💀 HORROR STORIES 💀

Случилось жуткое. Говорят, психика человека устроена так, что искажает потустороннее, чтобы не сломаться. Видим кого-то у окна, над кроватью, в зеркале — и не думаем, что это на самом деле. Наш разум бережёт нас. А у меня недавно было своё «жуткое». Засиделась за «Линейкой» до четырёх утра. Пора спать, но сначала — проверить дверь. У меня привычка: всё кажется, что не заперла, особенно когда живёшь одна. А в Первомайском районе сибирской столицы это не просто так. Выхожу в коридор — тишина, ковёр, пол не скрипит. И вдруг — дыхание за дверью. С присвистом, как у простуженного. Думаю: наверное, какой-то бомж зашёл в подъезд. Подхожу к глазку — а там пусто. Ни души. Но слышу — будто кто-то прижался лбом прямо к отверстию. И тут — БУМ! Удар в дверь. Отпрыгиваю, падаю на пол, сползая по стене. Секунд через пять возвращаю себе контроль: наверное, почудилось. Может, под дверью просто мусор. Но — БУМ, БУМ! И шлепки, будто мокрой рукой бьют. Вскакиваю — хватать швабру. А шлепки стихли. И тянет снова заглянуть в глазок. На пыльной площадке появляются следы ладоней — прямо к двери напротив. И на обитой дерматином двери — вмятина от сильного удара. Через пятнадцать секунд выскакивает сосед с битой и матом, но видит только пустоту. Позже я осмелилась выйти. Следы — обычные, если не присматриваться. Но на левой «руке» — четыре пальца, на правой — шесть. А утром сосед признался: после удара он смотрел в глазок. Видел меня, следы… и какое-то движение за моей спиной. Но не крикнул. Мужики на Первомайке — те ещё герои, да. То есть он видел — я нет. Только последствия. С тех пор ничего не повторялось. Но к двери после полуночи я больше не подхожу. 🚪👀

Испорченная плёнка Девушка-фотограф отправилась на день и ночь в густой лес — не в первый раз, поэтому никакого страха. Днём снимала природу на плёнку: деревья, травы, свет сквозь листву. К ночи забралась в палатку и уснула. Утро прошло спокойно, а ужас пришёл только через несколько дней, когда она проявила плёнку. Со всех четырёх катушек вышли удачные кадры — кроме последнего. На каждом снимке был один и тот же момент: она сама, спящая в палатке, в кромешной тьме. 🌲📸

Страшная ночь В мае 2014 года со мной случилось необъяснимое. Расскажу по порядку. Жила я в доме с простой планировкой. Вход — небольшая прихожая с полкой для обуви. Слева — комната: у окна компьютер, рядом кровать, напротив — трельяж, а над кроватью висят куртки. Справа от прихожей — кухня: холодильник, тумбочка, плитка, две большие тумбы, печка, стул с водой и умывальник. Прямо — зал: шкаф, стенка, диван. За диваном — поворот направо в ещё одну комнату: комод слева, кровать, школьный уголок справа, шкаф напротив. Дверь — только одна, ведущая с улицы. Остальные проёмы без дверей. Я спала в комнате с компьютером. Проснулась с жаждой, встала, как обычно, повернула налево — и врезалась в стену. Подумала: наверное, хожу во сне. Повернула направо — уткнулась в трельяж. Тут меня накрыл настоящий ужас. Начала ощупывать всё вокруг, проверяя, не сон ли это. Посмотрела туда, где должен быть проём — стена. Ни прохода, ни двери. Ущипнула себя — больно. Это не сон. Села на кровать и заплакала: страх, шок, одиночество, беспомощность — всё схлестнулось в горле. Взглянула на зеркало — и там стена. Решив, что это галлюцинация, рухнула на подушку. Но тут поняла — над головой нет курток. В панике натянула одеяло на голову. Через минуту почувствовала тёплый ветерок. Сбросила одеяло — куртки снова на месте! Бросила взгляд на проём... всё ещё стена. Схватившись за куртки, пошла на ощупь — и вышла! Добралась до кухни, попила, потом, дрожа, вернулась спать. P.S. Это было наяву. Я не спала. Решать вам — верить или нет. 🌓

