Издательство «Сеятель»

​​Нормальному функционированию редакций всех периодических печатных изданий Одессы, прежде всего, мешали сложные материальные условия, главным из которых была постоянная нехватка бумаги. Дефицит бумаги, прежде всего, ограничивал тираж изданий. Из-за нехватки газетной бумаги ведущие газеты выходили на низкокачественной цветной бумаге (розовой, зеленой), грубой обработки, иногда бывали случаи, когда газеты печатались даже на кальке. Оккупационная власть не могла обеспечить периодические печатные издания качественным бумагой в достаточном количестве, и это заставляло редакции покупать бумагу у населения если этому позволяли их финансовые возможности. Например, руководство «Одесской газеты» имело финансовые возможности, поэтому неоднократно публиковало объявления о покупке газетной бумаги в любом количестве. Несмотря на дефицит качественной бумаги и нехватки финансов большинство периодических печатных изданий в каждом номере размещали фотографии, особенно в этом направлении достигла успехов редакция единственной в Одессе иллюстрированной газеты «Буг». Валерий Левченко «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​Боевой путь батальона «Днепр» 1 июня 1942 года. Жаркий солнечный день. В военный городок входят стройными рядами в разношерстной одежде люди. В советской форме, в зипунах, в сапогах и босые, без головных уборов и в советских матерчатых шлемах, картузах, бараньих шапках. Старые и молодые, но почти все худые и изможденные. Это еще вчера советские военнопленные, добровольно изъявившие желание вступить в русские отряды для борьбы против большевизма, против системы колхозов, застенков, концлагерей. Сегодня — это уже солдаты Русской Освободительной Армии. Началась служба. Весь личный состав от командира батальона до обозного работал не за страх, а за совесть. Трудно было. Вначале не хватало многого, приходилось импровизировать, создавать из ничего. Но дух и крепкая воля победили все препятствия. Через очень короткий срок батальон был сколочен и скоро получил свое первое боевое крещение. Ведомый твердой волей своего командира подполковника Соловьева — старого искусного офицера, истинного патриота, награжденного золотой, серебряной и бронзовой медалями за боевые заслуги, имеющего штурмовой значок и значок за ранение — батальон постепенно выкристаллизовывался в тесную сплоченную боевую единицу, дружную семью. Батальон «Днепр» в многочисленных боях заслужил себе славное имя и полтора года был настоящей грозой лесных бандитов среднего участка фронта. Много было очищено районов от бандитских шаек, спасено крестьянских семей от распоясавшихся головорезов, забиравших последний скот и имущество, зверски убивавших ни в чем не повинных старост и просто крестьян. Привыкшие к быстрым маневрам роты всюду настигали бандитов и всегда оказывались там, где их меньше всего ожидали, нанося удар за ударом, громя лагери и штабы. В этих боях были полностью рассеяны и уничтожены бандитские отряды имени Молотова, Ворошилова и другие, ликвидирован отряд дважды орденоносца генерал-майора Флегонтова, присланного самим Сталиным для специальной работы по созданию и укреплению «партизанских» банд. Сам Флегонтов в бою был убит, и тело его вместе с многочисленными трофеями попало в руки добровольцах. Сейчас батальон почти полностью вооружен оружием, отбитым в кровавых схватках у врага. Среди офицеров, унтер-офицеров и солдат батальона немало людей, известных своей храбростью, преданных делу освобождения русского народа от большевиков. Таких, как унтер-офицер Сботов и солдат Захаров, вступивших в бой с девятью до зубов вооруженными бандитами и победивших их, много, и грудь их заслуженно украшают ордена и медали. Командир батальона неустанно работает над обучением и воспитанием своих офицеров и умело направляет их занятия с бойцами. Ежедневные тренировки, тактические занятия, боевые стрельбы — в программе распорядка каждого дня. Боевая учеба и готовность к бою — вот девиз батальона «Днепр», и мы знаем, что плохо придется врагу, который пытается стать у него на пути. 1 июня 1944 года исполнилась вторая боевая годовщина батальона «Днепр», и мы уверены, что третью свою годовщину этот батальон отпразднует на родной земле. За правое дело, вперед на врага, к новым победам! Приложение 2. Газета «Доброволец» Берлин № 48(116), среда, 14 июня 1944 года, с.3. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​“Vremea” («Время») Газета «Время» (чье название имеет один и тот же смысл на обоих языках) впервые вышла в свет 23 февраля 1928 года в Бухаресте, под редакцией братьев Донеску. Она издавалась вплоть до 1944 года, до падения режима, с перерывами на 1939 и 1941 годы (по понятным причинам). «Время» примечательно тем, что с ним сотрудничали самые именитые и разнородные интеллектуалы того времени: Лучиан Блага, Эмил Чоран, Петру Манолиу, Хайг Актерян, Петру Цуця, Дан Ботта, Джордже Кэлинеску… Это связано с тем, что в газете могли публиковаться авторы с любыми политическими убеждениями. Единственным условием было не оскорблять православную веру, ее символику и ценности. В конце 30-х гг. еженедельник фактически занял строго пролегионерскую позицию. Множество статей «на злобу дня» для него писал, в частности, Мирча Элиаде Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей».

