ОБРАЗЦОВ

COMING SOON

СВОБОДА ТВОРЧЕСТВА - тема, которую я давно хотел предложить в «писательской среде»: она сложная, и, как любой сложный вопрос, не терпит простых ответов. Разумеется, как писатель, я против любого административного контроля творчества. Об этом очень точно сказал Булгаков:

«Если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она (свобода слова) ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода»

Но есть наблюдение, объяснения которому я не нахожу. О строгости советской цензуры и худсоветов сказано много и не без оснований: «Андрей Рублёв» Тарковского 5 лет лежал на полке, «Зеркало» не имело проката, «Кавказскую пленницу» Гайдая и «О бедном гусаре замолвите слово» Рязанова с трудом выпустили на экраны; в «Обитаемый остров» Стругацких были внесены 896 (!) цензурных правок; тексты участников Ленинградского рок-клуба обязательно «литовались», чтобы прозвучать с со сцены рок-фестивалей – и так далее. Но вот проклятые оковы пали! И ничего равновеликого тому, что снимали, писали, играли раньше, создано не было. Причем это не объясняется лишь сменой творческих поколений: ничего не создали те же самые люди. Гайдай соорудил «Операция «Кооперация» и «На Дерибасовской хорошая погода», Рязанов отметился «Старыми клячами» и «Небесами Обетованными», Стругацкие подвели итоги «Градом обреченным» и пьесой «Жиды города Питера» - все это ни в какое сравнение не идет с тем, что было ими же сделано раньше. Ленинградский рок-клуб в его каноническом виде и вовсе прекратил деятельность в 1988 году, как только его сняли с государственного довольствия, и явочно кое-как просуществовал до середины 90-х. Невозможно утверждать благоприятное влияние на искусство цензуры, да. Но и очевидную разницу между советской «оттепелью» 60-х с худсоветами и цензурой, но с Хуциевым, Шпаликовым, Высоцким, Рождественским, Вознесенским, «Современником», Таганкой, Гайдаем, Козинцевым, Окуджавой, и нашей новейшей «оттепелью» 00-х с абсолютной свободой и ее характерными плодами, объяснить сложно. В этом есть что-то от возрожденческого карнавала, когда освобожденная от всех правил публика пользуется полной свободой лишь для того, чтобы объедаться, пить до потери сознания, хохотать над непристойными шутками и поливать нечистотами окружающее пространство. Во всяком случае, у меня однозначного ответа нет. На фото: кадр из фильма Тарковского «Андрей Рублев» #писательская_среда

ДНЕВНИК МЕТАФОРЫ 8/12 Две трети написано, чем ближе к финалу, тем более ускоряется темп письма, тем менее я в сознании и – снова тем более, - становлюсь похож на персонажа сюрреалистического романа, который пишет сюрреалистический роман. Сегодня не про литературу, но ведь это дневник. Я терпеть не могу пиво, баню, рыбалку и футбол – но последнее с оговоркой, потому что вот уже почти сорок лет смотрю все матчи чемпионатов мира и Европы. Настоящей болельщицей в семье была мама, и в 1990 году, когда я, обложившись учебниками и конспектами готовился к поступлению в университет – второй раз, ибо первый раз дело не вышло, - она заглянула ко мне в комнату и сказала: «Начинается чемпионат мира, первая игра – Аргентина и Камерун! Пойдем смотреть, как Камерун надерут!» В том матче Камерун надрал Аргентину, а я навсегда полюбил чемпионаты за непредсказуемость драматургии. И вот сейчас я прощаюсь со своим Кардиналом, в предыдущем эпизоде распрощался с капитаном Облецким, а в предутренних сумерках беззвучно мерцает экран, где сошлись в схватке сборные Хорватии и Панамы. Чем ближе к финалу, тем более кажется, что это последний роман.

Минтруд разработал профессиональный стандарт писателя, который вступит в силу с 1 сентября 2026 г. Установлены требования к образованию, прописаны трудовые функции, необходимые знания и умения. Занятие литературой теперь описано конкретными профессиональными функциями. От соискателей на получение звания писателя будет требоваться обязательное наличие высшего образования, знание основных направлений русской и зарубежной литературы, современных тенденций, жанров и форм, этапов эволюции литературно-художественных направлений, и прочее. Также необходимо владение навыками использования стилистического богатства русского (родного) языка и его современных речевых особенностей, работы в коллективе с актерами, чтецами, композиторами, режиссерами, продюсерами, поиска и систематизации материала для подготовки литературного произведения в архивах и библиотечных фондах, и др. Ответственным разработчиком выступила Ассоциация союзов писателей и издателей России. К работе подключились Союз писателей России, Союз российских писателей, Союз писателей Москвы, Российский книжный союз, Союз писателей Санкт-Петербурга, а также Литературный институт имени А.М. Горького. Кажется, не зря я на днях вспомнил про самиздат 🤦‍♂️

