Проект «ШкаФ» | Федоров Ян Олегович
Open in Telegram
Проект «ШкаФ» или «Школа клинического анализа Федорова» – это авторский проект Федорова Яна Олеговича. Проект направлен на поддержку психотерапевта-практика, психоаналитического психотерапевта, специалиста, занимающегося «психологическим лечением».
Show more875
Subscribers
No data24 hours
+67 days
+4830 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
December '24
December '24
+112
in 1 channels
November '24
+75
in 1 channels
Get PRO
October '24
+118
in 4 channels
Get PRO
September '24
+58
in 1 channels
Get PRO
August '24
+63
in 0 channels
Get PRO
July '24
+105
in 0 channels
Get PRO
June '24
+64
in 0 channels
Get PRO
May '24
+55
in 2 channels
Get PRO
April '24
+57
in 1 channels
Get PRO
March '24
+56
in 2 channels
Get PRO
February '24
+101
in 1 channels
Get PRO
January '240
in 0 channels
Get PRO
December '230
in 0 channels
Get PRO
November '23
+5
in 0 channels
Get PRO
October '23
+34
in 0 channels
Get PRO
September '23
+42
in 0 channels
Get PRO
August '23
+36
in 0 channels
Get PRO
July '23
+46
in 0 channels
Get PRO
June '23
+24
in 0 channels
Get PRO
May '23
+27
in 0 channels
Get PRO
April '23
+64
in 0 channels
Get PRO
March '23
+57
in 0 channels
Get PRO
February '23
+54
in 0 channels
Get PRO
January '23
+41
in 0 channels
Get PRO
December '22
+36
in 0 channels
Get PRO
November '22
+31
in 0 channels
Get PRO
October '22
+492
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 21 December | +3 | |||
| 20 December | +1 | |||
| 19 December | +2 | |||
| 18 December | +1 | |||
| 17 December | 0 | |||
| 16 December | +2 | |||
| 15 December | +2 | |||
| 14 December | +3 | |||
| 13 December | +1 | |||
| 12 December | +3 | |||
| 11 December | +5 | |||
| 10 December | +7 | |||
| 09 December | +17 | |||
| 08 December | +5 | |||
| 07 December | +8 | |||
| 06 December | +33 | |||
| 05 December | +3 | |||
| 04 December | +2 | |||
| 03 December | +3 | |||
| 02 December | +10 | |||
| 01 December | +1 |
Channel Posts
Пятой «психотерапевтической валютой» я бы назвал агрегаторы, как коммерческие организации-посредники между клиентом и специалистом. Большая благодарность Евгению Тумило за четкий, на мой вкус, разбор вопроса. Конечно, как и любая организация, агрегаты имеет свою темную сторону в виде формализма и других неприятных для специалиста ограничений, но и светлая сторона очевидна — стабильный заработок, который зависит от профессиональных способностей и отпущенного времени на отдых. Здесь я как-то верю в деньги, что специалисты будут голосовать ногами, потому менее гуманный бизнес будет отмирать или трансформироваться в более дружелюбные к специалисту схемы. Агрегаторам придется подстраиваться, если они намерены играть «вдолгую». Мне кажется, я прямо сейчас вижу эту трансформацию, когда они забирают на себя часть функций профессионального сообщества («четвертой валюты») в виде тренинга, «вмонтированного» в работу организации через лекции, супервизии, разнообразный мониторинг и прочие активности. Эти же трансформации неизбежны в денежных отношениях со специалистом и позиции агрегатора к нему (наемник, сотрудник, свободный ответственный профессионал).
Конкуренция нам всем в помощь: руководству агрегаторов, клиентам, специалистам. Я не случайно построил именно такую последовательность от агрегаторов к специалистам: все начинается со смелых людей, которые готовы вложить свои силы и деньги (а в итоге — здоровье) в бизнес, чтобы получать прибыль от клиентов и делиться ей со специалистами. Здесь можно найти неустойчивый баланс, когда все будут относительно довольны. Пусть это будет и не навсегда, а на конкретном витке нашей истории. Насколько я знаю, многие коллеги благодаря агрегаторам смогли довольно уверенно в финансовом смысле пережить и релокацию. Все сказанное в этом абзаце также относится к психологическим/психотерапевтическим центрам.
Напоследок, самая вкусная, шестая «психотерапевтическая валюта» — «довольный фрилансер», когда клиенты появляются через сарафанное радио (бывших пациентов, рекомендаций коллег, социальные сети), а задача специалиста в том, чтобы определиться: работать больше или увеличивать гонорар, передавать новых клиентов опытным коллегам или новичкам, заниматься сиюминутной выгодой или работать на будущее. В этой «валюте» специалист получает максимум свободы и финансовой выгоды, но правда, и о своей пенсии он должен сам позаботиться, если таковую планирует.
В сегодняшнее сложное время, независимо от страны проживания, специалисту хорошо иметь в своем кармане несколько «психотерапевтических валют». Я долгое время совмещал №1, 4, 6, что придавало мне уверенности в общении с начальством в ПНД, и возможность преодолевать кризисные моменты в моих отношениях с профессиональной организацией. Деньги и навыки сами выведут к наиболее удобной для конкретного специалиста «психотерапевтической валюте», главное чтобы у него была свобода (во всех смыслах) ее получить.
| 2 | Третьей «психотерапевтической валютой» я бы назвал платформы типа b17. Я их использовал для привлечения клиентов к своим проектам, но мой опыт оказался неуспешным в смысле соотношений приложенных затрат и полученных результатов. Не исключаю, что мне не хватило умения или времени, а может сарафанное радио в то время уже окончательно победило в конкурентной борьбе. Насколько хороша эта форма «психотерапевтической валюты» для начинающих или активно работающих коллег не берусь судить — буду ждать ваших комментариев. Третье место в моем рейтинге эта позиция заняла потому, что знаю коллег, успешно развивавших практику через них. Плюс к тому — степень свободы и невмешательства платформы в дела специалиста здесь высока.
