Точка сборки

📚 «Русский космос» 🔜 Где находится космическая столица России? 🔜 Чем питаются космонавты? 🔜 Как устроен скафандр? 🔜 Почему у комет видны хвосты и можно ли создать на Земле невесомость? Перед вами путеводитель по значимым местам и городам России, посвящённых космосу. С его помощью ребёнок познакомится с именами выдающихся учёных, узнает интересные факты о жизни космонавтов на орбите и поймёт, какую важную работу они выполняют. А в будущем, возможно, и сам будет участвовать в покорении космоса — строить новые корабли, осваивать другие планеты и совершать полёты на Луну и Марс! ➡️ Приобрести книгу можно по ссылке: https://market.aurora.network Покупая книги в нашем интернет магазине, Вы помогаете развитию ИА «АВРОРА» Реклама. ИНН 9701168470 erid 2VtzquWnRc3

Александр Агеев, доктор экономических наук, профессор МГИМО, МИФИ, в эфире «Без конспирологии, или Объективность кризиса»

Вот это ограничение железобетонное. Оно объективное? Для кого-то оно объективно. Кто-то придумал коварную историю, а кто-то придумал, но недодумал, и в итоге получился эффект, противоположный ожидаемому. Кто-то, видя эффект не тот эффект, который планировался, возьмёт и использует оба для своих интересов. И начинается такая бесконечная череда, такая чехарда большой геополитики. Поэтому где-то кризис возникает из того, что возникло напряжение. Сколько разговоров о том, когда произойдёт крах доллара. Многие даже прогнозируют это уже десятилетиями. Понятно ли с объективной точки зрения, что количество долларов в обращении, все эти количественные смягчения, запуск эмиссии, что это приводит к таким диким долгам? Смотрите на экран в Нью-Йорке, и будет видно, как каждую минуту увеличивается внутренний долг. Добавьте к этому кучу других долгов, добавьте к этому деривативы, которые в десяток раз превышают объём формальной фиатной денежной эмиссии. И при чём здесь тогда ключевые ставки, когда совершенно понятно, что тут другие мощные финансовые игроки работают? Введите сюда понимание различной неоднородности качества денежной массы и денежных разных инструментов, и у вас получится финансовый пузырь. Объективно легко сказать, что он должен лопнуть. Конечно, лопнет когда-нибудь. Но когда? При соотношении один к десяти, один к двадцати, один к ста и дальше? Получаем экспериментальную красивую историю. Да, можно поддерживать эту историю, когда она превратится в разбалансированную мировую финансовую систему. Когда она превратится в стратегию Трампа или контрстратегию Байдена. Но это решат избиратели. А воля избирателей — это объективные обстоятельства или субъективная воля? Да, скажите, голоса имеют значения. Потом начинаем разбираться в скандалах, как эти голоса добывались и найдём массу интересных вещей, хоть как их называйте, конспирология, мошенничество или какие-то другие хитрости.

Кирилл Рычков, координатор Проекта ЭРА, член Союза журналистов России, в эфире «Проект ЭРА, или Как вернуть эту Землю себе»

Если представить, что мы повторим опыт Советского Союза, то в нынешней ситуации у Запада практически не будет шансов отклонить правила этой игры. В то время, пока существовала предыдущая версия Советского Союза, у Запада были силы и возможности для расширения и развития. Сейчас эти возможности исчерпаны, экономическая модель, на которой базируется большинство государств, с которыми мы сейчас воюем, устарела. У них нет решения для этой ситуации, они даже не могут осознать суть кризиса. У нас ещё остаются экономические школы и люди. Главное, у нас есть исторический опыт, чтобы его реализовать. Когда-то Хазин сказал очень правильную вещь: для освоения одного только Дальнего Востока потребуются все деньги мира. Если мы начнём осваивать свою страну со своей экономической системой, чем и как, двухконтурной ли экономикой, это все уже технические вопросы. Вон Галушка с его "Кристаллом роста" всё прекрасно объяснил. Для них не будет другого варианта, кроме как влиться в это, потому что это будет ковчегом, спасением. Но мы же остаёмся в этой системе, продолжаем отчислять деньги туда. У нас остаётся бюджетное правило. Президент даже начал своё последнее интервью Киселёву с этого: "бюджетное правило будет соблюдаться", хотя это признак колониализма. • Если у вас независимый Центробанк, вы колония. • Если у вас есть НДС, вы колония. • Если у вас грандиозный отток капитала, вы колония. • Если у вас бюджетное правило, вы колония. • Если ваш фонд национального благосостояния хранится не дома и не вкладывается в развитие своего исторического пространства, вы колония. Я уверен, что наш президент более чем мудр и понимает всё это, но по каким-то причинам сейчас не может выйти к народу с этим... 👉 Проект ЭРА

