Defensor

Миша Пожарский удивляется, а чего это евреи не хотят отказываться от своего «этностейта» (Израиль – для евреев), зачем они разрабатывают планы по изгнанию 2 млн арабов из Газы, вместо того чтобы интегрировать этих прекрасных людей в свое общество и затем наслаждаться многонациональностью. По мнению Пожарского, «этностейт» - это плохо, ведь этнически гомогенное государство якобы не сочетается с ценностями свободы. В моей иерархии ценностей самой важной является свобода. А гомогенность - это враг свободы. Свобода рождается в обществе как побочный продукт конфликтов и противоречий. (...) Этностейт - это подход, основанный на том, что гражданская идентичность должна совпадать с этнической. В таком подходе катастрофически не хватает сдержек и противовесов, а свобода будет умирать под разговоры о национальном единстве. Напротив, наличие в государстве значимых религиозных, этнических и прочих меньшинств - это гарантия того, что будет поддерживаться плюрализм. Ох, давненько же я не читал такой лютейший бред. Как знают современные политологи, этнически разделенное общество – это, наоборот, крайне неблагоприятная отправная точка для демократизации. Впрочем, еще Джон Стюарт Милль писал: «Свободные установления почти невозможны в стране, состоящей из различных национальностей. Если в народе нет чувства солидарности, если он говорит и пишет на различных языках, то не может существовать объединенного общественного мнения, необходимого для действия представительного правления». И это довольно очевидно. Сильная этническая или религиозная гетерогенность рождает взаимное недоверие, и чем сильнее отличия - тем труднее найти компромисс. Каждая народность подозревает другую в попытке тянуть одеяло на себя. В правительстве сидят тиграи – это напрягает амхарцев и наоборот. Как результат - гражданские войны и политическая нестабильность (Югославия, Нигерия, Эфиопия и далее по списку). Когда идет межэтнический конфликт, уже не до свободного обмена мнениями, все сводится к делению на "наши"-"не наши", требуется абсолютная лояльность своей этнической группе. В свою очередь, межэтнические склоки рождают потребность в сильной руке, в диктаторе, который будет следить, чтобы разные племена не передрались. Поэтому при прочих равных лучше жить в гомогенном «этностейте», типа Польши. Там будет и безопаснее, и свободнее. В той же Польше, при всей ее идеальной этнической однородности (96% поляков), кипят политические страсти, идет свободная дискуссия о ценностях между «ПиСовцами» и леволибералами, проводятся миллионные марши протеста. И этот плюрализм возможен только потому, что участники политического противостояния знают: поляки находятся по обе стороны баррикад, и в случае победы одна из сторон не будет резать оппонентов. Этот как спор внутри семьи, все друг другу свои. Конечно, есть и исключения, когда, несмотря на этно-религиозный винегрет, в стране удавалось создать стабильную демократию. Пожарский в качестве образа приводит Швейцарию. Отлично. Но я бы на этом месте вспомнил про «ближневосточную Швейцарию» - Ливан. Жили там себе тихо-мирно христиане и мусульмане, а потом пустили к себе палестинских беженцев – увеличили разнообразие и плюрализм, так сказать. Кончилось всё резней и разрухой. Отсюда вывод – надо стремиться быть как Польша. Или хотя бы как Израиль. А вот разводить у себя дополнительную многонациональность (чем усиленно занимается российская власть, завозя мигрантов) – это путь, который ведет ко многим неприятностям. А то и к катастрофе.

Из короткого интервью студента неизвестной национальности одного юридического факультета: «У нас в семье так принято: либо работают на тебя, либо ты не работаешь».

В который раз замусориваю канал критикой Живова. Зачем?

Пример типичного проявления известного недомогания

Я никогда и не думал о диаспоре в сто миллионов человек. Слишком большая цифра для горизонтальной организации вне государственных или почти государственных механизмов. В общем, это долгий социологический разговор. Оценку численности людей, готовых к такой организации на здоровых началах, я уже проводил. Триста тысяч. И это еще очень позитивная оценка пассионарного ядра, то есть о тех, на кого надо (и вообще имеет смысл) воздействовать.