​​Причем листовки, разжигавшие ненависть к политсоставу РККА выпускались не только по приказам из Берлина, а появлялись и в результате вызревших местных инициатив рот пропаганды и армейских корпусов. Так, например, 55-й армейский корпус, предоставивший 22.07.1941 г. командованию 6-й армии и 637-й роте пропаганды документ под названием «План пропаганды Киев», уже 28.07.1941 г. в «Дополнениях и подробностях» к данному плану предлагает следующий вариант издания: «Красная листовка: настоящий или фальшивый русский приказ, который угрожает расстрелом за всевозможные мелочи. Мелким шрифтом дать примеры фактически происходящих массовых расстрелов русских солдат их собственными офицерами и комиссарами. Заключение: „Мстите за товарищей, убивайте политруков! Переходите к нам. У нас спасение и мир!“» Апофеозом данного направления пропаганды, конечно же, явился знаменитый лозунг «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!», утвержденный распоряжением WFSt/WPr № 5460/41 g. от 31.07.1941 г. Он был призван решать сразу две задачи. Помимо разжигания ненависти к политработникам, предпринималась попытка уйти от печатной формы пропуска на листовках, заменив ее устным лозунгом, поскольку многочисленные показания пленных и перебежчиков говорили о расстрелах красноармейцев за хранение листовокпропусков. Хранить листовки потенциальным перебежчикам становилось опасно, что снижало эффективность пропаганды добровольного перехода в плен, и единственным разумным решением в сложившейся ситуации виделся устный лозунг. Распоряжение предписывало проведение общефронтовой кампании по популяризации этого «русского стишка»: «Этот устный лозунг должен быть вбит в голову большевистским солдатам в ближайшие недели посредством листовок, громкоговорителей, радиопередач и т. д. Роты пропаганды сухопутных войск получат для трансляции по радио пластинки с этим текстом. Необходимо, чтобы и немецкие войска на Востоке были соответствующим образом осведомлены, дабы относиться к большевистским солдатам, использующим данный лозунг, так же, как до настоящего времени относились к советским солдатам, предъявлявшим удостоверение перебежчика». Первой листовкой OKW/WPr., которая несла на себе этот лозунг, стала 133 RAF. Всего же Берлин выпустил четыре листовки с этим «стишком»: 133 RAF (10 000 000 экз.153), 139 RA (тираж неизвестен), 144 P (2 000 000 экз.154) и 150 RA (о последней будет сказано особо). В русскоязычных публикациях высказываются различные точки зрения на вопрос авторства этого довольно грубого и примитивного лозунга: согласно одной из точек зрения это плохо знавшие русский язык немецкие пропагандисты, согласно другой — это слабо знакомые с реалиями современного русского языка и советского общества белоэмигранты. Несомненным является факт, что лозунг этот создавался в секторе WPr. (IV) под контролем обер-лейтенанта фон Гроте, где русских сотрудников не было. Также нужно обратить внимание на интересную деталь текста вышеупомянутого распоряжения: «Текст соответствует известному русскому стишку». Автор предполагает, что сотрудники OKW/WPr. могли опираться на какую-либо из ходивших в народе частушек, использующих выражение «рожа просит кирпича», и просто изменить в ней первую строку на соответствующую их задачам. Николай Смирнов «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​Прошел еще час, и из ризницы, прикуривая, вышел капитан. Сев рядом с поручиком, он протянул ему немецкую сигарету из заначки, припрятанную на особый случай. — Не спится? О чем думаешь, Мелентьев? — спросил комроты. — Да вот хочу понять, почему бы не сделать, как Притыко советовал. Зачем это все? — В лес, к макисарам? Нет уж. Не все долги розданы. Не всем отплачено. — Да какие такие долги? Перед немцами? Кому отплатить? Американцам? Что тех, что этих знать не хочу. — Ты не понимаешь, поручик. Кроме тех, кто убивал наших родных, были и те, кто смотрел на это. Смотрел не без удовольствия, — сказал Воробьев, проговаривая каждое слово с нажимом. — Ты ведь не думаешь, что американцы воюют за свободу для всех