Совет Коренных Народов.
Open in Telegram
© все права сохранены за людьми. Мы народ! Эксклюзивные права сохранены. Международное экстерриториальное пространство. Без ущерба. Без регресса. Нет приказу. https://ingenuus.taplink.ws https://t.me/kznland @kazanlandbot https://new.donatepay.ru/@1445847
Show more1 916
Subscribers
+124 hours
No data7 days
+5630 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+16
in 4 channels
August '26
+123
in 7 channels
Get PRO
July '26
+126
in 12 channels
Get PRO
June '26
+88
in 7 channels
Get PRO
May '26
+103
in 9 channels
Get PRO
April '26
+181
in 11 channels
Get PRO
March '26
+283
in 12 channels
Get PRO
February '26
+120
in 7 channels
Get PRO
January '26
+138
in 9 channels
Get PRO
December '25
+162
in 7 channels
Get PRO
November '25
+66
in 4 channels
Get PRO
October '25
+106
in 3 channels
Get PRO
September '25
+57
in 0 channels
Get PRO
August '25
+57
in 4 channels
Get PRO
July '25
+36
in 0 channels
Get PRO
June '25
+97
in 2 channels
Get PRO
May '25
+52
in 4 channels
Get PRO
April '25
+87
in 1 channels
Get PRO
March '25
+101
in 4 channels
Get PRO
February '25
+61
in 4 channels
Get PRO
January '25
+32
in 0 channels
Get PRO
December '24
+32
in 0 channels
Get PRO
November '24
+24
in 0 channels
Get PRO
October '24
+19
in 0 channels
Get PRO
September '24
+83
in 0 channels
Get PRO
August '240
in 0 channels
Get PRO
July '240
in 0 channels
Get PRO
June '24
+9
in 1 channels
Get PRO
May '240
in 0 channels
Get PRO
April '24
+26
in 0 channels
Get PRO
March '240
in 0 channels
Get PRO
February '24
+154
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 07 September | +2 | |||
| 06 September | +3 | |||
| 05 September | +3 | |||
| 04 September | +5 | |||
| 03 September | +1 | |||
| 02 September | +2 | |||
| 01 September | 0 |
Channel Posts
| 2 |  No text... | 131 |
| 3 | https://t.me/podkasteka/124/842 | 131 |
| 4 | Возможно, современное российское понимание республики предполагает особую юридическую категорию:
не суверенное государство;
не административную область;
а несуверенное государственное образование внутри единого государства.
Такая конструкция логически возможна.
Но тогда необходимо признать и ее следствие:
слово «государство» здесь имеет существенно иное содержание, чем в классическом государственном праве.
Именно в этом, а не в наличии одинаковых российских паспортов, находится главный правовой тупик Татарстана.
Часть 11. От федерализма сторон к федерализму компетенций
Из этого можно вывести еще более широкую формулу.
Старый татарстанский федерализм пытался отвечать на вопрос:
«Кто мы по отношению друг к другу?»
Современная система отвечает преимущественно на вопрос:
«Какие полномочия какому уровню принадлежат?»
Это фундаментальный переход.
В первом случае субъектность предшествует распределению полномочий:
существуют две политико-правовые стороны → они разграничивают компетенции.
Во втором случае компетенции предшествуют реальной субъектности:
единый конституционный порядок → определяет субъекты → распределяет между ними функции.
Именно поэтому внешне федерация может продолжать существовать в полном объеме — с парламентами, конституциями, флагами, главами республик и законами, — тогда как внутренняя философия федерализма радикально меняется.
Федерализм превращается из отношения субъектов в технологию территориального распределения государственной власти.
Часть 12. Поэтому проблема гораздо шире Татарстана
Татарстан здесь интересен прежде всего потому, что на его примере изменение видно особенно резко.
У него была собственная сильная договорная и конституционная традиция.
Было собственное республиканское гражданство.
Была подчеркнутая категория суверенитета.
Был отдельный Конституционный суд.
Существовал специальный договор с Российской Федерацией.
Поэтому Татарстан позволяет буквально поэтапно наблюдать преобразование российского федерализма.
