Продюсер Kartoz

НЕСГОРАЕМЫЙ БУЛГАКОВ Сбежал на неделю в горы Вьетнама. Вид на туманное озеро, дождь, соленый кофе. Идеально, чтобы закончить редактуру моей книги про Булгакова. Поселили меня в гостиной с камином. Камин старинный. Гудит. Я не смог устоять перед маленьким театральным жестом: собрал свои ненужные черновики и швырнул в огонь. Но пламя выплюнуло их обратно. Камин оказался электрическим. И я представил сцену: Михаил Афанасьевич Булгаков ночью (чтобы жена Лена не услышала) в исподнем крадётся к камину. Он намерен сжечь свой роман о дьяволе. Бросает страницы в огонь, а они отпрыгивают как резиновые. В кромешной темноте звучит изумленный крик: — Лена!!! Рукописи! Рукописи не горят! 🔥

НЕСГОРАЕМЫЙ БУЛГАКОВ Сбежал на неделю в горы Вьетнама. Вид на туманное озеро, дождь, соленый кофе. Идеально, чтобы закончить редактуру моей книги про Булгакова. Поселили меня в гостиной с камином. Камин старинный. Гудит. Я не смог устоять перед маленьким театральным жестом: собрал свои ненужные черновики и швырнул в огонь. Но пламя выплюнуло их обратно. Камин оказался электрическим. И я представил сцену: Михаил Афанасьевич Булгаков ночью (чтобы жена Лена не услышала) в исподнем крадётся к камину. Он намерен сжечь свой роман о дьяволе. Бросает страницы в огонь, а они отпрыгивают как резиновые. В кромешной темноте звучит изумленный крик: — Лена!!! Рукописи! Рукописи не горят! 🔥

Когда мы снимали первый фильм про Вангу для НТВ, в нашей редакции родилось слово «вангую». Так вот вангую: нейрогенерации останутся для тех, кому не по карману живое. И живое, в отличие от рисунков на заборе, будет стоить дорого. Живые встречи, настоящий секс — читайте продолжение поста о том, как пережить ИИ.

Кажется, что нейросеть идеальный сотрудник: не нуждается в прибавке, не выгорает и не просит отпуск по уходу за детьми. Правда, и на корпоративе ее не выебешь. Я бы не стал ставить все на Ираиду Израилевну (она же ИИ) — читайте продолжение поста о том, как пережить ИИ.

О ХИТРОЖОПОМ ПЛЕМЕНИ, КОТОРОЕ ПЕРЕЖИВЕТ ИИ В начале было слово. И с помощью этого крепкого слова Бог сотворил Небо, Землю и Олега Монгола. Сегодня творить при помощи слова — привилегия человека. Мы часто не умеем писать, рисовать, двух нот связать не можем, но способны сформулировать задачу в окошке для промпта — и получить картинку, музыку и текст. Раньше каждая пипетка в медиабизнесе мечтала стать клизмой. Выбиться в продюсеры, в начальники. Теперь каждая клизма пытается быть творцом. Влезть без мифа в жопу к искусству. К сожалению, промпты в духе «нарисуй, чтобы было красиво» не способствуют творческому росту. Четко поставить задачу — это продюсерский навык. Достигается упражнением. Продюсер был нейросетью задолго до их появления. Мы всегда создавали проекты усилиями сотен талантливых людей. Руководили съемочными группами, оркестрами, телеканалами, блогерскими фермами. И самым успешным продюсером становился тот, кто умел максимально четко формулировать задачу — промпт для живых людей. Даже у великого Да Винчи были помощники. Утром они получали письмо с ТЗ: «Нарисуйте в реалистичном стиле гравюру голого мужика с четырьмя руками, помещенного в круг правильной формы. Стиль — профессиональный». Теперь у нас в руках алгоритмы. Пока еще несовершенные, но подающие надежды. Еще совсем недавно мы смеялись над кривыми генерациями с лишними пальцами. Теперь толпы уволенных айтишников сосут эти пальцы под мостом. В эпоху нейросетей особенно важен продюсер, который мастерски формулирует задачи. Первая генерация — почти всегда в корзину. Своих коллег и студентов Школы продюсирования я учу оттачивать формулировки до звенящей точности. Сделайте тридцать, пятьдесят генераций, пока не пробьётся что-то стоящее. От вашей картинки или музыки сердце зрителя должно дрогнуть. Кажется, что нейросеть идеальный сотрудник: не нуждается в прибавке, не выгорает и не просит отпуск по уходу за детьми. Правда, и на корпоративе ее не выебешь. Но я бы не стал ставить все на Ираиду Израилевну (она же ИИ). Люди устают от нейропоноса: подростки оживляют фотографии бабушек, бабушки оживляют фотографии Сталина. Поэтому в моде снова хендмейд. Для рекламных роликов мы шьем костюмы, вяжем, лепим из пластилина, специально снимаем криво, чтобы не было похоже на ИИ. Выражение «сделать из говна и палок» впервые звучит как серьезный творческий вызов. Живые встречи, настоящий секс, подарки, которые можно потрогать или обойти по периметру. Когда мы снимали первый фильм про Вангу для НТВ, в нашей редакции родилось слово «вангую». Так вот вангую: генерации останутся для тех, кому не по карману живое. И живое, в отличие от рисунков на заборе, будет стоить дорого. А если ты дрочишь на нейропорно, у тебя на ладонях вырастут нейроволосы. Главное слово, как и всегда, за Богом. В конце концов, только у него есть опыт сотворения из ничего, а не из обрывков человеческой культуры. Друзья, проголосуем! ❤️ за хендмейд, живые встречи и настоящий секс 🔥 за нейропорно и уютную матрицу

