, думаю, как и мои предшественникам-психотерапевтам. Но идеи моих предшественников, как и мои, тоже не давали стойкого улучшению состояния клиента. Словно из паззла его проблемы выпадала какая-то существенная часть. Этот паззл не собирался в единую картину, хотя издалека она смотрелась довольно цельной. На одной из сессий как-то особенно ярко высветился культурологический аспект проблемы. Я его замечал и раньше, даже в какой-то степени понимал, но тут я отчетливо увидел, что просто не могу оценить глубину и силу влияния этого культурологического аспекта на моего клиента. В полной мере я смог это сделать только после «психиатрическо-культурологической супервизии» (Иосиф Зислин). Все фрагменты паззла стали очевидны и сложились в законченную картину. Этим постом я призываю коллег экспериментировать и в качестве супервизантов, и качестве супервизоров. Искать те формы поддержки, которые работают на благо нашей практики и наших клиентов. Сама жизнь ставит над нами невообразимые эксперименты, так что нам тоже не нужно отставать от неё в поисках разнообразных супервизий. Один из таких вариантов — демовизия, превратилась из веселого эксперимента в надежный инструмент исследования. В ближайший четверг в рамках «СПОЛ» я проведу демовизию для всех желающих (подробная информация в предыдущем посте). А если захотите кулуарности, то добро пожаловать 27 мая в «Демовизиум-онлайн».

Эксперименты с супервизиями. Люблю творческую гибкость, которая готова подстраиваться под изменяющиеся задачи в рамках полезных для практики, сохраняя при этом линии жесткости профессионального обучения. Если творческая приспособляемость заползает на поле супервизии, то мы получаем богатый урожай ресурсов. Я использую разные формы для помощи суперавизантам, что можно заметить в разнообразии предлагаемых мною групп во вкладке «Супервизия». Потому что под разные особенности практики нужны разные супервизионные группы и подходы к исследованию затруднений в терапии. Как супервизант, я тоже с интересом экспериментирую. Поделюсь впечатлениями и размышлениями о парочке последних экспериментов. Эксперимент №1 С одним клиентом, который у меня уже ни один год в терапии, мы попали в болото. Работа шла хорошо, но в последнее время мы непродуктивно тонули в нескольких темах. Клиент чувствовал, что терапия неэффективна, и я какой-то частью был готов с ним согласиться. Я не стоял на месте, а предпринимал разнообразные попытки прояснить, расширить, углубить, понимание текущего болота, уповая на свою природную приспособляемость и выученную изворотливость, но вот уже месяца полтора мы вязли в топи заезженных тем. Естественно, что я решил взять суперивзию, но по ходу усовершенствовал ее, сделал из нее супервизию в квадрате: решил посмотреть на клиента, исходя из двух групп с разными подходами к изучению супервизионного случая. Первая группа интервизионная, где собрались русскоязычные коллеги с большим опытом работы. Во второй группе супервизором является иностранный специалист с богатым клиническим опытом. И вот я приношу свою проблему в первую группу. Обрисовываю в общих чертах анамнез клиента, его проблематику, динамику терапии, стенограмму последней сессии, мои текущие сложности, отвечаю на вопросы и получаю в ответ потрясающие глубокие отклики, на которые клиент будет должен ответить не вязкой болотной тиной, а нефтяным фонтаном перегнившего аффекта. Жадно ловлю от коллег красивые аналогии и двойные смыслы, которые, оказывается, лежали на поверхности, однако ускользали от моего внимания. С легкой подачи коллег замечаю совершенно прозрачные несостыковки в рассказе клиента, которые просятся уже не на прояснение, а сразу на интерпретацию. Все эти отклики вырисовываются в четкий план выхода из болота. Я даже начинаю сомневаться во второй части своего эксперимента - супервизировать ли этот же случай с иностранным коллегой. Ведь я уже получил много, и как-то расточительно использовать драгоценное время на вроде бы уже ясный случай. Однако решаю продолжать эксперимент. Снова приношу к супервизору анамнез клиента, динамику терапии и стенограмму крайней сессии, и уже не жду в ответ великих прозрений. Мы начинаем шаг за шагом разбирать мои интервенции в ходе этой сессии. Где-то я ловлю одобрительные комментарии, а где-то удивленные восклицания: «Зачем вы так сказали?». Я получаю совершенно другой вариант интервенции с объяснениями, почему она может быть предпочтительнее. Это совсем другая работа, когда погружаешься в рутинную механику сессии и получаешь не направление, куда интересно было бы пойти, то как было в интервизионной группе, а четкий трек в навигаторе, как добраться до конкретного дома. Да, глубоких прозрений я не получил, но уверенности мне эта супервизия прибавила не меньше, чем интервизия. Интервизия соединилась с супервизией как удобная одежда путешественника с его эргономичной обувью — я почувствовал себя в хорошей форме, готовым к новым открытиям на пересеченной местности, включая болотные топи.