Сергей Глазьев, российский экономист и политик. Доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии наук, в эфире «Денежно-кредитное сдерживание России - Цена Вопроса»

Сочетание стратегического планирования, рыночной конкуренции, национальных интересов внешнеэкономической деятельности, отсутствие догматизма, всё, что ведёт к экономическому росту, всё поддерживается. Вот этот уклад мы назвали новым мирохозяйственным укладом. Мы называли его интегральным, используя термин Питирима Сорокина - интегральный строй, который предвидел конвергенцию социализма и капитализма, и появление нового строя, более качественного, свободного от недостатков социализма и капитализма. Вот такую систему управления мы видим в Китае, и она обеспечивает экономический рост в три раза выше, чем в среднем по миру в течение 30 лет. Китайское экономическое чудо возникло перед нашими глазами, его проспали МВФ и Мировой банк. Теперь по этому же пути идёт Индия, у которой 8% роста. Разговоры о том, что китайское экономическое чудо выдохлось и тому подобное, оказались ерундой, потому что уже сегодня зарплаты в Китае выше, чем у нас, и это не останавливает их экономический рост. Наоборот, они переходят на новые технологии, активно ведут роботизацию, являются лидерами в 5G. Небольшое снижение темпов роста до пяти процентов было запланировано, потому что приоритетом номер один 14-ой пятилетки является технологический суверенитет. То, к чему мы тоже пришли, но китайцы в этом смысле идут до конца. Они хотят вообще освободиться от какой-либо зависимости от США, и они выйдут на передовые нанотехнологии. Они уже практически дышат в затылок Тайваню, а Тайвань, в общем-то, тоже Китай. Поэтому китайское экономическое чудо закономерно выросло, мы это прогнозировали, мы это видели, и поэтому никакого хаоса в мировой экономике нет.

Андрей Безруков, член совета по внешней и оборонной политике, эксперт дискуссионного клуба «Валдай», профессор МГИМО, в эфире «Запад теряет преимущество | Угроза кибервойны»

Мы, с нашей маленькой 150-миллионной экономикой, как мы собираемся конкурировать с этими двумя большими блоками? Где мы найдём денежный поток для инвестирования в инфраструктуру следующего технологического цикла, в науку, в благосостояние, которое необходимо для обеспечения конкурентоспособности нашей маленькой экономики? На маленькой экономике большие компании не создаются. Затраты велики и не окупятся. Отсюда перед нами стоит задача, примерно такого же уровня для нашей страны, которую когда-то в 1929 году поставил Иосиф Сталин, когда он сказал: либо индустриализация, либо нас сомнут. И вот сейчас можно перефразировать эту задачу так: либо мы в течение следующих 10-15 лет найдём политических и технологических союзников, с которыми выстроим общие платформы и стандарты, создадим общее технологическое и экономическое пространство, по крайней мере, на 700 миллионов. Либо мы не станем конкурентоспособными. И слава богу, что желающих войти в такое пространство много. Потому что у всех такая же проблема — отсутствие критической массы для конкуренции. У Японии, Индии, Ирана, Бразилии, у Западной Европы (без Соединённых Штатов, которые ободрали их как липку), тоже нет критической массы. У них даже нет своего поисковика, у них даже нет своей кибербезопасности. О чём мы говорим? То есть всем этим странам, так же, как и нам, придётся искать союзников, чтобы создать какое-то общее пространство, на котором можно быть конкурентоспособными и создать большой денежный поток.