К посту выше. Берем ситуацию с дагестанскими массовыми беспорядками. Никто никакую ответсвенность не понесет, ведь «протестующие» стали «жертвами ситуации», и вообще это всё ЦРУ организовала. Бедные даги. И просто представьте, что было бы, если бы так организовались русские в какой-нибудь Тверской области. Не надо даже обладать богатой фантазией, чтобы представить себе последствия. Одним всё сойдет с рук, а других на их месте устроили бы аттракцион гестаповских развлечений, потому что одним можно, а другим нельзя. Одни – субъект, другие – объект. Одни – народ, другие – население. Населяне, налоговая биоплатформа. Вот эти «другие», «вторые» понимают это и очень этим возмущены. Они видят, что им ссут в глаза всеми этими заявлениями о том, как дорогие даги ни в чем не виноваты. Сердятся, пишут гневные тексты, но это ничего не даст. Более того, ситуация повторится неоднократно, а они так и будут стоять под струёй. Будут стоять под струёй и спрашивать раз за разом: «Ну как же так?», «Ну неужели они не понимают?», «Да как так-то, этож и до сепаратизма рукой подать, раз у них не работают никакие российские законы!». Будут жаловаться на власть диаспор вместо того, чтобы перестать играть в граждан (что попросту невыгодно) и стать диаспорой.

«Уйди от струи», или как полюбить РФ Представим, что вы переезжаете жить в Европу. Хотите быть полноценным членом общества, участвовать в его жизни. Какие основные проблемы угрожают будущему Европы? Нарастание градуса левизны и замещение белых. Что с этим делать? Как бороться? Приходит в голову мысль – заниматься реальной политикой. Это же не РФ, верно? Какая тут диаспора? Вроде бы Кадыровых тут не водится, АП не дотягивается. Получится ли что-то изменить? Скажем так: в большинстве европейских стран – уже нет. Да и не была Европа никогда тем, чем были США. Когда-то давно в Англии цвел и пах либерализм, но о его закате писали еще в XIX веке. Европа всегда склонялась к социализму, это понятно по её функциональному фундаменту – континентальной правовой системе, для которой так свойственны поиски абстрактной справедливости. То есть выживать придется и там (в Европе), и там (в РФ). И там, и там, со временем возникнет враждебная коричневая среда (при сохранении актуальных тенденций). И там, и там, придется собирать людей на одних и тех же началах, принципах, ценностях. И в этом моменте проявляется конкуретное преимущество РФ: её уродство отрезвляет. Пока европейцы еще пребывают в иллюзии, что они что-то контролируют, что на каких-то выборах они могут выбрать нормальных политиков, что их защитит rule of law и всё такое, мы уже можем действовать наперёд. Наш переходный период если и был, то прошел. Есть абсолютно весь необходимый для вразумления материал, что самое главное – подкрепленный эмпирически. Все, кто мог понять через голову – уже всё понял, или готов к пониманию (остается только немного подтолкнуть). До кого через голову не доходит – до того дойдет со временем через суровые реалии шариата с российской спецификой. Ну или не дойдет – суров естественный отбор. РФ ссыт в глаза, но кому? Тому, кто никак не додумается уйти от струи. Меня в этом плане волнует основная масса русских националистов, которая не перестает годами (десятилетиями!) задаваться одними и теми же глупыми вопросами и обсасывать одни и те же не относящиеся к реальности идеи. С каждым новым витком унижения.. в их представлении о реальности ничего не меняется. Они живут вне реальности. Но я не уверен, что у РФ есть намерение ссать в глаза именно им. Скорее они ожидают от РФ одного, а раз за разом получают другое – злятся, плюются, но продолжают стоять под струей, ожидая Бог весть чего. У РФ классические имперские представления о жизни, и она наследует традиционные имперские практики культивирования различий. Можно от этого страдать, а можно этим пользоваться. Конечно, это не совпадает с мантрой «мы русские, с нами Бог, мы хозяева этой страны, всех однажды поставим на место, вот пусть только попробуют.. и вот тогда-то все ответят перед нами по долгам!!», ну так нафантазировать себе можно очень многое. Главное – не путать между собой мир идей и мир вещей. Уйди от струи и полюби РФ за её уродство. Оно дает некоторые надежды, в отличие от лживой порядочности нынешней Европы, не имеющей ничего общего с Европой прошлых столетий. Для выживания в суровой реальности нужно научиться её адекватно воспринимать.