Четвертой «психотерапевтической валютой» будет у меня профессиональное сообщество. Оно может объединять коллег в широких пределах: вокруг конкретного направления (например, ЕАРПП — Европейская ассоциация развития психоанализа и психотерапии) или около схожих взглядов на психотерапию и общей «полимодальной толерантности» (например, РПА — Российская психотерапевтическая ассоциация). Здесь существует своя иерархия, свои лестницы и «психо-социальные» лифты: статусы, должности, функции. Противоречивость ситуации в том, что организация сначала забирает деньги у коллег напрямую в виде взносов и оплаты профессионального тренинга. Однако отдает их в виде возможности зарабатывать на коллегах, проводя тренинговую терапию, супервизии, обучающие программы (на верхних этажах профессиональной лестницы). Еще организация оказывает влияние на формирование клиентской базы, так как в ней громкость сарафанного радио увеличивается многократно, особенно если специалист занимает активную позицию (конференции, обучение, тусовки) или имеет узкую специализацию. Я сам в течение месяца перенаправляю с десяток личных запросов от потенциальных клиентов на психотерапию к коллегам из ЕАРПП и РПА, в которых состою. Насколько это четвертая валюта выгодная, каждый специалист решает сам. Есть еще и неочевидная, наверное, для кого-то часть: сложно переоценить профессиональный базис в виде тренинга, формирования собственной идентичности, которые позволяют зарабатывать деньги. Думаю, что пограничным и психотически организованным клиентам сложно помочь, если ты сам не имел позитивного опыта от психотерапии практикуемого направления. | 416 |
| 3 | Медицинское учреждение здесь выступает посредником, который передает клиентов-пациентов специалисту, и платит за это. В этом задача медучреждения: лечить пациентов, выполняя свой госзаказ, за который оно получает деньги из бюджета (по большей части). Степень свободы, которую получает специалист в психиатрической службе, довольно низка по сравнению с любой другой «психотерапевтической валютой». На мой вкус, как и степень защищенности, так как любые жалобы пациента оцениваются как недостаток в твоей работе и создают много проблем. Про границы, точнее их отсутствие со стороны системы, — отдельный разговор. Можно упомянуть почти комические случаи, когда психиатрия вмешивается в ход психотерапевтической группы в виде сантехников, которые пришли проверять батареи, или охранников, пристающих к растерянным клиентам с вопросами, что им дает «болтовня» (так охранники понимали психотерапию, и, похоже, она им даже была интересна). Проблема, конечно, глубже: де-факто психотерапия не рассматривается психиатрией (принимающими решения администраторами), как сильный союзник. К сожалению, это даже не младший брат, а меньший. Я не говорю про выступления подкованных в реабилитации профессоров на психиатрических конференциях и прочих профессиональных тусовках, я про психиатрическую рутину (ПНД, психиатрические стационары).
Получается, что этот вид «психотерапевтической валюты» предоставляет море практики при невысокой оплате труда и низкой заботе о сотрудниках (обучение, супервизии и т.п — все за счет личной инициативы, времени и денег специалистов). К тому же мы имеем довольно жесткую дисциплину внутри структуры. Это не столько обязанность вовремя прийти и уйти с работы, сколько необходимость прислушиваться к «начальству». Например, в гонке за планом (а он всегда есть — по количеству лечащихся, числу поступивших-выписанных, обороту койки) или подготовке к предстоящим выборам (особенно если вы заведующий отделением), и другие тонкости бюджетной корпоративной этики.
Вторая «психотерапевтическая валюта» — частные медицинские и психологические центры, — во многом схожа с первой, но благодаря тому, что она строится на извлечении прибыли, в ней более понятные правила игры. Уважения к сотруднику тоже больше, пусть и не в силу природного альтруизма, хотя и он не исключен, а чисто по меркантильным соображениям: хороший специалист прямо и косвенно приносит больше денег. Схожесть с бюджетными медицинскими учреждениями в том, что они тоже предоставляют клиента и понятные правила оплаты. По моим наблюдениям, довольно типичный гонорар в 50% (чистыми) от стоимости услуги, которую оплачивает клиент. Что в разы выше, чем в любом ПНД за аналогичную платную услугу. В таких организациях тоже есть своя корпоративная этика. По моим наблюдениям она в чем-то жестче, по сравнению с бюджетным организациями, типа обязательных тренингов на выходных, а в чем-то мягче — нет давления по социально-политическим вопросам. Хотя, я уже почти год не был в России, и многое могло измениться. Здесь некоторые элементы профессионального тренинга уже включаются в структуру организации из эгоистических соображений бизнеса, но с полезными последствиями для специалистов. | 404 |
| 4 | Первая «психотерапевтическая валюта» — медицинское учреждение, на примере психоневрологического диспансера (ПНД). Здесь я буду отталкиваться от опыта по своему основному месту работы в ПНД, которое в психотерапевтическом отношении было хорошо «прокаченным». Как начинающий психотерапевт, я оказался в выгодном положении, так как ПНД предоставлял возможность для очень широкой практики. С другой стороны, он не обеспечивал дополнительным временем для этого, профессиональным тренингом на рабочем месте, доброжелательным отношением к психотерапии со стороны всей системы от врачей до охранников. Но когда мой интерес склонился к психологическому лечению, то у меня под рукой оказалось море клиентов-пациентов. Благо что мое начальство довольно позитивно (особенно по сравнению с другими ПНД) относилось к нашей психотерапевтической работе. Проблема была в другом — отсутствие подходящего подхода, чтобы «вовлечь» и «удержать» в терапии психиатрического пациента. Но и этот вопрос вскоре решился. Однако с точки зрения денег — это была фактически бесплатная, за редким исключением, терапия. Пусть мы получали зарплату за отработанное на отделении время, но она не покрывала регулярные супервизии этих пациентов. Мы создавали психотерапевтические группы, а с кем-то удавалось работать индивидуально. Этот опыт был описан нашей командой в книге «Тотем без табу: психоанализ доэдипальных состояний» (Глава 6 и 7). Деньги к нам могли приходить через «бесплатных» психиатрических пациентов, когда они «приводили» к нам своих родственников или знакомых. | 398 |
| 5 | Писчий спазм: «АгрегатТОР»
Высказаться о психотерапевтических агрегаторах меня подтолкнула публикация Максима Францева от 10 сентября: «Конверсия против терапии или почему вредны агрегаторы». Я с большим интересом прочитал как сам пост, так и комментарии к нему. Пусть запоздало, но тоже захотелось вставить свои «5 копеек». Сразу хочу оговориться, что я заинтересованный человек, так как провожу семинары для сотрудников одного из агрегатов на самую эгоистичную букву алфавита. Потому требовательный читатель может сделать свою поправку на ветер из моих уст.