Александр Андрианов, координатор проекта «ТОЧКА СБОРКИ», в эфире «Без конспирологии, или Объективность кризиса»

Формирование монополии, о чём мы говорим, и конечная форма, когда у нас имеется некий вид империализма, о котором писал Ленин, — это объективные процессы. В том плане, что ты вынужден контролировать свой рынок, ты вынужден так или иначе планировать его. И ты приходишь к пониманию, что эти риски, которые мы сейчас видим, просто сквозят в любой экономической деятельности. Те, кто связан с управлением, видит, что управлять становится всё сложнее, а порой невозможно. Потому что ты находишься в среде многофакторной и не понимаешь, откуда что прилетит. Вот это порождает некую объективизацию того, что происходит, потому что субъекты стремятся к монополии для контроля и сохранения своего положения на рынке или его укрупнения. И здесь дальше вопрос: кто победит в этой конкурентной борьбе, кто задаёт условия для того, чтобы быть выигрыше? И еще момент, тоже интересный по поводу кризиса, о котором мы говорили: а может быть, в принципе, выигрыш в текущей ситуации, когда социальные издержки становятся выше, чем маржа, которую получит победитель в этой истории? Ну очевидно же, что цивилизацией это не поддерживается. Очевидно, что мы видим войну, а война — следствие кризиса. Очевидно, что мы видим процессы деградации. Всё это показывает определённо объективный момент, что цивилизация находится в глубочайшем кризисе и, возможно, даже на пороге своей некой экспоненты. И куда это всё приведёт, мы пока ещё не знаем. 👉 Проект ЭРА

📚 «Цивилизация людоедов: британские истоки Гитлера и Чубайса» ➡️ Приобрести книгу можно по ссылке: https://market.aurora.network Покупая книги в нашем интернет магазине, Вы помогаете развитию ИА «АВРОРА» Реклама. ИНН 9701168470 erid 2VtzquyixoR

Александр Агеев, Директор Института экономических стратегий, доктор экономических наук, профессор МГИМО, МИФИ, в эфире «Без конспирологии, или Объективность кризиса»

Это, по сути, Бэконовская парадигма науки, настроенная на идею существования объективных законов природы, либо материализма, либо объективного реализма, прослеживаемого до Платона. Бэкон заложил основы современной науки, инженерии, технологии и промышленности, утверждая существование объективных законов механики, важных для архитектуры и строительства, а также для научных дисциплин, таких как математика, алгебра, геометрия и дифференциальное исчисление. Эти знания позволили прогнозировать и даже вычислять движение небесных тел, что послужило основой для создания железных дорог и автомобилей. Развитие математики и термодинамики также позволяют совершенно иначе отнестись к нефти. Однако это лишь краткое изложение истории научных знаний XIX - начала XX века. Мы все еще оперируем той системой координат, которая была установлена в это время. Эта картина мира описана нашими писателями, такими как Тургенев, Базаров, где природа - мастерская, и человек в ней является хозяином. Это уже смена парадигмы, где человек становится главным. Этот период сопровождается введением антропного принципа, как это сделал Шопенгауэр, и появлением квантовой механики в начале XX века, когда физика и математика пытались соединить измеримость объективных законов с иногда кажущейся беспредельной человеческой волей.

Сергей Глазьев, российский экономист и политик. Доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии наук, в эфире «Денежно-кредитное сдерживание России - Цена Вопроса»

Им страшно. Они ничего не могут предсказать. Возьмём, к примеру, прогнозы МВФ — они все абсурдны. Меня удивляет, что наши министерства до сих пор оперируют этими прогнозами и следуют рекомендациям. Если рассматривать прогнозы МВФ за последние 10 лет, то они ничего не стоят. Потому что они не видят кардинальных изменений, произошедших в мировой экономике. Мировая экономика стремительно переходит на новый технологический уклад. В западных странах другие люди руководят центральными банками. Если бы они действовали так же, как у нас, на Западе была бы Великая депрессия номер два. Но они качнули денег. Всем известное количественное смягчение, то, отчего мы гордо отказались. А они, благодаря этому методу, перевели великую депрессию, при смене технологического уклада, в великую стагнацию. Мы чётко видим, по технологическим прогнозам, что есть комплекс различных технологий. Рост идёт стремительно, в среднем на 35% в год. Мы наблюдаем, как формируется новая технико-экономическая структура. Параллельно идёт смена мирохозяйственных укладов. Меняется система управления, которая ранее считалась эталонной. Мы верили в либеральную глобализацию и полагали, что инвесторы из-за рубежа придут и все построят как надо, но эта иллюзия уже рассосалась. Пока мы верили в этот бред, оказавшись на периферии западной экономики, китайское экономическое чудо выросло у нас за спиной. Почему? Потому что там эффективная система управления. Там создана новая система экономического регулирования, которая сочетает стратегическое планирование и рыночную саморегуляцию. В этой системе государство регулирует предпринимательскую деятельность, ориентируясь на пользу, которую она приносит, в виде роста производства, выпуску товаров и услуг, а также увеличению доходов населения. И они получают неограниченное кредитование.

