фельдман

че дел

Islamwashing или маркетинговый провал российского бренда “12 STOREEZ” В начале февраля компания объявила о выпуске новой женской капсулы «Storeez of Ramadan”, созданной

«как дань уважения культурным традициям тех стран, где открыли свои двери новые магазины 12 STOREEZ».

Реклама вызвала критику среди российский мусульманок, особенно среди тех, кто был лоялен бренду. Причины этого просты: российская компания заявила об уважении мусульманских потребителей и проигнорировала религиозное и этническое многообразие своего основного рынка – российского. Важно - игнорирование оказалось активным, а не только декларативным: реклама о развороте к иностранным мусульманкам шла на русском языке в русскоязычных аккаунтах в социальных сетях и сопровождалась недоступностью физической и даже дистанционной покупки предметов капсулы российскими мусульманками. На новые страны (Казахстан, ОАЭ, Узбекистан), куда выходит бренд и презентует капсулу для мусульманок, приходится 6 магазинов. В России функционирует 36 магазинов, в том числе в регионах с более чем миллионным мусульманским населением. Численность мусульман в России (оценки от 14,5 до 20 миллионов человек) превышает численность мусульманского населения ОАЭ (10 миллионов) или Казахстана (19,9). Мусульманское население ряда российских регионов/городов, где представлены магазины бренда, сравнимо либо даже превышает всё мусульманское население Алматы, Астаны, Ташкента, Дубая, где представлены новые магазины бренда. С прозвучавшей критикой сложно не согласиться. Уважение культурных, религиозных, этнических традиций, интересов оно либо есть, либо его нет. Нельзя такую риторику использовать выборочно и тем более ставить в зависимость от региона. Российская аудитория бренда (и не только мусульманская) это восприняла как имитацию прогрессивности, инклюзивности, где бренд эксплуатирует ценности своих потребителей под видом поддержки и уважения. Это первый эпизод скандала. Второй эпизод развивается прямо сейчас. Для начала - зачем-то представители бренда стали удалять отрицательные комментарии как мусульманских, так и немусульманских блоггерок. Далее, вместо какой-то адекватной обратной связи, признания ошибки, извинений перед аудиторией, бренд заявляет следующее:

«Мы понимаем тех, кто рассердился. Мы впервые решили выпустить капсулу Storeez of Ramadan для клиентов, которые только знакомятся с нашим брендом. Из-за особенностей климата в магазины 12 Storeez в ОАЭ, Казахстане и Узбекистане поступает меньше половины коллекции, представленной в России»

Вместо извинений или какой-то адекватной обратной связи мы видим весьма странную формулу о рассерженности аудитории (тут не хватает только стереотипных картинок с протестующими арабскими мусульманами). Это повторный отказ в субъектности и уважении к российскому мусульманскому покупателю, реакцию которого воспринимают только как эмоции, а не как аргументированную критику политики неравенства. Не говоря о том, что климатическое объяснение не выдерживает критики. Самое важное и печальное для "12 STOREEZ" - политика бренда вызвала критику и отторжение наиболее прогрессивной/открытой мусульманской клиентуры, городской мусульманской молодёжи, мусульманской аудитории из городов миллионников, которая активно покупает одежду российских брендов, в том числе приобретала одежду этого самого бренда. Помимо собственно мусульманской клиентуры бренд вызвал критику и других сегментов своей клиентуры, так как скандал бьёт и по риторике о широкой экологичности бренда. Очевидно, что при разработке рекламной стратегии были приняты неверные решения и, вероятно, подвели консультанты, знакомые с мусульманской аудиторией/клиентурой (если таковые вообще приглашались). Но последующие реакция и действия представителей бренда только усугубили ситуацию и подтвердили точку зрения критиков.

Хороший анализ очередной попытки сыграть на национальных/религиозных особенностях без должной вдумчивости. Обсуждаем с коллегами несколько дней. Интересно, какой отклик вызовет у широкой российской аудитории и как отразится на продажах.

