311
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
No data30 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
July '24
July '240
in 0 channels
June '240
in 2 channels
Get PRO
May '240
in 1 channels
Get PRO
April '240
in 0 channels
Get PRO
March '24
+8
in 1 channels
Get PRO
February '24
+9
in 0 channels
Get PRO
January '24
+11
in 1 channels
Get PRO
December '23
+11
in 1 channels
Get PRO
November '23
+11
in 0 channels
Get PRO
October '23
+3
in 0 channels
Get PRO
September '23
+15
in 0 channels
Get PRO
August '23
+26
in 0 channels
Get PRO
July '23
+22
in 0 channels
Get PRO
June '23
+12
in 0 channels
Get PRO
May '23
+17
in 0 channels
Get PRO
April '23
+7
in 0 channels
Get PRO
March '23
+5
in 0 channels
Get PRO
February '23
+11
in 0 channels
Get PRO
January '23
+16
in 0 channels
Get PRO
December '22
+15
in 0 channels
Get PRO
November '22
+9
in 0 channels
Get PRO
October '22
+6
in 0 channels
Get PRO
September '22
+3
in 0 channels
Get PRO
August '22
+4
in 0 channels
Get PRO
July '22
+9
in 0 channels
Get PRO
June '22
+5
in 0 channels
Get PRO
May '22
+20
in 0 channels
Get PRO
April '22
+74
in 0 channels
Get PRO
March '22
+233
in 0 channels
Channel Posts
Нет. Для многих еще потрясающая трагедия нашей деревни — всего лишь печальный эпизод, от которого хочется скорее отмахнуться. А отмахнуться на самом деле нельзя, отмахнуться никто из нас не имеет право. Так же как мы не имеем права «оправдывать» коллективизацию теми, якобы, светлыми идеями, под знаком которых она проводилась. Дело здесь даже не в том, что цели, преследовавшиеся большевиками, были на самом деле вовсе не светлыми, и не в том только, что колхозы закабалили крестьянство. Дело здесь, прежде всего, в том, что такою ценою, такими преступлениями счастье на земле не покупается.
Мы не имеем права не на минуту забыть о том, как во время самого лютого голода в одесском порту грузили зерном пароходы для заграницы. Тогда нашлись грузчики, решившие лучше пойти в концлагерь, чем грузить это зерно для обожравшихся буржуа. Будем же достойны этих простых русских людей, не забудем об этом.
Да и только ли о коллективизации мы не имеем права забыть? А непрерывный красный террор, от края до края заливающий просторы нашей родины вот уже более четверти века? Вы сами не были арестованы, у вас в семье никого ночью не увез «черный ворон» — тем лучше для вас. Но разве не обязаны вы, уцелевшие от расправы НКВД, чувствовать то же, что чувствует человек, прошедший через все круги чекистского ада? Разве не обязан каждый из нас восприять в свое сердце боль, страдание и ужас всего нашего народа, распинаемого в сталинских застенках? Разве имеем мы право равнодушно отвернуться от невероятной и все же документально подтверждаемой правды, которую многим из нас уже здесь рассказали сидельцы советских тюрем и концлагерей?
Сколько их, наших отцов и братьев, ни в чем и не перед кем не виноватых, подверглось нечеловеческим пыткам, под которыми они оговаривали и самих себя и таких же невинных простых русских людей, интеллигентов, крестьян, рабочих! Кто соберет их муки, кто услышит их стоны, кто воспримет всю меру несправедливости, придавившей этих людей? Академик живописи Браз, таскающий бревна в Соловках, талантливый авиаконструктор А. Н. Туполев на «острых» допросах в лубянской тюрьме, чудесный крестьянский поэт Н. Клюев, умирающий в сибирской ссылке, сколько десятков — нет, сотен! славнейших русских имен оказалось жертвой сталинских изуверов. А самый факт узаконенных пыток! Люди у которых глаза были выжжены паяльной лапой, приборы для сдавливания черепов, серийно изготовлявшиеся на заводе «Красный Выборжец» в Ленинграде!
Так что же — простить все это? Амнистировать Сталина и его свору, потому что их сегодня еще защищает, по трагической гримасе истории, Красная армия? Никогда! Преступления, совершенные большевиками, незабываемы. Пролитая ими невинная кровь вопиет к небу. Это — вопль не о библейской ненависти и мести к тем, кто не ведает что творит, это — стремление духа уничтожить и испепелить режим, при котором возможны подобные злодеяния. И никакие выверты сталинской пропаганды, никакая игра в советский патриотизм ничего здесь изменить не могут. Напротив. Именно развитие событий настоящей войны с неопровержимой убедительностью вскрыло всю меру беспринципной опустошенности и внутренней гнилости большевистской системы.
А. Бестужев. Приложение 9. Газета «Воля народа» Берлин № 1, среда, 15 ноября 1944 года, с.6.
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».
| 2 | Есть идеи, которые умирают, едва соприкоснувшись с властью и государством. Легионерская идея, похоже, была именно такой. Не знаю, может у Капитана получилось бы лучше. Но может быть и так, что он погиб вовремя, и ему не довелось быть свидетелем превращения собственного творения в фарс. Когда власть была в наших руках, мы очень быстро нашли виноватых. В числе нашедших был и я. Мы не задавались вопросом, почему при Капитане, говорившем о евреях больше других, легионеры не спешили спускать на них всех собак. Все казалось крайне логичным тогда. Но когда в сорок первом смерть вновь решила проэкзаменовать нас, я не прошел проверку. Я не захотел умирать. Возможно, потому, что никакого «светлого образа моей Родины» в моей голове больше не было. Когда я жил у Анки, я не понимал этого. Мое отвращение к жизни было основано лишь на стыде — я считал, что мне следовало умереть в бою на улицах Ясс. И даже когда я оставил Анку… Прекратив спектакль и сдавшись властям, которые без лишних церемоний направили меня в армию, я думал, что всего лишь привожу в исполнение отсроченный в Яссах приговор. Но благодаря русскому, я понимаю, что был совершенно прав именно тогда, в январе, в зимнем холодном лесу. Мне действительно не следовало погибать за подделку. И нет никакого смысла делать это прямо сейчас, потому что, несмотря на красивую форму, моей Румынии уже нет. Сделать свой шаг вперед я должен был пять лет назад, на деревенской площади, смотря в глаза казнимого друга, когда расстрельный взвод готовился дать залп.