Натосковала Случилось это давным-давно, ещё до революции, с моей родственницей. Жила она в селе с сыном, который после сельской школы уехал учиться в город, а потом — в Литву. Годы шли, приходили письма, а потом — тишина. Сын пропал без вести. Мать тосковала, о нём мечтала, о нём говорила — дни и ночи были полны его образа. Однажды, возвращаясь с ярмарки, она шла лесной дорогой. Вдруг — топот копыт, звон бубенцов. Оборачивается — по дороге мчится тройка, ленты, цветы, шикарная карета. Она в страхе шарахнулась в сторону, но та вдруг остановилась. Из кареты вышел её сын — тот самый, пропавший без вести. Радостный, живой: — Здравствуй, мама! Я к тебе в гости еду. Садись, поедем вместе! Взял её за руку. Она растерялась, но в карету всё же влезла. Сын говорил — как сложилась жизнь, как преуспел. — Мам, хочешь, дам тебе золотых монет? Достал из кармана несколько монет, положил в ладонь. Она слушала, радовалась, и вдруг прошептала: — Слава Тебе Господи, что сын нашелся! — и перекрестилась. И тут всё исчезло — сын, карета, лошади, тройка… Она осталась сидеть на костях у обрыва, а в руке — ржавые гвозди. Натосковала сыночка. С того дня — ждать перестала. 💔

Одна девочка обожала уходить в фантазии, особенно когда надо было делать что-то нелюбимое. Мама заставляла мыть посуду — она наливала воду в раковину и представляла, что это море. Надо делать уроки — воображала, будто тяжело больна, её везут в больницу, и там режут ножом. А once мама попросила купить хлеб и молоко — девочка встала у столба и стояла час, будто это дерево в волшебном лесу, а на нём — эльф, поющий ей песни. В школе все знали: у неё живое воображение. Когда объявили конкурс фэнтези-историй, к ней и обратились. Нужно было придумать необычную историю и поставить по ней сценку. За выходные. Но девочке не хотелось фантазировать по приказу. Раньше фантазия помогала избегать дел — а теперь сама фантазия стала обязанностью. И тут мама рявкнула: – Садись и пиши! – Мам, уроки сначала? – Нет. Пиши историю. – А можно убраться? – Пиши, сказала! Обиженно надув губы, она села за стол. За окном — детский сад. На крыше — трое мужчин, сбрасывают снег. «Назло всем напишу про них», — решила она. **Фэнтези-история** Морозный день. На крыше — трое мужчин с лопатами. Один свистит — все бросают лопаты. Один тащит мешок из-за трубы, высыпает чёрный порошок. Идёт дым. В крыше — дыра. Один спрыгивает вниз, потом второй. Третий — наверху. Появляется голова девочки — её хватают, засовывают в мешок. Ещё девочка — в другой. Мальчик — в третий. Поняла. Похитили спящих детей. Мамочки, что дальше? Мужчины надели чёрные крылья. Полетели. Похожи на ворон. Крыльями машут, ногами держат мешки. Одна ворона заметила меня. Подлетела к окну. Бьётся в стекло. Мне страшно. Ужасно страшно. Мама заходит — девочка лежит без сознания. Прочитала сочинение: «Ничего, сойдёт». Та приходит в себя, плачет, показывает за окно. Но там — как было. Дырки нет. В школе историю оценили. Поставили сценку. В субботу выиграли конкурс. А в воскресенье... В другом районе города террористы атаковали детсад. Всё — как в её рассказе: снег, чёрный порошок, дыра, пятеро детей — похищены. Забрали на вертолёте. Мальчик из соседнего дома снимал на телефон — его застрелили. Девочку арестовали. Подозревают в организации. Детей не сажают — но для неё сделали исключение. Увезли на остров посреди Тихого океана. Туда свозят террористов. Она заболела. Операция — без наркоза. Террористов не жалеют. А когда выздоровела — итальянец по кличке Эльф залез на дерево и пел ей песни. Оказалось, она не фантазировала. Она видела будущее. 🌀

