все существуют и всё существует

1. (чья-та) (тво) (рёная речь) (ранняя местность) 2. простó. рно. « здесь. есть. мы. »

Связь созависимости и честолюбия, их внутреннее родство, которое не вписывается ни в какие стереотипы

Интресно, есть ли люди, которые: 1) создают теории ресентимента, в которых это чувство не воспринимается бесполезным и опасным всегда 2) сами люди называют то, о чём они пишут, именно "ресентиментом"

гликерий написал такой текст-комментарий к тихости и громкости дел :: Сегодня случился очередной ужасный арест, и я читаю, что адвокат (вроде как) просит меньше об этом писать, в то время как общественность, наоборот, считает, что писать надо — нужна шумиха. Я не буду говорить «в деле Флагов отсутствие шумихи спасло мне жизнь, значит, надо молчать» — это была бы ошибка выжившего и ничего больше. Скажу другое. Моя группа поддержки, адвокатка и Дарья Иванс просили удалять мои тексты, не писать обо мне в СМИ и не приходить на суд. Литературное сообщество (и не только оно) проявило невероятную солидарность: из интернета удалось убрать все мои стихи, упоминания моей активности и так далее. Я очень благодарен всем, кто в этом помогал. Параллельно на наши суды постоянно приходили представители одной старой правозащитной организации, которые мониторят судопроизводство. Мы все просили их перестать ходить, а нам отвечали в духе: «Мы в правозащите 20 лет, нам виднее», «не важно, что думает подзащитный, наш долг — освещать преследования». Ощущалось это примерно как «нам не важно, что чиновник-олигарх страдает от наших расследований о его злоупотреблениях, наш долг — сообщать правду». На судах это создавало напряжённость и дополнительно тревожило буквально всех. Мне стало интересно, что же они у себя писали. Оказалось, что, присутствуя на судах, они слышали какую-то иную реальность и сообщали своим читателям буллшит уровня РИА «Новости». Спасибо им хотя бы за то, что в конечном счёте они перестали ходить на суды. Почему в деле Флагов шумиха могла навредить — кроме банального «не злить» тех-то и тех-то? 1. Нашим делом совершенно не интересовались хунвэйбиновские организации типа «М.Г.», «Русской общины», «Северного человека» и т.д. Это очень хорошо. Но немного поиска по интернету — и они могли бы помочь обвинению если не с доказательством статьи 110.2, то с какими-то другими составами. Это не воображаемый сценарий, но конкретизировать, пожалуй, не буду. 2. Большое количество публикаций могло привлечь внимание тех, чьего внимания я бы очень не хотел. Сотрудники ФСБ читают и «Медузу», и «Медиазону», и «Соту», и я думаю: если бы они утром, чистя зубы, увидели в своём смартфоне «Вот человек, которого мы когда-то допрашивали, — что-то про него много новостей», вполне возможно, они бы не потеряли интерес к моему делу. И тогда ни один суд меня бы не отпустил. 3. Когда есть группа тихой поддержки из близких и группа шумихи, может возникнуть конфликт и обвинения в адрес близких. В нашем деле открытых обвинений было немного, но они были. Нашёл кейс, когда моих близких — вслед за обвинениями в целовании ног — решили ещё и потроллить, мол: «Раз уж помогаете режиму, отправьте Глика на СВО, там он заплатит, попадёт в “Ахмат” и по ранению в ногу попадёт домой)).» Альтернатива — трубить повсюду, чтобы меня добавили в списки обмена, который обязательно будет (от себя добавлю, что задействуют весь авиапарк Lufthansa). Саундтрек к этому пункту — «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля» — «Почему ты ещё не в тюрьме?». Все кейсы уникальны, задачи у людей разные, силы у обвиняемых — тоже. Кажется, что прислушиваться к тому, о чём просят обвиняемые и их поддержка, — достаточно здорово. А ещё здорово — писать письма заключённым. Спасибо всем, кто писали, помогали искать материалы, поддерживали.

Важное

Однажды посты об Эрике Кохут прекратятся, но не сегодня. Но дело в том, что эта история дала мне ответы на очень важные для меня вопросы во многом даже ещё до того, как я их сформулировала 1. Эта история смотрится из 2020х совсем не так, как из 1980х и даже 2000х. Сейчас сама идея женщины, смотрящей порно, женщины, пишущей список своих кинков — выглядит довольно обычной. И сама Эрика кажется не "безумицей, которая делает безумное безумие", а той, кто криво и наугад нащупывает стратегии поведения, которые... через сорок лет станут обычными. 2. Роман Елинек мне нравится тем, как он отвечает на вопрос: "Если люди ничего не создают, а только повторяют то, чему их научило общество, как тогда возникают новые социальные практики"? Сексуальность Эрики собрана из тех практик, которые у неё уже есть перед глазами. Отношения с телом взяты из процесса обучения академической музыкантки, отношения со зрением — из мужской сексуальности её времени. Новизна Эрики — новизна сборки. Новые социальные практики — новые конструкции из старых социальных практик более низких уровней. Впрочем, сюда ещё примешиваются аффекты, ради которых эту сборку и стоит собирать.