Егор Мельшин «Дом с зелёной крышей». | 143 |
| 3 | Впоследствии вместо него по предложению Каминского в оргкомитет был введен Хомутов Георгий Ефимович, прибывший из Берлина… В конце апреля 1943 г. программа и устав были готовы, обсуждены на оргкомитете и в мае того же года утверждены Каминским. С этого момента наша партия стала именоваться “Национал социалистическая трудовая партия России”».
На этом этапе ни одного солидариста в руководстве партии не было, за исключением Хомутова, который был введен в состав оргкомитета в тот момент, когда все программные документы были подготовлены к публикации, и, будучи законспирированным солидаристом, он пока еще не пытался «протащить» в программу НСПР тезисы НТС.
Жуков Д.А. «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 138 |
| 4 | К весне 1943 г. благоприятные для воссоздания партии условия, наконец, возникли.
Мосин вспоминал: «В марте месяце 1943 г. Каминский, вернувшись из города Орла в Локоть, вызвал к себе меня — Мосина, Вощило сменил Мосина на должности главного редактора “Голоса народа”. — Прим. авт. и Васюкова, и сообщил нам, что ему стало известно о существовании на оккупированной немецкими войсками территории какой-то белоэмигрантской организации, которая ведет большую работу. Боясь, что эта организация может стать нашим конкурентом и использовать нас, как вооруженную силу для захвата власти в свои руки, Каминский высказал мнение о необходимости активизировать работу нашей партии».
Под «белоэмигрантской организацией», несомненно, подразумевался Национально-трудовой союз нового поколения (НТС, или «солидаристы») — наиболее массовая эмигрантская организация правого толка. Она использовала любую возможность для того, чтобы реализовать свои планы на оккупированной территории.
Идея НТС сводилась к тезису о «третьей силе». Вначале, опираясь на немецкие штыки, «русскому освободительному движению» следовало «уничтожить большевизм». На этом этапе все лозунги и практика нацистов полностью поддерживалась солидаристами: многие из них непосредственно участвовали, в том числе, в карательных мероприятиях оккупантов. В неопределенном будущем оружие предполагалось повернуть уже против немцев. После этого должно было наступить время для построения «русского национального государства», с некоторыми элементами демократии, но при этом явно напоминающего типичное европейское авторитарное государство. Показательно, что программа НТС военного времени содержала антисемитские пункты.
Солидаристы не упускали ни малейшей возможности для того, чтобы вступить в любую более-менее перспективную политическую организацию русских коллаборационистов, а также в разведывательные, пропагандистские и военные структуры оккупантов. Чрезвычайно активно участвовали они и во власовском движении.
НТС начал присматриваться и к Каминскому. Первые эмиссары союза побывали в бригаде Каминского в 1943 г., весной. При этом они тщательно скрывали свою принадлежность к НТС, т. к. Каминский относился к любым политическим конкурентам враждебно. Кроме того, немцы, разрешив Каминскому оживить партийную работу, стремились таким образом создать некий противовес растущему влиянию НТС. Одним из первых Локоть посетил член НТС Р. Н. Редлих. Он представился Каминскому как сотрудник Министерства Восточных областей. Обер бургомистр посетовал, что ему не хватает «интеллигентных кадров». Редлих ответил ему, что пришлет людей из «перевоспитанных военнопленных».
В итоге в бригаду Каминского был откомандирован Г. Е. Хомутов, получивший звание капитана РОНА. Он стал принимать активное участие в партийной работе, редактировал печатный орган РОНА — газету «Боевой путь», а в 1944 г., уже в Белоруссии, непосредственно участвовал в создании молодежной организации партии — Союза российской молодежи.
29 марта 1943 г. Каминский подписал составленный Мосиным приказ № 90, в котором говорилось о необходимости практического разрешения «вполне справедливого и давно назревшего вопроса» образования Национал-социалистической партии России. В самом начале апреля обер-бургомистр направил текст этого приказа генералу Р. Шмидту. Последний призвал Каминского к сдержанности, тот пообещал представить партийную программу для утверждения до ее официального провозглашения. Однако «Голос народа» опубликовал обращение оргкомитета партии, сделав ее создание свершившимся фактом
Мосин свидетельствует: «Для активизации деятельности нашей антисоветской организации мною было предложено организовать оргкомитет для руководства всей практической работой… Председателем оргкомитета был утвержден я — Мосин, членами: Бакшанский Павел Демьянович — начальник политуправления бригады РОНА, Васюков Михаил Георгиевич, Вощило Николай Филиппович — редактор газеты “Голос народа”, Корнилов А. Я. — личный переводчик Каминского. | 119 |
| 5 | Одним из дождливых вечеров взвод поручика Мелентьева, расположившийся на ферме, резался в карты и страшно пил. Степан, хоть и был офицером, но с солдатами держать дистанцию не привык. И вот, в занятом солдатами фермерском доме, за большим столом, он, несколько унтер-офицеров и рядовых, а также поручик Семен Волков играли в преферанс. Волков был из другого взвода, расположившегося в аббатстве. Он был изрядно пьян, и этим вечером к себе возвращаться явно не собирался.