Солнечно и морозно — как будто лучшая погода из всех

Сегодня умерла сестра бабушки — мы никогда не были особенно близки, редко встречались на семейных праздниках и всегда спорили и подкалывали друг друга. Ее сына мне часто в детстве ставили в пример: он был прилежнее, хорошо учился и не создавал родителям проблем. У бабушки же с ней были тесные и теплые отношения. Наш разговор продлился 1 минуту 31 секунду — я промямлил «соболезную», но звучало нечестно — ведь я не испытывал горечи утраты, сравнимой с тем, что переживает она. Слышал ее голос, надрывный, слезный. Зачем то спросил «как дела». Никогда не умел в такие моменты подбирать правильные слова для родных и даже не знаю до конца, нужны ли им эти слова в такой ситуации или нет.

Посмотрели недавно фильм «Последняя любовь на земле». Не самое впечатляющее кино, натолкнувшее меня на одно жуткое размышление. В фильме у людей из-за какого-то вируса постепенно отказывали органы чувств — сначала обоняние, потом слух, потом зрение. И в финале они фактически остались запертыми в собственных головах, имея только тактильные ощущения (почему-то их сценаристы решили своим героям оставить как легкое утешение перед концом света). Так вот, я попытался представить себе это — «вещь в себе», доведенную до крайности. И понял вдруг (хотя мысль довольно очевидна), что если перестать делиться информацией мы еще вполне себе можем — взять те же практики обета молчания или мое упорное отвращение к сторис в инсте — то отказаться воспринимать информацию — это уже более изысканное и трудное упражнение. В этот то момент мне вдруг стало понятнее, почему так популярные трэш шоу и зачем родители придумали родить Мэлстроя — невозможно выдержать информационный вакуум и надо хоть чем-то забивать эфир. Как в детстве, когда родители пытаются найти хоть что-нибудь по телевизору, им ничего не нравится, но они не выключают его, а выбирают наименее отвратительную передачу, чтобы «был голос на фоне». Такая вот коллективная аутофобия, которая обеспечила популярность блогеров, стримеров и смешных видео с падающими людьми.

Не могу согласиться с Быстровым об иронично-сатирическом отношении к 90-м. Кажется, так к ним относились как раз в то время: вот вам и «куклы» и «жмурки» (чуть позже). Сейчас же думаю будет драматическое и даже трагическое переосмысление, потому что вместо нарратива «бегали голые и убивали людей» появляется желание осмыслить это время и как потерянную возможность, и как трагедию нескольких поколений сразу.

Оставил в этом дневнике один из самых запоминающихся моментов из разговоров с родственниками, который теперь символизирует для меня какую-то невозможность смирения, ту боль, которую испытывает человек, в завершении жизни понимающий, что так и не выполнил главную мечту. Поэтому совет «мечтайте» довольно опасный. Звучит здорово, если мечты эти потом сбываются. Но, полагаю, так бывает далеко не всегда. Уверен, у каждого в семье найдутся такие истории — из них можно будет собрать целый справочник разочарований в алфавитном порядке и отправить в библиотеки и школы во избежание формирования у детей ложных представлений.

Недавно я заметил, что есть довольно большие отрезки жизни, даже сравнительно сознательной, о которых я ничего не помню — не сохранилось ни дневников, ни фотографий, ни каких-либо заметок. Это наблюдение натолкнуло меня на эту небольшую попытку заглянуть в те самые «темные» пятна собственной истории и немного понаблюдать за особенностями памяти.