Судья: А вообще какая ваша специальность? Бродский: Поэт. Поэт-переводчик. Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? Бродский: Никто. А кто причислил меня к роду человеческому? Судья: А вы учились этому? Бродский: Чему? Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить ВУЗ, где готовят... где учат... Бродский: Я не думал, что это даётся образованием. Судья: А чем же? Бродский: Я думаю, это... (растерянно)... от Бога

Спокойно, товарищ, спокойно! У нас ещё всё впереди. Пусть шпилем ночной колокольни Беда ковыряет в груди – Не путай конец и кончину: Рассветы, как прежде, трубят. Кручина твоя — не причина, А только ступень для тебя. По этим истёртым ступеням, По горю, разлукам, слезам Идём, схоронив нетерпенье В промытых ветрами глазах. Виденья видали ночные У паперти северных гор, Качали мы звёзды лесные На чёрных глазищах озер. Скрипят под ногами ступени: Мол, прожил — и все стороной. Скрипят под ногами ступени, И годы висят за спиной. И куришь ты все беспокойно, И тень под ногами лежит, И зябнет походная койка, И черная птица кружит. Спокойно, дружище, спокойно! И пить нам, и весело петь. Ещё в предстоящие войны Тебе предстоит уцелеть. Уже и рассветы проснулись, Что к жизни тебя возвратят, Уже изготовлены пули, Что мимо тебя просвистят. #пятничная_лирика

На прошлой неделе обложка нового издания «Молота Ведьм» стала поводом для такой оживленной дискуссии о форме и содержании, что в эту «писательскую среду» я предлагаю ее продолжить. Я впервые прочел «Мастер и Маргарита» в самиздате, хотя даже такое определение тут вряд ли подходит: это были переплетенные фотографии (!) страниц журнала «Москва», причем некоторые из них отпечатались очень бледно, так что почти вся сцена беседы Иешуа и Пилата была переписана от руки. Первое знакомство с Хармсом состоялось благодаря перепечатанному на машинке Бременскому изданию; точно также, в самиздате, был прочитан «Сильмариллион». Самостоятельно перепечатывали и те книги, которые издавались официально, но были всегда в дефиците, как, например, повести и романы Стругацких, самиздатовские варианты которых на фото. Кстати, это сегодня самиздат – что-то бесплатное в сети, а тогда самодельную книгу тех же Стругацких продавали по 25 рублей, а каждый номер самиздатовского журнала «Сумерки», например, стоил 10 р., и по этой цене расходился весь тираж в 30 экземпляров – пять закладок по шесть листов в пишущую машинку. В то время физическая форма существования литературы не имела значения: переплетенные фотографии, машинописные страницы – первичен был текст. Сегодня, во времена изобилия (пока еще) можно выбирать не только предпочтительную материальную форму: печатное издание, электронная или аудиокнига, - но и наиболее симпатичную обложку, причем желательно, чтобы последняя была тактильной, покрыта лаком, посыпана сахаром, светилась в темноте, а внутри имелись вкладыши и открытки. Есть ощущение, что приоритеты сменились, и теперь внешний вид и носитель важнее литературного произведения, которое на них записано, и читатель, не найдя приятной своему глазу обложки или удобной формы, просто не станет читать или слушать. В издательской среде вообще считается, что качество текста не имеет значения, и в сахарной обертке можно продать любую конфетку, слепленную из определенной субстанции - и опыт подтверждает правоту этого утверждения. В связи с этим, вопрос - представьте, что вышла новая книга любимого писателя, но: - очень неудобный размер издания, носить с собой невозможно, чудовищная обложка, будет плохо смотреться на полке; - есть только печатный (электронный, аудио) формат, а вы читаете/слушаете книги исключительно в другом; - другого издания или формата не будет вообще. Никогда. Ваш выбор? Комментарии приветствуются! #писательская_среда