О психоаналитических деньгах. Шестнадцатого февраля я сделал пост для «Добрый Тбилиси» — 6-й выпуск «Занимательной экспатологии» про деньги. Как-то раз обсуждал с коллегами, что мы, психоаналитические терапевты годами анализируем своих пациентов и многим представляемся как двурукие бандиты, планомерно выгребающие кошельки своих клиентов. Кстати, раньше бы написал «мы, психоаналитики», но сейчас не хочу задевать чувства верующих в истинный психоанализ и существование правильных психоаналитиков, и поэтому последнее время представляюсь исключительно как «психоаналитический психотерапевт». Вернусь к деньгам. По сравнению с нами, мошенники, отбирающие сбережения доверчивых старушек — это лишь шаловливые дети. Если годы, а иногда и десятилетия наших терапевтических отношений с клиентом перевести в цифры гонорара, то могут получиться очень приличные суммы. К тому же, они воспринимаются как единовременная оплата за молчаливое (а как иначе у последователей Фрейда?) присутствие, то есть, практически за так. Одним словом — грабеж. А за что же платит клиент? За удовлетворение запроса? Исчезновение симптомов? Улучшение качества жизни? Конечно, можно ответить шутливо-стандартно - за время специалиста. В этом своя правда, но я бы конкретизировал — за время длительных отношений. Длительность - основа нашей психоаналитической стабильности, позволяющей менять характер как систему сложившихся психологических защит клиента, бессознательных способов справляться с неприемлемыми сознанию эмоциями. Создавая отношения, мы даем шанс нашему клиенту иначе обходится с чувствами и мыслями, меняя свои психологические защиты, и в виде «побочного эффекта» удовлетворять свой запрос, купировать симптомы, улучшать качество жизни. Все это клиент получает, подлечившись о наши с ним длительные терапевтические отношения. Длительная терапия - не прихоть, а творческий вызов. Я и сам люблю краткосрочный формат, и как вид терапии и как часть профессионального тренинга. Провести несколько встреч и дать клиенту десяток пронзительных инсайтов — выгодно и в финансовом, и в эмоциональном смысле. Вы расстаетесь старыми друзьями как благодарный клиент и «крутой профи». Я уже не говорю про краткосрочный профессиональный тренинг — приятно сорвать за пару дней ворох идеализирующих переносов и сильных эмоций. И… оставить все эти последствия расхлебывать терапевтам, которые будут еще долго вариться в бульоне длительных отношений с моими вчерашними двухдневными клиентами-коллегами. Длительные отношения имеют свою прелесть для специалиста. Это похоже на библейский сюжет, с блужданием по пустыне в толпе интроецированных объектов клиента, состоящих из родителей, сиблингов, партнеров, детей, сослуживцев, друзей детства, домашних животных. Это путь трагедий и открытий. Временами даже катастроф и восстания. Иногда против специалиста, иногда из пепла. Именно возможность сохранить стабильность, несмотря на всю сложность терапевтических отношений, является важнейшей основой, от которой клиент способен сначала отстроить стабильные отношения с психотерапевтом, а потом и с другими объектами. Найти свою обетованную землю. Не рай, конечно, но жить можно. Можно сказать, что длительная терапия - это больше о клиентах с психотической или пограничной организацией личности. Впрочем, «невротики» нам тоже могут подкинуть сюрпризы, когда «невротический фасад» скрывает руины внутренних перекрытий прошлого и бедность эмоционального содержания настоящего.