Кирилл Рычков, координатор Проекта ЭРА, член Союза журналистов России, в эфире «Проект ЭРА, или Как вернуть эту Землю себе»

Есть подозрение, что некоторые люди, группы людей, а может быть, и целые организации или государства, играют в игру эскалации напряжённости в мире с целью достижения этой самой напряжённости. А если грубо, других способов разрешения ситуации, кроме как войны, у них нет. То есть сброс этого экономического напряжения возможен лишь войной, как это было в Первую и Вторую мировые войны. Думаю, что ещё десятки исторических примеров подтверждают это. Когда капиталистическая система находится в глубочайшем кризисе, она разрешает ситуацию войной. Именно к этому нас и ведут. Мировой государственный долг настолько огромен, что его уже невозможно погасить. Его можно закрыть только большой войной. И мне кажется, что нас ведут к этому. Почему-то только эти люди, которые нас к этому ведут, рассчитывают на то, что в этой ситуации могут быть победители. А победителя, как мы понимаем, просто не будет. Так вот, наша с вами задача, задача русских, в широком смысле этого слова (под русскими, естественно, подразумеваются все национальности, проживающие в нашей стране) — сделать так, чтобы предложить альтернативу. У них альтернативы нет. Они идут проторённой дорожкой. Привычной, понятной, отработанной дорожкой. И до тех пор, пока мы, как государство, которое один раз уже явило миру новую цивилизацию, не предложим альтернативы выхода из этого «дерьма», всё будет так и продолжаться. Я утверждаю и заявляю, что для разрешения этой ситуации и прекращения этих терактов какое-то государство (я очень рассчитываю на то, что это будет наше государство) должно предъявить миру новую экономическую модель.

Андрей Безруков, член совета по внешней и оборонной политике, эксперт дискуссионного клуба «Валдай», профессор МГИМО, в эфире «Запад теряет преимущество | Угроза кибервойны»

Было глобальное пространство, созданное за последние 30 лет. Поскольку мы сейчас входим в новый технологический цикл, это глобальное пространство начинает меняться исторически. Возникает вопрос: после того как олигархическая американская система дойдёт до своего конца и распадётся, какая система будет доминировать в новом технологическом цикле? Как будет устроен мир, экономика, социальная сфера и так далее? Мы не знаем. Этот вопрос о том, какая система будет оптимальной для следующего технологического цикла, и решаться это будет в конкуренции различных систем, которые будут бороться за то, чтобы стать сильнее. Помните, в предыдущем цикле была конкуренция между социалистической и капиталистической системами, и одна из них выиграла. Точно так же и здесь начинается гонка. Какая система победит в следующей? Этот вопрос нельзя решить иначе кроме, как через реальную конкуренцию на земле. Новую систему нельзя просто так создать на бумаге. Какие модели уже заявили о себе? Мы только начинаем новый технологический цикл, но две модели из старого цикла уже вышли на старт: англосаксонская, которая сейчас доминирует, и китайская, которая конкурирует. Глобальная экономика начинает распадаться за счёт этой конкуренции на техноэкономические блоки, которые соперничают между собой. Что такое технологический блок? Это большой кусок рынка, который можно контролировать и не пускать туда никого. Это своя финансовая система с собственной валютой, ресурсами, философией развития и экономической системой. И, особенно в цифровом мире – это свои стандарты и технологические платформы, на которых эта система живёт.

Владимир Лепехин, Директор института ЕАЭС, в эфире «От солидарности — к изобилию»

В течение последних 30 лет произошло глубокое разделение не только социальное, но и ментальное между властью и населением. Образуется кастовое общество, где родители и их дети становятся элитой и формируют различные анклавы в образовании, здравоохранении и даже в системе права. Эта сегрегация не только социальная, но и юридическая. Потому что люди, с одной стороны, воруют миллиардами и по отношению к ним не возбуждается вообще никакие дел. С другой стороны, чихнул — восемь лет. Ну то есть это удивительная ситуация, когда стремление к консолидации и единству соседствует с продолжением раскола между двумя параллельными мирами. Два ледокола плывут в разные стороны.