— Ну-с, господа, чего ждете? Наливайте, бокалы-то пусты!
— Хватит тебе, Семен. Как к своим пойдешь? — пытался урезонить поручика Степан.
— Аааа, Мелентьев! Вечно ты со своим пессимизмом! То к своим я, значит, не дойду, то люди нас не запомнят! Запомнят, Мелентьев, запомнят! Уж мы постараемся! — недобро скривил губы поручик.
Егоров, теперь уже фельдфебель, бывший в одном взводе со Степаном с самого основания батальона, при этих словах поморщился. Вопрос о том, кем «восточники» останутся в народной памяти, был для него больным. Трофим Егоров был из тех мятущихся душ, которые вступили в восточную часть под тяжестью обстоятельств, а потом горько жалели о том, что приходится убивать русских.
— Не нужна мне такая память! Лучше бы нам сгинуть совсем в забытьи, — сказал Волкову фельдфебель
— Тю, а чего тебе не так? А, Трофимчик? — наигранно удивился Семен.
— Да не хочу я, чтобы нас как предателей и палачей вспоминали. А вспоминать будут. Обязательно!
— Палачи ему не нравятся. А на мой взгляд-с, быть палачом для красных — радостно и почетно! Распустил ты подчиненных, Степан. В моем бы взводе…
— Вот в твоем и командуй, — одернул Волкова Степан, обратившись затем к Егорову. — А ты прекращай! Видит Бог, я ни за что не наказываю. Но назовешь меня или всех нас предателями — высеку! Я Россию не предавал! А если ты про Советы — то плевал я на красных.
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае». | 110 |
| 6 | Мирча Элиаде отметил, что незаурядная личность может закрепиться в народной памяти только одним путем — перейдя в категорию мифа и утратив при этом свои индивидуальные черты. Как правило, это происходит в течение нескольких веков. Если под давлением обстоятельств Капитан и дальше будет восприниматься как «Спаситель» хотя бы некоторой частью общества, то его культ будет развиваться по типичной схеме. И тогда из исторического персонажа Корнелиу Кодряну окончательно превратится в мифического героя, который ладно ляжет в прокрустово ложе коллективного сознания.
Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей». | 138 |
| 7 | Особого внимания в оккупационной прессе удостаивались местные жители-участники боев с партизанами. Как правило они не участвовали непосредственно в боях, но совершали «посильный подвиг», как, например крестьянка Мария Н., которая потушила пожар на складе боеприпасов опорного пункта, помогала раненым добровольцам.
Материал газет воинских частей содержит огромный материал по истории этих частей. Серьезная работа с воинской прессой позволяет очень подробно реконструировать историю и боевой путь таких частей как Восточный Запасной полк, батальоны «Днестр» и «Днепр», казачье соединение И. Кононова и др. Например, из газеты Восточного Запасного Полка можно почерпнуть уникальную и ценную информацию о быте, системе отпусков, госпитале, полковой офицерской школе. Подобные статьи выполняли не только мобилизующую роль для бойцов, но являлись наглядным пособием по сравнению жизни бойцов «армии Новой России» с жизнью партизан.
Весьма популярными были статьи-некрологи, целью которых было доказать местному населению, что репрессии партизан обрушиваются на «лучших людей нашей родины». «Герой» некролога мог погибнуть в неравном бою с превосходящими силами «бандитов» (командир 443-го конного казачьего батальона лейтенант Богатырев). Это мог быть и гражданский служащий, например, белорусский писатель Франтишек Алехнович (редактор газеты «Белорусский голос»), убитый 3 марта 1944 г. В газете Локотского Округа упоминалось о геройской гибели 21 января 1943 г. Заместителя Комбрига Г. Н. Балашова во время антипартизанской операции «Айсбир I, II, III» («Белый медведь I, II, III»).
Уникальный положительный образ был создан казакам и казачьим частям: «Казаки — свободные, честные, трудолюбивые и воинственные сыны земли Русской». Этот образ не знающих поражений и негативных качеств бойцов присутствовал не только на страницах казачьей периодики, но и в обыкновенных оккупационных изданиях. Подобные очерки были направлены не столько на самих казаков (они имели очень высокую мотивацию к антибольшевистской борьбе и без усилий газет), сколько на остальные восточные части, которые получали своеобразный образец и идеал. В реальности сочетание далекой от идеала дисциплины, жестокости при проведении антипартизанских акций с дореволюционным образом казачества и пропагандой нацистов привело к появлению удивительного образа, который все же был ближе к желаемому немецкому. Казачьи части пользовались «недоброй» славой у партизан, их боялись и ненавидели.
Грибков И.В. «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 158 |
| 8 | Большинство исследователей сходиться во мнении, что первоначально русско-советский коллаборационизм не имел под собой оформленной идеологической основой. Сотрудничество с германской армией и администрацией было стихийным, часто продиктованным личными, в самом широком смысле этого слова, мотивами. Вывод этот достаточно очевиден, если трезво оценивать жизнь подсоветских людей. Ни о какой общественной жизни тогда речи и быть не могло, а значит и о формировании цельной общественной позиции, идеологии, мировоззрения — тоже. За исключением редких диссидентских и контрреволюционных кружков, быстро уничтожаемых в сталинские годы, людям негде было обсудить суть сложившейся общественной системы, кроме как на своей кухне. Но и это порой было слишком опасно. Таким образом, невозможным оказалось само существование т. н. «общественности». Существовал лишь «советский народ», и его «лучшие представители», мнение которых, как правило, и выдавали за позицию советского общества.