Попадая на прием к психотерапевтам, третья группа клиентов диагностируются как нарциссические и/или социопатические личности. И это довольно точно отражает их центральную проблему с самоуважением, которое предельно хрупко. И чтобы оно не разбилось такие клиенты вынуждены его постоянно защищать. Их агрессия стоит на стаже вечно страдающего самоуважения, а тело выступает своеобразным бронежилетом. Даже опасные травмы не воспринимаются как угроза здоровью, а скорее подпитывает самоуважение. Это круто — нанести урон врагу в неравной борьбе, планомерно отомстить за унижение, мелочно не считаться с потерями здоровья. Драка не видится как риск смерти, а совсем наоборот — это и есть сама гуща жизни полная настоящих подвигов, маленьких поражений и больших побед. На этом фоне, физические травмы и их осложнения — ордена и медали, которые только украшают настоящего мужчину. Хотя такие пациенты вызывают сложные чувства в контрпереносе, но работа с ними мне кажется довольно оптимистическим мероприятием, если дать им возможность подлечиться о терапевтические отношения и научиться иначе обходиться с их невозможными чувствами. Их уязвимое самоуважения вырастает из детского опыта эмоционального отвержения и хаотичного противоречивого воспитания. Если терапевт стабилен, честен и понятен, то через пару лет терапии можно увидеть слезы эмоционального прозрения перед своей чудовищностью. А еще раньше услышать признание, что драться намного проще, так как не получается подобрать подходящие слова, чтобы объясниться. Поэтому проще подраться и не важно, этот человек пьяный «неадекват», который ищет приключений, или близкий друг, задолжавший 200 рублей. Слов-то нет ни для первого, ни для второго, поэтому их заменяют кулаки, которые примитивно, но доходчиво объяснят позицию агрессора. Может быть самая большая проблема работы с третьей группой клиентов — этическая, так как психотерапевту первое время придется находить сложный компромисс между опасностью проявления агрессии клиента (скорее даже мучительной фантазии о ней) и развитием позитивного переноса. В самом начале работы может возникнуть контрпереносное сопротивление, способное разрушить формирующийся терапевтический альянс. Однако у психотерапевтов всегда есть поддержка в виде супервизии, личной терапии и обсуждения сложного пациента с коллегами. Только надо внимательнее подбирать эту поддержку, чтобы она сама не была в ужасе относительно терапии потенциальных «авторов насилия».

Сегодня захотелось написать про агрессию. Клиентов с деструктивными тенденциями разделю для себя на три категории: первая — клиенты психотический организации личности, по большей части, это пациенты с расстройствами шизофренического спектра. Их агрессия замурована нарциссической защитой (по H. Spotnitz). К ней еще надо пробиться, то есть понять, где она спрятана, дать ей шанс выйти наружу, чтобы клиент сильно не регрессировал при этом, и постепенно научить его управляться с агрессией, т.е. переживать злость, не разрушая себя и отношения. Получить порцию агрессии от такого клиента — подарок после месяцев работы. Этот подарок обычно прилетает неожиданно, но со временем начинаешь воспринимать такую агрессию с искренней благодарностью, как заботливый родитель первую какашечку после опасно длительного запора у болезного младенца. Вторая — клиенты, которые знают о своей проблеме выражения агрессии. Они приходят в терапию, чтобы научиться управляться со своей агрессии по-другому. Это клиенты, главным образом с пограничной организацией личности, которых можно разделить на 2 подгруппы: те кто не может выражать агрессию, и она медленно разрушает их, и те, кто выражает свои эмоции разрушительным образом и рикошетом, их же агрессия, бьет по ним через потерю партнеров, работы, самоуважения. Обе подгруппы клиентов многое осознают о этой своей проблеме и готовы к сотрудничеству, в отличие от предыдущей категории клиентов. Не всегда это сотрудничество приятное для терапевта. Такие клиенты могут быть в таких сильных чувствах, что временами хватают нас (в психологическом смысле) не за руку, а за горло. Это плохо для работы психотерапевта, но хорошо для терапии: крепкая рука клиента надежно держится за горло терапевта, создавая условия для стабильных отношений, правда психотерапевту не всегда будет хватать кислорода. Однако можно быть уверенным, что агрессия будет бурлить только в физически безопасных водах слов и пантомимики. Третья — клиенты для которых агрессия не проблема, а приятное состояние. В моей практике это были только мужчины. Нельзя быть уверенным, что их агрессия в терапии не перельется через край в виде физического насилия. Это существенно ограничивает терапевта, чтобы взять такого клиента в работу. По организации личности таких клиентов можно отнести к двум предыдущим группам. Причем, когда они попадают в сферу интересов психиатров, то легко получают диагноз шизофрения. При этом ни клинически ни анамнестически я не находил специфических эмоционально-волевых симптомов и расстройств мышления по форме или содержанию. При этом я понимаю психиатров, которые ставят такой «тяжелый» диагноз. Отсутствие сострадания и даже элементарной эмпатии может восприниматься как эмоциональная бедность/неадекватность. А идеи, «объясняющие» их агрессию, вызывают непонимание коллег и трактуются как неадекватность, «вычурность» и бред. Не последнюю роль в гипердиагностики шизофрении у таких пациентов играет особенность контакта. Такие клиенты не очень жалуют плохо понимающих их людей, в том числе психиатров, и вызывают у коллег зеркальные чувства, отражающиеся в «утяжелении» диагноза. О переносе, как о сильно недооцененном психиатрами факторе писал даже К. Ясперс, несмотря на весь свой скепсис к психоанализу.