и каждого? Где были они, когда Сталин истреблял людей миллионами? Что они сделали, во имя свободы? Ничего. Я — белый офицер, Степан. Я знаю, о чем говорю. Вся заокеанская помощь — пшик. Все их разговоры о верности союзническому долгу — лишь для того, чтобы русские в той войне продолжали удерживать фронт. И мы искренне считали, что должны это сделать. Когда стало тяжело, когда надо было воевать, а не только поставлять винтовки, Запад ушел. И русский человек им ничего, кроме пули, не должен. В этом двадцатом веке мы никому и ничего не должны. Они поставляли нам патроны, надеясь, что мы будем вечно платить за них своей кровью. Мы возвращаем им пули. Это ясно? — Хорошо, пускай. А немцам вы свой долг чего ж не отдали? За плешивого картавого упыря в опломбированном вагоне. Если б не он… Сами знаете. — За Лену, жену, и дочь Лизу я им отплатил достаточно. И немцам, и самим большевикам. Про большевиков рассказывать не буду, вместе этим занимались. А немцам — в Польше, и при Седане. — Это как? — Когда кончилась Гражданская, я поступил на службу к полякам. Тогда только они воевали с красными. Но и это скоро закончилось. В тридцать девятом снова на фронте, уже против немцев. Войну, как ты знаешь, Польша тогда проиграла быстро. Бежал во Францию. И был танкистом во французской армии. В России, пусть и в капитанском звании, командовал бронедивизионом, а в эмиграции — одним только танком. Но мне хватило. И немцам тоже, поверь. Так что долг у меня остался только «союзничкам». Слушая капитана, Мелентьев удивлялся, с какой уверенностью, с каким непоколебимым чувством собственной правоты Воробьев говорил об обыкновенном сведении счетов. Ему пришлось служить в четырех армиях, меняя форму и присягу, как перчатки. — Разве все это — не предательство? Вы ведь каждый раз изменяли клятве. Я, как вы говорите, из подсоветских, но даже у нас был карикатурный, но образ белого офицера. Эдакий фанфарон, бравирующий своей верностью долгу. И тут красные соврали? Сколько ж можно «переодеваться»? — Русский не переодевается. Русский мстит, — сказал капитан. — Да, я свожу счеты. И делая это, я помогаю русским сохранить лицо. Личное здесь смешивается с общим. Через много лет, если Россия все же оживет, многие спросят, почему же, мол, никто и никогда не пытался свергнуть Сталина? Может, он был настолько хорош? Благодаря нам вопрос этот уже не будет задан. Потому, что были и другие русские. И они — пытались. И участие таких, как ты, во сто крат важнее, чем жизнь таких, как я. Я — эмигрант, ты — подсоветский. Ты испытал все на себе. Тебе и вершить свой суд. То, что ты здесь — это самое главное. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​Ион Моца поехал на фронт с мыслью сражаться за веру и пожертвовать собой во имя Иисуса Христа. После него осталось собрание писем, известное как «Завещание Иона Моцы». Эти письма хорошо отражают события, захлестнувшие Европу в конце 30-х, хорошо отражают и консервативные настроения румынского общества, и ту любопытную смесь милитаризма и религиозности, которая в принципе отличает Балканы. «Коммунизм подобен багряному зверю Апокалипсиса, который восстал, чтобы изгнать Христа из мира, — писал Моца. — Несомненно, багряный зверь будет разбит и повержен. Ибо “врата ада не одолеют” Церковь, основанную Господом нашим Иисусом Христом. Но вот же, дьявольский коммунизм сокрушил Церковь в тех странах, где он одержал победу. Не навсегда, но на текущий век, а вместо нее воцарилась сатанинская сила неверия и пагубы со страданиями, с духовной и телесной смертью нынешнего поколения. Мы верим в возрождение Церкви в России и в коммунистической Испании. Но это возрождение, как и спасение нашей страны от скверны Антихриста, зависит от наших ревностных усилий! … Ведь и Архангел Михаил мужественно сражался, чтобы очистить Небеса от орд Люцифера, от полчищ мятежных ангелов. Румынские легионеры, вы, кто в эти рождественские дни сражается за Крест на испанской земле! Архангел Михаил призывает вас следовать за ним!..». Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей».