Сначала остановлюсь на двух моментах. Во-первых, моя заинтересованность в сотрудничестве с агрегатором имеет просветительскую основу, хотя и от оплаты я не отказываюсь. Благодаря этому сотрудничеству я могу озвучивать разные идеи, которые считаю полезными, большему числу коллег. И есть уважение, что агрегатор заботится о профессиональном тренинге сотрудников «на рабочем месте». По своему опыту знаю, что это самый эффективный (затраты, время, доступность) способ держать себя в профессиональном тонусе.
Во-вторых, нам, специалистам, не надо бояться зарабатывать деньги и рассуждать о них открыто. Если мы продаем свое время дорого, то оно, как минимум, ценно для нас самих и, вольно или невольно, для клиента тоже. Но эта ценность может быть неочевидна коллегам, у которых вопрос финансовых отношений с клиентом вызывает смущение. Здесь я вспоминаю историю на рубеже нулевых годов, когда иностранные психотерапевты на семинарах поднимали денежные вопросы, а мои коллеги, включая меня, сконфуженно переглядывались или смотрели в пол: «Ну какие деньги? Мы же помогаем людям. Быть меркантильными нехорошо». Здесь я очень благодарен Гарольду Штерну, который нас прекрасно «прокачал» в этом вопросе. Не могу не перебросить мостик от денег к сексу (мои фантомные боли классического психоанализа). Казалось бы, более щепетильный вопрос о сексе на тех же семинарах перерабатывался с меньшим стыдом и неловкостью. Получается, что в нашей профессиональной среде тема денег оказывается интимнее темы секса: противоречивее, «стыднее», «глубже» (здесь вспоминается одноименный фильм реж. М. Сегала, 2020).
Ну, теперь к сути вопроса: попробую построить собственный рейтинг «психотерапевтических валют», под которыми буду понимать организацию психотерапевтической практики, которая позволяет конвертировать время специалиста в деньги клиента. Некоторые из этих «валют» я знаю очень хорошо изнутри: и как часть этих систем, и как менеджер разного уровня в них. Естественно, мой рейтинг — это мое личное мнение, основанное на собственном опыте. Он построен от наименее удобных для меня «валют» к более удобным (на современном этапе). Этот пост направлен на то, чтобы определить место агрегаторов в ряду альтернативных «психотерапевтических валют». | 457 |
| 6 | Среди возможных вариантов супервизий отдал предпочтение блиц-формату, как наиболее востребованному среди активных практиков. Этот формат позволяет в течение одной сессии предложить каждому супервизанту тактику или технику по разрешению актуального сопротивления. В этом прямая польза для данного супервизанта, адресованная к сложностям текущей терапии. А есть и косвенная, которая направлена к будущим проблемам терапии его коллег, и имеет образовательный контекст. Когда слушаешь случай коллеги-супервизанта, то вольно или невольно запасаешься инструментами «в теории», учась на чужих проблемах, которые в будущем могут стать твоими на практике. Думаю, что такая «теория» через эмпатию к коллеге и его клиенту «заходит» красноречивее самого выдающегося текста. Я сам когда-то шел этим путем через блиц-формат супервизионных групп Гарольда Штерна и его лекций, в которых всегда присутствовала супервизионная составляющая. В какой-то момент стало очевидным, что прошлые супервизионные истории моих коллег «вдруг» вылезают готовыми решениями в текущей проблеме с моими клиентами. К своему удивлению я понял, что их кейсы не забыты, так же как рекомендация (ну +/-, конечно) и даже интонации супервизора. И хотя они были адресованы не мне, но оказалось, что я ими могу воспользоваться. Постепенно количество «наслушенных» чужих супервизий переходило в качество уверенности на собственных сессиях с клиентами.
В моих супервизионных группах существует медленная ротация: кто-то выходит из них в силу меняющихся жизненных обстоятельств, кто-то получает необходимое число часов для сертификации, кто-то решает использовать другие формы. Такая ротация для меня — здоровый процесс, который позволяет кому-то отправиться за чем-то новым, оттолкнувшись от моей СВ-группы, а кому-то наоборот, за чем-то новым прийти в нее. Мне даже бывает неловко, перед смущающимися супервизантами, которые, выходя из группы, опасаются меня этим обидеть. Наоборот, я радуюсь тому, что профессиональная жизнь продолжается, меняя формы и содержания. Ну может быть чуть-чуть грущу из-за расставания, но понимаю, что выход из супервизионных отношений открывает новые возможности в плане встреч в другом качестве.
Медленно выдохнув после интенсивного сентября, подсчитал вакансии в моих СВ-группах на сегодняшний день. Они таковы:
1. «СВ группа ПНД нечет» — работает по понедельникам 19:00-20:30 мск времени по нечетным неделям (1 и 3 понедельник месяца) - 1 супервизант.
2. «СВ группа ПНД чет» — работает по понедельникам 19:00-20:30 мск времени по четным неделям (2 и 4 понедельник месяца) - 2 супервизанта.
3. «СВ группа ЧТВ чет» — работает по четвергам 19:00-20:30 мск времени по четным неделям (2 и 4 четверг месяца) - 1 супервизант.
4. «СВ группа ВСК» — воскресная группа, которая встречается раз в месяц (третье воскресенье месяца) с 8:45 по 11:00 мск времени - 2 супервизанта.