Кушеточка, упомянутая в посте.

Клинический штрих на политическом фоне (с согласия клиента, естественно) Началась сессия, и клиент, посмеиваясь сказал: «Моя бабушка недовольна тем, что вы, мой психотерапевт, уехали из страны. И что мне лучше лечиться у психотерапевта-патриота, который остался здесь». На что я не преминул ответить: «Передайте, пожалуйста, бабушке, что как раз лучше лечиться у психотерапевта-не-патриота, чем у психотерапевта-патриота. Потому что первый думает о благе пациента, а второй - о благе страны». Посмеялись оба. Не хотел бы, чтобы эту клиническую зарисовку рассматривали как мою политическую, профессиональную и т.п. позицию, крик души и т.д. Этот всего лишь пост на злобу дня. А кто хочет добра - приглашаю на страничку «Добрый Тбилиси». Там планирую регулярно печатать свои посты в рубрике «ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ЭКСПАТОЛОГИЯ». Да, как ни крути, а от «патологии», пусть и с приставкой «экс», мне не удается убежать даже на «гражданском» (по отношению к психотерапии) пространстве. Главное не устать от бега. Но на этот случай кушеточку я себе присмотрел:

Мы все как-то пережили сложный 2022 год, и не факт, что наступивший 2023 будет легче.. Всем потребуется непростое сочетание устойчивости и гибкости. Нам, психотерапевтам, независимо от модальности, это сочетание дается легче остальных в силу природных наклонностей и профессионального тренинга. Я смотрю на этот год со сдержанным оптимизмом: есть ощущение, что самое плохое, что было даже невозможно представить, уже случилось, но оно неминуемо открыло дорогу новому, которое еще не видно за невыносимым напряжением старого. И в момент фатального кризиса старого надо быть внимательными, чтобы не оказаться под его обломками. Зато после грохота, как только рассеется пыль, новое станет явным, пусть и для какой-то части неприемлемым. Так что стойкости и гибкости нам всем! И «ШкаФ» тоже меняется - убирает старое и обновляется: новые курсы, новые группы, новые возможности по оплате!

Приглашаются волонтеры в «Милье-проект» дневного стационара №4 диспансерного отделения СПб ГБУЗ «Больница им. П.П.Кащенко» Требования к кандидатам: ▫️текущая личная терапия ▫️возможность быть в соответствии с расписанием занятий Милье в указанные часы ▫️студенты и выпускники психологических вузов Расписание занятий Милье: ▫️понедельник: 10.00 компьютерный класс 11.00 супервизия для волонтеров (онлайн) 12.00 группа Милье для всех участников проекта 13.00 нейро-когнитивный тренинг ▫️среда: 11.30 коммуникативно-двигательный тренинг «без стеснения» 13.00 до 14.30 мастерские Милье ▫️четверг: 11.00-11.50 группа для волонтеров (онлайн) ▫️пятница 12.00 нейроконнитивный тренинг: 13.00-14.30 мастерские Милье Собеседование с руководителем проекта Зинаидой по тел: +79522875957