Набор "Юный сюрреалист" Сегодня разбирал на даче свой архив. Почти тридцать пять лет назад я поместил в этот сундук рисунки, рукописи, артефакты, записные книжки, фотографии и кинофильмы, созданные с раннего детства и до 18 лет. Все это имеет в основном сентиментальную ценность, но на истоки посмотреть интересно. На фото собственно сам сундук, одна из множества папок с рукописными листами незавершенных романов - имеют место голые женщины, "подушечно-непродыхаемый воздух" и "напряженно-красный свет" - рисунки, знаки, и генеалогия фамилии одного смелого капитана Петровских времен. Мне кажется, что у каждого было или есть что-то подобное такому архиву. Просто большинство выздоравливает, а некоторые - нет )

Благодарю тебя, создатель, Что я в житейской кутерьме Не депутат, и не издатель, И не сижу еще в тюрьме. Благодарю тебя, могучий, Что мне не вырвали язык, Что я, как нищий, верю в случай И к всякой мерзости привык. Благодарю тебя, единый, Что в третью Думу я не взят, — От всей души с блаженной миной Благодарю тебя стократ. Благодарю тебя, мой боже, Что смертный час, гроза глупцов, Из разлагающейся кожи Исторгнет дух в конце концов. И вот тогда, молю беззвучно, Дай мне исчезнуть в черной мгле, — В раю мне будет очень скучно, А ад я видел на земле. #пятничная_лирика

3.47 утра. Стена кабинета.

НОВАЯ ОБЛОЖКА для четвертого издания «Молота Ведьм», которое скоро появится в продаже. Обещали начать переиздание всех моих книг в новом оформлении в феврале с «Красных Цепей», в итоге выпускают «Молот Ведьм» в июне, но я уже привык к такому и не удивляюсь. Считаю, что обложка романа о трагедии человека, взявшего на себя роль судьи и палача этого мира, и о том, куда это его привело, вышла эффектной и яркой. Она будет заметна на полке, выделится среди прочих, и к ней безусловно потянутся руки любителей мистического фэнтези про ведьм, которые прочтут первые десять страниц и охренеют. Как и упаковка, обложка – это первичная коммуникация с покупателем и читателем. Она транслирует обещание того, что вы найдете внутри, и это обещание должно быть правдивым. Странно рисовать веселый апельсин на этикетке крепкой перцовой настойки. Кроме того, стилистика оформления должна соответствовать эстетическим особенностям текста, а еще чувству прекрасного у потенциальных читателей, иначе книгу купят те, кто бросит ее, не дочитав половины, а те, для кого она написана, даже не возьмут в руки. Это все элементарно, но требует некоторых интеллектуальных усилий, поэтому легче следовать массовым трендам, особенно, если вся стратегия заключается в том, чтобы впарить нечто единожды как можно большему количеству покупателей. В связи с этим, интересуюсь: насколько для вас важна обложка книги? Было ли, что обложка (и аннотация) продавала вам текст, в котором вы разочаровались? Или, наоборот, именно благодаря обложке вы открыли для себя любимых писателей? #писательская_среда

ДНЕВНИК МЕТАФОРЫ 6,5/12, экватор пройден и отмечен Москвой, написано больше половины: 566 000 знаков, 14 АЛ, 175 страниц. Удивительно, как поставлена писательская рука: что ни пишу, выходит примерно одного объёма, за исключением Культа и Астронавтов. Думал над аннотацией, но пока приходит только разрозненное: "...сюрреалистическая фантастика..." "... всё не то, чем кажется... " "... главная интрига: кто сходит с ума - герои, автор или читатели..." "... пять книг по цене одной: социальная фантастика, криминальная драма, провинциальный нуар, коспирологический триллер, приключенческая историческая повесть..." Так нравится самому, что даже читать давать никому не хочется, и издавать тоже. На картинке эскиз декораций И. Школьника и П. Филонова к трагедии "Владимир Маяковский" 1913 года. Как иллюстрация к "Метафоре" подходит идеально.

Вчера был на презентации новой книги Нади Совы "Сажа" от импринта О2: лучший пример того, как заинтересованное, вовлеченное издательство продвигает своего автора. Кроме собственно презентации, гостям, среди которых были топовые книжные блогеры и обозреватели, представили: - специальное меню с отсылками к книге; - уникальный селективный парфюм (!), помогающий полнее погрузиться в атмосферу "Сажи". Надя Сова - молодая писательница, за творческим путем которой я рекомендую следить всем, кто неравнодушен к осмысленным, глубоким мистическим историям. "Сажа" - это роман об одиночестве и поиске себя в декорациях русской глубинки и сюжетом, построенном на переосмыленном русском фольклоре. Сейчас еду домой в "Сапсане" и читаю ) Наде по-хорошему завидую, что с ней работают люди, неравнодушные к ее творчеству, и желаю идти по пути писателя настолько легко, насколько это возможно!