​​Подводя итог, необходимо с одной стороны отметить масштаб и эффективность пропагандистских мероприятий Вермахта в первые месяцы войны, эффективность работы рот пропаганды и служб Ic, быстроту реакции немецкой пропаганды на изменения фронтовой обстановки, широкий спектр направлений идеологического воздействия. За период с начала кампании до конца 1941 г. на советскую территорию было сброшено более 425 млн листовок. Отдельно стоит отметить изобретение «пропуска» для перехода в плен. Однако, несмотря на это, в пропаганде имелся целый ряд недоработок, которые были сформулированы в аналитической записке обер-лейтенанта фон Гроте «Развитие германской листовочной пропаганды на Советскую Армию, проиллюстрированное подборкой примеров оригинальных листовок с немецкими переводами» от 3.03.1943 г. Пропаганду 1941 г. ее непосредственный автор и руководитель характеризовал следующим образом: a) Ключевые направления: 1. Постоянные отсылки к противопоставлению офицеров и солдат с одной стороны и политических комиссаров в войсках с другой. 2. Акцент на борьбе немцев не против русского народа, а против чуждого русскому народу еврейского большевизма. 3. Призыв к офицерам и солдатам присоединяться к борьбе против большевизма на стороне немецких войск, к гражданскому населению — к поддержке германского Вермахта после занятия городов и районов ими. 4. Призыв расстраивать работу советской военной машины путем саботажа. 5. Запугивание уже доказанным в трех кампаниях превосходством германского Вермахта. b) Особые приметы, по которым первоначальная листовочная пропаганда против Советской Армии отличается от последующей. 1. Часто длинные текстовые листовки, содержание которых взывает к благоразумию и политической сознательности. 2. Использование предположения, что нашедшему листовку известна роль еврейства в большевистской системе власти. 3. Использование следующего предположения, что офицеры постоянно считали комиссаров чужаками, а красноармейцы — ненавистными надсмотрщиками. 4. Предоставление гарантий, в выполнении которых с самого начала не было уверенности, и которые впоследствии во многих случаях оказались вовсе невыполнимыми. 5. Работа с символами, значение которых адресатам было незнакомо — например, звезда Давида, выражения «Евреев — в Палестину» и т. д. 6. Только иногда удавалось добиться эффекта «броскости», пробуждающего желание заполучить листовку, и др. Можно сразу заметить, что пункт b, содержащий фактически недостатки пропагандистской продукции, не говорит именно о недостатках, а называет этот перечень «особыми приметами». Также пункт b-4 содержит весьма завуалированный намек на несоответствие пропаганды реальной политике Рейха. Естественно, прямую критику по данному фактору фон Гроте написать не мог. Однако же, именно этот фактор: колоссальный разрыв между заявлениями пропаганды и реальной немецкой политикой по отношению к военнопленным и населению СССР, — стал первой и главной причиной снижения эффективности пропагандистских мероприятий Вермахта вплоть до нуля. Как отмечал в своей докладной записке Гюнтер Кауфманн: «Рейх, напротив, внес вклад в облегчение Сталину его пропагандисткой войны и в укрепление воли к преодолению под военным натиском врага. Это произошло благодаря нашей прокламации о будущей колониальной политике на русской территории. Благодаря назначению комиссаров рейха, генеральных комиссаров (и т. д.), благодаря учреждению восточного министерства и при политическом неупотреблении слова Россия, тем самым, в результате страстно заполыхал слабо тлеющий огонь русского национализма». Николай Смирнов «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​«Белые кресты» были уникальным подразделением, т. к в отличие от других русских соединений, им было позволено вырасти до размеров полка. Русский штурмовой полк не раз участвовал в боях против Красной Армии, а позже, после переброски на Западный фронт, воевал против англо-американцев во Франции и Бельгии. Свой боевой путь добровольцы «Белого креста» завершили уже в составе 1-й дивизии КОНР, в боях против германской армии, поддержав чешское восстание в Праге. Помимо этого подразделения, некоторые восточные части также получали свои собственные, пропагандистские наименования. Экспериментальное соединение «Граукопф», параллельно именовавшееся Русской национальной народной армией, было обмундировано в советскую форму с особыми русскими знаками различия, и принимало участие в антипартизанских и диверсионных операциях. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​Дом почти опустел. Из хозяйской спаленки все еще доносились младенческие всхлипы, жалобные завывания, прерывистый плач. Пацаненок в углу, когда стало тише, смог уснуть. Но только не его сестра. Фогель снова заглянул к ним. «Донна Мария, синьорина, синьора». Герхард никак не мог подобрать обращение. Он смотрел на женщину, и она почему-то напоминала ему итальянку, каких он насмотрелся во время отпуска в Римини. По правде говоря, сходства почти не было. Но Фогелю было достаточно темных густых волос, смуглой из-за загара кожи, и на редкость правильной фигуры, лишенной крестьянских округлостей и пошло выпирающих форм. Она никогда не показывала фотокарточку мужа, и всегда говорила о нем лишь "найн муж, капут", боясь репрессий с немецкой стороны. Лишь однажды Фогель, вернувшись в дом за забытой противогазной сумкой, увидел, как рассматривает женщина милое ей лицо. Едва ли он был "капут", но Герда это не сильно волновало. Смотря на усталое лицо, Фогель вдруг решил больше никогда не называть женщину синьориной или донной. Мария… Красивого имени вполне достаточно. Ей, наверное, было не больше двадцати пяти. Но работа, усталость, страх, горе и война старили ее быстрее тех итальянок, которые знали эти горести лишь из кино. Фогель мысленно ударил себя по губам, подумав, что несправедлив к пляжным красавицам — их мужья, если они у них были, мерзли и умирали по соседству, на своем участке фронта. И если военная удача не повернется к немцам вновь лицом, то эти донны да синьорины выпьют европейскую горькую чашу до дна, вместе со всеми. И все же Мария была красива. А успокоенная было нехитрой песней, ее девочка, тем временем, вновь плакала… — Still, Still, Still, — прошептал Фогель. Взгляды Герхарда и девочки ненадолго встретились, и всхлипы стали потише. Марья подняла взгляд, подобралась, и крепче прижала к себе девочку. — Still, still. Maria? Мария растерянно смотрела на Фогеля. Она не понимала его. Но Герхард помог ей. — Maria, bitte! Глаза Фогеля смотрели на девочку, и мать сделала лишь легкое движение навстречу. Фогель не ждал большего от напуганной женщины и сам бережно взял девочку из ее рук. — Still, still, still, — шептал Фогель, качая девочку. — Still, still, still, — вновь повторял он, и печальное счастье наполняло его. Егор Мельшин "Виноватые" Из сборника «Дом с зелёной крышей».