Гарик Сукачев на юбилее Петросяна.

У ВАС БУДЕТ ЦЫПКИН Мой друг Антон Желнов снял художественный фильм по книге Цыпкина. Мужик в комментариях на Яндексе написал: — Раньше с Картозией про Бродского снимал, а теперь фильм про ЦЫПКИНА, блядь! Постановка! Внесем ясность. Это роман не от создателя кожных высыпаний. Это другой Цыпкин. Русский постмодернист Леонид Цыпкин и его роман о Достоевском «Лето в Бадене». Роман, про который Сьюзан Зонтаг сказала: «одно из самых выдающихся достижений века». Я смотрел предварительный монтаж. И скажу, что это одна из лучших ролей Филиппа Янковского. «Лето в Бадене» в кинотеатрах с 5 ноября. Если домонтируют — пойду! Антоша, поздравлю! Ты теперь режиссер. Теперь тебя до конца жизни будут спрашивать: — Когда продолжение «БеспринцЫпных»?

Ну как, отпустил «Колобок»? А в кинотеатрах новая сказка:

Вспомнился анекдот: — Алло, это милиция? — Да. — Немедленно приезжайте – у нас соседи Баха с педалью играют.

Внезапное уведомление. Но что значит — «знакомый»? Это мой лучший друг детства.

Наша редакция подверглась жесткой критике за псевдоинтеллектуальные мемы с Юрием Башметом и его альтом. Исправляемся.

Пятница. Патриаршие. Аннушка уже разлила масалу.

Правильная альтушка

Альтушка

САМ СЕБЯ НЕ ТРАХНЕШЬ Продюсирование самого себя принципиально отличается от продюсирования других. Других можно выпотрошить, засолить, закатать в вакуумную плёнку и выставить на витрину. С собой намного сложнее. Трудно жестко ебать того, кого искренне уважаешь. Как продюсировать самого себя и не сойти с ума — читайте новый пост.