И вопрос уже выходит далеко за пределы Казани.
Это вопрос о самой природе федерации:
может ли федерация оставаться политически федеративной, если ее субъекты существуют прежде всего как элементы единой системы публичной власти?
Или в какой-то момент федерализм становится только способом административно-конституционного устройства единого государства?
И где проходит граница между:
субъектом федерации
и
территориальной единицей, обладающей конституционно закрепленной автономией?
Именно на этой границе сегодня и находится Республика Татарстан. | 141 |
| 5 | Существует Государственный Совет Татарстана.
Существует Раис.
Существует Кабинет Министров.
Продолжает действовать Конституция Татарстана.
Продолжают приниматься республиканские законы.
То есть федерализм не исчезает организационно.
Но он меняется структурно.
Региональная власть все меньше выглядит как власть, существующая рядом с федеральной, и все больше — как территориальный уровень власти, существующий внутри общей системы.
Именно поэтому спор о Татарстане нельзя сводить к вопросу:
«Есть республика или ее нет?»
Гораздо точнее поставить вопрос:
какого типа это республика?
Республика как носитель собственной государственно-политической воли?
Или республика как конституционно оформленный территориальный уровень единой публичной власти?
Часть 8. Исчезновение собственного конституционного суда
Здесь появляется еще один чрезвычайно важный индикатор.
До конца 2022 года Татарстан имел собственный Конституционный суд.
Он мог толковать Конституцию Татарстана и проверять республиканские нормативные акты.
Однако федеральный конституционный закон потребовал упразднить конституционные и уставные суды субъектов Российской Федерации не позднее 1 января 2023 года.
В Татарстане Конституционный суд был упразднен 31 декабря 2022 года.
Позднее был создан Конституционный совет Республики Татарстан.
Но это уже не суд.
Он является государственным органом, выдающим заключения и разъяснения.
С точки зрения институциональной теории это событие огромного значения.
Государство, имеющее собственную Конституцию, но не имеющее собственного конституционного суда, оказывается в необычном положении.
Его основной закон существует.
Но окончательная судебная архитектура охраны конституционности больше не принадлежит исключительно самой республике.
Это еще один шаг от собственной вертикали государственности к встроенности в единую правовую систему.
Часть 9. Республика сохранилась — но изменился источник ее самостоятельности
И здесь мы приходим к наиболее интересному выводу.
Говорить, что Татарстан «юридически перестал существовать», было бы неправильно.
Он продолжает существовать как субъект Российской Федерации.
Конституция России прямо называет республики государствами.
У Татарстана остаются собственная Конституция, законодательство, парламент, правительство, территория, государственные языки, символика и собственные предметы правового регулирования.
Но одновременно исчезли или существенно изменились несколько элементов прежней модели:
исчезло собственное гражданство;
исчезла формула собственного суверенитета;
прекратил действие специальный договор о разграничении полномочий;
упразднен собственный Конституционный суд;
региональные органы встроены в законодательную конструкцию единой системы публичной власти.
Поэтому главное изменение можно сформулировать следующим образом:
Татарстан не исчез как субъект права.
Изменилась природа его субъектности.
Из республики, претендовавшей на обладание исходной государственностью и особой договорной связью с Российской Федерацией, он постепенно превратился в республику, государственность которой существует преимущественно в пределах федерально определенной конституционной конструкции.
Часть 10. Главный парадокс
И именно здесь возникает настоящий правовой парадокс современной модели.
Конституция Российской Федерации говорит:
республика — государство.
Конституция Татарстана говорит:
Татарстан — демократическое правовое государство.
Но одновременно система устроена так, что фундаментальные границы существования этого государства в значительной мере устанавливаются правопорядком Российской Федерации.
Тогда возникает вопрос, который гораздо серьезнее тезиса об одинаковом гражданстве чиновников:
что означает слово «государство», если это государство не определяет самостоятельно основные пределы собственной государственности? | 101 |
| 6 | Часть 5. Почему теория «самодоговора» требует уточнения
Здесь необходимо сделать важное различие.
Сам факт того, что и президент России, и Раис Татарстана являются гражданами Российской Федерации, не превращает договор между их органами власти в юридический договор человека с самим собой.