Однажды посты об Эрике Кохут прекратятся, но не сегодня. Но дело в том, что эта история дала мне ответы на очень важные для меня вопросы во многом даже ещё до того, как я их сформулировала 1. Эта история смотрится из 2020х совсем не так, как из 1980х и даже 2000х. Сама идея женщины, смотрящей порно, женщины, пишущей список своих кинков — выглядит довольно обычной. И сама Эрика кажется не "безумицей, которая делает безумное безумие", а той, кто криво и наугад нащупывает стратегии поведения, которые... через сорок лет станут обычными. 2. Роман Елинек мне нравится тем, как от отвечает на вопрос: "Если люди ничего не создают, а только повторяют то, чему их научило общество, как тогда возникают новые социальные практики"? Сексуальность Эрики собрана из тех практик, которые у неё уже есть перед глазами. Отношения с телом взяты процесса обучения академической музыкантки, отношения со зрением — из мужской сексуальности её времени. Новизна Эрики — новизна сборки. Новые социальные практики — новые конструкции из старых социальных практик более низких уровней. Впрочем, сюда ещё примешиваются аффекты, ради которых эту сборку и стоит собирать. 3. Трагедия в том, что создание паттернов сексуальности не воспринимается в обществе как "творчество". В целом, история Эрики во многом о том, что в обществе есть критерии "личности", "успеха", "творчества", — даже самой "жизни, а не существования". И если не проходишь по этим критериям, то непонятно, как их менять. Единственный ответ, который даёт эта история — это проходить через ад, чтобы через сорок лет, если доживёшь, узнать, зачем всё это было. 4. Даже сама Елинек, когда писала эту историю, считала, что попытка Эрики присвоить мужской взгляд обречена. 5. А какую роль играет мать Эрики? Довольно очевидную — но не совсем ту, о которой часто пишут. Она с одной стороны толкает Эрику быть девиантной, а с другой стороны говорит ей "ты гений, гении имеют право и обязаны быть не как все". Так практика "одинокого гения" оказывается в распоряжении Эрики — и идёт в сборку. В сборке она играет роль ответа на вопрос: "на что опираться, если внешнего одобрения нет и не будет". 6. Нюханье чужой спермы принято считать отвратительным. И пока мы считаем, что оно отвратительно — мы не узнаем, что новые способы нюханья спермы рождаются в той же крови и том же огне, что и всё новое.

Ребята из Москвы, моя близкая подруга потерялась несколько дней назад. Распространите, пожалуйста, если увидите ее, сообщите в полицию или мне в лс 🫥

Здесь правда однажды будет меньше токса...

Джон Гальяно отменил выставку в Метрополитен музее. Люди, хватит различать добро и зло, пожалуйста

!TW стояние в белом пальто Вот сейчас спорят, что ок и что не ок в о(б)суждении Виленской, нормально ли ругать её за внешность и манеру поведения. А когда недавно все ругали владельца и владелицу "Самости" за их внешность, манеру речи, манеру ведения конфликта, это никого не смущало. Это многое говорит о нашем обществе, и мне не нравятся те вещи, которые это говорит

кто-то бредёт вдоль опоры сотекут из капилляров пока считали дату их духовной смерти, кожа длиннует помнить: духовной смерти нет.

на сетчатке сетчатаны тени теней, неслучайные пропуски света, не идей вдоль пещер — óттень тела вещей, передачи — по плотной жаре — миражей. я сетчатку боюсь распустить и разжать, на которой примерно навиты, те, которое нет, не уходят. Анна Литвинкова, Москва, 1972 год

1. тело, нена — 2. зовомо телом. 3. пора состоять из дерева, пробки. 4. званы проб- овать. 5. и драфт истории невнимания.

Всё чаще думаю, насколько бессмысленно пытаться понять, как воспринимают мир другие люди, если не знаешь их лично

Травля в интернете возникает благодаря сочетанию двух факторов: 1) небезразличию к поступкам других людей 2) неготовности отвечать за их эмоции Проблема этой комбинации чувств в том, что в офлайн-жизни она контринтуитивна, но иногда спасает жизни — и поэтому нас тренируют идти на встречу этой комбинации чувств, но не тренируют сопротивляться ей. А вот в онлайн-жизни, где мы всегда видим других людей только частично, она очень естественна. И культура случайно учит нас идти навстречу опасности, а не быть осторожными.

Я люблю людей, но не люблю тот факт, что люди слишком часто не любят других людей

Вообще замечаю, что мои гетеронимы "исчезают" разными способами. Иногда у меня просто кончаются идеи, про что они могли бы написать. А иногда грань между моими текстами и текстами гетеронимов постепенно размывается. Я придумываю тексты от гетеронимов, а потом понимаю, что публикация от гетеронима особо не вносит новый смысл; что он:а и я хотим сказать примерно одно и то же. Так у меня было с джедаем Э. Б., и так у меня происходит с Эрикой. Вот текст выше — он одновременно про российскую политику и про жизнь Эрики, но применим в общем не только к этим контекстам. И мне показалось, что подписывать его именем Эрики — это скорее упростить его трактовку, сделать более далёким от читающих. Хотя придумывался он исходно о ней

сколько из наших обретений назовут потерями? местность, где нам нельзя, но можно. разместка хранна. нас нет, но есть.

Пост, написанный на очень тяжёлых эмоциях, но написанный. Никогда не различайте добро и зло.