Фёдор Бирюков, политический обозреватель, в эфире «От солидарности — к изобилию»

Если мы представим ситуацию в идеальном мире, где существуют вольные федерации с собственными службами безопасности и военными подразделениями на любых основаниях, и если появляется информация о возникновении террористической угрозы в каком-то регионе, то в этом случае все принимают необходимые меры: либо предотвращают акт терроризма, либо оперативно реагируют без лишних бюрократических проволочек. Однако у нас возникает проблема, связанная именно с неуклюжестью государства, не только Российского, но и других государств, а также с возможной злонамеренностью других стран, что мешает эффективно предотвращать и отражать террористические угрозы. Вместо того чтобы решать эти проблемы, громоздкий бюрократический аппарат, запротоколированность и скрытые цели так называемых «глубинных государств» делают эти задачи неразрешимыми. Таким образом, при сохранении нынешнего порядка, основанного на преобладании правящей бюрократии, верхней буржуазии и капиталистов, эти проблемы останутся нерешёнными. Всегда найдутся отморозки, которых будут нанимать для того, чтобы терроризировать и убивать массу людей, при любой системе.

Владимир Лепехин, Директор института ЕАЭС, в эфире «От солидарности — к изобилию»

Когда идёт специальная военная операция наши аналитические и стратегические службы работают на особо чувствительных площадках для людей и привлекательные для террористов. Ну это же совершенно понятно. Например, в случае атак на Белгород, соседние города, такие как Курск и Брянск, могут также оказаться под угрозой. Нет никаких гарантий, что не будет использована такая возможность. Важно понимать, что места, такие как Крокус Сити, представляют собой привлекательные цели для террористов и должны быть должным образом охраняемыми. Это же тоже очевидно. Однако наблюдается недостаточная мобилизация системы власти после подобных происшествий в Беслане, Норд-Осте и вот теперь в Крокус Сити. Структуры управления реагируют лишь после того, как произошло что-то плохое, но не проявляют достаточной проактивности. То есть народ нагибают по разным направлениям, но сама власть никак не мобилизуется. Вот как это сделать, и от кого это зависит? Ну понятно же от кого это зависит.

Андрей Безруков, член совета по внешней и оборонной политике, эксперт дискуссионного клуба «Валдай», профессор МГИМО, в эфире «Запад теряет преимущество | Угроза кибервойны»

Поднимите руки те, у кого Apple, а у кого Android? Понятно, что пользователей Android немного больше. Аналогию между Трампом и Байденом и их политическими подходами можно провести с системами Apple и Android. Вот Байден и его сторонники — это система Apple. Что характерно для системы Apple? В ней есть единый центр принятия решений, и больше никаких участников. Все правила игры исходят из центра. Они заявляют: «Нужно сохранять эту систему без изменений. Если мы это не сделаем, она разрушится, и мы потеряем все свои привилегии. Поэтому имеет смысл вести борьбу с Россией и Китаем, пока мы в состоянии». А Трамп говорит: «Понимаете, у нас больше нет сил быть как Apple. Мы не можем контролировать весь мир так, чтобы все следовали только нашим правилам. Давайте сделаем так, чтобы и другие участники смогли принять участие в этой системе, потому что они в любом случае окажутся в ней. Но чтобы контролировать систему, когда в ней есть другие участники, как в системе Android, нам нужно быть самым мощным игроком. Это означает что нужно, чтобы в Соединённых Штатах произошло возрождение, чтобы она снова стала динамичной и сильной страной. Поэтому он говорит "Make America Great Again". Инвестируйте в Соединённые Штаты, сделайте их самой динамичной и мощной экономикой, тогда у нас не будет проблем. Мы просто станем самой крупной и мощной страной. А с остальными мы договоримся». Вот в чём разница. И когда Байден говорит, что Путин должен проиграть, у него нет другого выхода. Он действительно верит, что Путин обязательно должен проиграть, иначе у системы будут проблемы. Трамп же говорит, что нет, ничего, Путин может и выиграть. Мы договоримся с ним. Если мы будем сильными, то всё будет в порядке. Это не угроза для нас. Поэтому можно безопасно отойти от Украины. Это не имеет значения для нашего благосостояния. И вот в этом разница между ними.

