Петербургские истории

#прогулкипогороду #простофото Мой Город…

#комуинтересно #картинкисвыставки Любимый портрет Трудно сказать по какой причине, но из всей богатейшей коллекции Эрмитажа я всегда невольно выделял именно этот не особенно мастеровитый но ужасно обаятельный портрет. Мы не знаем имя художника, но точно знаем имя мальчика. Павел Алексеевич Голицын. Ещё совсем юный, пытливый и открытый миру… Впереди столько надежд на то, что будет потом. А потом будет война, камер-юнкерство, масонство и участие в «Союзе благоденствия». 20 лет под секретным надзором. Смерть в Вене и похороны в Париже на кладбище Монмартр. Можно ли угадать по портрету судьбу? Наверное нет. Хотя если долго смотреть в эти умные и немножко лукавые глаза…

#простофото О вечном…

#простофото Тени лета…

При этом, занятому собственными деловыми и служебными проектами, Александру Григорьевичу серьезно заниматься этим делом тоже было не особенно сподручно. А вот 23-летнему Григорию Григорьевичу, который в семейных делах пока принимал участие только на правах «ученика», подобное поручение было вполне под стать. Безусловно это только рассуждения и предположения, но кажется объясняют практически случайное знакомство Григория Григорьевича и Гавриила Васильевича наиболее логичным образом. Барановский полагаю прекрасно понимал, что работа «на Елисеевых» вне зависимости от сложности и масштаба, может оказать значимое влияние на его карьеру. И не только это. Проектирования и постройка мастерской для одного из самых известных отечественных художников тоже был очень важный «штрих» для репутации начинающего архитектора. И Гавриил Васильевич постарался извлечь максимум превратив надстройку в самостоятельное архитектурное сооружение и спроектировав просторное помещение с максимальным естественным освещением практически лишенное искусственных теней (эти своеобразные «игры с освещением» в дальнейшем станут одним из его любимых «приемов»). В целом, можно с уверенностью сказать, что с поставленной задачей Барановский справился вполне успешно. И главное. Молодой начинающий архитектор и молодой начинающий предприниматель действительно нашли друг друга, нашли общий язык и общее понимание. Еще через год Григорий Григорьевич обратился к Гавриилу Васильевичу уже самостоятельно и с предложением совсем другого масштаба… P.S. Стоит заметить, что коммерческий результат затей с «мастерской художника» оказался по окончании строительства под большим вопросом, поскольку Иван Николаевич Крамской скоропостижно скончался еще в марте 1887-го не дожив до 50 лет, а следующий знаменитый арендатор у этой мастерской появился только через десять лет, в 1897-м. Им стал Архип Иванович Куинджи. Но это совсем другая история.

