Лебедев

В продолжение темы прекрасные стихи Фофанова ----------------- Все пережито, что возможно, Все передумано давно, И все так бледно, так ничтожно! Чего желать? Не все ль равно! Рассудок чувству не уступит, А чувство ум клянет назло, И память страстью не искупит Того, что время отняло. Не сметь любить, не сметь обидеть, Не сметь желать во цвете лет, Не знать, не чувствовать, не видеть, — Ужели блага выше нет? Константин Фофанов, 1898

Страдание — это состояние. Условие этого состояния — разрыв между тобой и желанием, т. е разрыв между тобой и делом, тобой и желаемым собой, тобой и другим, тобой и группой, тобой и богом. Счастье — тоже состояние, но его условие — прикосновение к желанию, т. е. преодоление разрыва. Это преодоление именно в многократных прикосновениях, а не в поглощении: желание в отличие от его противоположности цели (или хотения - её частный случай) нельзя полностью и окончательно исполнить. Но желание это и не мечта — т. е. не грёза и не сон, прикоснуться к которым вообще невозможно. Таким образом, желание — это объект. Но объект не замкнутый, не ограниченный, а протяжённый. И за счёт такой протяжённости достигается неисчерпаемость желания. Как определить, чем является вот это вот чувство внутри? Желанием или целью? Один из маркеров желания — это процессуальность, удовольствие от процесса без относительно результата этого процесса. Делаю не зачем, а почему. И почему здесь — иррациональная тяга к желанию. Если делаю зачем — это цель, т. е. бремя, которое человек мужественно несёт по жизни. С ярмом на шее счастливым не будешь, ведь так?

Подсудимый: должное Вменяется в вину: наше страдание Речь обвинителя: Должное обвиняется в бытии причиной причин для всех страданий человека как существа социального. За многовековую эпоху существования культуры зафиксировано множество фактов, когда должное, надев в качестве маскировки личины других сущностей, ковыряло душу и тело человека ржавыми гвоздями. За период с начала времён до августа XXI века от рук должного пострадало более 100 млрд. человек — каждый первый. Следствием установлено, что одним из основных орудием должного для причинения страдания является сущность сверхцели. В облике крайне трудно достижимой сверхцели должное является человеку и соблазняет его закрытием гештальтов. Будучи очарованным, человек несмотря на очевидные страдания на пути к сверхцели все же идёт к ней. Страдание возникает из-за несоответствия сущего (в котором человек живёт) должному. За это неразрешимое несоответствие должное репрессирует душу человека, подстёгивая достигатора. Другими излюбленными химерами должного являются: идеальное Я, нелегитимный закон, ожидание от другого. Обвинение запрашивает посадить должное в бочку с краником для порционной выдачи сущему в маленьких стаканчиках.

Читаю новость: Школьникам на ОГЭ не разрешат приводить примеры из аниме, манги, фанфиков и компьютерных игр в своих сочинениях на экзамене по русскому языку. Ещё один пример разрыва поколений. Иксы и частично игреки отказываются понимать зетов, и этот запрет — очередной кирпич в стену между ними. Расшифровывается этот жест так: «мы вам запрещаем говорить то, что мы не понимаем... И ваще — че то вы какие-то неправильные». Адекватно или не?

Жизнь - игра теней (игра социальная), происхождение которой исходит не из неё самой, а из светлой вечности. Лучи вечно светлых дней, отражаясь, пробиваются из вечности в земной сон, в котором разворачивается игра жизни (жизнь как то, что имеет начало и конец; то, что противопоставляется вечности). И вот случается страшное (мы так считаем): прежние тени сливаются в сплошное пятно сумрака, который расползается по всей земле. Теней большей нет, игры больше нет, той жизни, которую мы знали, больше нет. Это смерть? Ощущается как смерть - скорбно. Но нет - это предвестие рассвета и выход из социальной игры; так подсказывает нам сердце. Настанет новый вечный день; и когда вечное солнце вновь поднимется над горизонтом произойдёт нечто. Но что такое ваше "нечто"? Явного ответа нет, но очевидна дихотомия: сон (земной) и явь. Поэтому когда яркие (до того яркие, что глаза режет) дневные лучи пробьются сквозь занавески и осветят изголовья наших кроватей, нам останется или проснуться, или глубже зарыться в одеяло.

В сне земном мы тени, тени… Жизнь — игра теней, Ряд далеких отражений Вечно светлых дней. Но сливаются уж тени, Прежние черты Прежних ярких сновидений Не узнаешь ты. Серый сумрак предрассветный Землю всю одел; Сердцем вещим уж приветный Трепет овладел. Голос вещий не обманет. Верь, проходит тень, — Не скорби же: скоро встанет Новый вечный день. Владимир Соловьев, 1875