Денис Драгунский

А ВСЁ-ТАКИ ИНТЕРЕСНО, КОГО НА СВЕТЕ БОЛЬШЕ — плохих писателей или плохих художников? Мне кажется, что плохих писателей больше. Оно и понятно — писать картину затратнее, чем писать книгу. Зато плохих картин больше, чем плохих книг. Потому что если ты уж взялся писать картины, то ты их напишешь в десятки, а то и в сотни раз больше, чем самый плодовитый писатель напишет книг.

На выставке Моранди. Фото 2017 года

Вопрос задан — ответ получен.

Станислава Малаховская с книжкой про Станиславу Тальницкую

листки из дневника. осень 1994 года НЕ СОВСЕМ ПОЛИТКОРРЕКТНАЯ ИСТОРИЯ США, Вашингтон. "US Institute of Peace". Что-то вроде рабочего фуршета. Один из сотрудников (белый) рассказывает, как он только что был в России, и какой в Москве ужасный расизм. - You know, they call Azerbaijani people, аnd other people from Caucasus — oh, they call them — oh, that's awful - they call them "black asses"!!! Рядом со мной у дверной притолоки стоит красавица афроамериканка, секретарша. Высокая, стройная. Кремовая юбка в обтяжку. Она косится на меня и, не разжимая губ, едва слышно говорит: - Black ass? It's not so bad, trust me... И чуть переступает с ноги на ногу.

этнография и антропология ПУБЛИЧНОЕ, ПРИВАТНОЕ, ИНТИМНОЕ Марина Королёва (известный эксперт по русскому языку) пишет: "Разговоры по громкой связи в публичных местах. Это загадка для меня! Кто он, этот человек, который считает возможным держать перед собой телефон и громко говорить с собеседником, причем того тоже хорошо слышно, иногда даже и видно?.." Кто этот человек? Это человек, который ломает границу между публичным, частным (приватным) и интимным. Чтоб было понятнее - тот человек, который приходит вечером в ресторан с тремя детьми (6 лет, 3 года и грудной). Тот человек, который яростно защищает право студента приходить на экзамен в шортах и шлепанцах, и право сидеть в партере оперного театра в трениках и с банкой пива. Короче, это человек, который хочет превратить весь мир в кухню своей квартиры. И у которого на все возражения ответ: "а чё такого? задолбали формалисты!" Недавно я читал воспоминания, кажется, Вертинского, как некий, по всему видать, весьма важный незнакомец пригласил его в ресторан под названием, допустим, "Этуаль". "Ага... - размышляет Вертинский. - В "Этуаль" надо идти во фраке. Ну что ж, для такого дела раздобудем фрак..." И раздобыл, разумеется. В "Этуаль" же пригласили! В фильме "Запах женщины" молодого парня приглашают на обед в хорошем месте. Когда он туда входит, швейцар тут же - нет, не выгоняет! - тут же выдает ему пиждак по росту. Иные нынче времена. Демократизация по всем направлениям. По всем швам, я бы сказал. Но дело куда серьезнее. Наша социальная жизнь делится на три сферы: публичную, приватную и интимную. Начнем с интимной: это здоровье и секс. Подробностями на сей счет принято делиться ну с очень узким кругом близких и специалистов. Приватная сфера - домашняя, персональная, но не столь оголенная, как интимная; здесь общение с родными, близкими, с достойными доверия знакомыми. Публичная - это все, что на людях: от общественного транспорта и культуры до политики и просто улицы. Видно, что эти сферы определяются шириной круга общения. Ясно, что, чем шире круг, тем строже себя надо вести. Разрушение этих границ - не случайно, но и не результат чьей-то злой воли или особых происков. Для меня очевидно, что это - один из отрицательных внешних эффектов демократии. Если важнейшие государственные вопросы решают (на выборах) в том числе и люди темные, неумные, подчас сильно пьющие, а то и психически больные - то какое право мы имеем запрещать им ковырять в носу (то есть ходить в театр в трениках и разговаривать по громкой связи на весь вагон)? Разумеется, границы между публичной, приватной и интимной сферами - подчас зыбки и проницаемы, это не железный занавес, а что-то вроде "нейтральной полосы". Но эти границы нужны. Насущно необходимы. Зачем? Уж не затем, чтобы в ресторане благолепие дружеского ужина на 12 персон не нарушали веселые детские крики, и не затем, чтоб не слышать разговоров по громкой связи. А затем, что границы нарушаются в обе стороны. Если мы настырно толкаем нашу приватность в общую публичность (грубо говоря, превращаем театр в диван у телевизора, ресторан - в собственную кухню, а улицу - в лужайку у своей дачи) -- то не надо удивляться тому, что государство, этот верховный распорядитель публичности -- превратит вашу квартиру в область своего контроля (вплоть до социальных рейтингов, которые присваиваются в зависимости от поведения в быту). Если мы отрицаем особенности публичной сферы, в т.ч. и ритуалы публичности (вроде костюма и уважения к тем, кто рядом) -- то взамен получим отрицание границ приватного и даже интимного. Публичность залезет к нам в квартиру и в постель. Необходимое замечание в финале. Я уверен, что на этот скромный пост среагируют бесчисленные уточняторы, возражаторы, а также упертые демократоры. Мне будут доказывать, что все не так или не совсем так, а главное - что возможность надоедать соседям-пассажирам раговорами по громкой связи есть величайшее достижение цивилизации. Поэтому давайте постараемся обойтись без комментариев.

