PROBUDDA

7 Буддийских монахов обвиняются в хищении более 5,3 миллионов долларов, пожертвованных храму в Таиланде Семь буддийских монахов арестовали и отправили под стражу по подозрению в хищении активов на сумму около 300 миллионов батов (8,9 миллиона долларов) из пожертвований, полученных храмом на северо-востоке Таиланда. Согласно заявлению Уголовного суда по делам о коррупции и неправомерных действиях, в четверг пятеро монахов и водитель были отправлены под стражу до суда. Они были арестованы в Ват Па Таммахири в провинции Накхонратчасима, когда полиция провела рейд и обнаружила имущество стоимостью около 100 миллионов бат (2,9 миллиона долларов), предположительно спрятанное подозреваемыми. По данным полиции, наличные деньги, драгоценности и амулеты были найдены во многих местах, включая личные покои монахов. Некоторые предметы были похоронены под землей. Первые аресты по этому делу произошли в прошлую пятницу, когда полиция взяла под стражу настоятеля храма и известного монаха Ком Конгкью, которых обвинили в краже более 180 миллионов бат (5,3 миллиона долларов) из денег храма. Суд отмечает, что Кому, его сестре и настоятелю было отказано в освобождении под залог, поэтому Ком дал указание шести подозреваемым, арестованным на этой неделе, спрятать ценности, которые были обнаружены полицией. Суд счел, что все девять человек подвергались риску побега и могли подделать доказательства. Полиция сообщила, что настоятель Вуттима Таомор рассказал им, что Ком посоветовал монахам использовать часть украденных средств для покупки ювелирных изделий. Настоятель вместе с Ком и его сестрой обвиняются в получении пожертвований путем снятия наличных с банковского счета храма и передачи их для зачисления на банковский счет сестры, на котором полиция обнаружила 130 миллионов бат (3,8 миллиона долларов). Еще 51 миллион бат (1,5 миллиона долларов) наличными был найден в ее доме. В заключении Суд заявил, что действия настоятеля и организованой им преступной группы очень серьезно подорвали доверие общества к буддизму.

Уважаемые друзья! Я уверен история жизни Сюй-юня является огромным источником вдохновения и уверенности для людей практикующих учение Будды. Именно поэтому Миларепа говорил, что чтение биографий великих учителей является одной из важнейших начальных практик! Так оно и есть. Некоторые подписчики и даже Ламы просили продолжить публиковать буддийские книги в таком формате, так как это несёт большую пользу и удобно в восприятии информации. Для чтения сутр и книг я создал канал @vbudda. В ближайшие дни начну публиковать "сутру Праджня-парамиты восьмитысячную". Предлагаю всем присоединиться. В данном канале буду продолжать публиковать мировые буддийские новости, научные исследования, связанные с буддизмом и информацию по проекту PROBUDDA. С уважением, @gter_ma