Государственные органы обладают самостоятельной компетенцией независимо от гражданства занимающих должности людей.
Именно поэтому наиболее сильная версия тезиса «самодоговора» должна звучать иначе.
Проблема заключается не в одинаковых паспортах подписантов.
Проблема возникает тогда, когда одна из договаривающихся институциональных сторон уже не обладает достаточно самостоятельным источником компетенции, чтобы выступать настоящим центром политического волеобразования.
Конституция Российской Федерации по-прежнему различает федеральные органы и органы субъектов.
Статья 11 прямо предусматривает государственную власть субъектов и возможность разграничения предметов ведения и полномочий. Статья 5 по-прежнему называет республику «государством» и признает за ней собственную Конституцию и законодательство.
Поэтому юридически две стороны существуют.
Но вопрос заключается уже в материальной, а не формальной субъектности:
насколько самостоятельно одна сторона способна сформировать свою волю?
Может ли она самостоятельно определить устройство собственной власти?
Может ли сохранить собственную модель конституционного контроля?
Может ли самостоятельно определять критерии своих высших должностных лиц?
Насколько велик объем исключительного республиканского регулирования?
И, наконец:
может ли республика сказать федеральному центру «нет» по вопросу, относящемуся к ее собственной государственности?
Если объем такой самостоятельности последовательно сокращается, договорность постепенно превращается из отношения двух политических центров в механизм распределения функций внутри одной вертикали.
Вот здесь понятие «самодоговор» приобретает серьезный аналитический смысл.
Не «один гражданин договорился с другим гражданином того же государства».
А:
единая публично-властная система распределяет компетенции между собственными уровнями и продолжает использовать язык федеративного договора.
Часть 6. Договор, которого больше нет
Эта проблема особенно заметна на истории специального договора Татарстана с Российской Федерацией.
Договор 2007 года прямо говорил, что разграничение полномочий осуществляется Конституцией России, Конституцией Татарстана и самим договором, а Татарстан обладает всей полнотой государственной власти за пределами федерального ведения и совместной компетенции.
Но этот договор прекратил действие по истечении срока.
Получается весьма необычная конструкция.
Исторический Татарстан формировал свою особость прежде всего через договорное отношение.
Современный Татарстан остается субъектом федерации уже преимущественно через конституционно-федеральное нормативное отношение.
Разница огромна.
Договор предполагает:
«мы определили отношения друг с другом».
Законодательная вертикаль означает:
«вышестоящий нормативный порядок определил компетенции каждого уровня».
Формально федерализм сохраняется в обоих случаях.
Но его политико-правовая природа совершенно различна.
Первая модель ближе к федерализму согласования.
Вторая — к федерализму административного разграничения.
Часть 7. «Единая система публичной власти» как ключ ко всей конструкции
После конституционных изменений 2020 года и принятия Федерального закона № 414-ФЗ появился термин, который фактически позволяет понять направление всей реформы лучше любых политических заявлений:
«единая система публичной власти».
Федеральный закон прямо устанавливает, что органы государственной власти, иные государственные органы и местное самоуправление в совокупности входят в единую систему публичной власти Российской Федерации.
Региональные органы при этом продолжают существовать. | 101 |
| 7 | Правовой тупик Татарстана: государство без собственного гражданства
Часть 3. От суверенитета к «государственности»
Реформа 2023 года интересна не только тем, что из Конституции Татарстана исчезло республиканское гражданство.
Произошла более глубокая терминологическая операция.
Раньше статья 1 Конституции Республики Татарстан прямо говорила о суверенитете Республики Татарстан и связывала положение республики с договорной моделью отношений между Татарстаном и Российской Федерацией.
После изменений формула стала иной:
Республика Татарстан определяется как «демократическое правовое государство в составе Российской Федерации», а вместо суверенитета используется категория «государственность Республики Татарстан».
При этом государственность раскрывается через наличие территории, населения, органов государственной власти, собственной Конституции и законодательства, государственных языков и символов.
На первый взгляд изменение кажется исключительно терминологическим.
Но юридический смысл значительно глубже.