секрет успеха "Я ТОЖЕ ТАК МОГУ!" - Вот книга. Написана плохоньким языком, все мысли и идеи банальные, в самом лучшем случае "повесточные". А людям нравится. Почему? - спросил я одну свою знакомую. - Люди видят себя, - ответила она. - Отсюда и успех. - Себя в героях? - удивился я. - Там герои совсем картонные! - Люди видят себя в авторе, это важнее! Читатель чувствует, что он сам может так написать. И не просто может, а на самом деле пишет. Например, какая-нибудь дамочка в письме к подружке. Например, какой-нибудь не шибко умный и образованный мужик может вот так пофилософствовать с другом за кружкой пива. Автор - наш человек, и это главное!

вспоминая Багрицкого ПОЭТ И ВЕК А век поджидает на мостовой, Сосредоточен, как часовой... Но если он скажет: "Солги", - солги, Но если он скажет: "Убей", - убей. Эдуард Багрицкий А век расселся, садист и вор, Он курит "Герцеговину Флор", Он пьет душистую "Хванчкару", Играет с поэтом в свою игру: "Поэт - полижи мои сапоги, Но пискнуть лишнего не моги, А если я прикажу: "убей", То ты убьешь своих детей, Жену и мать. А потом умрешь, Поскольку с ложью рифмуется вошь. Тебя сожрет возвратный тиф, Ах, надоел мне этот мотив". И век заводит патефон, Ах, "белая армия, черный барон..."

Роскошный номер журнала «Правила жизни»: сплошные рассказы о путешествиях. Мой тоже есть.

РАЗГОВОРЫ С АЛИСОЙ В 1990-х я написал статью "Красный треугольник", о новых, так сказать, вызовах в политике. Но забыл, где я ее печатал. Спросил Алису. Она отвечает: - "Красный треугольник" — рассказ писателя Дениса Драгунского из сборника "Обманщики". В нем говорится о трех ребятах, которые в пионерском лагере создали тайную пионерскую организацию. Название отражает красный цвет пионерского галстука и его три конца... Тут я вспомнил, где опубликована статья. В журнале "Пушкин". Говорю: "Алиса, ты путаешь. Это не рассказ, а статья. Напечатана, кажется, в журнале "Пушкин", кажется, в 1992 году. Где бы достать текст?" Алиса отвечает: - Да, я напутала. Вот правильный ответ. "Красный треугольник" - это статья, опубликованная в журнале "Пушкин" в 1992 году. Текст попробуйте поискать в интернете... Вот такой разговор. Но зря я огорчался. В другой социальной сети комментатор написал мне, что статья была опубликована в "Пушкине", 1998, № 3. Эх, Алиса...

этнография и антропология ПРО НИКОЛАЯ ПЕРВОГО Рассказывают, что однажды он сидел на верхушке своего Бельведера в Петергофе с подзорной трубой, и увидел, как за сколько-то верст на плацу командир, тренируя кадет, велит им обходить мокрые канавы. Возмущенный этим зрелищем, государь приказал оседлать коня, помчался в то военное училище, разжаловал командира, и лично возглавил поход кадет через канавы, отчего они вымокли и измарались; он считал, что готовность идти напролом через грязь есть свойство непобедимой армии. Рассказывают также, что не раз, завидев студента в тужурке, но в шляпе — а не в фуражке, как полагалось по форме — он тут же бросался в погоню, хотя бы и пешком (он был весьма силен и легконог), ловил нарушителя за фалды и лично водворял на гауптвахту. Из чего я заключаю, что государь был просто глуп.