Двенадцатого октября в полдень учитель дал распоряжение своим помощникам переставить статую Будды из ниши в другую комнату, где бы ей можно было поклоняться. Монахи почувствовали что-то необычное и сообщили настоятелю и старшим монахам, которые пришли к учителю вечером и умоляли его не покидать их во имя дхармы. Он сказал: «С каких это пор такое мирское отношение! Пожалуйста, пошлите кого-нибудь повторять для меня имя Будды в главном зале». Когда они спросили его о последних наставлениях и завещании, он сказал: «Несколько дней назад я говорил о том, что нужно сделать после моей смерти. Нет нужды повторять это все снова. А последние мои слова таковы: Практикуйте шилу, дхьяну и праджню, чтобы искоренить желание, злобу и глупость». После паузы он продолжил: «Правильная мысль и правильное сознание питает духом великого бесстрашия во имя освобождения людей и всего мира. Вы устали, идите отдыхать». Была полночь, когда они ушли. Юньцзюй – высокая гора и поздней осенью там дуют обжигающе холодные ветра, оголившийся лес на склонах шумит, раскачиваясь под ветром. Вершины древних деревьев устремлены в небеса, а на земле мечутся отбрасываемые ими тени. Одинокое пламя лампы в комнате не больше боба фасоли, на улице уже выпала роса. В своем коровнике одинокий старый учитель в постели, издалека до него доносится чтение сутр в главном зале – это прощание с ним. Рано утром тринадцатого октября двое ухаживающих за учителем монахов вошли в его комнату и увидели, что он сидит в позе для медитации, как обычно, только щеки не такие бледные, как в последнее время. Они не посмели его беспокоить и вышли, оставаясь поблизости. В полдень через окно они увидели, как он встал с постели, выпил несколько глотков воды и собирался уже отдать дань почтения Будде. Опасаясь, что, будучи слишком слабым, он может упасть на пол, они вошли в комнату. Тогда учитель сел и сказал медленно: «Я только что видел во сне: Мост Фо-иня (Мост запечатления Будды) развалился под копытами коровы, а ручей под мостом прекратил свое течение». Затем он закрыл глаза и смолк. В 12.30 пополудни он позвал монахов, ухаживающих за ним, окинул взглядом всех и после паузы сказал: «Вы со мною рядом так много лет, я глубоко тронут вашей заботой и готовностью выносить ради меня тяготы. Не к чему говорить о прошлом, но в течение десяти лет мне постоянно приходилось терпеть лишения и недоверие, подвергаться опасностям, быть мишенью клеветы и несправедливости, но я с радостью шел на это ради того, чтобы сохранить святые места в нашей стране, чтобы продолжить лучшие традиции и правила чистой жизни, чтобы в глазах каждого обычного монаха ряса сангхи оставалась незапятнанной. За чистоту этой рясы я боролся из последних сил! Вы мои близкие ученики и знаете обо всем, что происходило. Останетесь ли вы потом в этом монастыре или разойдетесь на все четыре стороны, вы также должны всегда хранить нашу рясу. Но как это делать? Ответ содержится в слове „шила“». Сказав это, он соединил ладони рук и настоятельно посоветовал ухаживающим за ним монахам беречь свое здоровье. Они, едва сдерживая слезы, вышли и остались дежурить около коровника. В 1.45 двое монахов, ухаживающих за учителем, вошли в комнату и увидели, что он склонился в правую сторону, как Будда в паринирване. Поняв, что он покинул этот мир, они немедленно сообщили об этом настоятелю и всей общине. Все собрались для чтения сутр и прощания с учителем, после чего денно и нощно продолжалось повторение имени будды. Тело учителя положили в гроб восемнадцатого числа, и когда – девятнадцатого – оно было кремировано, воздух наполнился удивительным ароматом и белый дым поднялся в небо. В пепле было найдено более ста крупных реликвий пяти разных цветов и бесчисленные мелкие, преимущественно белого цвета, прозрачные и гладкие. На двадцать первый день они были помещены в ступу. Учитель покинул этот мир на своем 120-м году в 101-й век дхармы [«Дхарма-век» монаха означает число лет принадлежности к сангхе]. Биография окончена ☸ Пусть все заслуги которые мы накопили, читая эту биографию, станут причиной избавления всех живых существ от страданий! 🪷