Суверенитет отвечает на вопрос:
откуда происходит верховная власть?
Государственность отвечает уже на другой вопрос:
какие признаки государственного устройства сохранились?
То есть центр тяжести переносится с источника власти на административную конструкцию.
Республика продолжает иметь парламент, правительство, бюджет, территорию, герб, флаг, языки и законы.
Но сам факт наличия этих элементов еще не отвечает на главный вопрос:
кто является первоначальным носителем государственной компетенции?
И здесь возникает первая фундаментальная трещина современной модели Татарстана.
Если республика является государством только постольку, поскольку федеральное право признает за ней определенный объем полномочий, то ее государственность оказывается не исходной, а производной.
Она существует не как самостоятельный источник публичной власти, а как территориально организованный уровень единой государственно-правовой конструкции.
Именно эту трансформацию значительно точнее называть не «ликвидацией Татарстана», а переходом от договорной государственности к делегированной государственности.
Часть 4. Республика без республиканского гражданства
Особенно показательной становится отмена статьи 21 Конституции.
До реформы конституционная модель прямо исходила из существования гражданства Республики Татарстан.
Исторически оно понималось не обязательно как альтернатива российскому гражданству, а как особая правовая связь человека с республикой.
Конституционный суд Татарстана в 2003 году даже называл республиканское гражданство одним из существенных элементов государственно-правового статуса Татарстана. При этом оно рассматривалось вместе с гражданством Российской Федерации, а не обязательно вместо него.
26 января 2023 года статья 21 была признана утратившей силу.
Сегодня следующая статья говорит уже:
«Граждане Российской Федерации обладают на территории Республики Татарстан всеми правами и свободами…»
И вот здесь возникает действительно сильный конституционно-философский вопрос.
У государства есть:
территория;
органы власти;
законодательство;
государственные символы;
население.
Но у него больше нет собственной юридической категории граждан.
Возникает своеобразная модель:
государство без собственного гражданского корпуса.
Разумеется, в классической федерации отдельное гражданство субъекта совершенно не обязательно. Поэтому отсутствие татарстанского гражданства само по себе юридически не доказывает фиктивность Татарстана.
Но в историческом контексте Татарстана значение этого изменения совсем иное.
Здесь собственное гражданство раньше было не случайной нормой, а частью целой системы:
народ → гражданство → республика → собственные органы власти → договор с федерацией.
После реформ последовательность стала иной:
граждане Российской Федерации → население территории Татарстана → региональные органы публичной власти → полномочия, установленные федеральным и республиканским законодательством.
Это уже принципиально другая модель легитимации. | 96 |
| 8 | Возможно, современное российское понимание республики предполагает особую юридическую категорию:
не суверенное государство;
не административную область;
а несуверенное государственное образование внутри единого государства.
Такая конструкция логически возможна.
Но тогда необходимо признать и ее следствие:
слово «государство» здесь имеет существенно иное содержание, чем в классическом государственном праве.
Именно в этом, а не в наличии одинаковых российских паспортов, находится главный правовой тупик Татарстана.
Часть 11. От федерализма сторон к федерализму компетенций
Из этого можно вывести еще более широкую формулу.
Старый татарстанский федерализм пытался отвечать на вопрос:
«Кто мы по отношению друг к другу?»
Современная система отвечает преимущественно на вопрос:
«Какие полномочия какому уровню принадлежат?»
Это фундаментальный переход.
В первом случае субъектность предшествует распределению полномочий:
существуют две политико-правовые стороны → они разграничивают компетенции.
Во втором случае компетенции предшествуют реальной субъектности:
единый конституционный порядок → определяет субъекты → распределяет между ними функции.
Именно поэтому внешне федерация может продолжать существовать в полном объеме — с парламентами, конституциями, флагами, главами республик и законами, — тогда как внутренняя философия федерализма радикально меняется.
Федерализм превращается из отношения субъектов в технологию территориального распределения государственной власти.
Часть 12. Поэтому проблема гораздо шире Татарстана
Татарстан здесь интересен прежде всего потому, что на его примере изменение видно особенно резко.
У него была собственная сильная договорная и конституционная традиция.