Нэйл Фергюсон, «The Great Degeneration», 2013 Показатели упадка гражданского сообщества: в оргинале – «fall of social capital» Роберт Патнэм в своем бестселлере «Боулинг в одиночку» привел длинный список показателей социального капитала в США, указав на его стремительную убыль в 60–70-х годах и в конце 90-х годов: – Посещаемость собраний для решения городских и школьных дел: уменьшилась на 35% – Отправление должности в каком-либо клубе или организации: уменьшилось на 42% – Участие в распорядительном органе какой-либо местной организации: уменьшилось на 39% – Количество членов школьных комитетов: уменьшилось на 61% – Средний показатель участия в 32 национальных объединениях (chapter-based associations): уменьшился почти на 50% – Количество членов мужских лиг боулинга: уменьшилось на 73% В Соединенном Королевстве в 1908-1914-х годах существовало 36 тысяч организаций коммунитарного типа, в которых состояло почти 34 миллиона человек при населении в 44 миллиона. В 2001 году таких организаций осталось около 12-ти тысяч с количеством участников, вряд ли превышающим 12 миллионов при населении в 60 миллионов. Всего за десять лет – с 1981 по 1991 годы – количество жителей Великобритании, заявляющих о своем членстве в каких-то коммунитарных организациях, упало с 52 до 43 процентов. Треть всех пожертвований поступает от людей старше 65-ти лет. Лишь восемь процентов, по сути, участвуют в коммунитарных мероприятиях. В 2009-2010-х годах: – Только один из десяти человек участвовал в принятии решений по поводу локальных услуг и условий их предоставления – Только четверть опрошенных за последний месяц принимала участие в качестве волонтеров, и то почти все из них на единоразовых спортивных мероприятиях Мы, люди, живем в сложной матрице институтов. Есть правительство. Есть рынок. Есть закон. И еще есть гражданское общество. Однажды – у меня возникает соблазн датировать это временем шотландского просвещения – эта матрица работала удивительно хорошо, причем каждый набор институтов дополнял и усиливал остальные. Это, я полагаю, было ключом к успеху Запада в восемнадцатом, девятнадцатом и двадцатом веках. Но институты в наше время вышли из-под контроля. Токвиль рассматривал политические ассоциации Америки как необходимый противовес тирании большинства в современной демократии. Но по-настоящему его очаровали неполитические ассоциации: «Американцы всех возрастов, всех состояний, всех умов постоянно объединяются. У них есть не только коммерческие и промышленные ассоциации, в которых все принимают участие, но и тысячи других видов: религиозные, моральные, серьезные, бесполезные, очень общие и очень частные, огромные и очень маленькие; американцы используют ассоциации для проведения праздников, основания школ, строительства гостиниц, возведения церквей, распространения книг, для отправки миссионеров к другим, не таким, как они; таким образом они создают больницы, тюрьмы, школы. С первого дня своего рождения житель Соединенных Штатов Америки уясняет, что в борьбе со злом и в преодолении жизненных трудностей нужно полагаться на себя; к властям он относится недоверчиво и с беспокойством, прибегая к их помощи только в том случае, когда совсем нельзя без них обойтись. В Соединенных Штатах люди объединяются в целях сохранения общественной безопасности, для ведения торговли и развития промышленности, там есть объединения, стоящие на страже морали, религиозные объединения. Нет ничего, чего человеческая воля отчаялась бы достичь свободным действием коллективной силы индивидов».

Хотел сделать подборку повидловых комментариев к моему разжевыванию темы с оружием. Но некоторые из них оказались настолько хтонически-угрофинскими, что смотреть больно. Не хочется передавать эту боль другим. Оружие не панацея. Что такое оружие — я попытался доходчиво разъяснить, и многие меня поняли. Обидка неожиданно прилетела от Джиги. Формулировка явно отсылает к одному из моих недавних постов. Мне ничего не остается, кроме как повторить за одним из комментаторов Джиги: «Звучит как заявка на знание того, что на самом деле может защитить от РФ». Оружие — не панацея, как я уже отметил. В своем посте, с которого началось это обсуждение, я не отметил одну важную деталь: оружие это ответственность, потому приобретение оружие — это шаг на пути к социальному взрослению. Социальное взросление, как и взросление в общепринятом значении, заключается в обретении автономии путем принятия ответственности. Позиции, выраженные повидловыми комментаторами, являются в сущности детскими, инфантильными. А вопрос-то элементарный. А пока мы не взрослеем, пока мы не организуемся с себе подобными, ограничиваясь рассуждениями на тему «Как нам обустроить Россию», вся наша русскость фальшива насквозь.