Цена участия разная: от 2000 до 4000 рублей. Она зависит от количества участников в ней (от 6 до 10) и ее длительности (все группы по 1,5 часа, кроме воскресной — 2 часа 15 минут). Там, где цена меньше — там в группе больше людей, а участник получает меньше времени на представление случая, но зато больше слышит кейсов коллег.
Участником группы может быть представитель любого психотерапевтического направления, но должно быть элементарное представление о психоаналитической методологии (перенос, контрперенос, сопротивление).
Вся логистика по зачислению в СВ-группу здесь. | 685 |
| 7 | ❗Нужны ли нашему каналу сторис? | 476 |
| 8 | Напоминание: Завтра возобновляет работу СПОЛ (Свободная психотерапевтическая образовательная лаборатория). В первые четверги октября (5), ноября (2), декабря (7) мы рассуждаем, отвечаем, обсуждаем о реляционном психоанализе и современном анализе Спотница.
Вход свободный, НО! надо уже в зале ожидания «ZOOM» включить камеру и указать фамилию и имя. Анонимы без включенных камер в комнату «ZOOM» не допускаются! И обратите внимание, теперь мы начинаем в 19:30 (мск). СПОЛ как обычно длится полтора часа. Записи не будет — каждая встреча единственна и неповторима!
Вести СПОЛ будет Катерина Мейер, а отвечать на вопросы — Александр Левчук и ваш покорный слуга. В дискуссии, как всегда у нас, участвуют все желающие.
Войти в «ZOOM» 👈🏻
Или через программу «ZOOM»:
Идентификатор конференции: 839 8622 8623
Код доступа: 079680 | 609 |
| 9 |  ⚡️30 сентября с 11:00 до 11:45 (мск) буду читать совместный с Мариной Павловой доклад «Мужское и женское в пространстве повседневного танго» на конференции ЕАРПП в Сочи.
1 октября с 10:00 до 11:30 проведу онлайн-демовизию на той же конференции. Подробнее о конференции смотрите здесь. | 538 |
| 10 | Придуманная еще в 2017 году аббревиатура СПОЛ (Свободная Психотерапевтическая Образовательная Лаборатория) приобрела в Тбилиси новые оттенки. Свободная — о том, что где бы мы не находились, нам не хватает свободы: для кого-то внешней, для других внутренней. Прекрасно, если есть пространство, где она провозглашается, хотя бы на полтора часа. Психотерапевтическая — про то, что также как и раньше мы объединяем коллег разных направлений, которым сейчас, под влиянием глобальных трагических перемен, важно находить общий язык. Образовательная — отражает устройство нашей работы так, что всю нашу профессиональную жизнь мы учимся, ну, может быть, по-разному на разных ее этапах. Я успел застать время, когда Харольд Штерн говорил, улыбаясь, как он продолжает изредка, чтобы не утомлять Спотница, брать у него супервизии. Мы все время учимся — у именитых учителей, клиентов, коллег, и это может быть нашим особым лекарством широкого спектра действия от местечкового проф-нарциссизма до болезни Альцгеймера. Лаборатория — психотерапия творческая специальность, в которой много эксперимента. Нет ни одной книжки, где четко описано, как работать с нашим конкретным клиентом. Мы все время приспосабливаем усвоенную теорию под живую практику, балансируя на грани знаний, традиций, эксперимента, интуиции.
Испытывая благодарность ко всем организаторам СПОЛ (Анна Фогт, Виктор Фогт, Алексей Хидоятов) в прошлом, у которых появились свои замечательные проекты, мы (я и Марина Павлова) решаемся двигаться дальше. Судьба привнесла в наш круговорот событий замечательных коллег: Катерина Мейер, Элина Рыженкова, Александр Левчук. Мы решили построить этот сезон СПОЛ вместе, на симбиозе современного анализа Спотница и реляционного психоанализа. Я уверен, что «нам есть что поведать друг другу». А вас, наши коллеги, мы приглашаем присоединиться к этому диалогу и сделать его полилогом.
Принципиально новой идеей, даже в чем-то антагонистичной традиции СПОЛ, стало разделение его на две части — открытую для всех, и как всегда бесплатную, и закрытую клубную, куда можно войти по подписке. Для членов клуба мы предлагаем супервизии в перекрестных прожекторах современного анализа и реляционного психоанализа, а также работу с профильными текстами: суммы доступные, а безопасность — бесценна.
Так что начиная с 5 октября ждем вас в пространстве СПОЛ с 19:30 до 21:00 московского времени. Каждый первый четверг месяца (октябрь, ноябрь, декабрь) — двери открыты для всех. А в третий и четвертый четверг месяца будут закрытые вечеринки, да, это слово очень хорошо подходит, так как, во-первых, мероприятия проходят вечером (по крайней мере для живущих в Тбилиси), и во-вторых, уверен, что мы легко и весело будем супервизировать и обсуждать интересное.
Ссылки для входа в «ZOOM» пространство СПОЛ появится чуть позже. Следите за объявлениями! | 548 |
| 11 | 16 и 17 сентября буду участвовать в конференции «Жизнь после 22. Катастрофа снаружи и внутри», которую в том числе организует Александр Кудрявицкий, мой коллега по «Святочным встречам». Конференция создает среду для обмена опытом, его систематизации и движения в сторону объединения коллег разных психотерапевтических направлений в независимое международное сообщество.
Безопасные дискуссии, желание понять катастрофу и предложить пути ее компенсации, стремление к объединению — это то, чего нам сейчас не достает, и то, что может предложить эта конференция. Подробности о ее целях, блоках и организаторах здесь.