Было собственное республиканское гражданство.
Была подчеркнутая категория суверенитета.
Был отдельный Конституционный суд.
Существовал специальный договор с Российской Федерацией.
Поэтому Татарстан позволяет буквально поэтапно наблюдать преобразование российского федерализма.
И вопрос уже выходит далеко за пределы Казани.
Это вопрос о самой природе федерации:
может ли федерация оставаться политически федеративной, если ее субъекты существуют прежде всего как элементы единой системы публичной власти?
Или в какой-то момент федерализм становится только способом административно-конституционного устройства единого государства?
И где проходит граница между:
субъектом федерации
и
территориальной единицей, обладающей конституционно закрепленной автономией?
Именно на этой границе сегодня и находится Республика Татарстан. | 1 |
| 9 | Существует Государственный Совет Татарстана.
Существует Раис.
Существует Кабинет Министров.
Продолжает действовать Конституция Татарстана.
Продолжают приниматься республиканские законы.
То есть федерализм не исчезает организационно.
Но он меняется структурно.
Региональная власть все меньше выглядит как власть, существующая рядом с федеральной, и все больше — как территориальный уровень власти, существующий внутри общей системы.
Именно поэтому спор о Татарстане нельзя сводить к вопросу:
«Есть республика или ее нет?»
Гораздо точнее поставить вопрос:
какого типа это республика?
Республика как носитель собственной государственно-политической воли?
Или республика как конституционно оформленный территориальный уровень единой публичной власти?
Часть 8. Исчезновение собственного конституционного суда
Здесь появляется еще один чрезвычайно важный индикатор.
До конца 2022 года Татарстан имел собственный Конституционный суд.
Он мог толковать Конституцию Татарстана и проверять республиканские нормативные акты.
Однако федеральный конституционный закон потребовал упразднить конституционные и уставные суды субъектов Российской Федерации не позднее 1 января 2023 года.
В Татарстане Конституционный суд был упразднен 31 декабря 2022 года.
Позднее был создан Конституционный совет Республики Татарстан.
Но это уже не суд.
Он является государственным органом, выдающим заключения и разъяснения.
С точки зрения институциональной теории это событие огромного значения.
Государство, имеющее собственную Конституцию, но не имеющее собственного конституционного суда, оказывается в необычном положении.
Его основной закон существует.
Но окончательная судебная архитектура охраны конституционности больше не принадлежит исключительно самой республике.
Это еще один шаг от собственной вертикали государственности к встроенности в единую правовую систему.
Часть 9. Республика сохранилась — но изменился источник ее самостоятельности
И здесь мы приходим к наиболее интересному выводу.
Говорить, что Татарстан «юридически перестал существовать», было бы неправильно.
Он продолжает существовать как субъект Российской Федерации.
Конституция России прямо называет республики государствами.
У Татарстана остаются собственная Конституция, законодательство, парламент, правительство, территория, государственные языки, символика и собственные предметы правового регулирования.
Но одновременно исчезли или существенно изменились несколько элементов прежней модели:
исчезло собственное гражданство;
исчезла формула собственного суверенитета;
прекратил действие специальный договор о разграничении полномочий;
упразднен собственный Конституционный суд;
региональные органы встроены в законодательную конструкцию единой системы публичной власти.
Поэтому главное изменение можно сформулировать следующим образом:
Татарстан не исчез как субъект права.
Изменилась природа его субъектности.
Из республики, претендовавшей на обладание исходной государственностью и особой договорной связью с Российской Федерацией, он постепенно превратился в республику, государственность которой существует преимущественно в пределах федерально определенной конституционной конструкции.
Часть 10. Главный парадокс
И именно здесь возникает настоящий правовой парадокс современной модели.
Конституция Российской Федерации говорит:
республика — государство.
Конституция Татарстана говорит:
Татарстан — демократическое правовое государство.
Но одновременно система устроена так, что фундаментальные границы существования этого государства в значительной мере устанавливаются правопорядком Российской Федерации.