Алексис де Токвиль, «Демократия в Америке», 1835-1840 Предсказание об упадке гражданского сообщества: Я вижу неисчислимые толпы равных и похожих друг на друга людей. Каждый из них, взятый в отдельности, безразличен к судьбе всех прочих: его дети и наиболее близкие из друзей и составляют для него весь род людской. Что же касается других сограждан, то он находится рядом с ними, но не видит их; он задевает их, но не ощущает; он существует лишь сам по себе и только для себя. Над всеми этими толпами возвышается гигантская охранительная власть, обеспечивающая всех удовольствиями и следящая за судьбой каждого в толпе. Власть эта абсолютна, дотошна, справедлива, предусмотрительна и ласкова. Ее можно было бы сравнить с родительским влиянием, если бы ее задачей, подобно родительской, была подготовка человека к взрослой жизни. Между тем власть эта, напротив, стремится к тому, чтобы сохранить людей в их младенческом состоянии. После того как все граждане поочередно пройдут через крепкие объятия правителя и оно вылепит из них то, что ему необходимо, оно простирает свои могучие длани на общество в целом. Оно покрывает его сетью мелких, витиеватых, единообразных законов, которые мешают наиболее оригинальным умам и крепким душам вознестись над толпой. Оно не сокрушает волю людей, но размягчает ее, сгибает и направляет; оно редко побуждает к действию, но постоянно сопротивляется тому, чтобы кто-то действовал по своей инициативе; оно ничего не разрушает, но препятствует рождению нового; оно не тиранит, но мешает, подавляет, нервирует, гасит, оглупляет и превращает в конце концов весь народ в стадо пугливых и трудолюбивых животных, пастырем которых выступает само правительство. Чем больше власть станет подменять собой ассоциации, тем больше частные лица, забывая о возможности объединенных действий, будут испытывать потребность в помощи со стороны этой власти… Нравственность и умственное развитие демократического народа подверглись бы не меньшей опасности, чем его торговля и промышленность, в случае, если бы правительство полностью заместило собой союзы и ассоциации. Труды Токвиля, как и много всего прочего интересного, можно найти на моей книжной полке: https://t.me/bookshelfus/28

Что такое право на оружие в целом? Это одно из базовых прав человека, обеспечивающее его естественное право на защиту от неблагоприятных условий среды, от произвола, от агрессивного насилия других людей. Что такое право на оружие в нормативно-ограничивающем смысле? Это предел допустимости вооруженности законопослушного человека. Поскольку при прочих равных преступник всегда в выигрыше в плане оснащенности, ведь его изначально не волнуют ограничения закона, вопрос лишь в том, насколько вооружен при встрече с преступником будет законопослушный гражданин. Что такое право на оружие в политическом смысле? Это фактор, уравновешивающий гражданское общество и государство в своих возможностях на применение насилия. Ведь в конце-концов всё сводится к насилию, когда речь идет о стремлении государства подчинить себе общество, вопреки мнению, настроению и интересам последнего. Поэтому право на оружие – это индикатор, который демонстрирует, насколько общество еще имеет возможностей уравновесить силу принуждения возомнившего о себе слишком много государственного аппарата. Много возомнивший о себе государственный аппарат – это вообще история последних ста с лишним лет. Хотя применительно к большей части планеты это не совсем справедливое высказывание, ведь правовая культура, а не потестарная культура (культура принуждения, опеки, патернализма) существовала лишь в определенной части света (в Европе и в её продолжении – США) на ограниченном отрезке времени (конец XVI – начало XX веков). Само понятие гражданского общества отличается по сути от того, что было общепринятым двести лет назад. Сегодня гражданское общество – это «клуб поздно опомнившихся». И если Гегель противопоставлял гражданское общество и государство онтологически, то теперь они противопоставлены фактически, юридически, технически – да как угодно, хуически. И в таких условиях право на оружие – маркер того, насколько это гражданское общество остается автономным от государственного принуждения, которое имеет последовательный, систематический характер. Как только человек отдает своё оружие государству со словами: «На, возьми, и опекай меня!» – он теряет свою свободу. Безоружное общество обречено. Что насчет воспользоваться своим законным правом на гладкоствольное охотничье оружие? Либо вы будете защищать себя сами, либо вас будет «защищать» батальон Шейха Мансура. Свобода – это определенная отвественность. Но разве может разумный взрослый человек отказаться от свободы?

Не надоело говорить об одних и тех же фантастических вещах? https://t.me/ruthink/1584

Молодым юристам. Две отрасли (или даже области) права, которые важны для будущего любого нормального человеческого общества: администативное и конкурентное. Административное право в РФ совершенно выродилось. В РФ сложилось административное общество, но именно административному обществу, его управляющей страте, бюрократии, меньше всего нужна последовательная система административного права. Меньше всего ей нужна систематизация управленческих инструментов, выстраивание в этой сфере правовой определенности. Изучать административное право по российским учебникам совершенно невозможно. Прибегайте к методам сравнительного правоведения. С конкурентным правом намного проще.