Я прочитаю доклад «Голоса снаружи и внутри: особенности работы психодинамических групп с сентября 2021 по август 2023», в котором поделюсь собственными соображениями как СВО, миграция клиентов и специалистов, а также сопутствующие социально-политические процессы повлияли на динамику в моих психотерапевтических группах. Объектом исследования служат три мои психодинамические группы. Одна из групп длилась с 09.11.2021 до 26.04.2022 года и была организована как онлайн проект для психиатрических пациентов, ее длительность составляла 1 час и она была бесплатной для участников. Две других группы начали свою работу очно в 2008 году и продолжаются по настоящее время, но уже в онлайн формате. Это коммерческие группы длительностью 1,5 часа. Отдельно остановлюсь на динамике своего контрпереноса с точки зрения объективных и субъективных влияний, и как эта динамика могла влиять на мои способности понимать группу и управлять ею. Также предложу стратегии и технические приемы, как справляться с сильными деструктивными процессами среди участников (расщепление, агрессия, ультиматумы), и как способствовать налаживанию конструктивного эмоционального взаимообмена на фоне драматических кризисов группы. | 601 |
| 12 | Лето стремительно исчезает в неторопливой работе, небольших путешествиях по Грузии, долгожданных встречах с друзьями. Осень же все ближе подкрадывается, и я уже чувствую дыхание сентября, который поглотит меня суетой, связанной с началом новых проектов, продолжением старых, а также конференциями. В сентябре их ожидается три, начну по порядку.
2 сентября, скорее всего с утра, прочитаю доклад: «Сопротивление контрпереноса: Фрейд + Спотниц = ?». С большим удовольствием поучаствую в международной конференции «Грани бессознательного: феномен сопротивления сегодня», которую организуют мои коллеги из санкт-петербургского регионального отделения ЕАРПП.
Конференция пройдет очно в Санкт-Петербурге 2–3 сентября 2023, но, как я понимаю, будут и онлайн участники. Более подробную информацию о событии можно узнать здесь: «Грани бессознательного: феномен сопротивления сегодня»
В наше сложное время конференции РО-Санкт-Петербург ЕАРПП выгодно остаются открытым пространством для обмена очень разными мнениями об очень разных вещах. Здесь вы найдете некоторые доклады с конференций.
А это анонс моего выступления, предстоящего в первую субботу сентября: «Сопротивление и контрперенос — явления, процессы и неотъемлемые части психоаналитической психотерапии. Оба понятия изначально рассматривались как технические ограничения психоанализа. Когда сопротивление и контрперенос сходятся в одной точке, в личности специалиста, то возникает двойная проблема, а может и проблема в квадрате, так как тот человек, который должен способствовать разрешению сопротивлений, сам становится его источником. Обычно сопротивления контрпереноса разрешаются через сторонний взгляд на терапию в любой его форме: образовательный процесс, супервизию, личную терапию специалиста. В докладе будет предложена дорожная карта исследования сопротивлений контрпереноса, и как ориентир для супервизора, и как инструмент для самоанализа специалиста. В качестве оси координат использованы подходы к классификации сопротивлений по З. Фрейду и Х. Спотницу» | 1 134 |
| 13 | Доброго дня, коллеги!
Надеюсь, что вы уже начали наслаждаться летним отдыхом, а я вот думаю, чем вас занять по осени. Составил предварительное расписание на учебный 2023-2024 год. Надеюсь, через пару недель оно будет достойно отражено на моем сайте: время и вакансии супервизионных и психотерапевтических (психодинамический) групп, расписание обучающих программ, которых оставляю пока две.
ГТО (Групповая терапия, основы) — старт 5 сентября 15:00-17:15 мск времени, и далее 8 вторников до 31 октября.
КПОТ (Клинический психоанализ онлайн. Теория) — старт 7 сентября 15:00-16:30 мск времени и далее 10 четвергов до 16 ноября.
Цены на них сохраняю прежние (25.000 и 20.000 рублей соответственно), и суммирующиеся скидки тоже — для членов ЕАРПП, РПА и участников образовательных программ и супервизионных групп «ШкаФа», но в 2024 году откажусь от этой идеи (в смысле скидок, может еще и пост напишу на эту тему). Несмотря на мои прошлые заверения, которые я из лучших побуждений давал моим замечательным коллегам (Мария Брейтбург, например), ГТО снова пройдет по вторникам — курс никак не влезает в другие дни, видимо расписание мое распухло от сочетания сулугуни и Саперави Квеври, но я сяду на диету (оджахури + Цоликоури) и надеюсь таки вместить ГТО в четверги с февраля 2024 года.
Пока не нашел места для своего курса по супервизиям, который провел пару раз пару лет назад, и о котором коллеги иногда спрашивают. Думал провести его на каких-нибудь выходных в ноябре–декабре прям с утра до вечера суббота + воскресенье (20 акад.часов). Если есть интерес — пишите. Возможно, это станет последней каплей в кляксе моего решения определиться с конкретными датами. Позволю забавную историю касательно этого курса. Когда в свое время подавал его на сертификацию в соответствующий комитет ЕАРПП, то коллеги справедливо заметили, что название программы «Паноптикум супервизий», вызывает негативные ассоциации и как-то неправильно контрастирует со статусом вице-президента организации. Я совершенно искренне согласился с коллегами и перекрестил курс в политкорректное «Супервизия – теория и практика» (СТиП). Но думаю, что мои супервизии для кого-то все-таки остаются ближе к паноптикуму со всеми смысловыми нагрузками этого греческого слова. Однако есть и хорошая для меня новость — они практически все заполнены, так что планирую открыть новую группу с сентября по четвергам 19:00-20:30 мск времени, 2 раза в месяц. Она будет в блиц-формате, который больше всего востребован.
Еще планирую начать девятимесячную психотерапевтическую группу с понедельника 4 сентября до 27 мая 2024 года с 17:00 до 18:30 мск времени. Ее можно было бы назвать экспериментальной, так как она будет сфокусирована на некоторых правилах, которые призваны обеспечить быструю динамику. Особенности сеттинга пока не раскрываю, они появятся на сайте в свое время. Но в целом, это обычная психодинамическая группа, хотя не исключаю, что там может быть высока доля коллег из помогающих профессий. Они для меня всегда благодатные клиенты в любой группе. Этим экспериментом я решился вернуться к исследованию одной неординарной (сумасшедшей?) идеи, апробацию которой отложил из-за войны и сопутствующих обстоятельств.