ОЧАРОВАНИЕ БОЛЬШИХ ЧИСЕЛ: ОБС — это сплетня. 10 - 20БС — это слухи. 1600БС — это социология.

этнография и антропология ИГРОК Замечательный разговор вспомнил недавно, хотя сам разговор состоялся давно. Как это обычно бывает, в купе поезда дальнего следования. Собеседник был мужчиной лет сорока пяти. Рабочий с "Северов", но не шахтер или бурильщик, а именно что слесарь самой высокой квалификации. И вдобавок, как он рассказал - шахматист-любитель, кандидат в мастера спорта. Он ехал на какой-то любительский турнир. Рассказал, что обожает это дело: и шахматы, и особенно турниры. Их бывает не меньше четырех в год. А иной год - и шесть. На приз такой, на приз сякой, турнир ветеранов, турнир профсоюза. - Благодать! - говорил он. - На работе беру отпуск за свой счет, и вперед. Там гостиница, старые знакомые, новые знакомые, встречи, ну и главное - игра! Потом - вручение призов... Люблю! У меня этих призов целый сервант. - Наверное, жена и дети вами гордятся! - сказал я, просто чтобы хоть что-то одобрительное сказать. - Жена? - засмеялся он. - Да еще дети? Ну, нет... Еще чего. Сами посудите, разве бы меня жена отпустила на турнир? Да еще раз в два месяца? - Ревность? - подмигнул я. - Может, и ревность, но не в том дело! У меня же зарплата ого-го! Да еще северные! Я зарабатываю, как професор! Поэтому и езжу на турниры. Вот, не в плацкарте еду, а в купе. Снимаю себе номерок получше, хожу в ресторан, друзей приглашаю, угощаю. Жена бы этого не допустила. "Какие еще турниры?" - он изобразил противный писклявый голос. - Жена, товарищ дорогой, заставит "всё в дом". Отдавай ей зарплату, и чтоб она тебе на пиво выдавала, и не каждый день. А дети - тут вообще никакой зарплаты не хватит. Отпуск за свой счет, ха-ха? Чтоб я не только свои деньги потратил, но еще на работе энную сумму потерял? Да она поперек двери ляжет! - Точно? - спросил я. - Точно! - вздохнул он. - Два раза так было. Пробовали жить. До первого турнира. Всякий раз одно и то же: "или я, или турнир". - А что вы? - А то вы не поняли! - засмеялся он. - Ну вот скажите, я прав? Наверное, прав. Хотя все это грустно, конечно. Или наоборот, весело. Не знаю.

СЕГОДНЯ ДНЕМ В МЕТРО УВИДЕЛ СОВСЕМ ЮНУЮ ДЕВУШКУ в очень красивом наряде. Прямо специально к 1 сентября! Серая клетчатая юбка, такой же пиджак, белая блузка и галстук из той же материи. Ну и прекрасные лаковые туфли. Аккуратный портфель на коленях. Выходя из вагона, не удержался и сказал: Ах, барышня, какая у вас чудесная школьная форма! Она ответила: Спасибо. Но это я просто так себе купила. А насчет "школьной формы" спасибо еще раз...