Очень интересное интервью, рекомендую. Только название вводит в некоторое заблуждение. Видео посвящено, по сути, классическому либерализму. А либертарианство – это, исторически, целый ряд учений отдельных людей, модифицирующих классический либерализм (который в существе своем предельно прост, но при всей своей простоте недоступен большинству по естетвенным, биологическим причинам) под какие-то свои представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». https://www.youtube.com/watch?v=fywdxCqQu9Q

Голосуем!

Можно годами повторять одни и те же вопросы к властям. Можно годами осуждать их «переговоры» с «диаспорами». Но от этого вообще ничего не изменится, потому что мы и те люди – на разных плоскостях, на разных уровнях. Выстроена административная вертикаль, которую поддерживает гипертрофированный силовой аппарат, и при всём этом отсутствуют независимые суд с прокуратурой, чего уж говорить о совести. Можно годами спрашивать себя: «Почему они говорят с ними, а не с нами?». «Почему они общаются с диаспорами на равных, а мы для них – населяне?». И ответа на эти вопросы не будет. А как с нами разговаривать? Выстраивать правовое демократическое государство, деконцентрировать власть, делегировать полномочия, усиливать общественный контроль, или вообще передавать полномочия на местные уровни? Делиться властью и деньгами? Эк замахнулись! А можно принять реальность такой, какая она есть, и самим стать диаспорой. Диаспора – это в нашем случае идея, а формы и наименования у неё могут быть разные. И если мы захотим стать диаспорой, то есть захотим стать участниками таких вот переговоров, захотим из статуса «объект» перейти в статус «субъект», нам на руку будет обрушение бутафорской символики – к вопросу о недавних (а вообще-то постоянных) разговорах о государственном дизайне и казенной эстетике. Потенциальный возврат крестов на купюры (как иллюстрация) – пиррова победа, сохраняющая наш куколдский статус-кво. Куколдский, потому что люди разговаривают и договариваются, а мы смотрим. Задаем вопросы по десятому разу и ждем реакции, а то и изменений. Продолжаем медленно вариться в котле, как лягушка в известном примере. https://t.me/russkiegramoty/30172

Давайте, кстати, уточним вот какой вопрос:

Сделал бота обратной связи. Особенно рад помочь студентам-юристам, если такая возможность представится. @defensor_feedback_bot

Слышал, что меня нарекли акселерационистом. Подозреваю, что термин этот использовался в общеупотребительном значении – как стремление к ускорению каких-то процессов в целях обострения и, в конечном счете, решения каких-то проблем. Это неверный подход к интерпретации моих постов. Взять тот же пост о купюрах. Разве срыв покровов, о котором я говорю и к которому призываю, что-то ускоряет? Нет. Срыв покровов лишь позволяет даже не самому рефлексирующему человеку понять масштабы и направленность происходящих событий, и, соответственно, направить свою деятельность в то русло, которое с большей степенью будет соответствовать условиям среды и способствовать выживанию его самого и его рода. Вот и всё. Ускорение ситуации я как раз считаю неблагоприятным фактором, поскольку, несмотря на правило «чем выше давление – тем крепче бетон», с обострением ситуации в целом количество усилий, которые необходимо приложить для выживания, будет расти. Сейчас организоваться в сообщество проще и дешевле, только меньше желающих, чем если бы ситуация была намного хуже. Но в ситуации «хуже», как я уже сказал, выше мотивация, что, может быть, компенсирует трудовые и ценовые затраты. Не замерял, но так себе это представляю. Способствовать ускорению ситуации не надо, чтобы не ставить палки в колеса тем, кто и без подзатыльника понимает, где белое, и где черное; что хорошо, а что плохо. Ситуация и без нашей с вами помощи получит свое развитие – и очередь организовываться в сообщество дойдет и до тугодумов. При всём желании нас слишком мало, чтобы при всём желании ускорить ситуацию – и я говорю даже не о своей скромной аудитории, а в целом о всём пассионарном ядре, о золоте нации. О молодых, красивых, честных, хотя бы относительно состоятельных и (или) компетентных людях, настроенных на «правильную волну» – без идеологической шелухи и всякого прочего мусора в головах, чье мировоззрение укладывается где-то в четырнадцать слов. А зачем больше? И таких людей при самых оптимистичных подсчетах – не больше трехсот тысяч. Они все размазаны по огромной площади и ничего при всём желании ускорить не могут – и незачем. По совокупности всех описанных выше причин акселерационизм – это не более, чем умное слово из словаря, не имеющее отношение к реальности.