картинки и слова

Спросила у клода, что такое «депрессивная гедония», захотелось поделиться с вами Депрессивная гедония: почему можно уставать от удовольствий Есть состояние, которое британский теоретик культуры Марк Фишер описал точнее, чем любая лента: депрессивная гедония. Обычно депрессию описывают через ангедонию — когда радость выключается. То, что раньше цепляло, становится пресным, «никаким». Фишер в книге «Капиталистический реализм» (2009) заметил зеркальную вещь. Не неспособность получать удовольствие — а неспособность делать что-либо ещё, кроме погони за ним. Разница тонкая, но она переворачивает картинку. Здесь человек не лишён удовольствий — он в них тонет. Один ролик, второй, ещё сторис, ещё эпизод, ещё что-нибудь вкусное. Колесо, как у хомяка: перескакиваешь с одного маленького удовольствия на другое, а под ними — ровная, не проходящая пустота. Стимула сколько угодно. Насыщения нет. Фишер вывел это не из теории, а из наблюдений за студентами. Его любимый образ — студент в наушниках, из которых либо не играет ничего, либо музыка звучит так тихо, что расслышать её невозможно. Не выключить поток и не включиться в него по-настоящему. «Дёрганая, взвинченная интерпассивность» — вечная подключённость к развлекательной матрице, при которой невозможно ни на чём сосредоточиться. Самое едкое в его формулировке: это ровно столько удовольствия, чтобы держать тебя в депрессии. Достаточно несчастен, чтобы тянуть лямку дальше, но не настолько, чтобы дойти до края — или начать задаваться неудобными вопросами. Функциональное страдание. Удобное для системы, потому что оно не бунтует. И вот здесь у Фишера главный поворот, ради которого всё и затевалось. Для него это не про сломанную химию отдельного мозга. Депрессия у него — не личный дефект, а социальное и политическое состояние позднего капитализма. Он резко спорит с «приватизацией» проблемы: с привычкой объяснять её только нейрохимией или семейным фоном. Потому что такое объяснение удобно замыкает всё внутри тебя — и снимает вопрос, а не сам ли уклад производит эту усталость в промышленных масштабах. Пятнадцать с лишним лет спустя концепт звучит ещё точнее, чем когда был написан. Мы живём в среде, устроенной так, чтобы удовольствие было всегда под рукой и всегда чуть-чуть не то. Бесконечная лента — не баг, а работающая ровно как задумано машина депрессивной гедонии. Что с этим делать — Фишер отвечает туманно (и сам это признавал). Но диагноз он поставил такой, что от него трудно отмахнуться. Иногда усталость — не от того, что ты мало отдыхаешь. А от того, что отдых превратился в ещё одну форму потребления, и в нём давно нет ничего, что бы по-настоящему восстанавливало.