Сергей Глазьев, российский экономист и политик. Доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии наук, в эфире «Денежно-кредитное сдерживание России - Цена Вопроса»

Если мы выберем правильный курс, то поймём, что деньги — это не фетиш, а инструмент. Роль денег в экономике можно сравнить с ролью крови в организме. Задача денег — связать имеющиеся ресурсы. У нас в настоящее время много свободных ресурсов, которые позволяют нам расти с темпом восемь процентов в год. Но эти ресурсы не связаны. В экономике не хватает достаточного количества кредитов, которые могли бы предприятия взять для расширения производства, привести инвестиции из-за того, что Центральный банк задирает процентную ставку, сводя весь богатый инструментарий денежно-кредитной политики к одному инструменту — процентной ставке. Если мы будем правильно управлять движением денег, понимая, что это инструмент, то мы должны связать имеющиеся ресурсы для расширенного воспроизводства экономики, используя такие инструменты, как целевые кредиты, например. Это кредиты, которые центральные банки создают для определённых нужд. Как это делается в Китае и Европе. Например, Германия выделяет 0,2% на лизинг оборудования местного производства. Многие наши предприятия раньше пользовались этим. В Китае то же самое — 0,2% для банка развития под приоритетные проекты на 15-20 лет. Мы сейчас не говорим о ключевой ставке, которая является инструментом краткосрочным. Это цена денег для балансировки ликвидности банков, которые могут занять на один или два дня, чтобы закрыть дыры. Мы говорим о деньгах как об инструменте связывания имеющихся ресурсов для обеспечения наращивания производства. Такие целевые кредиты, если их правильно организовать, как это делается во всех странах, которые демонстрируют высокие экономические результаты, то мы можем реализовать стратегию опережающего развития на основе нового технологического уклада, активизируя наш научно-технический производственный потенциал.

Кирилл Рычков, координатор Проекта ЭРА, член Союза журналистов России, в эфире «Проект ЭРА, или Как вернуть эту Землю себе»

Теракт — это когда что-то взорвали, в моём представлении. Юридически, конечно, это классифицируется как терроризм. Но вопрос не в этом. А в том, почему террористические атаки не совершались против Советского Союза, но совершаются против России? Сегодня это, кажется, стало нормой. Я, журналист и часть моей работы сидеть на информационном потоке. Порой, когда я читаю новости о терактах на Ближнем Востоке или в Средней Азии, я уже пролистываю страницу. Иногда даже задумываюсь, что и когда с нами произошло, что вот эти события стали для нас нормой? Это же ужасно! Тут вот, как говорят — лягушку надо варить медленно. Вот ну очень медленно мы погрузились в мир, в котором это стало нормальным. Для меня, как человека, который организовал эту площадку, для поиска решений, для осознания причин происходящего, гораздо важнее как раз обсуждать эти причины. Ты упомянул цель, но не раскрыл её. Какая цель была? Напугать общество? Или уязвить президента? Вот мне почему-то кажется, что общество наше стало, чуть более консолидированным. То есть если кто-то пытался достичь эффекта разобщения, то добился обратного. Уязвили ли нашего президента? Да скорее сделали его более решительным, и общество это поддержало. Я, может быть, скажу чудовищную вещь, но это очень высокая цена за сплочение общества, но мы её заплатили и стали более сплочёнными. Поэтому даже в такой ситуации важно размышлять о причинах. 👉 Проект ЭРА

Михаил Делягин, Депутат Госдумы РФ от фракции СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ - ЗА ПРАВДУ, экономист, в эфире «Очередное ЧП в России, или Старые грабли»