В то же самое время, каждому школьнику, не прогуливавшему физику, известно о тождестве сил действия и противодействия. Этот закон, пусть не настолько же точно, работает и в мире социальных взаимодействий. Сила, с которой советский госаппарат подавлял любые ростки свободы, обернулась против него. Да и дело не только в свободе. Сталинский режим не был обычной диктатурой самодовольного деспота, главная забота которого — страх и уважение подданных. Страха и уважения можно достичь и политическими методами. Цель же советско-сталинской системы — полная перекройка социального полотна на территории Советского Союза, а в перспективе — и во всем мире. А процесс этот требовал физического уничтожения огромных слоев населения — старого офицерства, казачества, священства, свободной интеллигенции, и в первую очередь — крепкого крестьянства. Антисталинское сопротивление было борьбой не только за политические права и либеральные свободы. Это, в первую очередь, была борьба за жизнь и право на месть. Учитывая масштабы репрессий, мало кто в стране мог бы похвастаться полным отсутствием репрессированных в кругу их общения. Громадное число родственников осужденных ждало своих родных из лагерей, зачастую — напрасно. Ведь «десять лет без права переписки» — лишь эвфемизм, маскирующий расстрельный приговор. И вот, в такой атмосфере, приходит сила, гордо заявляющая, что господству большевизма пришел конец. В ситуации, когда последние десятилетия были наполнены страхом за жизнь свою и своих близких, рациональная и трезвая оценка ситуации едва ли возможна.
Да, в такой ситуации жили не все. Многие о репрессиях лишь слышали, зная о посаженном или расстрелянном «Ваське с соседней деревни». Такие думали, что всё обойдется. Но первым позывом тех, чей страх был сильнее и глубже, было присмотреться к той силе, что пришла уничтожать большевистское ярмо. А так как оккупационные войска в разных районах вели себя совершенно по-разному, в зависимости от позиции командования и действий советских партизан, то и результат этой скороспелой оценки был разным.
Там, где немцы смогли преуспеть в пропаганде, не смазав впечатление массовыми сожжениями деревень, население охотно верило им. Там, где оккупационные войска действовали более жестко, население отвечало тем же. В конце концов, даже там, где действовали партизаны, а каратели отвечали репрессиями, люди чувствовали, что при немцах их жизнь хотя бы частично в их руках. Не будет помощи партизанам — не будет казни. Чувствовал ли подобное человек, чьим страхом был подслушанный на кухне разговор? Вот так, в такой обстановке, и формировалась позиция, емко выраженная Олегом Будницким в названии своей книги. «Свершилось! Пришли немцы!». И когда эти немцы начали предлагать русским и другим народам России оружие, чтобы убивать большевиков, слишком для многих это искушение оказалось непреодолимым.
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае». | 150 |
| 9 | Словно восковая кукла, Офелия неподвижно пролежала всю ночь с открытыми глазами. Чуть свет, заслышав, что отец встал и собирается на службу, она побежала к нему в кабинет.
Увидев в дверях обескровленное лицо дочери, капитан вздрогнул.
— Что-то случилось?
— Я больше тебя никогда ни о чем не попрошу, — произнесла она едва слышно. — Но сейчас умоляю: выполни мою просьбу. У вас есть списки задержанных легионеров… найди в них человека по имени Арсение Вирджил.
— Кого?..
— Арсение Вирджил… год рождения 1914… он в лагере Тисмана… узнай, он жив или… нет? И, уткнувшись лицом в косяк двери, она разрыдалась.
— Офелия…
— Замолчи! — взвизгнула она. — Я знаю, ты не можешь его спасти! Но меня ты тоже не спасешь! Я умру без него, умру!
— Лия, дочка, ну послушай меня! Они обречены. Они сами себя обрекли! — крикнул господин Никифор. — Разве ты этого не знала? Даже если он жив, то не сегодня-завтра его казнят. У нас приказ. Приказ короля: уничтожить Легион.
И капитан развел руки, потому что по обыкновению дочь шла плакать к нему на грудь, прожигать слезами форменную сорочку. Но теперь, услышав приговор, она завыла в голос и бросилась прочь.
Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей». | 119 |
| 10 | Необходимо сказать несколько слов о средствах доставки агитационных материалов. Основным средством доставки листовок в начальный период войны, без сомнения, являлись самолеты эскадрилий тактической разведки (H-Staffeln), находившихся в подчинении сухопутного командования и придававшихся армейским корпусам. Никакого специального оборудования на этих самолетах не имелось, листовки загружались в них крупными пакетами, а затем сбрасывались над нужным районом вручную летчиком-наблюдателем. Также для сброса листовок могли быть задействованы оперативные силы Люфтваффе, но в этом случае уже требовалось согласование командования авиакорпуса или воздушного флота. В этом случае сброс листовок производился самолетами He-111.
Номенклатура пехотных агитационных боеприпасов перед началом советской кампании была достаточно бедной и включала в себя лишь агитснаряд калибра 105-мм для легкой полевой гаубицы lFH.18, окрашивавшийся в красный и белый цвета, благодаря чему во всех документах он проходил под названием «бело-красный выстрел» (Weiß-Rot- Geschoss), а также картонную агитационную бомбу-бурак (Propagandabombe), сделанную по образцу аналогичного осветительного бурака и запускавшуюся с помощью длинной картонной трубы.
В части громкоговорителей, на вооружении пропагандистских подразделений Вермахта было 3 типа установок: малые (мощность 20 Ватт, дальность действия 300–600 м), средние (мощность 70 Ватт, дальность — до 1500 м), большие (мощность 150 Ватт, дальность — до 3000 м). Существовали и сверхтяжелые громкоговорители мощностью 1000 Ватт и способные вещать на расстояние до 9 км на открытой местности и до 3 км в лесистых районах, но применялись они редко и не входили в штатный арсенал рот пропаганды.
Также для распространения листовок над тыловыми районами СССР и для воздействия на население крупных советских городов применялись агитационные воздушные шары, ранее успешно показавшие себя в 1940 г. при пропаганде на население Британских островов. Специально для действий на Востоке в канун нападения было создано 3 отделения агитационных воздушных шаров, придававшихся группам армий.