​​2. Совещание епископов РПЦЗ «не находит возможным признать митрополита Сергия каноническим, законным Патриархом Всероссийской Церкви». 3. Управление заграничной частью Русской церкви остаётся, согласно постановлению Собора епископов 1927 г., «до установления нормальных сношений с Россией». 4. Все прещения, исходящие от Московской церковной власти, являются незаконными. 5. Чадам Русской церкви, «на Родине и в разсеянии сущим», необходимо разъяснить суть этого антицерковного деяния посредством воззвания и довести резолюцию до сведения Первоиерархов всех автокефальных Православных церквей. Воззвание, о котором идёт речь в 5-м пункте резолюции, было опубликовано в № 75 «Парижского вестника». В нём всем верующим, «на Родине и в разсеянии сущим», пояснялась неканоничность избрания патриарха, акцентировалось то, что советская власть не изменила своей сути и осталась богоборческой властью, а также звучал призыв не признавать ни этого акта, ни патриарха Сергия «своим отцом и духовным вождем». Важно отметить, что РПЦЗ была отлучена от церковного общения с РПЦ МП. Понимая это, в своём воззвании авторы пишут: «Мы от того и ушли из Родной земли в добровольное изгнание и едим здесь часто хлеб, растворённый слезами, чтобы сохранить свободу своей православной совести, чтобы бороться за независимость своей Церкви, от которой мы никогда не отрывались». Андрей Васенёв «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

Третья группа материалов — это восемь публикаций (№ № 44, 61, 71, 75, 77, 100 и 101), касающихся изменения политического курса СССР в отношении православной церкви. Причиной для первой такой публикации в № 44 от 17 апреля 1943 года послужило заявление вице-президента США Генри Уоллеса о том, что в СССР восстановлена веротерпимость. Автор «Парижского вестника» пишет, ссылаясь на Швейцарскую газету «Basler Nachrichten», что веротерпимость в СССР — это бутафория, так как ни в законодательстве страны, ни в строе никаких перемен не произошло, а в православной церкви на кафедрах реально осталось только три митрополита: «Сергий Московский, Николай Киевский, Александр Петербургский». Продолжение этой борьбы пропагандистских аппаратов продолжилось в № 61 заметкой В. Уновского «Возврат к религии». В тексте этой статьи выражается недоумение от того, что епископ Кентерберийский молится о победе армии большевиков, и напоминается, что в Катынском лесу найдены расстрелянные ксёндзы, в Ростовена-Дону большевиками были распяты 14 священников. Убийство священников в Ростове-на-Дону подтвердить не удалось, а наличие ксёндзов в расстрельных списках Катынского дела подтверждено. Наконец, целый блок публикаций (№ № 71, 75 и 77) был посвящен ключевому событию в развитии отношений советского руководства с церковью и в истории Русской православной церкви в целом — избранию на патриарший престол митрополита Сергия (Страгородского). Сентябрьской собор в Москве и выборы патриарха сыграли мощную пропагандистскую роль, на которую не могла не откликнуться пресса. Не был исключением и «Парижский вестник». На первой странице № 71 от 23 октября 1943 г. вышла многополосная статья Н. Пятницкого «Патриарх». Любопытно, что с момента интронизации Сергия (Страгородского) прошло уже полтора месяца, но задержка реакции была связана совсем не с трудностями прохождения информации в военное время, немецкая администрация готовила мощный пропагандистский ответ. Итак, автор статьи сосредотачивает своё внимание на четырёх основных линиях: 1. Избрание «советского патриарха» — это не канонический акт. Российского патриарха может избрать Поместный собор или (в исключительных случаях) Архиерейский собор с присутствием большинства наличных иерархов, но «Сталин предписал произвести выборы упрощённым порядком из наличного состава Синода». 2. Советская власть — это богоборческая система, а выборы в СССР фиктивны. Таким образом, выборы патриарха превращают церковь в «инструмент практического использования». 3. Новый патриарх Сергий, «назначенный советской властью», — человек «жалкий и ничтожный для поста, им занимаемого», он также является «послушным инструментом безбожной советской власти». 4. Митрополит Берлинский Серафим (Ляде) официально заявил, что он и его пасомые «не должны подчиняться советскому патриарху». Сразу после окончания этой статьи анонсировалась работа Венского совещания архиереев РПЦЗ, начавшего свою работу 16 октября 1943 г. От немецкого руководства поступил заказ на то, чтобы в срочном порядке собрать епископов Русской церкви и издать документ о соборном решении непризнания Сергия патриархом. Именно этого события ждала редакция «Парижского вестника», прежде чем публиковать ответ на церковные события в СССР. На этом совещании прозвучало и заявление митр. Серафима (Ляде) о неповиновении новому патриарху РПЦ МП. Подробнее его решения освещены в более поздних выпусках «Парижского вестника». Так, в № 75 опубликована «Резолюция собора», в которой изложено решение архиерейского совещания: 1. Избрание митрополита Сергия патриархом является актом не только неканоничным и нецерковным, но «политическим, вызванным интересами советской партийной коммунистической партии», которая по-прежнему желает уничтожения христианства. Такого рода давление на церковь опаснее открытого гонения.