В аллее колокольчик медный, Французский говор, нежный взгляд – И за решеткой заповедной Пустеет понемногу сад. Что делать в городе в июне? Не зажигают фонарей; На яхте, на чухонской шхуне Уехать хочется скорей! Нева – как вздувшаяся вена До утренних румяных роз. Везя всклокоченное сено, Плетется на асфальте воз. А там рабочая землянка, Трещит и варится смола; Ломовика судьба-цыганка Обратно в степи привела... И с бесконечной челобитной О справедливости людской Чернеет на скамье гранитной Самоубийца молодой. #пятничная_лирика

Привет с Красной Площади! Спасибо всем, кто пришел )

ЗАВТРА, 4 ИЮНЯ, я каждый год отмечаю мой личный День писателя. Ровно 14 лет назад в ответ на посланную в ЭКСМО рукопись «Красные Цепи» я получил типично редакторское, пренебрежительное «не формат». Впрочем, все прочие издательства не ответили ничего вовсе. Путь до выхода первой напечатанной книги занял полтора года, до статуса «стратегический проект» в том же ЭКСМО – еще два. Вышло бы меньше, но я был занят: работал, рефлексировал, пил, влюблялся, бродил по заброшенной Вилле Боргезе, получил два шрама на голове – в общем, дел было много. На момент написания Цепей мне было почти сорок, я работал директором по маркетингу, у меня имелся опыт, кое-какие средства, связи и прочее, полезное для продвижения книги. Но все это совершенно не важно. Главное в том, что я знал: мой роман чертовски хорош. Совершенно нормально считать, что ваша книга – величайшее творение в истории литературы. А ненормально, получив отказ от издательств, вздохнуть и сказать себе: что же, значит, и правда вышло не очень, в следующий раз постараюсь получше. Во-первых, если книга не так хороша, почему вы закончили работу над ней и не доводите до совершенства? Во-вторых, это чувство даст вам сил и уверенности для того, чтобы добиться для вашего произведения того признания, которого оно заслуживает, и не остановиться на этом пути. За прошедшие годы «Красные Цепи» переиздавались четыре раза, многократно допечатывались и находят отклик у новых поколений читателей, в том числе тех, кто на момент написания этого романа еще не умел читать. Как и в прошлом году, свой День писателя я проведу на Книжном фестивале «Красная площадь», на этот раз, в прекрасной компании Зои Яровицыной, Николая Жаринова, Юлии Яковлевой и Екатерины Писаревой за разговором о литературе. Буду рад видеть тех, кто сможет прийти, и передать привет всем, причастным к чтению и писательству! #писательская_среда

2 ИЮНЯ 1842 ГОДА в типографии Московского университета были напечатаны первые экземпляры поэмы Гоголя «Похождения Чичикова, или Мертвые души». Изначально вещь и задумывалась как забавная история про находчивого прохиндея, который покупает документы мертвых крестьян, чтобы выдать их за живых и получить под них вполне реальную землю. Должно было получиться что-то вроде «Ревизора» в прозе, но за восемь лет, в течение которых Гоголь работал над своей книгой, многое изменилось. И прежде всего, он сам. Николай Васильевич все более осознавал себя Русским Писателем – да, именно с прописной буквы, - миссия которого не развлекать, но пророчествовать о великом, и замысел «Мертвых душ» был этому осознанию под стать. За образец Гоголь взял «Божественную комедию» Данте – собственно, потому и поэма. Первая часть, аналогичная «Аду», должна была рисовать ужасы современной российской действительности, вторая – показывать пути к исправлению, а третья – описывать прекрасную Россию будущего. Выход книги стал настоящим литературным событием. Аксаков в письме Гоголю писал так:

«Давно не было у нас такого движения, какое теперь по случаю «Мёртвых душ». Ни один решительно человек не остался равнодушен; книга всех тронула, всех подняла, и всякий говорит своё мнение. Хвала и брань раздаются со всех сторон, и того и другого много; но зато полное отсутствие равнодушия».