Хочу подчеркнуть пару моментов: кто у меня в индивидуальной или групповой терапии, те автоматически не участвуют в образовательных программах и, естественно, супервизиях. Но супервизанты без проблем попадают на мои образовательные программы. | 549 |
| 14 | Документооборот продолжал расти, мы переходили от бумажных историй болезней к электронным, и работы становилось только больше: бумажная история + электронная. Клиническая практика лечащего врача стала медленно тонуть в «бумажно-электронной» рутине. Но и к этому можно было приспособиться, однако сменилась терапевтическая повестка и наши реабилитационные проекты стали меркнуть в прожекторах новых психиатрических реалий на фоне СВО и мобилизации. На протяжении двух десятилетий мы создавали психиатрию с психотерапевтическим лицом, которое стало сильно кривиться под гнетом обстоятельств непреодолимой силы. Осенью 2022 года, когда стало окончательно ясно, что такой тренд в психиатрической службе будет только нарастать — я уволился. | 482 |
| 15 | ПНД, который мы потеряли.
ПНД: Психиатрия = Нормативы + Документы.
Кто из нас любит заниматься документами, писать отчеты, штудировать нормативные акты? Я не встречал людей, которым бы это нравилось, однако это обязанность каждого начальника, начиная от заведующего отделением. Еще он должен контролировать работу медперсонала от санитарок до врачей, но по большей части, последних. Это малоприятное занятие, если природа не обогатила ваш характер садистическими нотками, и вы не получаете удовольствия от «тыкания» носа коллеги в его недочеты, которые начальнику всегда легко найти, ибо не ошибается только тот, кто ничего не делает.
Став заведующим, по молодости лет я решил быть хорошим начальником, который все делает вовремя и правильно. На рубеже нулевых, когда документооборот складывался из довольно скудных, еще практически советских нормативов, эта задача казалась более выполнимой, нежели сейчас. Даже дефицит лекарств и медицинского персонала того времени не ощущается катастрофичными на фоне цунами норм, предписаний, распоряжений, внутренних актов сегодняшнего дня. Мне приходилось усиленно маневрировать между молотом требований, наковальней реальности и своим желанием быть хорошим заведующим. В погоне за правильностью у меня даже появился свой психосоматический маркер: если начинал дергаться глаз, то значит я попал в «задрип», и если не выходил из него ближайшее время, то заболевал чем-нибудь простудным, получая право на заслуженный отдых.
Выскочить из марафона правильности мне помогла психотерапия. Не столько тем, что я осознал свои скрытые конфликты и благополучно их разрешил, а сколько тем, что она превратилась в основной источник заработка. Я понял, что если не справлюсь со своими врачебными обязанностями и меня уволят, то я смогу спокойно конвертировать освободившееся время в деньги, а мой глаз перестанет временами нервно подмигивать неприятностям. То есть, мой личный счет с медициной будет 2:1 в мою пользу — эта идея позволила мне расслабиться и чувствовать себя более свободным в работе.
Были другие процессы, которые тоже этому способствовали. Психотерапия в отделении развивалась, и начальство стало больше доверять нашему де-факто психотерапевтическому отделению. У нас сформировалась команда единомышленников, которые хорошо поддерживали друг друга. Проходила медленная ротация кадров, на смену медперсоналу из советской эпохи приходили современные люди. Я набрался окаянства и практически освободился от контролирующих функций заведующего отделением, благодаря тому что брал на работу только тех врачей, которых не надо было контролировать. Если у докторов возникали вопросы, то они сами приходили за советом. В отделении остались только заинтересованные в психотерапии врачи, фактически они были психоаналитиками с психиатрическим образованием. Конечно, медицинская рутина забирала много времени, но и для психоаналитического творчества тоже оставалась достаточно.
Время шло, а документооборот усложнялся. Появились некоторые сомнительные требования, как контроль качества медицинской помощи, в котором мало полезного для пациента. Контроль, и то как организован, мало влиял на улучшение качества лечения, но отнимал время у лечащего врача и заведующего. Польза от него была только для начальства всех уровней, которое может отчитываться об оказании медицинской помощи надлежащего качества в своем подразделении/учреждении/юрисдикции. Формализация в медицине вытесняет нужды страдающего пациента, хоть мы этому отчаянно сопротивлялись в отделении, но работу врача давно уже судят по сухим цифрам отчетов и отсутствию письменных жалоб со стороны больных. | 433 |
| 16 | С клиентами, спрашивающими разрешение на запись, психотерапевт может довольно легко защитить свою нарциссическую «профуязвимость» через исследование этого желания, а также через апелляцию к «своим» правилам или отзеркаливания, если в желании клиента проскальзывают садистические нотки. Отзеркаливающая интервенция может выглядеть так: «А вы не против, если я тоже буду записывать наши сессии? А на видео?».
Вторая группа клиентов – это те, кто пишет нас без спроса, повергая нашу нарциссически уязвимую психею в ярость. Скорее всего, это непростые клиенты для которых мы «тяжелые» фигуры в переносе, отраженные в нашем «трудном» контрпереносе. Такие клиенты борются с сильными жестокими родителями в нашем лице и им необходимо секретное «чудо-оружие». А может, они настолько робки и застенчивы, что не могут попросить у нас чего-то очень важного для себя. Поэтому, сгорая от стыда, они решаются потихоньку красть. У нас, психотерапевтов, нет возможности защититься от этого локально-технически, как в предыдущем случае. Зато можно глобально-стратегически, если принять потенциальную возможность записи с благодарностью.
Меня греет нарциссическая мысль, что кто-нибудь соберет все разрешенные и скрытые записи моих сессий и обнародует их. Потрясение от этого, конечно, может быть огромным, как для моих клиентов, так и моих коллег, да и меня тоже. Я бы отнесся к этому, как к ценному исследованию, которое проводят не специалисты, а сами клиенты. Хотя коллеги, уверен, тоже подключатся с удовольствием, и «пройдутся» тяжелыми сапогами критики по клумбе нежных нарциссов моих интервенций. Но я бы смог принять это с благодарностью, даже не находясь в благодушии начинающейся деменции, а в здравом уме и открытых чувствах. Я бы с наслаждением удовлетворился тем, что если я стал предметом такого исследования, то значит чего-то стою. А если у людей возникают сильные эмоции по поводу меня, независимо от того позитивные они или негативные, – то значит моя стоимость высока. | 546 |
| 17 | «Писчий спазм»
Сегодня поразмышляю об уязвимости нашей профессиональной подноготной, особенно когда мы застигнуты врасплох. Ярость по этому поводу уходит корнями глубоко в прошлое: древнегреческие богини убивали тех, кто «невинно» подглядывал за ними, при этом оставляли в живых своих насильников.