Тогда возникает вопрос, который гораздо серьезнее тезиса об одинаковом гражданстве чиновников:
что означает слово «государство», если это государство не определяет самостоятельно основные пределы собственной государственности? | 1 |
| 10 | Часть 5. Почему теория «самодоговора» требует уточнения
Здесь необходимо сделать важное различие.
Сам факт того, что и президент России, и Раис Татарстана являются гражданами Российской Федерации, не превращает договор между их органами власти в юридический договор человека с самим собой.
Государственные органы обладают самостоятельной компетенцией независимо от гражданства занимающих должности людей.
Именно поэтому наиболее сильная версия тезиса «самодоговора» должна звучать иначе.
Проблема заключается не в одинаковых паспортах подписантов.
Проблема возникает тогда, когда одна из договаривающихся институциональных сторон уже не обладает достаточно самостоятельным источником компетенции, чтобы выступать настоящим центром политического волеобразования.
Конституция Российской Федерации по-прежнему различает федеральные органы и органы субъектов.
Статья 11 прямо предусматривает государственную власть субъектов и возможность разграничения предметов ведения и полномочий. Статья 5 по-прежнему называет республику «государством» и признает за ней собственную Конституцию и законодательство.
Поэтому юридически две стороны существуют.
Но вопрос заключается уже в материальной, а не формальной субъектности:
насколько самостоятельно одна сторона способна сформировать свою волю?
Может ли она самостоятельно определить устройство собственной власти?
Может ли сохранить собственную модель конституционного контроля?
Может ли самостоятельно определять критерии своих высших должностных лиц?
Насколько велик объем исключительного республиканского регулирования?
И, наконец:
может ли республика сказать федеральному центру «нет» по вопросу, относящемуся к ее собственной государственности?
Если объем такой самостоятельности последовательно сокращается, договорность постепенно превращается из отношения двух политических центров в механизм распределения функций внутри одной вертикали.
Вот здесь понятие «самодоговор» приобретает серьезный аналитический смысл.
Не «один гражданин договорился с другим гражданином того же государства».
А:
единая публично-властная система распределяет компетенции между собственными уровнями и продолжает использовать язык федеративного договора.
Часть 6. Договор, которого больше нет
Эта проблема особенно заметна на истории специального договора Татарстана с Российской Федерацией.
Договор 2007 года прямо говорил, что разграничение полномочий осуществляется Конституцией России, Конституцией Татарстана и самим договором, а Татарстан обладает всей полнотой государственной власти за пределами федерального ведения и совместной компетенции.
Но этот договор прекратил действие по истечении срока.
Получается весьма необычная конструкция.
Исторический Татарстан формировал свою особость прежде всего через договорное отношение.
Современный Татарстан остается субъектом федерации уже преимущественно через конституционно-федеральное нормативное отношение.
Разница огромна.
Договор предполагает:
«мы определили отношения друг с другом».
Законодательная вертикаль означает:
«вышестоящий нормативный порядок определил компетенции каждого уровня».
Формально федерализм сохраняется в обоих случаях.
Но его политико-правовая природа совершенно различна.
Первая модель ближе к федерализму согласования.
Вторая — к федерализму административного разграничения.
Часть 7. «Единая система публичной власти» как ключ ко всей конструкции
После конституционных изменений 2020 года и принятия Федерального закона № 414-ФЗ появился термин, который фактически позволяет понять направление всей реформы лучше любых политических заявлений:
«единая система публичной власти».
Федеральный закон прямо устанавливает, что органы государственной власти, иные государственные органы и местное самоуправление в совокупности входят в единую систему публичной власти Российской Федерации.
Региональные органы при этом продолжают существовать. | 1 |
| 11 | Правовой тупик Татарстана: государство без собственного гражданства
Часть 3. От суверенитета к «государственности»
Реформа 2023 года интересна не только тем, что из Конституции Татарстана исчезло республиканское гражданство.
Произошла более глубокая терминологическая операция.
Раньше статья 1 Конституции Республики Татарстан прямо говорила о суверенитете Республики Татарстан и связывала положение республики с договорной моделью отношений между Татарстаном и Российской Федерацией.
После изменений формула стала иной:
Республика Татарстан определяется как «демократическое правовое государство в составе Российской Федерации», а вместо суверенитета используется категория «государственность Республики Татарстан».
