VERBA

К первому октября в России у меня практически не осталось друзей и коллег. Все они разъехались по миру*. Я в этом печальном событии эгоистично нахожу несколько светлых моментов. Во-первых, я не так одинок в своем швабском одиночестве. Нельзя чувствовать себя оторванным от дома, когда дома не осталось. Наоборот я чувствую себя не привелигированным европейцам, а частью великороссийского кочевья. Это придает мне силы писать и возобновить деятельность, прерванную эмиграцией и войной. Кроме того, это сближает меня с героем моей диссертации. Я, конечно, не интриган-патриарх, но так же как и он, пишу своим рассеянным по миру друзьям, ища и давая помощь. Самое смешное, что я записался на университетский курс "Опыт восточноевропейского изгнания". Буду на него ходить, видимо, в качестве учебного пособия. На вопрос "а что случилось?" ответ: случилась война, аннексия и массовые убийства.