Случилось жуткое. Психика человека устроена хитро — она смягчает удар от потустороннего, чтобы мы не слетели с катушек. Видим кого-то у окна, над кроватью, в зеркале — лучше не думать, что это на самом деле. Наш разум нас бережёт. А у меня недавно было такое самой. Засиделась за «Линейкой» до четвёртого часа. Решила проверить замок — привычка: живу одна, а Первомайский район в Новосибирске многим знаком… Кто был — поймёт. Выхожу в коридор. Тишина. И вдруг — дыхание за дверью. С присвистом, как у простуженного. Думаю: наверное, бомж забрёл. Подхожу к глазку — пустота. Ни души. А звук — будто кто-то лбом прилип напротив. И тут — БУМ! Удар в дверь. Отпрыгиваю, сползаю по стене. Говорю себе: показалось. Но снова — БУМ, БУМ! Потом шлепки, будто мокрыми руками бьют. Бросаюсь за шваброй — а звуки стихли. Но какая-то сила тянет снова глянуть в глазок… На пыльной площадке появляются следы ладоней — идут к квартире напротив. На дерматиновой двери — вмятина от удара. Через 15 секунд сосед выскакивает с битой, орёт — но никого нет. Позже я осмотрела следы. Обычные… почти. На левой руке — четыре пальца, на правой — шесть. Утром он признался: видел меня и какое-то движение за спиной. Крикнуть не решился. 😅 То есть он видел — я нет. Только последствия. С тех пор ничего, но теперь ночью к двери не подхожу.

Звонок от няни Одна пара пошла в кино, оставив детей с бэбиситтером. Малышей уже уложили спать, так что девушке просто нужно было быть наготове. Скучая, она решила включить телевизор и позвонила родителям за разрешением — те согласились. Но был ещё один вопрос: «Можно закрыть статую ангела за окном? Она меня пугает». В трубке повисла пауза. Отец ответил дрожащим голосом: «Бери детей и беги из дома! Мы вызываем полицию. У нас никогда не было статуи ангела». Полиция обнаружила всех погибших. Саму статую так и не нашли.

Однажды мама купила ветчины, сделала бутерброды — себе, папе, двоим сыновьям. Остаток оставила в холодильнике и сказала утром всем приготовить себе по бутерброду. Она не работала, вставала поздно, а муж с детьми уходил рано — одного в сад, другого в школу. В одиннадцать она встала, пошла на кухню — а ветчины в холодильнике всё ещё полкуска. Никто, как выяснилось, ничего не ел. Но папа с мальчиками утверждали — ели, оставили лишь кусочек. Мама не поверила. На ужин она снова накрыла стол, обёртку выкинула. Утром папа видит: ветчина снова лежит в холодильнике. Подумал — жена докупила. Сделал бутерброды, позавтракал с детьми. Мама просыпается — ветчина снова есть. Решила: папа купил. Звонит, хвалит. А он в ответ — в магазине не был уже месяц. Тогда она подумала: может, дети купили на карманные? Сделала себе бутерброды, обёртку выбросила. Через минуту — опять ветчина. Выбросила в окно — через пять минут снова в холодильнике. Сидит перед холодильником, ест, смотрит. Отвернулась — ветчина снова появилась. Обёртку сожгла — бесполезно. Ветчина возвращается, как только её съедят. Семья ела, выбрасывала, отдавала соседям — она всё равно появлялась. Только если не есть — не появляется. Вроде хорошо — еда всегда есть. Но однажды на дверце холодильника появилась записка: «С вас за ветчину 126317 рублей. Домовой». Денег не было. Отказались платить. И домовой забрал мальчиков. Теперь в другой семье радуются вечной ветчине. 🥪🌀

В какой момент на шее появился этот ошейник? Когда я перестал замечать, что цепь, вмурованная в потолок, постепенно съедает пространство — хватает лишь на то, чтобы бродить по комнатам, дотягиваться до окон, цепляться пальцами за дверную ручку, но не открыть её?.. Время здесь остановилось — как и часы на стене. За окном — серое небо, затянутое свинцовыми тучами. Сколько раз я рвал цепь, пытаясь вырваться? Впустую. Потом решил повеситься — не получилось. Не из-за страха смерти, а потому что, повиснув минут пятнадцать на самодельной петле, понял: дышал раньше просто по привычке. А теперь — нет, воздух не нужен. Раньше я возвращался сюда пять дней в неделю, двенадцать месяцев в году — без проблем. Но каждый раз, поворачивая ключ, чувствовал: внутри — пустота. Иногда перед входом выкуривал пару сигарет. Когда же они закончились? Если бы знал, что ждёт впереди, взял бы всю зарплату, купил бы «Явы» на каждый метр балкона. Сейчас бы пригодилось — окно не открыть, не то что сбегать за куревом. Проблема. Когда-то эта квартира была убежищем от улицы — от быдла, алкашей, шума. Но стоило переступить порог — и тишина давила. Открывал окна, включал музыку, свет — лишь бы не слышать пустоты. Не заметил, как стены сдвинулись, коридор сузился, окна мельчали, а темнота густела. И вот — бац! — просыпаюсь в ошейнике, привязанный к потолку. Один. Совершенно. А за дверью — бывшие соседи, дворовые споры, пьяные крики… То, что раньше раздражало, теперь звучит как надежда. Хоть какое-то спасение от одиночества. Как бы мне хотелось, чтобы кто-то вошёл, сказал «привет»… Я столько могу рассказать, столько выслушать. Мечты. Кстати, недавно глянул в зеркало — и орал полчаса хриплым, мертвенным звуком. Тот, кто заглянет, скорее всего, убежит за минуту. Ещё одно разочарование. Поэтому я смастерил кандалы — из инструментов с балкона, цепей, железяк. Чтобы задержать собеседника. Вдруг пропадёт — придут искать. Придут сюда — хлоп — и ещё один гость. Потом ещё, и ещё… Ребята, тут уютно! Я часто убираюсь — надо же чем-то заняться. Посидим, поговорим… Я так скучаю по голосам. Только тишина. Серость. И никого. Стоп. Кто-то возится с ржавым замком. Только войди! Друг, я столько могу рассказать…