СПОЛ – Свободная Психотерапевтическая Образовательная Лаборатория (ОКТЯБРЬ 2022 года). Это бесплатный проект для пси-сообщества (также см. на сайте spol.su, в телеграмм-канале https://t.me/spolsu или «ВКонтакте» - vk.com/spolsu). Мероприятия проходят каждый четверг с 19:00 до 20:30 мск времени онлайн. Вход по ссылке https://us02web.zoom.us/j/83233370238?pwd=cEV6eG1VVm1FQzlNSE84SktoUklLQT09 Или через программу «Zoom». Идентификатор конференции: 832 3337 0238 Код доступа: 448153. Наличие включенной вэб-камеры – обязательное условие проекта! Не опаздывайте! Ровно в 19:05 вход в группу закрывается! РАСПИСАНИЕ Во первый четверг октября 6 числа приглашаем желающих получить супервизию в безопасном формате через демонстрационную группу (демовизию). Или посмотреть из «аквариума» как это делают другие. Ведущий демовизии – Ян Федоров, психоаналитически дезориентированный психиатр. Во второй четверг октября 13 числа обменяется мнениями об особенностях пациентов и нашего контрпереноса в период текущего глобального кризиса. Такие встречи мы проводили и в период начала пандемии, и весной этого года, и необходимость в них сохраняется и сейчас. В третий четверг октября 20 числа посмотрим и обсудим короткометражку «Стрелок» («The Gunfighter», 2014 года) режиссёра Эрика Киссака. Этот фильм служит продолжением дискуссии сентябрьского киноклуба с его "Шестизарядником" (2004, режиссер Ма́ртин Макдо́на). Мы поразмышляем об очень психоаналитической идее – что будет, если наши мысли смогут слышать все. Ведущий: Ян Федоров В четвертый четверг октября 27 числа пройдет наша лаборатория сновидений. Ведущие: Марина Павлова психиатр и психоаналитический психотерапевт СПб ГБУЗ «Больница им.П.П.Кащенко» и Виктор Фогт психолог, психоаналитик, руководитель психологического центра «SmartPsy».

Уважаемые коллеги! Открыт предзаказ на новую книгу «Инсайт знакомств». Стоимость книги 700 рублей. В качестве бонуса – подпись автора. Заявки принимаются с 01.10.2022 до 01.11.2022 КАК ПОЛУЧИТЬ КНИГУ ШАГ 1. Оплатить полную стоимость книги с помощью перевода по номеру телефона +79216479660 (Сбербанк, Альфа, Тинькофф). ШАГ 2. Чек по банковской операции выслать на почту bookiz@bk.ru, в теме письма указать свои имя и фамилию! ШАГ 3. Получить книгу возможно с 1 ноября по адресу Старо-Петергофский пр. дом 50 3 этаж (дневной стационар) по вторникам с 12:00 до 13:00. Предварительно рекомендуется согласовать дату посещения через сообщение в WhatsApp по телефону +79216479660.

О чем «Инсайт знакомств». Эта книга адресована неискушенному в психоанализе читателю – потенциальному пациенту, его родственнику, врачу соматической медицины или психиатру, начинающему психоаналитику или его опытному коллеге из другого направления психотерапии. Название книги использует прозрачную аналогию, и она знакомит с общей «картинкой» многогранного явления «психоанализ». В отличие от «учебников» по психоанализу «Инсайт знакомств» не претендует на утомительную полноту или пугающую сложность формулировок. Эта книга для психоаналитического неофита, который хочет увидеть целостную картину, как путеводитель по достопримечательностям. Посмотреть ли на них со стороны, заглянуть к ним или остаться здесь надолго – решать читателю. Каждая глава состоит из двух частей̆: первая — это ТЕОРИЯ, которая объясняется простыми словами и дополняется рисунком или таблицей. Вторая — ПРАКТИКА в виде клинических иллюстраций. Оглавление: 1.Психоанализ — ресурс для пациентов, их близких, специалистов и т.д. 2. Некоторые психоаналитические термины 3. Психоанализ как направление психотерапии: суть метода 4. Анализ психики как лекарство или за счет чего помогает психоанализ 5. Представление о психике: психический аппарат и его топическая модель 6. Развитие представлений о психике: структурная модель 7. Взаимосвязь психического и сексуального развития: стадии и значение 8. Психическая травма: особенности и последствия 9. Психологические защиты: охрана сознания от эмоций 10. Сопротивление — противодействие анализанта собственной терапии 11. Перенос: как прошлое анализанта «оживает» в кабинете психоаналитика 12. Контрперенос: отражение переноса анализанта в психоаналитике 13. «Психоаналитический диагноз»: варианты и значение 14. Психоанализ: инструкция к применению или кому показан метод Фрейда 15. Основные техники психоанализа 16. Возможности психоанализа в лечении шизофрении 17. Групповой психоанализ: особенности и преимущества 18. Психоаналитический тренинг: стандарты подготовки специалиста