​​Недавно в г. Пскове состоялось торжественное объявление «Декларации права личной собственности на землю для трудящегося крестьянства». Передаем специальное сообщение, посвященное этому событию. Псков. Площадь полна народом. Как и в прошлый год, люди собрались выслушать большую радостную весть. Тогда, год тому назад, — хлеборобы бурно приветствовали указ германского командования об отмене рабской колхозной системы, о передачи земли в пользование трудовому крестьянству. Была музыка, речи, слезы искренней благодарности за освобождение от сталинской тирании. Белый, как лунь, крестьянин низким размашистым поклоном без слов выразил тогда германскому генералу то, чего не достигли бы десятки речей — большое русское спасибо. Сейчас труженики освобожденной земли, проявившие за этот год свою любовь к труду и умение работать, собрались опять, чтобы из рук того же германского командования принять новый неоценимы подарок: собственность на земле. Право личной земельной собственности это — логическое продолжение освободительной политики германского правительства, награда крестьянину за труд, за содействие в борьбе с общим врагом — большевизмом. Объявление «Декларации о земельной собственности» вылилось в торжественную демонстрацию единства и дружбы двух народов: русского и немецкого. Символы этого единения — русский и германский национальные флаги, громадные полотнища которых реют сегодня над площадью, украшенной молодыми березками. Приложение 6. Газета «За Родину» Псков. № 147 (242). с.4. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​ХХ век оказался богатым на харизматичных вождей, но только Кодряну удостоился изображения на иконе как мученик. В определенном смысле можно говорить о практически сложившемся культе святого: у Капитана есть своего рода житие (которое включает в себя христологический образ при жизни и мученическую смерть), есть акафист и иконографический образ. При этом официально к лику святых Кодряну не причислен. Однако культ святого всегда возникает независимо от официальных постановлений Церкви. По Элиаде, народное сознание само выделяет героя, причисляет его к категории избранных и награждает соответствующими атрибутами. Что и продемонстрировал Кодряну на своем примере. Благодаря трудам национальных идеологов, к ХХ веку в Румынии сформировался особый образ героя-спасителя, который сочетал в себе функции защитника народа и заступника православия как маркера румынской народности. В начале 30-х годов общество находилось в поиске: бывший «герой» маршал Авереску вызвал разочарование, а текущее правительство на такую роль не могло претендовать в принципе. Извне в страну проникали идеи о «новом мире» и «новом человеке», при этом львиная доля общества опасалась разрушения традиционного уклада и испытывала ужас перед большевистской агрессией. Словом, запрос на «Спасителя» был четко сформирован, — и на него ответил именно Корнелиу Кодряну. Он предложил обществу легионерские ценности: православную духовность, жертвенность, труд и взаимопомощь, готовность к вооруженной борьбе и кровопролитию, а также новаторские идеи на основе традиционализма. Таким образом, Кодряну оказался воплощением народной мечты. По определению Михая Русу, в нем сочетались два идеала: политико-религиозный пророк и яростный активист, выступающий против социальной несправедливости с помощью насильственных методов. Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей».