Ритм Шаги сверху — обычное дело, если ты в подвале. Поэтому я почти не обратила внимания на тихие постукивания из прихожей. Решила — это брат. Продолжала заниматься своими делами. Но звуки не прекращались. Наоборот — становились громче. Раздражение нарастало. Какого чёрта он шляется по дому среди ночи? У меня-то экзамен не выучен — понятно, не сплю. А он? А потом топот взорвался. Заполнил весь этаж. Невыносимо громкий. Я замерла. Шаги участились, стали... дикими. Ни на секунду не останавливались. И вдруг — ритм. Чёткий, пульсирующий. Тогда до меня и дошло: это не человек. Никто из людей так двигаться не может. — Какого чёрта?! — вырвалось у меня. И тут — тишина. Полная. Потом — спокойные, медленные шаги к двери подвала. Скрип. Дверь открылась. И снова тишина. Я затаилась, прислушивалась. Минут пять. Десять. Вздохнула — вроде конец. Облегчение. Но оно тоже слушало. И вдруг — стук по лестнице. Прямо ко мне. Я рванула от стула, влетела в шкаф, захлопнула дверцу. В последний миг успела увидеть — Существо. Гротескное, безволосое, на четырёх. Его опухшие ноги пританцовывали в странном, опьяняющем ритме. Я вжалаcь в угол. И тут — стук. По шкафу. Тот самый ритм. Час. Без остановок. Без перерывов. Я поймала себя на том, что стучу пальцами в такт. Потом — резко оборвалось. Я выглянула. Его не было. Выбралась, рухнула в кресло. Напряжение уходило. И тут замечаю — моя нога. Она сама отстукивает ритм. А вдруг он не так уж плох?.. Мне вдруг захотелось танцевать. Я опустилась на четвереньки — и начала.

История одной семьи Это было в начале 80-х. Имена не настоящие — память стёрла настоящие давно. Я тогда была ребёнком, но чётко помню суматоху у детсадовского забора: скорая, милиция, крики, слёзы. Моя мама работала в конторе напротив — в бухгалтерии. Рядом с ней трудилась милая женщина, муж которой был водителем на том же предприятии. Семья была крепкой, муж обожал свою Валюшку. Дети — пятилетняя Танюшка, восьмилетний Ванечка и шестнадцатилетний Петя. Жили они прямо на территории завода, в выделенном жилье, ждали четырёхкомнатную квартиру. Однажды девочка заболела, осталась дома с Ваней — он учился во вторую смену, а Петя должен был вернуться с первой. Валя зашла в обед, накормила детей, Петьки ещё не было — и пошла обратно на работу. Мама рассказывала: «Сидим, пьём чай. Вбегает Танюшка. Осень, а она в платье и тапочках. — Мам, там Ване холодно… — А ты сама зачем раздетая пришла? — Мне не холодно. — Быстро домой! Я сейчас приду, посмотрю, что с Ваней». Валя подумала — скучно детям, хотят маму с работы вытащить. Вышла — и навстречу ей Петя: — Мам, детей не видела? Пришёл — а их нет. — Танюшка только что была, наверное, зашли к соседке. Иди ищи, Ване пора в школу. Через полчаса Петя вернулся — белый, на дрожащих ногах. Не говорил, только мычал и махал рукой к дому. Всю бухгалтерию сковал ужас. Валя бросилась домой, за ней — коллега. На кухне, у старого советского холодильника, лежали окровавленные Таня и Ваня. Головы разбиты, лица и руки посинели. Ваня ещё дышал. Они заперлись изнутри — видимо, решили брата напугать… Стучали кулачками, когда воздух закончился. Но ЗИЛ захлопнулся намертво. К приезду «скорой» Ваня умер. Петя сошёл с ума. Лечился в психбольнице — без толку. Бросил школу, бродил по городу с пустым взглядом. С трудом оправившись, Валя с мужем решили родить ещё одного ребёнка. Муж трепетно ухаживал за ней — даже привозил тогда ещё редкие для нашего города бананы. Но один вопрос мучил её и всех в бухгалтерии: как Танюшка могла прийти, если была уже мертва?.. Бедная девочка… Она хотела спасти брата. Роды — первого мая. Пьяная акушерка уронила новорождённую на кафель. Ребёнок — инвалид. Через годы мама увидела Валю — седую, сгорбленную, катящую коляску. А ещё позже Валя сказала: девочка умерла в 14 лет. А полгода назад муж погиб — врезался в грузовик. Ночью заснул за рулём… 💔