#комуинтересно #прогулкипогороду. Архитектурная прелюдия Одного из самых интересных архитекторов Петербурга и талантливого теоретика архитектуры Гавриила Васильевича Барановского часто принято называть «придворным архитектором Елисеевых». Определение если честно сомнительное, но факт остается фактом. Барановский действительно долгие годы выполнял множество заказов Григория Григорьевича Елисеева – от роскошных доходных домов на Фонтанке до легендарного «Елиеевского» магазина на Невском. Но как познакомились, а в последствии стали даже дружны, наследник огромного состояния торговой империи и постоянно искавший средства к существованию и приехавший в Петербург из Одессы выпускник Института гражданских инженеров? Принято считать, что Григорий Григорьевич и Гавриил Васильевич познакомились в 1887-м. Именно тогда Барановский выполнил первый «елисеевский заказ». Надо сказать, заказ этот был довольно скромным и не совсем понятно кто именно в данном случае выступил заказчиком. Старый трехэтажный доходный дом на Васильевском острове, занимавший огромную площадь между Биржевой линией, Биржевым переулком, Волховским переулком и набережной Малой Невы, Елисеевы купили еще в 1869-м. Покупка эта была решением вполне логичным поскольку к тому времени Елисеевым принадлежал весь квартал между Биржевыми улицей и переулком ставший настоящим сердцем огромной «торговой империи», а теперь собственно весь Биржевой переулок можно было смело называть Елисеевским. Перестройкой этой недвижимости в целях увеличения доходности занимался почтенный академик архитектуры Николай Павлович Гребенка, давно работавший по заказам Григория Петровича Елисеева и построивший практически все что имелось на тот момент в этом квартале. Еще через десять лет, с той же целью, здание надстроили на один этаж. Этим занимался архитектор Первого Российского страхового общества Людвиг Францевич Шперер поскольку к тому времени Николай Павлович, которому исполнилось 60, уже серьезно болел и в 1880-м скончался. В отличии от этих доходных перестроек проект 1887-го был весьма специфическим и глобальных изменений в этом доме не предполагал. Речь шла о строительстве «мастерской художника» в совершенно определенном месте и для совершенно определенного художника. Интересно, что столичные художники, причем далеко не «последнего разряда» облюбовали этот дом в качестве места жительства практически сразу после его покупки Елисеевыми. В разное время тут проживало большое семейство Бруни, братья Чернецовы, Клод, Мясоедов, Беггров… Впрочем, самым известным жильцом-художником, снимавшим квартиру у Елисеевых, был конечно Иван Николаевич Крамской, поселившийся в этом доме еще в 1869-м. Тут стоит сказать, что главный инициатор создания «Товарищества передвижных художественных выставок» и чрезвычайно востребованный портретист был не только знаменит, но и весьма состоятелен. В 80-х Иван Николаевич мог себе позволить многое. В том числе и большую собственную мастерскую. Конечно очень сомнительно, что владевшего зданием «могучего старца» Григория Петровича Елисеева, которому было уже за 80, могли сильно интересовать проблемы художественной жизни столицы и достижения отечественной живописи. А вот вполне конкретный проект «под состоятельного заказчика», пусть и не стандартный, был очень даже понятен. Сам Григорий Петрович, таким мелким делом заниматься наверняка не собирался. Как и академик архитектуры Александр Константинович Бруни, который работал по заказам Григория Петровича после смерти Гребенка и перестраивал тремя годами ранее его особняк, расположенный совсем рядом. Для него такой проект был откровенно мелковат, хотя он и сам жил в этом доме. И тут за дело взялись сыновья-наследники. Скорее всего выбор исполнителя был сделан старшим братом. В то время Александр Григорьевич служил в Ведомстве учреждений императрицы Марии, где главным архитектором был Эрнест Иванович Жибер, который вероятно и рекомендовал Елисееву своего молодого помощника Гавриила Васильевича Барановского.

#прогулкипогороду #простофото Петербург буддийский…

#простофото Разговор со старым другом…

#простофото «За книжками…»😁

#простофото Просто симпатичное на мой вкус💁‍♂️

#комуинтересно #простофото Третий сын и девятый ребёнок в семействе императора Павла Петровича. 230 лет со дня рождения было не далее как вчера… Работа неизвестного скульптора.