Весь этот спектр средств начал активно применяться Вермахтом с утра 22 июня 1941 г. по позициям Красной Армии и городам СССР. Однако в первую неделю войны о действительно массированном пропагандистском воздействии на красноармейцев речи не шло. Оперативные Люфтваффе были заняты боевой работой, эскадрильям тактической разведки задачи на сброс листовок выдавались далеко не каждый день, опять-таки — из-за высокой боевой загрузки. Поэтому основным средством доставки в самом начале войны являлась артиллерия.
Николай Смирнов «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 132 |
| 11 | Столице их Константинополю угрожали войска Варда Фоки, победоносного полководца, восставшего в Малой Азии против императорской власти. Прося у Владимира военной помощи, императоры согласились выдать за него свою сестру, порфирородную царевну Анну, если Владимир и его народ примут святое крещение. Договор был заключен и Владимир крестился.
Пономарев В.С. Приложение 12. Газета «За Родину» Псков № 295(390), пятница, 17 декабря 1943 года, с.4.
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае». | 166 |
| 12 | Начало княжения Владимира Святославича, овладевшего Киевом в 980 году после побед над братом князем Ярополком, ознаменовалось возрождением язычества. Эта языческая реакция в древней Руси примыкает к общему большому языческому движению, охватившему в X веке Скандинавские страны и земли недавно крещенных западных славян. Князь Владимир поставил в Киеве деревянные идолы языческих богов: Перуна — бога грома и молнии, идол которого имел «серебряную голову с золотыми усами», Стрибога — бога ветров, Дожбога и Хорса — солнечных божеств и др. Сложившийся, под влиянием суровых норманнов, культ этих языческих божеств требовал человеческих жертвоприношений.
В 983 году вернувшись в Киев из победоносного похода, Владимир, желал возблагодарить богов и дружина решила: «Мечем жребий на отрока и девицу, — на кого падет, того зарежем». Но жребий пал на сына варяга, тайного христианина, и отец, отказавшись выдать отрока на жертву идолам, заявил, что они не боги, а только деревянные кумиры. А Бог есть один. Разъяренная языческая толпа, разнеся весь дом, умертвила отца и сына. Эти варяги стали первыми христианскими мучениками на Руси, и их мужество должно было произвести большое впечатление в Киеве на князя и дружину.
Попытка языческой реакции не имела успеха, языческие культы не могли дать идеологического единения отдельным племенам обширной державы Владимира, не могли единой верой сплотить их в один русский народ.
Такое значение могла иметь только христианская религия, и, следуя примеру своей бабки, княгини Ольги, Владимир обращается за ней к Византии, куда издавна протянулись торговые, политические и культурные связи Киева. Но христианство не могло вполне восторжествовать в Киеве без борьбы и исканий. В этом большом и богатом городе, узле торговых путей, сталкивались и боролись различные культурные и религиозные влияния, шедшие из соседних стран: с востока от арабов и волжских болгар — мусульманство, от хазар — иудейство, с запада — латинство, язычество — с севера и с юга, из Византии — православие, которому и суждено было одержать полную победу. Эти противоречивые влияния и религиозная борьба отразились в известной летописной легенде об испытании вер князем Владимиром. Легенда повествует, что соседние народы, узнав о поисках новой веры могучим князем Руси, прислали к нему каждый послов с предложением принять свою веру.
Послы волжских болгар предлагали Владимиру принять мусульманство, соблазняя его сладострастным блаженством среди гурий Магометова рая, но князь, узнав, что мусульманам запрещено пить вино, решительно отказался, сказав: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти».
Затем пришли послы от римского папы склонить Владимира к принятию католичества, но он также отказался, ибо «отцы наши того не приняли». Слыша это, пришли иудеихазары, но князь, выслушав их, спросил:
— А где земля ваша?
Они отвечали:
— В Иерусалиме.
— Так ли? — с сомнением спросил князь.
Тогда иудеи признались:
— Разгневался Бог на отцов наших и расточил нас по чужим странам, грехов ради наших.
Князь гневно укорял их: как смели они, прогневавшие Бога и расточенные по странам, звать еще и других в свою веру. Прогнав всех этих послов, Владимир благосклонно выслушал греческого философа, изложившего ему содержание евангелия и учения христианской веры. Собрав мужей дружины и старцев городских, князь Владимир на общем совете порешил отправить послов в разные страны, узнать на месте, какая где вера.
Вернулись послы восхищенные греческой православной верой, в которой их особенно поразило великолепие торжественного богослужения в храме святой Софии в Константинополе.
«Мы не знали, на земле мы или на небе, ибо нет на земле такой красоты», — рассказывали послы в Киеве.
Князь Владимир решил креститься и вступил в переговоры с императорским правительством Византии, добиваясь не только крещения, но и родства с императорами. Момент был для этого благоприятный. Правительство императоров Василия II и Константина VIII находилось в очень затруднительном положении. | 150 |
| 13 | “AXA” («Ось»)
Этот журнал освещал вопросы политики и общественной мысли, а также писал о литературе и искусстве. Он начал издаваться 20 октября 1932 года в Бухаресте. У его истоков стояли небезызвестные Ион Моца, Василе Марин, Михай Полихрониаде. 23 декабря 1933 года журнал закрыло правительство Дуки. И только 2 декабря 1940 года читатели получили возможность взять в руки новый номер «Оси». Напомним, что наряду с газетами “Cuvântul” и “Buna Vestire” она стала в ту пору официальным изданием Легионерского движения. Последний раз “AXA” вышла уже в эмиграции, в 1942 году, в Ростоке (Германия), под руководством Паула Деляну.