Прогулка по больнице Всем привет. Решил рассказать, как однажды заглянул в Ховринскую больницу. Было это давно, а писать стал только сейчас. Наткнулся случайно — гулял поблизости, когда меня остановила бабушка и спросила, иду ли я в больницу. Я сказал, что нет, а она рассказала, чьё это здание. На следующий день собрался с духом, кинул в рюкзак самое нужное и пошёл. Под вечер, около девяти, вошёл внутрь. Сразу стало не по себе. Первый этаж выглядел как обычное заброшенное здание — ничего особенного. Но едва я поднялся на второй, раздался странный, размеренный топот. Чётко видел тень — чью, не понял. Минут десять бродил по этажу, потом пошёл выше. Планировку примерно помнил — раньше лежал в похожей больнице. Вдруг рухнул кусок стены или ступеньки. Грохот был оглушительный, лестничный пролёт на секунду заполнился пылью. Как только всё осело — двинулся дальше. На четвёртый этаж попал, пропустив третий — не было смысла заходить. Там послышался тихий женский плач. Бросился на звук, нашёл комнату, похожую на палату. Плач шёл из-за двери. Заблокирована. Ударил — плач стих, но я продолжал молотить, пока не остановился. Всё погрузилось во тьму. На пятом почувствовал чей-то взгляд. Уверен — это не были люди. Сатанисты бы шумели, а тут — тишина. Что-то бесшумно следило. Резко обернулся — пусто. Немного успокоился, но зря: в следующее мгновение почувствовал дыхание у себя за спиной. Сорвался с места, влетел в комнату. Шаги возобновились — уже быстрые, настигающие. Как только стихли, попытался выбираться. Вот такая вышла прогулка. Было по-настоящему жутко. 🌑

Голоса, которые я слышу Ложусь в кровать, укутываюсь в мягкое одеяло, жду сладкого сна — и вдруг кто-то начинает шептать прямо в ухо. Осторожно, но настойчиво. Голос всегда мужской, разве что однажды — женский. Слова не передать: страх, паника, дрожь. Сначала были отдельные звуки, бессмысленные слоги. Потом — целые фразы. Привыкнуть не получается. Даже когда пыталась записывать и читать наоборот — тишина. С самого начала я рассказала обо всём мужу. Мне 36, я, по всем меркам, адекватный человек. Но чтобы снять тревогу, пошла к врачу — вдруг начинается шизофрения? Диагноз: я в норме. Врач даже посмеялся: «Сумасшедшие сами не приходят и не говорят, что сходят с ума». Устав от бессонниц, однажды я прошептала: «Оставьте меня в покое». И они исчезли — почти на год. Я часто думала об этом. Говорила с теми, кто в теме. И вдруг почувствовала: я «ГОТОВА». В ту же ночь — голос: «БЕРИ ПЕРО». С тех пор сплю с ручкой и бумагой. Страх никуда не делся, но теперь голоса начали предупреждать. Впервые женский голос сказал: «Ты будешь рыдать». Я в панике — как раз собиралась в Россию, за сыном, к бабушкам. Но беда ждала дома. Муж позвонил: с моей любимицей-шпицем что-то не так. Приехав, узнала: он пришёл с работы — собака в углу, дрожит, сушилка сдвинута с места. Потом — визг. Он бежит: та же картина. Собака смотрит мимо него… в пустоту. Через четыре дня голос: «В эту ночь собака умрёт». Она умерла. Пять дней назад. Я в полной тьме. Боюсь. Пишу, потому что больше не знаю, куда девать эту боль. Врач сказал — сердечный приступ.