#простофото Классика. Во всех смыслах…

#прогулкипогороду #простофото В Городе лето…

#комуинтересно #прогулкизагородом   Личное пространство   Как известно императрица Екатерина Алексеевна любила Царское Село, но не любила архитектуру «елизаветинского барокко». Помпезная роскошь, созданная графом Растрелли, раздражала государыню и совсем не соответствовала самым последним неоклассическим европейским модам. Впрочем, надо отдать должное Екатерине, она отнюдь не занималась разрушением ранее созданного (хотя и традиция такая к сожалению была и возможность такую она имела), а просто «пристраивала» то, что отвечала именно ее вкусам. К Зимнему дворцу – Эрмитаж, а к Большому царскосельскому дворцу – новый жилой флигель, который гораздо позднее будет назван «Зубовским».   Изначально главным исполнителем архитектурных затей императрицы был давно работавший при российском дворе и уже ставший главным архитектором канцелярии от строений Юрий Матвеевич Фельтен. Работы в Царском по его проекту начались в 1779-м. И именно в этом году туда же прибыл новый «архитектурный фаворит» ее величества – шотландец Чарльз Камерон, ставший в конечном итоге автором совершенно потрясающего, выверенного до мельчайших интерьерных деталей, архитектурного ансамбля, который с полным основанием можно назвать самым любимым личным пространством Екатерины Великой. Холодные бани с агатовыми комнатами, великолепная в своей классической строгости прогулочная галерея и новый жилой флигель объединённые в единое целое изящным висячим садом, создавали ощущение удивительной гармонии и стали действительно лучшим воплощением «представления о прекрасном» венценосной заказчицы.   Собственно говоря личные жилые помещения императрицы занимали второй этаж флигеля и имели прямые выходы, как в висячий сад, так и в Большой дворец. Они были не особенно большими и достаточно уютными свидетельствуя о таланте Камерона создавать не только «большие формы», но и «интерьерные мелочи». Скромный купольный зал, где обычно накрывали обеденный стол для очень ограниченного круга лиц, соединялся с самым большим залом флигеля – Китайским, который несколько «выбивался» из общего замысла, но отражал очень популярное в Европе того времени увлечение стилистикой «шинуазри». Оттуда  можно было попасть в Большой дворец и в покои императрицы. Во дворце по проекту Камерона были перестроены два ближайших зала – Лионский и Арабесковый - отделившие старые дворцовые интерьеры от новых интерьеров флигеля. Получилось этакое неоклассическое преддверие барочного буйства. Личные покой – совсем другая история. Их, по желанию императрицы, архитектор превратил в какой-то совершенно фантастический калейдоскоп стекла и зеркал расширявших и «преломлявших» пространство в бесконечном хороводе отражений. Любимый Серебряный кабинет, знаменитая «Табакерка», Зеркальный кабинет и даже Опочивальня… Выходя в довольно скромные Рафаэлевскую и Камерюнгферскую комнаты создается впечатление неожиданного возвращения из «Зазеркалья». Не берусь судить о том, чего именно добивалась Екатерина Алексеевна подобными фантазиями, но предпочитала именно их более привычным вариантам «домашнего уюта». Работы во флигеле были завершены в 1785-м. Заказчице всего этого тогда исполнилось 56…   В последствии здание это конечно неоднократно перестраивалось и меняло интерьеры, хотя к личным покоям Екатерины всегда относились с особым пиететом. Во время войны, как и большинство зданий здесь, флигель сгорел. Да и потом еще много чего происходило с этим многострадальным «наследием былого величия». То, что мы видим сегодня – результат многолетней реконструкции (как впрочем практически все Царскосельские памятники). Реконструкции, на мой взгляд, вполне достойной и максимально приближенной к давно утраченному оригиналу.   P.S. «Зубовским» флигель был назван конечно не случайно, хотя может и не совсем справедливо. На первом этаже квартировали практически все фавориты императрицы начиная с Григория Александровича Потемкина и далее по списку. Платон Александрович Зубов был просто последним. Во всех смыслах.

#комуинтересно #картинкисвыставки Комикс эпохи барокко На самом деле идея совмещать картинку с текстом имеет давнюю историю. Занятие это было популярным не только в «просвещенной Европе», но и у нас. Достаточно вспомнить иконописные сюжеты и лубочные картинки века этак семнадцатого. Хотя особой размах этот своеобразные жанр доступного комикса приобрел во времена Петра Великого и назван был (как и многое другое в то время) иноземным словом «конклюзия». Тогда в Европе особой популярностью пользовались живописные аллегории, создававшиеся по самым разным поводам, а Петр Алексеевич решил завести и у нас такое дело. Впрочем он на особую просвещенность и способность к толкованию весьма затейливых аллегорий своими поданными сильно не рассчитывал. И тут «конклюзия» пришлась как нельзя кстати позволяя прямым, а местами и весьма многословным, текстом четко объяснить любому грамотному что тут изображено и по какому собственно поводу. Надо сказать, что комикс это действительно напоминает весьма и весьма. Для примера работа лучших граверов своего времени Алексея Федоровича Зубова и жившего в Петербурге голландца Питера Пикарта созданная в 1715-м. Конклюзия сия называлась «Пресветлому царскому богом сопряженному союзу» и была посвящена рождению столь долгожданного сына в царском семействе – царевича Петра Петровича. Но Зубов был только гравером, а вот весь этот переполненный многоразличными персонажами и витиеватым текстом сюжет сочинил секретарь всесильного Александра Даниловича Меншикова и неутомимый графоман Иван Кременецкий. Учитывая знаменательный повод этот своеобразный комикс был выполнен в виде офорта на шелке. Не больше и не меньше. Конечно сейчас все это выглядит очень необычно, но разглядывать такие штуки действительно интересно…

#простофото После «парусов»…

#прогулкипогороду #простофото Утро Василеостровское…