​​Всеми периодическими печатными изданиями Транснистрии, в том числе и Одессы, руководил директорат культуры (впоследствии — пропаганды) губернаторства во главе с известным публицистом, профессором Бухарестского университета Т. Херсени. В отличие от других директоратов, директорат пропаганды, в соответствии с декретом от 19 августа 1941 г. руководствовался не указаниями губернатора Г. Алексяну, а непосредственно инструкциями Министерства пропаганды Румынии. Для Одессы был создан Центр пропаганды (директор и шеф пропаганды — Г. Пислару), который руководил газетами, журналами, издательствами и типографиями Одессы. Заместителем руководителя пропаганды стал С. Думитрашку. Дирекции и администрации всех периодических печатных изданий находились в их подчинении в офисе по адресу ул. Короля Михая І, д. 23, кв. 5. С 1 июня 1943 г. офис занимал весь третий этаж дома по этому адресу. При Центре работало специально созданное Бюро цензуры. Румынские пропагандисты лично руководили крупнейшими газетами Одессы: С. Думитрашку — «Одесской газетой», а Г. Пислару — газетами «Буг» и «Одесса». Деятельное участие в создании и функционировании периодических печатных изданий в Одессе принимал примар (городской голова) Одессы, бывший штабс-капитан русской императорской армии, журналист Г. Пынтя, который в довоенное время имел опыт управления газетой «Бессарабия». В вопросах издания периодической печати полную автономию имела Румынская православная миссия, которой занимался Румынский Патриарх Никодим. Миссия имела несколько издательств, одно из которых располагалось в Одессе. Особое место занимала Федерация румынских журналистов, членами которой формально были все ведущие сотрудники редакций многих одесских периодических печатных изданий. Федерация руководила информационными агентствами «Радор» и «Бугпресс», через которые в Одессе распространялись международные новости и материалы из жизни в Румынии. Издательство «Бугпресс», которым руководил С. Думитреску, выдавало в Одессе свои газеты и журналы, в том числе «Кругозор», «Мир» (газета), «Мир» (журнал), «Неделя», «Смех». В первый год существования оккупационных периодических печатных изданий в Одессе роль ведущей газеты в Транснистрии пыталась взять на себя «Одесская газета», но этому мешал заявленный формат газеты как органа Одесского муниципалитета. С 5 апреля 1943 г. согласно распоряжению № 1396 губернатора Транснистрии единственным официальным центральным органом Транснистрии стала считаться ежедневная газета «Молва», но на самом деле она не имела распространения на всей территории губернаторства. В действительности единственным изданием, которое распространялось во всех уголках оккупированной Румынией территории, был «Христианский Вестник» Румынской православной миссии. Среди светских изданий, которые выходили в Транснистрии, крупнейший тираж имела газета «Молва», который иногда достигал 100 000 экземпляров. Поменьше тираж имела «Одесская газета». Тиражом в 100 000 экземпляров в 1942–1943 гг. стабильно издавался «Миссионерский листок» Румынской православной миссии. Валерий Левченко «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​— Вот и все, Мелентьев. Последний бой. Ну, ничего. Последний — самый легкий. Осталось только уйти, как положено. А больше ничего и не надо, Степан. — Товарищ… кхм, господин кап…, ваше благородие… — Андрей Савельевич я, Степан. — Андрей Савельевич…. Может рановато, а? — На что рассчитываешь, поручик? Думаешь, вернешься домой, заживешь? Не будь наивным. Там — только расстрел или полная «катушка» лагерей. Вряд ли ты выйдешь оттуда, Степан. Будешь строить коммунизм, пока не подохнешь. — Но ведь мы не красным сдаемся. Останемся в Америке или Англии. Вам не привыкать! — Ничего ты не понял из того, что я тебе вчера говорил. Все будут у Советов. Никому мы не нужны. А я туда не хочу. Впрочем, кое-кто здесь все же вернется домой. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​Памяти Раду Джира. Писал он на сыром потолке почти неразличимо запрокидывая слепой огонек лица к нему — низкому — будто к ясному-ясному небу. Завтра (и днесь) веселая морзянка сдавленный шепот кривые буквы на грязном стекле расскажут всему Централу, что ночью, в чью-то камеру заходил Бог. Братья! Вот пишем и пишем мы, захлебываясь буднями, болью, бренными своими вечностями… И нисколько не думаем: а не та же ли веселая морзянка оседает в наших тетрадях бесконечными точка-тире. Ирина Гет «Дом с зелёной крышей».