Ирина Гет «Дом с зелёной крышей». | 138 |
| 14 | Исследуя прессу Одессы в период немецко-румынской оккупации 1941–1944 гг. как исторический источник, следует учитывать тот факт, что появление и существование периодических печатных изданий было следствием геополитической ситуации того времени, что также является отдельным аспектом научного процесса. В этом контексте необходимо выяснение обстоятельств возникновения каждого отдельного издания, роль их учредителей, условия функционирования, периодичность, определение механизма работы редакций и их сотрудников, социального круга корреспондентов и читателей, жанров и тематик публикаций и т. п.
Политика немецко-румынской оккупационной власти в Одессе в 1941–1944 гг., как и в других оккупационных зонах на территории УССР, имела две составляющие: стратегическую и тактическую. Стратегический курс Третьего Рейха должен был быть достигнут лишь после победного завершения войны, а тактическая линия внедрялась в жизнь в ходе оккупации. Именно периодические печатные издания стали мощными и деятельными ретрансляторами идеологического пропагандистского воздействия на местное население, формирования его общественного сознания, восприятия и мнения. Вместе с радио пресса была самым массовым средством коммуникации и соответственно средством массового информирования о событиях местной жизни, отражением большинства событий геополитической ситуации, представляла современные изменения и течения в обществе в различных сферах культурного пространства по состоянию на конкретно определенный момент времени. Материалы газет и журналов дают возможность более или менее подробно реконструировать картину общественно политических, социально-экономических и культурных процессов, происходивших в Одессе в течение второй половины октября 1941 г. — первой декады апреля 1944 г.
Валерий Левченко «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 131 |
| 15 | Еще Александр Герцен как-то писал, что есть преступления, которые «помнят десятки лет, за них мстят всю жизнь». Эти жгучие слова борца-революционера оказываются по-новому значимыми и злободневными, когда речь идет о большевизме. Преступления совершенные и совершаемые большевиками по отношению к нашей родине и народу, поистине чудовищны, а потому и незабываемы.
А между тем… между тем находятся еще русские люди, обладающие настолько плохой памятью, что они готовы и впредь мириться с большевистским режимом, лишь бы им самим удалось какими-либо правдами или неправдами выйти сухими из воды. Долг истинных русских патриотов клеймить таких не холодных, не горячих, а теплых обывателей, срывать с них маску заботы мнимой заботы о родине. Мы зовем на жертвенную борьбу со сталинской диктатурой не тех, для кого непонятно само слово «жертва», а прежде всего ту нашу ясноглазую молодежь, тех старых патриотов в лучшем смысле этого слова, которые крепко знают, что «светить можно только сгорая».
Мы зовем на борьбу с большевизмом тех, кто не может чувствовать себя счастливым или даже спокойным, когда вокруг него творится несправедливость, торжествует мерзость, льется невинная кровь. Мы обращаемся к тем, кто никогда не примирится с унижением человека, с расправой сталинского держиморды. Этих лучших людей родины зовем мы. От них, а не от обывательской массы человеческой пыли зависит судьба России.
Но мы трезво отдаем себе отчет в том, что многие из честных и подлинно жертвенных русских патриотов еще до сих пор не решили, по какой дороге им надо идти в настоящей войне. Они лучше, чем кто-либо другой, знают, как мучительно больно встать по эту сторону фронта, когда по ту, «красную» сторону, стоят наши братья и отцы, одетые в красноармейские шинели. И все же выбор сделать необходимо. И как бы ни была трагична судьба нашего народа в этой войне, надо не бояться смотреть правде в глаза. Политика страуса недостойна солдата и гражданина. Самый грозный враг нашего народа — большевизм. Забывать об этом нельзя ни на один день, ни на один час
А. Бестужев. Приложение 9. Газета «Воля народа» Берлин № 1, среда, 15 ноября 1944 года, с.6.
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае». | 140 |
| 16 | Многое довелось ему делать в жизни, но шорником он так и не стал. А что он делал? Острое мерцание звезд расплылось, веки смежились вопреки его усилиям. Заваливаясь набок, он оперся рукой о землю, поверх которой пластами намерзла хвоя. Но даже в полузабытьи его руки помнили живой отклик земли. Трудовой лагерь в Кармен-Сильве, конечно же. Сколько земли они перетаскали! Строил — вот что он делал. Почти пять лет, если вычесть месяцы преследований, арестов и редкого отдыха, он строил.
Первым был трудовой лагерь в Кольнице. После случилось второе крещение: его приняли в ряды «Железной Гвардии» Легиона Архангела Михаила. Это произошло весной 1933-го. Новая жизнь развернулась перед ним зеленым легионерским стягом, который, казалось, вобрал в себя все оттенки лесов, долин и холмов Румынии.
Тогда Ионел заново переосмыслил все то, что прежде слушал сквозь дрему на проповедях: что такое община евангельской любви, как укреплять свой дух, как беспрестанно вытравливать из себя мрак и животные порывы. Один из его соратников, студент-теолог, говорил, что это и есть единосущие по подобию Пресвятой Троицы, только на земном уровне. А ему объяснили простыми словами: как можно создать крепкий духовный союз, если каждый будет себе на уме? Никак.
Юлия Горноскуль «Дом с зелёной крышей». | 126 |
| 17 | Размещались на страницах печатного органа ВВС КОНР и материалы идеологического характера. В качестве характерного примера публикации данного тематического направления можно привести статью под названием «Что такое коммунизм». В ней безымянный автор излагает краткое содержание статьи профессора П. Салтыкова «Коммунистический капитализм», опубликованной в октябре 1944 г., основной вывод которой заключается в том, что «коммунизм есть последнее слово капитализма».