Долго думал, как избежать словосочетания «возрастные изменения», но так и не нашел лучшего описания замеченным в себе изменениям восприятия. Какие-то вещи, о которых в 20-22 я только задумывался, ближе к тридцати перестали быть умозрительными и теперь ощущаются вполне реально. Понятно, что на это восприятие влияет жизненный опыт. Но, к примеру, если в двадцать конечность жизни была очевидна, но не волновала меня, то недавно я вдруг прочувствовал что жизнь кончится и пол ночи думал об этом так, как в детстве вдруг с тревогой думаешь о смерти родителей. Время теперь ощущается физически и вдруг становится понятно, что его мало и взрослые не шутили, когда говорили, что оно быстро пройдет. Другое — карьера. Безграничность возможностей в двадцать к тридцати все таки обрастает причудливой цепью заборчиков разной высоты и приходится мучительно переходить от амбициозных мечтаний к попыткам рационально подходить к вопросам карьеры и искать аргументы для наращивания своей ценности не только в глазах окружающих, но и в собственных. По крайней мере я за последний год думаю о карьере и будущем в несколько раз чаще, чем за предшествующие три года. И представление, к какой точке ты движешься, становится едва ли не условием самого движения.

Вдруг стало интересно, как на номинацию Юры Борисова отреагировала пропаганда. Полез изучать тг-каналы наиболее заметных персон и вдруг обнаружил, что никак или почти никак. Я ожидал, что они попробуют использовать эту тему в ключе «А мы говорили, что невозможно игнорировать русскую культуру», но подобного рода тезисы я встретил только в паре мест, и то это было вне политического контекста. При этом, сама номинация судя по объему публикаций и упоминаний — какая то невероятная национальная гордость, несмотря на то, что в самой «Аноре» русские в целом показаны не прям чтобы положительно или сколь-нибудь глубоко, нет — олигархи, мажоры, простоватые и даже гоповатые «братки» — в общем не совсем те образы, которыми хочется гордиться. Хотя Юра в фильме пример более-менее «хорошего русского», но в целом образы довольно стереотипные. Сложно сказать, есть ли в этой номинации политический подтекст. Есть ощущение, что все-таки это некоторое послание. Хотя, вероятно, так киноакадемия намеренно подчеркивает свою непредвзятость. Мол, смотрите, мы не только поощряем фильмы с чернокожими, которые играют французских дворян, но и номинируем РУССКИХ.

Посмотрели недавно фильм «Последняя любовь на земле». Не самое впечатляющее кино, натолкнувшее меня на одно жуткое размышление. В фильме у людей из-за какого-то вируса постепенно отказывали органы чувств — сначала обоняние, потом слух, потом зрение. И в финале они фактически остались запертыми в собственных головах, имея только тактильные ощущения (почему-то их сценаристы решили своим героям оставить как легкое утешение перед концом света). Так вот, я попытался представить себе это — «вещь в себе», доведенную до крайности. И понял вдруг (хотя мысль довольно очевидна), что если перестать делиться информацией мы еще вполне себе можем — взять те же практики обета молчания или мое упорное отвращение к сторис в инсте — то отказаться воспринимать информацию — это уже более изысканное и трудное упражнение. В этот то момент мне вдруг стало понятнее, почему так популярные трэш шоу и зачем родители придумали родить Мэлстроя — невозможно выдержать информационный вакуум и надо хоть чем-то забивать эфир. Как в детстве, когда родители пытаются найти хоть что-нибудь по телевизору, им ничего не нравится, но они не выключают его, а выбирают наименее отвратительную передачу, чтобы «был голос на фоне». Такая вот коллективная аутофобия, которая обеспечила популярность блогеров, стримеров и смешных видео с падающими людьми.