Кстати, на брань я хочу обратить особенное внимание: это сейчас «Мертвые души» обоснованно имеют статус великого произведения русской и мировой литературы, а тогда современники высказывались, не стесняясь в выражениях. Фаддей Булгарин, герой пушкинских эпиграмм, назвал «Мертвые души» несерьезным произведением, «полным вздора, пошлостей и пустяков»; критик Осип Сенковский сказал о Гоголе, что «стиль его грязен, картины зловонны», а Николай Полевой вообще припечатал тем, что «язык неправильный, лица — уродливые гротески, характеры — китайские тени, происшествие несбыточное и нелепое». Эти суждения полезно помнить начинающим писателям, серьезно относящимся к отзывам и комментариям. Гоголь, увы, воспринял отклик на свою поэму очень болезненно, и дело было не в том, что его ругали. Его ранило то, что и хвалили, и бранили неправильно. Никто, ни друзья, ни враги не увидели того, что Николай Васильевич сам считал главным в своей поэме: его видения особой судьбы России. Если бы Булгарин с компанией порицали его за то, что он взял на себя роль пророка, это было бы лучше, чем похвалы его сатире от Белинского и Герцена. Быть непонятым для писателя гораздо страшнее, чем неприятным. Это имело трагические последствия: Гоголь был в отчаянии, он чувствовал нужду объясниться, меж тем творческие силы слабели, а психическая болезнь и религиозная мания усиливались. Он решил перескочить через вторую часть задуманной трилогии и сразу взялся за третью – и ее черновики пропали в огне за несколько дней до смерти самого Гоголя. На фото титульный лист первого издания поэмы «Мертвые души», оформленный самим Гоголем. #великие_книги

Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы — как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее. А если кто-то незаметно жил и с этой незаметностью дружил, он интересен был среди людей самой неинтересностью своей. У каждого — свой тайный личный мир. Есть в мире этом самый лучший миг. Есть в мире этом самый страшный час, но это все неведомо для нас. И если умирает человек, с ним умирает первый его снег, и первый поцелуй, и первый бой… Все это забирает он с собой. Да, остаются книги и мосты, машины и художников холсты, да, многому остаться суждено, но что-то ведь уходит все равно! Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры. Людей мы помним, грешных и земных. А что мы знали, в сущности, о них? Что знаем мы про братьев, про друзей, что знаем о единственной своей? И про отца родного своего мы, зная все, не знаем ничего. Уходят люди… Их не возвратить. Их тайные миры не возродить. И каждый раз мне хочется опять от этой невозвратности кричать. #пятничная_лирика

4 ИЮНЯ в 15.00 встречаемся на XII Книжном фестивале "Красная площадь" в шатре №14 (Будущее книги) Вместе с Зоей Яровицыной, Николаем Жариновым и Юлией Яковлевой будем говорить о возвращении интереса к чтению, воспитании литературного вкуса и культурной роли книжных каналов и блогов в ситуации информационной избыточности. Модерировать дискуссию будет Екатерина Писарева, шеф-редактор группы компаний "ЛитРес"

27 МАЯ 2025 ГОДА в 05.30 утра я закончил роман «Усадьба Сфинкса». Это моя первая книга, о завершении которой я рассказал здесь. Обычно работа над романом происходит у меня так: первые месяцы я почти не пишу, брожу тенью, погруженный в рефлексию, укоряю себя за бездействие, довожу до отчаяния, зато, чем ближе к финалу, тем интенсивнее делается творческий процесс. В последний месяц я уже забываю есть, спать, путаю день и ночь и практически теряю связь с окружающим миром. На днях я пересматривал свое расписание прошлого года, и был удивлен, что в мае занимался еще какими-то другими проектами, и даже ездил на съемки и выступления. По моим ощущениям, в то время я находился в беспамятстве, утеряв чувство реальности, полностью погрузившись в текст так, что даже перепутал времена года. На маршруте моих ежедневных прогулок располагается ресторан. В начале мая там начали собирать летнюю террасу, но в Усадьбе уже наступил ноябрь, и я, проходя мимо, решительно не мог понять, что происходит. Разбирают террасу перед наступлением холодов? Да, логично, но ведь еще вчера ее, кажется не было? Нет, все-таки строят, но зачем? Будет утепленная зимняя терраса? Похоже, да, вот и утеплитель, кажется, прокладывают между досок. Так продолжалось несколько дней, и только через неделю я сообразил, что терраса летняя, а на улице май. Сейчас, год спустя, «Усадьба Сфинкса» разошлась совокупным тиражом 29 000 экземпляров в твердом и мягком переплете, и я бы радовался за нее, конечно, если бы не потерялся в лабиринтах «Метафоры», уверенно приближаясь к тому, чтобы снова перепутать годы и времена. За портреты «Усадьбы Сфинкса» спасибо дорогим читателям! #писательская_среда