Это компромисс между людьми, которые считают, что нужно сажать за инакомыслие, и теми, кто считает, что нужно как минимум высылать за враждебность к Родине. Есть люди, которые считают, что изучение марксизма — это террористическая деятельность, и в нашей стране есть люди, сидящие по обвинению в этом. А Удальцова, насколько я знаю, посадили просто за то, что он помог некоторым людям, ещё не осуждённым, занимавшимся изучением марксизма. Про теракты как-то стихло в общественном дискурсе. У нас абсолютно одичалое мракобесие, на мой взгляд, и это то, что производит впечатление. Если вы недостаточно восторженно скачите и скачите без кастрюльки на голове, то вы должны сидеть. Любое критическое высказывание в адрес руководства — преступление. В Единой России один деятель даже договорился до того под камеру, «что придавать Родину можно, но нельзя об этом говорить». С другой стороны, есть нормальные люди, которые говорят: ребята, ну, подождите. Если человек не совершает преступление, но выступает против России, давайте от него как-то освободимся. Пусть он оттуда на нас клевещет. Если будет клеветать, его можно будет посадить. Но тут же возникают люди, которые говорят: но ведь вы же сами собирали деньги на помощь армии. Вы, своим делом, отдавая деньги волонтёрам, которые собирают на квадрокоптеры, тепловизоры, какое-то сложное обмундирование, тем самым осуществляете клевету в адрес вооружённых сил, что у них, мол, чего-то не хватает. В то время как тысячу раз официально заявлялось, что всего у них в достатке. Значит, вы должны сидеть за это. Логика у людей такая. И статус иноагента — это вот сложный и многоуровневый компромисс между этими людьми...

Андрей Безруков, член совета по внешней и оборонной политике, эксперт дискуссионного клуба «Валдай», профессор МГИМО, в эфире «Запад теряет преимущество | Угроза кибервойны»

Когда мы говорим о глубинном государстве, имеем в виду ту часть элиты, которая оказывает существенное влияние на политические процессы. Ещё одним значительным фактором является мультикультурная природа общества, которая обеспечивала постоянную динамику. На протяжении времени люди различных этнических групп интегрировались в американское общество, становясь частью его культуры и традиций. Однако примерно 30 лет назад произошли необратимые изменения. Первая волна иммигрантов пришла с востока, включая китайцев, вьетнамцев и корейцев, которые, сохраняя свои традиции, живут в отдельных анклавах и часто не интегрируются в общество. Некоторые из них даже не говорят на английском языке, предпочитая общаться и торговать между собой. Вторая волна иммигрантов пришла с юга и составила огромную массу. Это миллионы людей, за которых ведётся борьба на южной границе, чтобы остановить их вторжение. Это огромное изменение для страны, так как эти люди приходят с общими религиозными и культурными ценностями, ещё более древними, чем англосаксонские. Многие из них верят, что возвращаются на землю своих предков, и начинают переосмысливать территории, такие как Техас, Южная Калифорния и Флорида. Они оказывают значительное влияние на политическую карту и общественные процессы. Происходит латинизация Соединённых Штатов Америки.

Сергей Глазьев, российский экономист и политик. Доктор экономических наук, профессор, академик Российской академии наук, в эфире «Денежно-кредитное сдерживание России - Цена Вопроса»

Более того, как Президент, так и правительство активно высказываются и предпринимают шаги в направлении стимулирования роста производительности труда за счёт роботизации, автоматизации и создания высокотехнологичных рабочих мест. В своё время перед нами стояла задача создать 20 миллионов рабочих мест, и, вероятно, мы к этой цифре приблизились. У нас имеются значительные резервы для увеличения производительности труда. Центральный банк, оперируя кривой Филипса, что является устаревшей моделью, отвергнутой экономической наукой, в общественном сознании представляет примитивную модель экономики, считая её перегретой, и стремится ограничить кредитование в борьбе с инфляцией путём повышения процентной ставки. Это приводит к замкнутому кругу, о котором я упоминал ранее. Повышение процентной ставки увеличивает стоимость кредита, что приводит к снижению инвестиций и технологической деградации. Это, в свою очередь, снижает конкурентоспособность и приводит к новой девальвации рубля и инфляционным волнам. Это порочный круг, который действует много лет. Обратите внимание, что уже многие годы они не могут достичь своих целей по инфляции. Они достигают этой цели на короткое время путём сокращения спроса, а затем снова сталкиваются с девальвацией рубля и так далее. Это деградация! Это порочный круг, который обрекает экономику на деградацию, так как он препятствует доступу кредитования. Итак, мы приходим к выводу, что единственная проблема, препятствующая экономическому росту сегодня, заключается в денежно-кредитной политике.