В какой момент на шее появился этот ошейник? Когда я перестал замечать, как цепь врезалась в потолок большой комнаты? Сколько дней ушло, чтобы понять: хватает только на шаг в коридор, до окна — рука едва дотягивается, до двери — и вовсе не достать?.. Время остановилось. За окном — серо-свинцовое небо, одно и то же. Сколько раз я рвал потолок, пытаясь вырвать цепь? Впустую. Потом решил повеситься — не получилось. Не из-за страха смерти, а потому что провисел на петле четверть часа и понял: дышал просто по привычке. Воздух больше не нужен. Раньше — пять дней в неделю, двенадцать месяцев в году — квартира была просто домом. Но иногда, открывая дверь, я чувствовал: внутри никого. Ни души. Иногда перед входом выкуривал пару сигарет. Кстати… когда они закончились? Если б знал, что будет так, взял бы всю зарплату, купил бы «Явы» и забил балкон до потолка. Сейчас бы пригодилось. Ни окно не открыть, ни в ларек сходить. Проблема. Краски исчезли. Месяцы, а может, годы — всё серое. Серое, серое и снова серое. Раньше квартира спасала от улицы — от быдла, алкашей, людей. Но спасение кончалось на пороге. Тишина… Открывал окна, врубал музыку, свет — лишь бы не слышать пустоту. Не заметил, как стены сдвинулись, коридор стал уже, окна — меньше, темнота — гуще. Занимался ерундой, пока однажды не очнулся — прикованный к потолку. Один. Совершенно. А внизу — бывшие соседи, дворовые придурки, пьяные крики… То, что раздражало раньше, теперь — как голос жизни. Как надежда. Хоть бы кто-то вошёл. Хоть бы сказал «привет». Я столько хочу рассказать… Мечты. А недавно глянул в зеркало — орал полчаса, точнее, хрипел, как оживший труп из дешёвого ужастика. Гость бы точно сбежал. Ещё одно разочарование. Поэтому я собрал с балкона инструменты, цепь, железки — сделал кандалы. Чтобы задержать собеседника. Ну а вдруг исчезнет? Придут искать — и хлоп, новый гость. Потом ещё один… и ещё… Ребята, тут уютно, я убираюсь каждый день, посидим, поговорим… Я так скучаю по голосам… Только тишина. И серость. И никого. Стоп. Кто-то возится с дверью. Только войди. Друг, я столько могу рассказать… 🚪

Общага Поступила в вуз — и сразу место в общежитии. Радости не было предела. Многие сокурсники снимали квартиры, но для меня это никак не тянет на настоящую студенческую жизнь. Жила в секционной общаге: одна дверь на этаже, за ней — коридор, по кругу восемь комнат и кухня. В центре — туалеты и раковины. Душевые раньше были здесь же, но из-за плесени или грибка их перенесли в цоколь. Комната — на двоих, около 12 «квадратов». Обстановка стандарт: две кровати у стен, между ними стол, шкаф у моей кровати, тумбочка у двери. А за тумбочкой — пакет с пакетами для мусора. Сначала всё было тихо. Потом по ночам стал доноситься шорох. Думала — устала, показалось. Пока соседка (впечатлительная, как две мои) не услышала то же самое. Влетела к выключателю, свет включила — пакеты на месте. Решили: мыши. Хотя санобработка была регулярной, и грызунов точно не было. Но так было проще. Заранее: я знаю про сонный паралич, как он выглядит и как работает. Это было не оно. Однажды, крепко спя, почувствовала, что меня душат. Видела — кто именно. Сейчас не вспомню деталей, память стёрла, но страх от одного взгляда остался навсегда. И вдруг поняла — это не сон. Не могу дышать. Что-то или кто-то сжимает шею с огромной силой. Пыталась стряхнуть нападавшего — не получилось. Стало ещё сильнее. Закричать не могла — голос хрипел, вырвался шёпотом. Не знаю, что помогло — мои попытки или движения соседки, но дышать стало можно. В тот момент не было ужаса. Только облегчение. Утром — два синяка на шее. Ни следов пальцев, ни формы — просто ушибы. Испугалась позже, когда дошло: это было реально. Что и почему — не понимаю до сих пор. Общагу не оставила. Прожила до выпуска. Больше ничего не повторялось. Объяснения так и нет. Говорили — домовой. В это я слабо верю. Но если это он — он очень странный. А чувство ужаса от его образа — навсегда.