Коллега, что вы чувствовали, когда клиент вежливо спрашивал разрешения записать сессию на диктофон? Или когда вас вдруг посещала фантазия, что он скрытно делает это? Обе ситуации способны вызывать гнев, страх и смущение у специалиста, и касаются нарциссической уязвимости, опасений быть преданным профессиональному остракизму со стороны клиентов, или что еще хуже, коллег. Наша уязвимость связана с потребностью быть правым, хорошим и нравиться. Мы можем неплохо проработать эти потребности, но бессознательно стремимся к ним просто потому, что выбрали себе помогающую специальность, ориентированную на людей. Мнения коллег, клиентов и обывателей остаются важными для нас в той или иной степени. В конце концов, наш труд ориентирован именно на них. В течение профессионального пути мы движемся к идеальному горизонту: правильно делать свою работу и быть хорошим специалистом, чтобы нравиться клиентам и коллегам. Кто этого не хочет?
Естественно, что часть сессии, вырванная из контекста, вся сессия или даже запись всех сессий дает весьма условное представление о качестве терапии, если она не скатывается к прямому нарушению закона или грубому игнорированию этического кодекса профессиональной организации. Главной лечебной силой, способной кардинально повлиять на жизнь клиента, представляются терапевтические отношения, которые сложно отразить в видео- или аудиодорожке. Попытки свести отношения клиент-специалист к «правильному» формализованному мануалу вызывает разочарование, и я еще вернусь в отдельном посте к теме стандартизации, «доказательной психотерапии», информированных согласий. Не отрицая их ценность, усиленную через политкорректный мейнстрим научности и защиты прав пациента, есть большое желание рассмотреть их неочевидную оборотную сторону.
Наших клиентов, которые хотят увековечить наши сессии можно разделить на две группы. Первая открыто обсуждает с нами эту возможность. Для меня нет проблемы, если клиент захотел записать сессию. Возможно мы, терапевты, недооцениваем пользу таких записей. Некоторые мои клиенты прослушивали их потом, иногда несколько раз, если сессия была особенно напряженной. Они находили в этом много пользы, как возможность заглянуть в свои тяжелые переживания и мои эгодистонные интервенции, которые мгновенно вытеснялись во время сессии.
Но запись может быть сопротивлением. Мне вспоминается клиент, который на протяжении нескольких лет записывал все сессии, тоже с моего согласия. В какой-то момент мне показалось, что его прогресс тормозится и я задумался, а какую роль в этом играет диктофон? Я спросил клиента, как часто он переслушивает наши сессии, и оказалось, что никогда. Тогда я проинтерпретировал их запись, как желание забрать меня с собой, чтобы воспользоваться в подходящий момент, но этот момент никогда не наступает. Так же как было в его жизни за пределами кабинета, где чувства к людям консервировались в безопасном интеллектуальном сейфе, не давая возможности отношениям стать по-настоящему близкими, а эмоциям — в полной мере пережитыми. Я предложил клиенту перестать записывать и попробовать унести наши отношения в самом себе, а не в диктофоне. Не собирать от меня что-то в маленький девайс с целью воспользоваться этим в подходящий момент, а взять то, что есть и пользоваться прямо сейчас. С некоторым замешательством он согласился с моим предложением. После этого сессии заиграли новыми красками, добавив больше спонтанности в рассказах о прошлом и яркости в обсуждении переноса. Вскоре этот клиент остановил терапию. В моей фантазии он уже достаточно получил от меня и в «консервах» записей, и в «стритфуде» спонтанного взаимообмена. | 492 |
| 18 | В итоге финансовые интересы команды оказались сконцентрированы в дневном стационаре, где мы получали зарплату от государства и более значительный гонорар от частной практики. Вся полнота ответственности за нее ложилась на наши плечи, а весь гонорар — в наши карманы. Это позволило не только вкладываться в образование, но даже улучшать окружающую среду (а также четверг, пятницу, нередко субботу и воскресенье, и само собой понедельник и вторник) отделения. По-крупному — это мебель, компьютерный класс для пациентов, перегородки в некоторых кабинетах и даже косметический ремонт в них. Мы стали приглашать российских и иностранных коллег проводить обучение здесь же — в дневном стационаре на выходных. Команда экономила на аренде помещений и обучалась в привычной для себя обстановке, а отделение становилось де-факто камерной образовательной структурой. Деньги послужили эффективным удобрением, которые на благодатной почве сотрудничества психиатрии и психотерапии давали хорошие всходы. В лучше годы в дневном стационаре, рассчитанном на 100 пациентов, у нас в течение недели проходило 12 психотерапевтических групп, из них 7 психодинамических. Здесь я не учитываю работу клуба «Ступени» (самый древний психо-реабилитационный проект отделения), а это еще одно-два групповых занятия в день, и не беру в расчет частные группы в нерабочее время. Думаю что дневной стационар в течение полутора десятков лет был мини-кузницей психотерапевтических кадров, которые получали от наших образовательных проектов навыки работы с «трудными» пациентами, а в придачу нашу творческую атмосферу. А это немаловажное приобретение, так как оно показывало альтернативу привычному положению дел в медицинских учреждениях с обесцениванием работы психологов и психотерапевтов со стороны администрации и психиатров. Наша особая атмосфера по-хорошему заражала и внушала надежду, что взаимовыгодное уважительное сотрудничество психотерапии и психиатрии возможно здесь и сейчас в современных российских реалиях. Но без денег, на одном голом энтузиазме, этого бы не получилось. | 693 |
| 19 | ПНД: «Психоанализу Нужны Деньги»
Я пришел в ПНД в качестве временщика в 1996 году на подработку в период летних отпусков штатных врачей. На тот момент я прошел первый год ординатуры по психиатрии, а по окончании ее в 1997 устроился в ПНД на постоянную работу. Сначала был участковым психиатром амбулаторной службы, а с нулевых — заведующим дневным стационаром. В диспансере уже с середины 90-х годов активно развивалась психо-реабилитация, так что я пришел на подготовленную психологическую почву, и через несколько лет сфера моих интересов стала смещаться в сторону психотерапии. У нас образовалась команда единомышленников из психиатров, психотерапевтов, психологов и логопедов. Нам было интересно вариться в питательном бульоне разнообразных психотерапий, который постепенно превращался в наваристый психоаналитический гуляш. На мои плечи, как на заведующего дневным стационаром, легла функция формального лидера команды, который должен был адаптировать наши психотерапевтические «хотелки» под реалии психиатрической службы в лице начальства. Наша психотерапевтическая команда органично вливалась в медицинскую практику, а наш дневной стационар становился маленьким психоаналитическим раем в чистилище психиатрической рутины. Не последнюю роль в «раеобразовании» сыграли деньги и возможность их зарабатывать на рабочем месте за счет частной практики. Это удалось сделать де-факто в рамках дневного стационара благодаря хорошему отношению с начальством, которое пошло на некоторый риск, и он окупился в лице благодарных пациентов и довольных сотрудников учреждения, увлеченных психотерапией.