Осенью я снова взялся за рассказы, и вопреки моим собственным опасениям продолжил их писать (по-крайней мере написал больше, чем 1 текст раз в 2 года). Еще осенью я много думал о работе, смотрел на море, был спокоен и счастлив, иногда беспокоен. Женился (но подробности этого события я хочу оставить себе). А вот всякое другое — в новой части дневников. https://telegra.ph/20252--novye-rasskazy-deficit-krasoty-spokojnaya-noch-i-utoplennik-01-11

Все чаще замечаю, что в креативной индустрии есть огромные проблемы с критическим мышлением. Казалось бы, правило задавать себе вопрос «а не хуйню ли я делаю» известно почти каждому, однако на практике этот вопрос задается крайне редко. Мы с некоторыми коллегами часто задаемся вопросом, как эту критичность можно воспитать в человеке. Почему у некоторых она есть, а у других мышление спотыкается о следующий шаг, не в силах взглянуть на ситуацию чуть шире и хотя бы попробовать задавать вопросы. Звучит капельку высокомерно, но это только выплеск накопившегося раздражения в том числе связанного со сложным и иногда неудачным поиском единомышленников. Умный человек, конечно, не профессия, а жаль.

🤍

В Мордовии у меня совсем не ловит мобильная связь. Там, конечно, есть вай-фай, но иногда я его не подключаю и остаюсь в информационной невесомости. Даже в отпуске у меня (как у очень многих) есть привычка почитывать рабочие чаты, новости и все остальное словно из опасений, что без этой капли внимания что-то вдруг пойдёт не так. Так вот, оказываясь в деревне, особенно если вдобавок ко всему там отключат электричество, я оказывался в ужасно непривычном для современного человека состоянии оторванности от мира. И это было приятно. Немного нервно первое время. Но стоит чуть привыкнуть, и даже ощущение времени меняется, время становится медленнее и непрерывнее, что ли. Как будто краткосрочные заныривания в коммуникацию, обрывистые сообщения, выхватывание пары десятков постов и возвращение в реальности рубят эту сессию на части. А без связи она оставалась целой, без пробелов. Я это к чему: иногда невольно радуешься отключениям света и сбоям сети. Потому что добровольный «детокс» — слишком сложное (и, в общем-то, сомнительное) упражнение.

Заметил, что со временем становлюсь все более и более интровертным. Реже встречаюсь с людьми, особенно — в больших компаниях. Зачастую с трудом нахожу общие темы и прячусь за сарказмами, черным юмором и несерьезностью, хотя на самом деле и рад бы поговорить, но не выходит. Вести незатейливые беседы на светских раутах у меня тоже получается с трудом. На работе у нас постоянно происходят светские тусовки — презентации новых проектов «Кинопоиска», ивенты Яндекс Музыки и всякое такое. Я пытался заставлять себя ходить на них, чтобы знакомиться с людьми. В итоге единственная моя попытка контакта с незнакомцем — это фраза «Все таки в майоре вы пережестили и испортили концовку», сказанная режиссеру Юрию Быкову в фойе кинотеатра «Художественный». Вероятно, поэтому мой круг общения не прям чтобы меняется — я бы сказал, что он постепенно стягивается к точке в центре. Друзей у меня не очень много и больше не становится. Есть несколько человек, с которыми мы иногда ведем абстрактные беседы о политике, литературе, классовом обществе, утопическом социализме и попытке стать сверхчеловеком и все-таки пожать 150 кг. В остальном, когда меня и собеседника не объединяет некое общее дело, понятный и конкретный интерес — мне трудно подобрать слова и говорить.

Немного январского путешествия

Регулярность ведения тг-канала — моя слабая сторона. В планах на 2025 год я всячески призывал себя к регулярности и более частому письму. Определенные успехи в этом на волне новогодней мотивации есть — я написал рассказ с поэтичным названием «Когда Белое море молчит». Он вышел достаточно коротким (для моих рассказов) и, как мне кажется, хорошим. Я упросил своего регулярного собеседника и замглавреда Forbes Диму Яковенко стать моим литературным редактором и когда мы добьем текст, я тут же его покажу. А пока этого не произошло, я покажу новый дневник. Они теперь будут выходить несколько по-другому — не циклами, как раньше, а со сквозной нумерацией. Содержательно они тоже чуть чуть изменятся. И уж там, как обычно, никакой редактуры нет, так что простите за опечатки.