​​Еще одним тематическим направление печатного органа ВВС КОНР было информирование читателей о деятельности Комитета освобождения народов России, строительстве его Освободительных войск и пропагандировало идеи Манифеста. Так, например в одном из номеров газеты было опубликовано «Информационное сообщение» об очередном заседании Комитета, где «с докладом о работе Украинской Национальной Рады выступил председатель Рады, профессор Ф. П. Богатырчук». Он «привел большое количество фактов, свидетельствующих, что идеи Комитета …, провозглашенные в его Манифесте, приняты украинцами, как выражение их чаяний и воли. Вокруг Украинской Национальной Рады, входящей в Комитет освобождения народов России, все больше и больше группируются украинские патриоты, преданные делу освобождения родной Украины. Главное условий успешной борьбы они видят в установлении нерушимого единства всех народов, борющихся против большевизма». Также докладчик сообщил «о мерах, предпринятых Украинской Национальной Радой и Главнокомандующим Вооруженными Силами Комитета освобождения народов России генералом А. А. Власовым по формированию национальных украинских освободительных войск». Белков А. Н. «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​В зловещие дни октября 1917 г. шайка марксистских интернационалистов захватила власть в свои руки и начала с молниеносной быстротой распространять свое господство по широким просторам Российского государства. Невыразимой болью переполнялись наши сердца и глубокое, безысходное отчаяние охватило наши души, ибо мы ясно видели гибель своей национальной власти, ибо гибель России, как национального государства, была гибелью нашей родины. И многие из нас, тотчас же встав на защиту своей родины и чести, гордые и спокойные, с винтовкой за плечами, стройными и четкими рядами шли, не сгибаясь, навстречу косящему пулеметному огню. Ибо горячая любовь к погибающей родине позволила нашему духу подняться до высочайших вершин, позволила обрести нам презрение к смерти. Но напрасны были наши жертвы. Грехи наших предков и моральное падение части нашего народа были столь велики, что одни наши жертвы не могли уже стать искуплением… Но провидению угодно было сохранить некоторых из нас и позволить нам дожить до этих дней, когда, наконец, началась последняя и решительная борьба за освобождение нашей земли из-под ига марксистского интернационала, за воссоздание нашей родины. Но наши жизни были сохранены Всемогущим и Премудрым Провидением не для того, чтобы мы в роли зрителей наблюдали эту решительную и кровавую борьбу; не для того, чтобы мы бездеятельно пребывали в области туманных надежд и мечтаний! На наши плечи возложена тяжелая обязанность учесть все содеянные ошибки, весь опыт и последствия нашей прежней неудачной борьбы и последовавшего затем четверть векового господства темных интернациональных сил на нашей родине, и на основе этого громадного, тяжелого страшного опыта, — повести за собою свой народ к его лучшему, светлому будущему. И потому, когда мы слышим сегодня по ту сторону фронта иступленные вопли вчерашних интернационалистов с призывами о защите родины и русского народа, то кроме величайшего презрения и глубокой ненависти — в нас эти лозунги не вызывают ничего! Но мы ни на минуту не должны забывать о том, что большая часть русских подсоветских людей ничего не знает о России по собственному опыту, что Россия, в представлении некоторых из них, — это бывшая страна царей, помещиков и капиталистов, это бывшая страна самой жестокой эксплуатации всех честных тружеников, это страна, якобы заслуживающая только ненависти и проклятия! Приложение 7. Газета «Новое Слово» Берлин № 48(534), среда, 16 июня 1943 года, с.2. Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».

​​Младеница жадно прильнула к груди, обнажившейся из-под покрова простого крестьянского платья. Скрытая тонкой занавеской от взглядов десятка мужчин, женщина чуть запрокинула голову. Глядя на образа, усталым шепотом она повторяла молитву. «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешную!». Без слов, одними чувствами, она была благодарна за то, что в это неспокойное, полное смертей время, у нее все же есть молоко. Она была благодарна и за то, что пришедшие издалека враги, с которыми сражался ее муж, не насильничают, и не обирают ее до нитки. Вместо этого, получив еду на своей кухне, они гремят котелками в ее доме, говорят на своем собачьем языке, и почти не обращают на нее внимание. Просто за то, что жива и она сама, и Пашка с Глашкой, она тоже была благодарна. Но не «благодарение в вышних Богу» все же срывалось с ее губ, а раз за разом — «помилуй мя грешную». Егор Мельшин «Дом с зелёной крышей».

​​Второй причиной, которая весьма негативно сказалась на качестве агитпродукции, была закулисная борьба между ведомствами Рейха, очень наглядно показанная на примере взаимоотношений ОКВ и МИД. В эту борьбу были включены также Восточное Министерство, Министерство Пропаганды и РСХА. Каждое ведомство располагало, без сомнения, грамотными и компетентными специалистами: как аналитиками, так и пропагандистами, но из-за того, что государственные интересы приносились в жертву внутриведомственным и личным, консолидировать усилия всех этих специалистов не представлялось возможным. Стоит отметить также разницу во взглядах между частью дипломатов и пропагандистов, бывших либо выходцами из Российской Империи, либо титулованными дворянами, с одной стороны — и военно-политическим руководством Рейха и большинством офицеров и генералов, с другой. Если первые мыслили в отношении СССР старыми «имперскими» категориями, представляя себе оккупацию в более легкой форме: с привлечением советского населения к сотрудничеству и какой-то интеграцией их в свое новое государство, чем-то отдаленно напоминавшее бы Австро-Венгерскую Империю, то вторые отвергали все «слабое и половинчатое» и проводили радикальную политику порабощения и геноцида. Николай Смирнов «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».