Для подтверждения столь дискуссионного тезиса автор сравнивает недостатки этих экономических моделей: «Капитализм обращает многих в пролетариев, в рабочих, и с развитием его все большее количество хозяев делается рабочими; — коммунизм обращает всех в рабочих, за исключением тех, кто властвует над рабочими.
Капитализм делает свободу договора для рабочего минимальной, почти иллюзорной; — коммунизм уничтожает ее совсем.
Капитализм отнимает орудия труда производства у многих и сосредотачивает их в немногих руках; — коммунизм отнимает орудия производства у всех и сосредотачивает в единых руках.
Капитализм уничтожает в значительной степени быт, религию, семью (как на это злорадно указывает Маркс); — коммунизм отрицает быт, религию, семью совсем.
Капитализм поглощает автономию многих частных хозяйств. Коммунизм уничтожает автономию частных хозяйств совсем». После такого сравнения следует промежуточный вывод о том, что «коммунизм есть монопольный и суверенный капитализм, в котором права новых хозяев бесконечно увеличились, а права рабочих бесконечно уменьшились».
Развивая мысль, профессор выдвигает следующий тезис: «Коммунисты искренне ненавидят капиталистов, но не капитал; и именно потому и ненавидят капиталистов, что любят капитал». Его он аргументирует тем, что «капитал есть экономический фундамент коммунизма, который нуждается в его накоплении и концентрации». Для достижения этих целей, как считал автор «коммунистический трест совершенно также отнимает у рабочих “прибавочную ценность”, как это раньше делал капиталистический трест». Поэтому «капитализм плох именно тем, что он приводит к коммунизму; коммунизм плох тем, что он есть доведенный до предела капитализм: капитализм в буквальном смысле посаженный на престол». Обобщая сказанное П. Салтыков заключал, что «тождество капитализма и коммунизма состоит в их индустриализме, в том, что материя и механизм пожирает дух человека и его организм. Жизнь человека приносится в жертву рекордному производству вещей. Такое вещепоклонство есть особый вид идолопоклонства: фетишизм вещей». Завершает публикацию вполне предсказуемый вывод: «капиталокоммунизм есть самая тираническая форма властвования и самая последняя форма эксплуатации». Единственное, что может вывести человечество из такой безальтернативной реальности, которую показал профессор, по его мнению — это «совершенно новое миросозерцание, которое скажет свое “нет” всему этому старому миру, с его капитализмом, коммунизмом и материализмом».
Напрямую автор не называет это «новое» мировоззрение, но для читателя газеты «Наши крылья» намек был более чем понятен. Одной из базовых установок нацистской пропаганды было утверждение национал-социализма, как единственно верного политического движения в борьбе с «братьями-близнецами: англо-американской плутократией (капитализмом) и жидо-большевизмом (коммунизмом)». Подобные публикации, по замыслу редакции, должны были идеологически обосновать в глазах целевой аудитории «священный долг борьбы с большевизмом» совместно с «немецкими товарищами».
Белков А. Н. «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 145 |
| 18 | — Думаешь, он совсем не жалел о прошлом? Кто угодно бы жалел.
— Дурак ты, Лев. И я дурак. И тогда, и сейчас. Дурак раз думал, что совесть и его заела, и дурак, раз решил, что в церкви он другим человеком стал. А я, мало того, что понадеялся на это, так еще и опять об этой истории напомнил. Ничего этим не выиграл, только разозлил его. Теперь все зря, Лев. Предательство, лагерь — все!
Лев, удивившись, хмыкнул, вспоминая, что предателем Степан себя считать отказывался. Что он имел в виду? Впрочем, неважно. Куда важнее, все то, что Лев сегодня узнал об игумене. Левицкий пожалел, что не знал этого раньше, ведь ко многому в отце Александре он тогда отнесся бы иначе, смог бы лучше понять мотивы человека, столь скупого на проявления чувств в присутствии других. Но стал бы Лев от этого больше или меньше его любить? Левицкий сомневался, что вообще любил игумена, пусть даже самой абстрактнейшей христианской любовью.
— Знаешь Степан, может ты и прав был. Тогда, в лагере. Думаю, совесть у него и была, и есть. Иначе, неоткуда взяться и «мозоли», на которую ты наступил.
— Может и так, — с сомнением ответил Степан.
Слова Левицкого напомнили ему один из первых в стенах обители разговоров с отцом Александром. «Чуть не одолел ты меня тогда, Степан, впервые тебе это говорю». Возможно, еще не все потеряно? Возможно, шанс еще есть? Степан надеялся, что еще может исправить ошибку. Он не считал себя предателем, вступая в РОА. И все же, чтобы исполнить просьбу, данную другу, ему все же пришлось однажды предать чужое доверие. Слишком большая цена уже была уплачена за память о мертвецах. А раз так, Мелентьев решил, что в том, чтобы увеличить ее, не будет большого греха…
Егор Мельшин «Надежды умирают в мае». | 108 |
| 19 | Из бумажника Клаус достал странную, целиком сплетенную из зеленых ниток вещицу. Размером с половину ладони, она представляла собой подобие двух цветков в виде кисточек на нитяном стебельке.
— Я говорил, благодаря кому остался жив?
— Если ты про меня, то мы уже обсуждали это. Моей заслуги в этом нет, — смущенно ответил Герд
— Сейчас я не про тебя. Эту странную штуку я нашел на теле убитого румына. Я служил связистом на их участке обороны.
— Ты ни разу не говорил об этом.