Застрявший в лифте Живу на седьмом этаже в старом доме — лифт беру почти каждый день. Пару раз уже застревал, по несколько часов сидел в темноте. Но однажды вечером, после долгого рабочего дня, всё пошло не так. Поднимался домой — и вдруг лифт остановился между четвёртым и пятым этажами. Свет погас. Нажал кнопку вызова диспетчера, стал ждать. Через десять минут почувствовал — я не один. Огляделся: пусто. Но страх стал подниматься, будто кто-то дышит рядом. Сначала в такт со мной… потом — чуть не в такт. Чья-то дыхалка имитировала мою, но с отставанием. И тут понял: кто-то снаружи. В шахте. Потом — хриплый вдох. Звук скольжения по бетону. Что-то спускалось сверху. Задевало провода, царапало стену. Оно приближалось, медленно, целенаправленно. Я — в ловушке. Двери не открыть. А потом — тишина. И я почувствовал: оно на уровне кабины. Протиснулось между стеной и лифтом. Вы когда-нибудь замечали вентиляционные решётки под потолком? В полной темноте, если сверху горит тусклая лампочка, можно разглядеть шахту. Я смотрел туда и *чувствовал* — меня раздевают взглядом. Настоящий, ледяной ужас. Даже дышать боялся. Потом — шаги. Пришёл лифтёр. Открыл двери. Я вышел — трясущийся, с головокружением. Он спросил, всё ли в порядке. Я кивнул. Не мог рассказать. Кто бы мне поверил? С тех пор хожу пешком. И каждый раз, проходя мимо шахты, вспоминаю — наши собаки до сих пор панически боятся этого лифта. Ни одна не зайдёт внутрь. 🐾😱

В сентябре в одной школе целый месяц не было физкультуры — старого учителя уволили за пьянку, а нового всё не могли найти. Только под конец месяца уроки наконец возобновились. Первыми физрука ждали ученики 5-б. Ребята построились, как положено, и тут появляется новый учитель — негр. Сразу начал гонять: кто быстрее пробежит 100 метров, кто дальше прыгнет, кто больше раз присядет. Отличившихся хвалил, а отстающих — записывал в блокнот. Урок тянулся бесконечно, но наконец-то закончился. Дети переоделись и пошли домой. На следующее утро — пропала одна девочка. На перемене классная руководительница звонит маме: не заболела ли та? Оказалось — нет, девочка просто не вернулась с прошлого дня. А на второй вечер двое мальчишек гуляли у школы и видят: физрук-негр выходит, подходит к мусорному баку и бросает туда зелёный пакет. Когда он ушёл, ребята заглянули в бак, достали пакет... А внутри — человеческий череп и кости. Учитель оказался людоедом. Он ведь вырос в Африке, где, как он считал, можно было есть людей — и все там так делали. Потом отец устроился в Россию, семья переехала. Парень вырос, стал учителем физкультуры, пришёл в школу — и, испытывая голод, съел самого слабого ученика. Этой ученицей стала отличница. Он выбрал её, потому что был убеждён: у слабых людей мясо нежнее и сочнее.

Звонок из могилы Каждый год 30 августа, после каникул, мы с группой традиционно собирались, чтобы вдоволь наговориться о лете. Но в тот раз староста вдруг разрыдалась. «Что случилось?» — спросили мы. И она поведала… В июне её лучшая подруга погибла — её сбила машина, за рулём которой был пьяный водитель. Похороны были с закрытым гробом. Саша (наша староста) была там. Когда начали заколачивать крышку, мать умершей не выдержала: подбежала, открыла гроб и положила дочери в руки её телефон со словами: «Звони, доченька, звони…» Её еле оттащили. Через несколько ночей у Саши раздался звонок. Едва открыв глаза, она увидела на экране номер подруги — и их совместное фото, которое Саша поставила за день до трагедии. В 3 часа ночи! Она не стала отвечать, оцепенела от ужаса. После этого — бессонные ночи, слёзы, тревога. Но телефон молчал… Через пару недель она начала сомневаться: может, привиделось? И тут — снова звонок. Тот самый номер. Паника. Саша пошла к маме погибшей. Та не испугалась — улыбнулась и попросила оставить телефон хотя бы на ночь. На следующий день женщину увезли с инфарктом. А на носилках она только странно улыбалась. Саша проверила журнал вызовов — и обомлела: три входящих с того номера. Последний длился три минуты. Срочно сменила номер. В салоне спросила: когда освобождают неиспользуемые номера? Год — минимум, по правилам. Тогда она заказала детализацию. И увидела: три звонка с номера, похороненного вместе с подругой. 📱👻