Формально частная практика на отделении не то чтобы запрещена или, наоборот, разрешена, но она находилась вне закона. Это как дверь жигулей седьмой модели (моя первая машина), у которых есть 3 положения: закрыта, открыта и незакрыта. Заработанное частным образом на площадке медучреждения (речь не идет о юридически разрешенных, но невыгодных специалисту платных услугах) — это «нетрудовые» доходы, которые являются «головняком» для начальства. Если они имеют эпизодический характер, то этим можно пренебречь. Разовые платные консультации — вещь довольно типичная для современной медицины. Но со временем объем частной психотерапевтической практики специалистов дневного стационара стал существенным, и с этим надо было что-то делать. Поэтому в какой-то момент мне пришлось в открытую договориться с начальством, ища компромисс. Он был достигнут в следующем соглашении: специалист отделения под свою и мою, как заведующего, ответственность мог принимать на своем рабочем месте в нерабочее время клиентов, которые не проживают на территории, обслуживаемой нашим ПНД. Последнее было логичным, но не очевидным моментом, — это профилактика «головняка», так как любые деньги в бесплатной психиатрии — юридический и административный риск для начальства, и не важно, касается ли это 100 рублей или 100.000. Поэтому мы исключили всех пациентов нашего учреждения из частной практики и отказывали потенциальным клиентам, проживающим на обслуживаемой ПНД территории, которые даже ни разу туда не обращались. При этом, в фантазии некоторых питерских коллег-психотерапевтов, наш внушительный объем частной практики складывался исключительно из пациентов ПНД, так сказать с «потока», учитывая географическое положение — почти северного. Ситуация была прямо противоположной — нам приходилось игнорировать такой запрос от пациентов диспансера в интересах самосохранения команды, и передавать их другим коллегам. | 636 |
| 20 | Сонливость или стойкая утрата внимания к терапии во время сессии – довольно частое явление в нашей профессиональной жизни. Думаю, что в большинстве своем, речь идет об объективным контрпереносном сопротивлении, когда клиент «усыпляет» нас, не желая обсуждать чувства, а мы бессознательно соглашаемся с этим. Клиент не осознает свои негативные (чаще всего) эмоции и стремиться их удержать в бессознательном, используя для этого примитивные механизмы защиты типа отрицания и расщепления. Когда они не справляются со своей задачей, клиент «призывает на помощь» бессознательное терапевта, выключая его сознание. Это помогает эгодистонной информации клиента оставаться неосознанной и непроанализированной. Однако терапевт часто оценивает сонливость как собственную проблему и субъективный контрперенос. Терапевт думает о том, что всему виной усталость, недосып или дождливая погода. Особенно это очевидно, когда речь идет о первом клиенте за день. Однако в конце рабочего дня, казалось бы, когда силы совсем на исходе, мы вдруг замечаем, что совершенно бодро принимаем последнего пациента без всякой предварительной стимуляции кофеином и несмотря на ливень за окном. Так мы попадаем в собственную ловушку (сопротивление контрпереноса), считая сонливость исключительно собственной проблемой и не ища поддержки извне. Клиент, словно младенец, нежелающий «срыгивать» эгодистонную информацию, использует примитивную коммуникацию, «заставляя» терапевта уходить от исследования неприятных идей и чувств. Думаю, что сонливость терапевта выступает признаком стабильного нарциссического переноса или того, что объектный перенос, на фоне регресса клиента, им сменился. Терапевт превращается в потенциальную отвергающую, наказывающую, преследующую, опасную, соблазняющую функцию, которую безопаснее усыпить. О субъективном контрпереносе уместно говорить, когда клиент осознает неприемлемые для него идеи или эмоции, например злость к терапевту за плохое лечение. Терапевту сложно соприкасаться со злостью клиента, и он бессознательно убегает в сонливость – «лежачего не бьют!»
Говоря в начале поста о сонливости, как об ахиллесовой пяте в моей профессиональной жизни, я слукавил. В любой особенности терапевта можно увидеть две стороны: одна из них мешает нашей профессиональной жизни, а другая – помогает. Сонливость сначала была для меня неприятным ограничителем, но потом стала чутким индикатором регресса клиента, когда он еще мало заметен.
Сонливость проявилась моей своеобразной фишкой в одной из интервизионных групп, в которой я тоже периодически проваливался в короткий сон. Когда я просыпался, некоторые коллеги смеялись надо мной, кто-то злился, а один из них сразу просил рассказать о том, что мне снилось. Иначе я тут же забывал сновидение. И оно всегда оказывалось неожиданно полезным образом, связанным с заявленной проблемой докладчика. Причем я даже не всегда понимал как и почему, ведь часть обсуждения случая я не помнил. | 688 |