При этом государственность раскрывается через наличие территории, населения, органов государственной власти, собственной Конституции и законодательства, государственных языков и символов.
На первый взгляд изменение кажется исключительно терминологическим.
Но юридический смысл значительно глубже.
Суверенитет отвечает на вопрос:
откуда происходит верховная власть?
Государственность отвечает уже на другой вопрос:
какие признаки государственного устройства сохранились?
То есть центр тяжести переносится с источника власти на административную конструкцию.
Республика продолжает иметь парламент, правительство, бюджет, территорию, герб, флаг, языки и законы.
Но сам факт наличия этих элементов еще не отвечает на главный вопрос:
кто является первоначальным носителем государственной компетенции?
И здесь возникает первая фундаментальная трещина современной модели Татарстана.
Если республика является государством только постольку, поскольку федеральное право признает за ней определенный объем полномочий, то ее государственность оказывается не исходной, а производной.
Она существует не как самостоятельный источник публичной власти, а как территориально организованный уровень единой государственно-правовой конструкции.
Именно эту трансформацию значительно точнее называть не «ликвидацией Татарстана», а переходом от договорной государственности к делегированной государственности.
Часть 4. Республика без республиканского гражданства
Особенно показательной становится отмена статьи 21 Конституции.
До реформы конституционная модель прямо исходила из существования гражданства Республики Татарстан.
Исторически оно понималось не обязательно как альтернатива российскому гражданству, а как особая правовая связь человека с республикой.
Конституционный суд Татарстана в 2003 году даже называл республиканское гражданство одним из существенных элементов государственно-правового статуса Татарстана. При этом оно рассматривалось вместе с гражданством Российской Федерации, а не обязательно вместо него.
26 января 2023 года статья 21 была признана утратившей силу.
Сегодня следующая статья говорит уже:
«Граждане Российской Федерации обладают на территории Республики Татарстан всеми правами и свободами…»
И вот здесь возникает действительно сильный конституционно-философский вопрос.
У государства есть:
территория;
органы власти;
законодательство;
государственные символы;
население.
Но у него больше нет собственной юридической категории граждан.
Возникает своеобразная модель:
государство без собственного гражданского корпуса.
Разумеется, в классической федерации отдельное гражданство субъекта совершенно не обязательно. Поэтому отсутствие татарстанского гражданства само по себе юридически не доказывает фиктивность Татарстана.
Но в историческом контексте Татарстана значение этого изменения совсем иное.
Здесь собственное гражданство раньше было не случайной нормой, а частью целой системы:
народ → гражданство → республика → собственные органы власти → договор с федерацией.
После реформ последовательность стала иной:
граждане Российской Федерации → население территории Татарстана → региональные органы публичной власти → полномочия, установленные федеральным и республиканским законодательством.
Это уже принципиально другая модель легитимации. | 2 |
| 12 | Правовой тупик Татарстана: как граждане РФ устроили коррупцию «самодоговора» (Часть 2)
📌 «Самодоговор» как глобальная коррупция
В результате мы наблюдаем уникальный феномен: Российская Федерация договорилась сама с собой через граждан Российской Федерации.
Когда татарстанские чиновники подписывают соглашения, принимают законы от имени республики или заявляют о «договорных отношениях» с Москвой, возникает классическая коррупционная фикция:
1. С одной стороны соглашения выступает федеральный центр (граждане РФ).
2. С другой стороны выступает руководство Татарстана (точно такие же граждане РФ, подчиненные тем же федеральным законам и партийной дисциплине).
Это прямая институциональная коррупция. Субъект права (Татарстан) полностью захвачен и имитируется людьми, у которых нет отдельного от Москвы правового статуса. Они не могут полноценно представлять вторую сторону договора, так как полностью подотчетны первой. Чиновники одной страны, имея одинаковые паспорта, просто разыгрывают между собой спектакль о «субъекте и центре».
📌 Институты на аутсорсинге
Коррупционный и имитационный характер этой системы подчеркивается и тем, что у республики нет собственных базовых институтов управления. Все ключевые функции жизнеобеспечения и принуждения переданы федеральным структурам:
• Правопорядок и безопасность обеспечивают МВД РФ и Росгвардия.
