женя без практики 🇮🇹

немного декадентское первое сентября вышло. много работы, мало делаю, надо писать статью, надо раскидываться с диссертацией, надо читать много книг. надо надо надо и хорошо, что я выбрала интеллектуальную деятельность как основную. проехали сегодня всё Лефортово на трамвае. пьяные говорят про Рублева, школьники про расписание, студенты красивые ходят. жизнь несется вперед, и волной постепенно подталкивает меня к родному средиземному морю. но пока осенняя теплая Москва и земляничные сигареты.

мы в эдите

Я во время своих занятий слово «секс» обычно не произношу — у меня внутреннее табу (мои студенты на одном из последних обсуждений Бодлера наблюдали риторические экивоки), хотя мои лучшие преподаватели обычно этого не стеснялись. Именно поэтому лекция будет многочастная, и я себя огражу экономическим анализом от такого страшного слова. Мне кажется, получится хорошая антология мыслей в силу нашего с Сёмой научного пинг-понга: он и не такие слова произносит и, в отличие от меня, часто на офлайн лекциях.

Лекция будет по мотивам этой картинки, если что.

ОТКРЫТАЯ ЛЕКЦИЯ Грязные Деньги. Возвышенный секс [Без Практики х Ларин] 4 сентября в 18:00 ОНЛАЙН Мы с Семёном Владиславовичем поговорим о табу и связи религии с двумя сферами, пересечениях эротического и экономического, важных для понимания этих тем авторах. Наконец выбрали время и место! В карточках еще раз можно узнать о наших научных направлениях и понять, что ни от кого больше про такое не услышать! ♥️ Не забывайте регестрироваться на лекцию по ссылке: https://bez-praktiki.timepad.ru/event/4172892/ Это поможет нам отправить ссылку на мероприятие в нужный час ❤️🪽

второй день на даче с ~10 философами! я поняла, что еще ОЧЕНЬ мало знаю

на фоне, очевидно, после записи кружка заиграл Вертинский. под блины с икрой только это.

Прошел сегодня отличный, просто замечательный ридинг по Леви-Строссу. Настолько хороший, что я думаю с нового сезона (который начнется в октябре) вообще разворачивать Клуб к ридингам как основе, кору нашей академической системы. Настолько много написано мной и настолько мало сказано моими студентами: а я бы слушала и слушала. Весь день из-за этого Леви-Стросса смеюсь. Сначала потому что я всё еще в Москве и существую в очень зеркалящем меня пространстве в том смысле, что Сёма тоже вечно что-то читает. У него сегодня лекция про Альтюссера: и мы так долго к обеим готовились последние дни, что я уже начала путаться, где чья. Сто раз сегодня Леви-Стросса обозвала Альтюссером, и наобррот. Во-вторых, нам в какой-то момент так забавно уже на ридинге стало с описаний некоторых ситуаций из этнографической практики Леви-Стросса и коллег, что мне было сложно до конца страницу студентам прочесть и не засмеяться. Мы потом всё хорошо академически обосновывали, конечно, но я люблю, когда так происходит. Еще заметила, что формат ридинга предполагает катарсис: я даю фрагменты без ответов на поставленные вопросы, прошу мнения, слышу гипотезы вперемешку с фрустрациями, а потом открываю фрагмент с ответом, и всем таааак хорошо. Короче, эврика у нас с этим форматом какая-то бесконечная!

ребята, скажите честно, вы любите меня только когда я в Италии… 😭😭😭 ? 🇮🇹

квази-италия в отдельно взятой стране (я больше не выдерживаю нахождение в России) я чувствую себя как тощие триестские пограничники, глядящие на словенских нормальных protein-power men, и все еще давящиеся помодоро моцарелла хренью

NOT ME but I зачем-то связала метафизику досократиков с понятием труда по Арендт… эту статью приняли в питче, кстати. дописываю до конца недели и отправляю в декабрьский выпуск. в портфолио будут теперь Фалес и оливки. рядом с Годаром и китаянкой. нормальное всё с научным интересом?

а когда не он…

На фоне того, что я задержалась в Москве, начала формироваться какая-то параллельная моей эмигрантской жизнь. Двойная. Не дублирующая, не пытающаяся воспроизвести итальянские опыты, а именно идущая вдоль моей основной. Это странно, но легко объясняется тем, что последние полгода дома в Падуе я находилась по несколько недель в месяц. Не знаю, где буду через следующие полгода. Знаю, что за это время по делам и работе нужно заскочить во Францию и Англию. И Москва вдруг обретает черты локальности, привычности. Я всегда мечтала пожить здесь хотя бы около месяца, и вот, случилось даже дольше. Стараюсь не откладывать жизнь, не забывать о правах и обязанностях итальянской студентки и в то же время быть самую капельку в московском моменте. Мне нравится не быть больше здесь провинциальным подростком из Иркутска — на мне свой отпечаток оставил прямо противоположный Петербург, чей снимок на мне скорее, конечно, негативом; да и сейчас я в первую очередь космополитка, заморское нечто, эссенция европейского этоса, венетка и даже самую малость офранцуженный человек. В общем, как и всегда делала прежде — я есть общее книг, прочитанных в разных точках мира; я есть сумма городов, в которые есть возврат. Из любимого и зачитанного до дыр «Декабря во Флоренции» Бродского: Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьётся в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл.

Коллеги, а на встречу со мной в городе Москва, если я всё-таки потенциально смогу её организовать, сколько человек хотело бы прийти? Вы просто так просили, а я боюсь, что а) на фан-встречу никто не придет б) на фан-встречу придут все, и мне дадут по башке

Дочитываю «Против Венеции». Эссе коротенькое, но у меня оно вмешивается в вереницу других книг, поэтому тяну. Мой кафе лунго. Всё еще разоблачающе. Всем коллегам по венецианскому изгнанию крайне рекомендую — отряхнуть блеск и вспомнить нищету помогает хорошо. Я в Венеции, очевидно, не одна: со мной падуанские первые преподаватели, сбежавшие из Болоньи ради свободы мысли; со мной Иосиф Бродский, чей список маст-визит кафе заставляет сказать одно: «Губа не дура!»; со мной вереница художников, чьи полотна в Академии знают только розовый цвет. Вот что об этом пишет Дебре: «…и все как один — к удивлению Кандида, которому довелось с ними отужинать, — оказались светлейшими величествами в изгнании. <…> Что же за даль открывается нам только здесь, за этими аркатурами и каменными трилистниками? В ней угадываются лица: Мюссе, Жорж Санд, Байрон, Стендаль, Бальзак, Вагнер, Рильке, Томас Манн, Хемингуэй и так далее. Пересекая стены и темноту, их призраки следуют за нами по пятам пугающей свитой. Как полу-боги, они вдруг являются из зеркал, сходят с линялых фонов дешевых картинок, отзываются на заезженные мотивчики, составляя самую завидную вереницу визионеров и словоплетов, какую только можно вообразить в антологии. Эталон изысканного города делает изысканным кого угодно благодаря своей способности (переодически подпитываемой дополнительными инъекциями в виде книг, статей, фильмов, репродукций) отворять двери в общество мертвых поэтов.»

Вообще, формат интенсива мне очень нравится. Я несколько раз рассказывала о том, что в бакалавриате на Свободных Искусствах первые три недели мы не учимся в строгом смысле — мы проходим форкурс Мышления и Письма, где просто бесконечно пишем, бесконечно читаем и бесконечно обсуждаем. Это помогает освободиться от туннельного мышления и научиться выражать свои мнения аргументированно, что, пожалуй, наравне с умением искать информацию является главным навыком успешного — и, главное, счастливого — академика.