— У каждого свои моменты, о которых ему сложно вспоминать. Мне неприятно говорить о своей беспомощности, Герд. Я всегда был тем, кто может. А в тот раз… А в тот раз советский снаряд разнес весь узел связи. Мои все погибли, волной меня отшвырнуло и впечатало в стенку окопа. Я почти не дышал, совсем ничего не слышал, но прекрасно все видел и осознавал. Болевой шок, наверное, но боли я как раз не чувствовал. Помню, что искал глазами руку, думал — если найду, то будет все нормально. Может, она и лежала рядом, но я запаниковал, толком не замечал ничего. Да и такое творилось вокруг! Русские по нам отстреляли, кажется, все свои снаряды со складов. И вот он я, лежу посреди всего этого, ищу глазами потерянную руку, истекаю кровью, и умираю. Почти всю румынскую артиллерию подавили, а на них перли танки. В общем, на моем участке румыны драпанули даже раньше, чем до нас дошли русские. Тут то и появился этот парень. Его прошила пулеметная очередь. Из курсового, наверно. Не жилец, но двигаться еще мог. Странное везение. Выглядел он, почти так же, как я, ищущий взглядом свою оторванную лапку. Только был чуть пошустрее. Искал, искал, искал чего-то… Больше глазами, чем руками, но и тельце свое он метал от одной стенки к другой. А когда увидел меня, то сразу затих, и понял — нашел. Лицо выровнялось, растерянность пропала, он стал спокойным, и будто в нем не было четырех отверстий от пуль. Паренек приковылял ко мне, посидел рядом немного, а затем деловито снял с пояса убитого санитара сумку, достал жгут и бинты, сделал все как положено, даже бумажку с временем перевязки к жгуту прикрепил. Снова сел рядом, и устало улыбаясь, умер. Я нашел силы обшарить оставшейся рукой его карманы, чтобы узнать имя. Солдатской книжки я так и не нашел, может он ее в подсумок положил. Имени я так не узнал. В кармане нашел только это.
Клаус снова показал другу необычную бутоньерку. Оба понятия не имели, что держат в руках. Они видели лишь странное переплетение ниток, сбрызнутое засохшей человеческой кровью. А еще к этим зеленым нитяным цветам была привязана крошечная дощечка с изображением крылатого ангела с мечом. Стиль был столь примитивным, будто картинка нарисована детской рукой. Если бы не крохотный размер рисунка, неподвластный ребенку, Герд подумал бы, что так оно и есть. Фогель видел подобное в русских церквях, в которых колхозники хранили солому и сено. С тыльной стороны дощечки тоже была кровь. Ценой этой крови у судьбы, у сил предопределения была выкуплена жизнь Клауса.
Егор Мельшин «Дом с зелёной крышей». | 151 |
| 20 | Практически с первых номеров в «Парижском вестнике» встречаются материалы, в которых акцентируется значимость церковной свободы на территориях СССР, занятых германской армией. В № 3 от 28 июня 1942 г. была опубликована заметка новостного характера «Свобода вероисповеданий», в которой говорится о полном допущении свободы религиозных верований на оккупированных территориях на Востоке. Согласно соответствующему распоряжению, в этих областях были разрешены все церковные службы и приходские собрания, а церковные общины могли рассчитывать на обретение священников из тех же мест. Единственное требование — все церкви и приходы обязаны находиться вне политики. В защиту объективности следует заметить, что в октябре 1941 г. в Восточном министерстве началась разработка закона о религиозной свободе. Однако все 18 подготовленных проектов этого закона (с октября 1941 г. по май 1942 г.) были отвергнуты Гитлером, и церковная жизнь на оккупированных территориях направлялась указами рейхскомиссаров.
«Всё, что в области религиозной было запрещено Сталиным, русский народ получит от освободителей-немцев, — написано в заметке, посвященной церковной свободе, дарованной немецкими властями. — При продвижении на Восток немецкие войска находили священников, ставших рабочими и служащими, переодетых, скрывающихся, ведущих бродячий образ жизни, чтобы спастись от преследований советских владык. Эти героические люди обратились к пришедшим освободителям с горячей просьбой: обеспечить религиозные требования населения и обещали дать все свои силы на помощь тем, на которых лежит тяжелая задача – восстановить разорённую Россию».
Все встречающиеся материалы «Парижского вестника», описывающие жизнь на оккупированных территориях Украины, Белоруссии и России, имеют между собой схожий характер, который мы уже разбирали выше. В такого рода статьях, как правило, противопоставлялось положение церкви в советском государстве и её положение после «освобождения» от большевистского гнёта. Характерный пример содержится в уже упоминавшейся статье «Новгородские мученики» за подписью протоиерея Василия Николаевского, настоятеля собора Михаила-Архангела г. Новгорода. В этой заметке автор пишет о том, что при советской власти с 1939 г., когда он стал благочинным всей Новгородской епархии, количество православных храмов сократилось с семи до одного к 1941 г. Основной причиной закрытия священник указывал чрезмерное налогообложение: годовой налог составлял 225 000 рублей в год. Кроме того, о. Василий сетовал на то, что сотрудники НКВД вызывали его во внеурочное время, угрожали ему и издевались над ним. Поэтому известие о войне, по свидетельству автора, верующие восприняли с радостью, «потому что все были уверены, что скоро придёт конец большевистской власти». Затем в тексте заметке следуют описания боёв, беженцев, разрушений и захвата Великого Новгорода немцами: 16 августа германская армия вошла в город, а уже 17 августа начальник полиции капитан Краус предложил отцу Василию открыть храм и возобновить службы, что и было сделано через два дня на праздник Преображения Господня. Священник описывает восторг верующих и дальнейшие благодеяния капитана Крауса, который подарил храму колокол. При этом тут же пишет, что «большевики, хоть и покинули город в панике, но продолжали обстреливать его из дальнобойных тяжёлых орудий», особенно интенсивно «усиливая огонь во время церковных праздников». Возрождение церковной жизни автор связывает также с учреждением 10 ноября 1942 г. Комитета по охране древних церковных памятников Новгорода и епархии под руководством германского командования.
Андрей Васенёв «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей». | 150 |