• Юридическую легализацию и регистрацию осуществляет Минюст РФ.
• Судебную власть представляют федеральные суды.
Собственных республиканских аналогов этих ведомств не существует. Местные чиновники (граждане РФ) лишь администрируют услуги, которые им полностью оказывает Российская Федерация. Вся государственная машина республики — это фикция, не имеющая под собой реальной независимой опоры.
📌 Политическая апатия и правовой нигилизм
Самым парадоксальным в этой ситуации остается поведение общества. Процесс окончательной ликвидации остатков татарстанской государственности в 2023 году прошел при полном молчании и пассивности местного населения. Люди, продолжающие ментально считать себя жителями «суверенной республики», проявили поразительную слепоту и не заметили, как у них из-под ног изъяли саму правовую основу этого статуса.
Отказ от борьбы за собственное гражданство и безмолвное согласие с тем, что местная власть превратилась в филиал московских ведомств, демонстрирует глубокий правовой нигилизм. На выходе осталась лишь внешняя декорация: национальные костюмы, праздники и вывески на двух языках. Но за этим фасадом скрывается абсолютная унификация и коррупционная схема, где граждане одного государства имитируют перед самими собой сложные федеративные отношения. | 110 |
| 13 | Правовой тупик Татарстана: как граждане РФ устроили коррупцию «самодоговора» (Часть 1)
Долгое время Республика Татарстан позиционировала себя как особый, эксклюзивный субъект в составе Российской Федерации. Слоганы о «модели Татарстана», экономическом суверенитете и особом статусе десятилетиями транслировались местными элитами. Однако масштабные правовые изменения января 2023 года, когда Госсовет РТ радикально переписал Конституцию республики, окончательно обнажили глубокий юридический и логический тупик.
Главный итог этой реформы можно сформулировать предельно коротко: граждан Республики Татарстан больше официально не существует, а весь политический процесс в регионе превратился в глобальную правовую коррупцию.
📌 Исчезновение субъекта: правовая пустота
Согласно обновленной Конституции РТ, из документа полностью исчезло понятие «гражданство Республики Татарстан», равно как и упоминания о «суверенитете» или о многонациональном народе как «единственном источнике власти». С этого момента на территории республики в правовом поле остались исключительно граждане Российской Федерации.
Здесь и возникает главный юридический парадокс, имеющий все признаки системной коррупции.
Исторически федерализм подразумевает соглашение двух или более разных сторон, обладающих собственной правовой субъектностью. Должны быть две независимые стороны: например, федеральный центр (Российская Федерация) и субъект (Республика Татарстан со своими гражданами и их волей).
Что же происходит сегодня? В Государственном Совете РТ, в Кабинете Министров республики и в кресле руководителя региона сидят люди, которые юридически являются исключительно гражданами РФ. Они представляют не уникальную волю «граждан Татарстана», а встроены в общероссийскую вертикаль. Партии, заседающие в парламенте (прежде всего, «Единая Россия»), являются федеральными структурами. То есть партий Республики Татарстан просто не существует.
(Продолжение в следующей части...) | 118 |
| 14 |  Крах системы!.. Или мозг выдал критическую ошибку!.. 😉 😁 | 267 |
| 15 |  Возвращение с Олимпа. Советский мультфильм 1969 год. | 461 |
| 16 | Возвращение с Олимпа. Советский мультфильм 1969 год. | 2 |
| 17 | https://youtu.be/Xbz9pVA7vVE?si=MlFJLffvJQL_iYfM | 147 |
| 18 | 📡 Учтенный документ
Место учета: М.САДОВНИКОВ ESTATE-TRUST
📄 АДМИН_ПРОЦ_СОВКОМБАНК_ДЕФОЛТ
📍 Документ №DOC-2026-006 от организации М.САДОВНИКОВ ESTATE-TRUST
🔗 Открыть документ | 154 |
| 19 | https://youtu.be/_781TIZtzWk?si=u9TYkEYHjft1NYX | 489 |
| 20 |  No text... | 170 |