Тиканье А вы когда-нибудь слышали тиканье, хотя точно знаете — рядом нет часов? Впервые это было в девять лет. Часто ночевал у двоюродного брата. По ночам скрипели полы — хрущевка, дерево под линолеумом. Засиживались, болтали, а потом ложились спать. И в тишине — шаги. Медленные, ровные, будто кто-то идёт из зала на кухню. Думал, это этажом выше. Под этот звук даже засыпал. Однажды просыпаюсь — тиканье. Как будильник у изголовья. Поднимаюсь — тишина. Ложусь — и снова: тик... тик... тише — громче. Вставал, шёл в коридор, сравнивал с кварцевыми часами на стене — не то. После этого перестало нравиться здесь ночевать: не давало спать. Потом они переехали — и забылось. Второе. Жил с первой женой в новой квартире, далеко от города — 30 км. Квартира свежая, чистая. Но после часа ночи начало капать. Чётко, с интервалом — кап-кап по линолеуму. Встаю — нигде протечек нет. Лег. Через два дня будит жена: «Что-то течёт». Слушаю — правда капает. Ищем 20 минут — ничего. Звук есть, а источника — нет. Днём тишина. Привыкли. Потом случилось нечто страшное — долго рассказывать. После него капанье пропало. Третье. Вторая жена, жили у родителей, она на четвёртом месяце. Ночью будит: «Слышишь?» Прислушался — нет. «Тише…» И правда — «тик-так». Сначала тихо, потом громче. Подходишь — стихает. Ложишься — снова. Часов у нас не было. Ни настенных, ни наручных. Спасение — телевизор на фоне. Но потом произошло нечто пугающее, в чём убедились и мои родители (побежал звать — не хотелось сходить с ума). И это не исчезло, когда они вошли в комнату. Пишу, потому что знаю: многие сталкивались с непонятным. Было ли у вас что-то подобное — тиканье, капанье, звуки с чётким ритмом? Вспомнил — потому что сегодня ночью в моей комнате снова заработали часов, которых нет. Неприятно. Пожалуй, поставлю молока и хлеба на ночь. 🍞🥛

В нашей деревне странное расположение — кладбище посреди неё. Дороги ведут прямо через него или рядом. Нам сказочно повезло: мы жили впритык к нему. Каждый выход из дома — мимо крестов, каждая похоронная процессия — у самых ворот. С детства я наизусть знала мотив похоронного марша. Кладбище меня не пугало — привыкла. Мне было шесть, когда однажды ночью я проснулась — дома никого. Позже узнала: родители ушли в город на рынок. Чтобы сэкономить, пошли пешком — так делали многие. Дорога занимала полтора-два часа, значит, вышли около четырёх утра. Не предупредили — думали, проснусь позже. Но я вскочила сразу. В темноте, никого. Охватил животный страх — босиком, в пижаме, рванула к бабушке, что через семь домов. Стучусь в окно посреди ночи. Она открывает, охает, успокаивает — мол, родители в городе. Вспоминаю: выбежала, дверь не закрыла. Была ответственной — попросила бабушку пойти сомкнуть. Ворчит, но пошла. Заходим, я обулась, накинула кофту, бабушка постель поправила… Успокоилась. Закрыли дверь — и пошли к ней пить чай. Только вышли на дорогу — та, что мимо ворот к кладбищу — и вдруг с той стороны цокот копыт. Кто-то несётся на лошади. Инстинктивно шарахнулись в сторону. Оглянулись — пусто. А топот ближе. Даже если бы увидели — странно: во-первых, с кладбища ночью, во-вторых, в 1993-м у нас на лошадях уже не ездили. Встали у обочины, смотрим туда, откуда звуки. Бабушка оттолкнула меня за спину, прижала рукой — и мне не хотелось высовываться. Страх сковал всё: мышцы, горло. Дышать тяжело. Бабушка громко, почти криком, стала ругаться матом, требуя, чтобы нечисть уходила. Топот стих не сразу — остановился, кажется, в пяти-семи шагах. Ни слова — и быстрым шагом домой. Эта ночь — самый сильный страх моего детства. Тогда я впервые поняла: есть другая, невидимая сторона. 🌑