- ты крыса - да я крыса

Если близкий тебе мыш стрессует, то его сосед неосознанно стремится сделать две вещи: 1) Перенять чужой стресс и заразиться тревожкой от друга. 2) Успокоить друга. Полёвки умеют утешать. Они вылизывают сородича, когда хотят его поддержать. И, знаете, помогает! У желтобрюхих полёвок (Microtus ochrogaster, которые, если честно, не мыши, а хомяки) всё хорошо с социальными связями: они моногамны, живут крепкими парами, заботятся о детёнышах вместе и всё такое. Вот тут проверяли, а как у них тогда с эмпатией. И у них оказалось всё прекрасно! Но это работает только с близкими полёвками — незнакомцы друг другу не помогают и не вовлекаются в чужие проблемы. То есть это явно не просто автоматическая реакция на чужой тревожный писк — это они социально активничают. В эксперименте полёвок делили по парам: одного слегка кошмарили резкими звуками и лёгкими ударами тока, а другой в это время ждал в стороне и ни о чём не подозревал. Подопытную полёвку при этом не травмировали физически, а только морально расшатывали. Потом такую полёвку сородичи гораздо чаще вовлекали в сеансы терапии: утешали, поглаживали, делали ей груминг и вылизывали. Становилось легче. Это проверили, посадив тревожную полёвку в лабиринт. В стрессе они обычно забиваются в углы коридоров — лишь бы не быть на открытом пространстве. Так вот, послетерапийные звери вообще не шорились по углам — вели себя, как обычные уравновешенные особи. Стоило им только пять минут провести с близким мышом. А полёвки, которых не успокаивали, — наоборот явно тревожились и липли к стенам лабиринта. Терапия работает! Но это палка о двух концах. Например, если полёвки сидят через перегородку и один стрессует, а другой нет, то скоро стрессуют уже оба. По той же логике, если один начинает умываться (а они это часто делают в стрессе), то другой сразу такой: «‎Чёт я давно не умывался»‎. Так что у полёвки-психолога сложная роль: надо и самой не стать слишком тревожной, и другу помочь. -- Зверские рассказы l Самые успокаивающие посты Клиент у психолога: — И это вы называете прогрессом?! Раньше я был Наполеоном, а сейчас — никто...