этнография и антропология. из дневника 2023 года ПРОФЕССИЯ: ПОПРОШАЙКА Одна эмигрантка написала, как в лондонском автобусе ко всем пассажирам — и к ней в том числе — обращался сравнительно молодой и крепкий человек, и просил денег, чтоб ему и его девушке сегодня было что поесть и где переночевать. "Как странно! — подумала она. — Я, беженка, работаю изо всех сил, совершенствую свой язык, ищу разные подработки, карабкаюсь изо всех сил, а тут — здоровый молодой мужик клянчит денежки у пассажиров! Хотя он по виду, речи и повадкам явно местный, англичанин..." В комментах, конечно, писали, что большинство таких людей — это, как правило, психически нездоровые люди, причем с "большой патологией" (шизофреники, проще говоря) — и это не позволяет им оптимально интегрироваться в общество и работать, зарабатывать себе на хлеб и кров. Но кто-то вдруг сказал: "Да это его профессия — попрошайка". И это, наверное, правильно. В 1968 году Гэри Беккер, будущий нобелевский лауреат, напечатал важную статью — "Crime and Punishment. An Economic Approach". Он решительно отказался считать преступников "патологическими личностями", или "жертвами социальной несправедливости". Преступная деятельность — это точно такое же экономическое поведение, как и любое другое. С одной стороны — явная выгода криминальных действий по сравнению с законопослушностью. Но с другой стороны — широкий спектр рисков, от репутационных до витальных. Это же относится и к попрошайкам. На каждый отдельный момент попрошайке выгоднее клянчить, чем зарабатывать. Издержки (стыд, отсутствие пенсии в старости) для него, очевидно, не столь существенны. Профессия у него такая. Впрочем, на свете много профессий, к которым мы напрасно прилагаем моральные критерии, и напрасно грозим будущими неприятностями. Типа "как тебе не стыдно" или "испортишь себе некролог". Особенно смешно — про некролог.

Вдруг на улице у цветочного магазина

ответы исторической стилистики ЕЩЕ О ШТАМПАХ Как правило, штамп сначала был яркой стилистической находкой, которая потом опошлилась и заштамповалась. Вот, например, "оглушительная тишина". Типа "звенящей тишины", которую придумал Арцыбашев, которую Чуковский назвал типичным украшением декадентской прозы, но которая потом разошлась по всему рус/совлиту. Так вот. Оглушительная тишина – это Набоков. "Король, дама, валет"(1928), "Приглашение на казнь" (1935). Здесь это как находка. А потом – штамп у таких разных писателей, как деревенские реалисты Шуртаков и Проскурин, интеллигенты Гранин, Найман, Зорин, постмодернист Пелевин и многие беллетристы попроще... Однако благодаря своим корреспондентам я узнал, что в русской литературе это на 4 месяца раньше употребил, т.е. опубликовал молодой советский поэт, которому посвятили свои стихи Багрицкий и Пастернак, а именно – Николай Дементьев (1907 – 1935) в стихотворении "Наводнение в Ленинграде" (опубликовано в "Новом мире", 1928, № 6). Таким образом, Дементьев написал/опубликовал эти слова на 4 месяца раньше, чем Набоков, т.к. "Король, дама, валет" напечатан в октябре 1928 г. Но вообще это известное английское выражение "deafening silence", отмеченное с 1873 года. Французское "silence assourdissant" вошло в употребление позже, едва ли не в середине ХХ века. Скорее всего, и Дементьев, и Набоков читали английские книги. Так что это переводной штамп. Как, например, знаменитые "следы былой красоты" (французский старинный штамп "traces d'une beauté passée" изобретенный мемуаристкой Франсуазой де Мотвиль в XVII веке, точнее – в 1649 году). Или как наше выражение "кристально ясный" и "кристально честный" появившееся в русской эмигрантской публицистике в 1930-е годы и тут же подхваченное советской прессой. Забавно видеть в зарубежном русском журнале "кристально честного монархиста" и через пару лет в московской газете – "кристально честного коммуниста". Это – от английского "crystal clear" и "crystal honesty" (на самом деле, скорее всего "хрустально", поскольку кристаллы бывают разные, в т.ч. и непрозрачные).

СЕГОДНЯ - ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛЛЫ КИГЕЛЬ Алла Григорьевна Кигель (1932 - 2025), режиссер, теоретик театра и педагог. Сегодня ей исполнилось бы 94 года. Прожила она 93. Умерла в США. Незадолго до ее смерти мы с ней общались по скайпу. Она поставила одну из моих (бесчисленных) пьес - под названием "Игра в пристеночек". Это было, кажется, в 1990-м году или около того. Играли Евгения Уралова и Олег Вавилов. Спектакль не имел проката, все было студийно-подвально и административно-конфликтно, хотя актеры прекрасные и пьеса тоже ничего. Я благодарен Алле Григорьевне за год ее упрямого труда над моей пьесой, за бесценные разговоры, советы, замечания, и за добрый отзыв обо мне в ее книге "Верните театр актеру". Так что в итоге мне с этой пьесой повезло. То есть с Аллой Кигель.