САМ СЕБЕ ПРОДЮСЕР свободный художник против жадной скотины Иногда мне кажется, что внутри меня поселился лысоватый человечек в подтяжках. У него одышка, деловые манеры и врожденное отвращение к искусству ради искусства. Это мой внутренний продюсер. А я — композитор и пейсатель. С бессонницей и сомнительными творческими претензиями. Мы делим один мозг на двоих. Шизофрения — это когда ты не знаешь, кто из вас настоящий. А я знаю. Настоящие мы оба. В этом и весь ужас. Пока композитор Nico Cartosio третий год сочиняет фортепьянный концерт, эта меркантильная жаба уже продала основную тему в сборник Romantic Collection. Продюсирование самого себя принципиально отличается от продюсирования других. Других можно выпотрошить, засолить, закатать в вакуумную плёнку и выставить на витрину. С собой намного сложнее. Трудно жестко ебать того, кого искренне уважаешь. Продюсируя себя, ты постоянно думаешь, как бы себя подороже продать, но при этом не выглядеть в собственных глазах вертлявой пиздобрякалкой. Артист медленно загибается в творческих муках, а продюсер уже готовит прощальный тур и грустный мерч. Единственный выход — полюбить себя. Той холодной, трезвой любовью топ-менеджера к перспективному активу. И нужно очень точно ответить на вопрос: зачем ты сам хочешь себя продюсировать? Ради денег? Славы? Чтобы училка начальных классов хуем поперхнулась? Как только вы определитесь, заработает схема. Просто включаешь урок «Продюсирование эксперта» — и копируешь план. А если вы артист — музыкант, поэт, писатель — будет сложнее. Потому что продюсер и артист будут конфликтовать. Это неизбежный мордобой между вечностью и дедлайном. Мой личный пример — бесконечная производственная драма между продюсером Николаем Картозией и композитором Nico Cartosio. Один думает о стримингах и просмотрах, второй — о диссонансах и партии для терменвокса. Когда мой внутренний Джимми Миллер пытается натянуть мой гастрольный тур на Золотое кольцо, мой внутренний Кит Ричардс выкидывает телевизор в окно гостиницы «Брно» в Гусе-Хрустальном. Продюсер знает статистику дослушиваний. Понимает, что если за первые восемь секунд в композиции не случилось ничего, за что можно зацепиться ухом, — палец тянется к кнопке «next». Артист — это ебанушка с колотушкой. Он плачет от непонимания слушателей. А продюсер плачет из-за низких заработков. И лишь когда они плачут дуэтом, в моем сердце наступает хоть какая-то гармония. Я разрешил этот конфликт так: Nico делает всё, как он хочет. Запирается в башне из слоновой кости, выходит оттуда через месяц, с партитурой, и говорит: «Слушай, здесь вступление на четыре минуты, потому что оно передаёт шум моря в моём подсознании». Продюсер вздыхает, встает на колени и ползет переубеждать артиста: — Давай, может быть, отрежем вот это длинное вступление? Алгоритмы не проглотят. Богу похуй на хронометраж. А тик-току не похуй. Продюсер заискивающе смотрит в глаза, полные слез: — А давай ещё три раза повторим этот мотив, чтобы он как припев зацепил. Дальше летят партитуры, бьются бокалы. Композитор кричит, что всё продажно, что лейтмотив нельзя резать, это как отрубить человеку ногу и пришить на её место велосипедный звонок. Продюсер кричит, что в отличие от ноги велосипедный звонок можно продать. И в этой схватке рождается истина. Вступление сокращается до тридцати секунд. Мотив повторяется не трижды, а дважды с вариацией. Все живы. И вот когда эти двое достигают шаткого мира, появляется внутренний бухгалтер. А у этой гниды вообще нет принципов. Если же вы эксперт или блогер, проблем с продюсированием самого себя меньше. Тут нет такого явного внутреннего конфликта художника с продавцом. Немного теории, практики, вашей веры в себя (или моей в вас) — и скоро ваше тело станет идеальным проводником коммерческого сигнала. ❤️ — за шаткий мир творца и продюсера

Музыка Nico Cartosio в проекте Disney Я, конечно, не гном, но рядом с Белоснежкой постоял. Производитель знаменитых роялей Steinway & Sons сделал коллаборацию с Disney. Приятно слышать, как моя новая композиция «Зов сирен» (премьера сингла в сентябре) оживает в сказочном окружении. За роялем прекрасный пианист Эмануэль Саврон. А я стою за его спиной и шёпотом повторяю: «Полмиллиона евро за этот инструмент… Уносим сегодня ночью».

Только на книжном развале теперь и глотнешь правды.