Страдаю я такой навязчивостью последние 6 лет – раз в 2 года издавать новую книгу. Не так сложно бывает работать над текстом, править его: решать, что оставлять в книге, а что «выбрасывать», где что-то раскрыть, а где быть более лаконичным. Однако на этапе оформления, когда к работе подключается художник, все становится много сложнее. Особенно когда речь касается обложки. И тут пришла в голову отличная идея.. Может мне стоит воспользоваться помощью профессионального сообщества? Попросить, если уж не вылечить навязчивость, то, по крайней мере, облегчить ее последствия? Теперь к моему запросу к коллегам: какой вариант обложки выбрать? Я остановился на 2-х вариантах и хотел спросить у аудитории – какой ей больше по душе. Прошу проголосовать, чтобы мне можно было наконец-то определиться. Идея книги «Инсайт знакомств» появилась после того, как я участвовал в написании руководства для начинающих врачей-психиатров. Мне надо было рассказать им о психоанализе коротко, понятно, схематично. Я постарался нарисовать общую картину, чтобы у моего начинающего биологически ориентированного коллеги возник целостный образ «планеты психоанализа». Я постарался «сделать» небольшой глобус, который можно покрутить в руках и представить, где полюса, где экватор, сколько места занимает Мировой океан. Это руководство, кстати, скоро выйдет в свет. По следам своей работы я решил написать книгу, для широкого круга людей и адресовать ее потенциальным пациентам, их родственникам, коллегам-психиатрам и коллегам-психотерапевтам из других направлений, врачам соматической медицины, и даже начинающим психоаналитикам. В книге я постарался простыми словами объяснить важные моменты психоаналитической терапии, а мне именно таких слов не хватало в начале моей психоаналитической практики. В книге «Инсайт знакомств» 18 глав. В каждой главе есть теоретическая часть со схемой или таблицей, и практическая в виде клинических случаев, которая занимает бóльшую часть главы.

Этот сентябрь — время приятной суеты — участвую в трёх конференциях в течение трёх недель. После первых выходных с коллегами по РО-Санкт-Петербург-ЕАРПП (см. предыдущий пост) сразу перехожу ко второму викенду с коллегам из SmartPsy (https://t.me/SmartPsy). Это будет уже их вторая конференция, в которой они оставили прошлогоднюю тематику — сновидения: «Следы психотравмы: сновидения в психотерапии. 2.0» Буду проводить демовизию по сновидениям, которую ранее еще не проводил. Демонстрационные группы имеют огромный ресурс и планирую продемонстрировать его в прогулке по королевской дороги в бессознательное. На этой конференции еще интересен баланс психоанализа, психотерапии, психиатрии. Чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть программу: https://smartpsy.ru/2022/07/sledy-psihotravmy/. В общем живо, многогранно, свежо — как я люблю!

Я уже в ожидании первой очной конференции, организованной Санкт-Петербургским региональным отделением ЕАРПП. Название конференции – «Метаморфозы переноса в метаморфозах практики». Она пройдет 3-4 сентября в г. Пушкин в Кочубей-центре. Программа уже составлена, и она приятно удивила меня своим балансом докладов и дискуссий, «пленарки» и параллельных секций, питерских коллег и коллег из других городов и стран. Я выступлю с проблемным докладом-дискуссией «Современный аналитик сегодня – маргинал или мейнстрим?» 3 сентября в 10:40. Порассуждаем вместе о тенденциях в современном анализе, точнее о тенденциях в современных аналитике и анализанте. Наш мир стремительно меняется, и то что вчера казалось невозможным — сегодня становится реальностью, а завтра может стать банальностью. Меняется ли аналитик и анализант на этом фоне? Без сомнения. Попробуем вместе присмотреться к «сегодня», чтобы быть более подготовленными к «завтра». А чтобы максимально полезно использовать отведённое время, будет предложена специальная структура доклада-дискуссии. Подробности о конференции можно узнать по ссылке https://t.me/confpsychoanalysis