Он также призвал их следить за своим здоровьем и упорно практиковать дхарму. Поскольку учитель был очень болен, настоятель монастыря и старшие монахи зашли в коровник его наведать. Сюй-юнь сказал: «Сродство по судьбе свело нас вместе в одно время и в одном месте. Благодаря вашим стараниям мы смогли восстановить это святое место в течение нескольких лет. Я был очень глубоко тронут тем, что вы мужественно выносили все трудности и невзгоды. Мне жаль, что моя земная жизнь подходит к концу и что я не смогу присматривать за монастырем. Этот груз ложится на ваши плечи. Когда умру, пожалуйста, наденьте на мое тело желтые одежды, а через день положите в гроб и кремируйте у подножия горы к западу от коровника. Потом, пожалуйста, смешайте пепел с сахаром, мукой и растительным маслом, замесите и сделайте из всего этого девять шаров. Бросьте их в реку в качестве жертвоприношения всем водным тварям. Если вы поможете мне таким образом исполнить мой обет, я буду вам вечно благодарен». Они стали утешать учителя, а он прочел нараспев следующие три гатхи: Первая гатха Жалея муравьев, креветка не ныряет в воду. Во благо водным тварям мой пепел бросьте в реку. Пусть они примут мой дар последний тела, И бодхи обретя, к спасенью устремятся. Вторая гатха Соратников по дхарме призываю Задуматься всерьез, Как карма рожденья и смерти Прядется словно кокон шелкопряда. Желания и мысли не стихают, А страсти умножают наши беды. Если вы этого хотите избежать, То начинайте с подаяний, Затем в три «вещи» глубже проникайте И мыслей четырех держитесь прочно*. Застигнуты внезапным пробуждением, Поймете скоротечность «росы и молний». На опыте постигнув истинно сущее И единство всех дхарм, Что нерожденное и рожденное Подобно воде и волнам. *Три вещи – шила, дхьяна, праджня.  Четыре правильные мысли: (1) тело загрязнено, (2) страдание вызвано чувствами, (3) сознание непостоянно, (4) в феноменальном нет эго, или «я». Третья гатха Увы, в годах преклонных я уже, За милости мне нечем расплатиться И некогда отдать долги из прошлых жизней, Ничтожна мудрость, карма глубока. Стыжусь, что ничего я не добился, Что так неловко проявил себя в Юньцзюе. Как те, кто увлечен словами сутр*, Повинен я перед Почитаемым миром. Собрание на Пике Стервятника еще не завершено, Теперь защита дхармы – ваш долг, Вы перерождение Вэй-тянь,  Вам возрождать традиции Вайшали. «Я» и «других» единство видел Вималакирти Он Татхагата зерен золотых, Он, как скала в потоке бурном, неподвижен. Тот, на чьи слова можно положиться. В конце века дхармы тяжко жить, И очень мало тех, кто в истине опору ищет. Меня отягощает бремя дутой славы, А вы пробудитесь от чувственных заблуждений!Прекрасно обретаться в Земле Будды И всеми силами стремиться к ней. Я постарался в этих гатхах Выразить то, что у меня на сердце. На восьмом месяце, по мере приближения дня рождения учителя, настоятели других монастырей и его ученики прибывали на гору со своими поздравлениями. Он почувствовал себя немного лучше. Несколько учеников во главе с бхикшуни Куань-хуй прибыли из Гонконга. Он провел с ними несколько долгих бесед. В начале октября, когда болезнь учителя приняла критический характер, он дал распоряжение, чтобы статуи Будды и сутры были в должном порядке размещены в законченной ступе, около которой должно было оставаться несколько монахов и воспевать имя Будды во время утренних и вечерних церемоний. Седьмого октября, когда учитель получил телеграмму из Пекина, извещающую о смерти маршала Ли Цзишэня, он воскликнул: «Ли Цзишэнь, зачем ты ушел раньше меня? Мне тоже пора». Люди, ухаживающие за ним, были потрясены этими словами. Так как учитель лежал несколько дней в кровати, с трудом дыша, и в основном спал, с ним рядом теперь все время находился монах из персонала, ухаживающего за больными. Всякий раз, когда учитель видел его, он просил его уйти и говорил, что может «сам о себе позаботиться».

120-й год Сюй-юня(1959) Весной учитель переступил порог своего сто двадцатого года. Храмы, монастыри и все его ученики как в Китае, так и за границей были преисполнены радости по случаю достижения им возраста, которого некогда достиг древний Учитель Чжао-чжоу. Они сообщили ему о своем желании отпраздновать день его рождения. Он немедленно ответил им следующее: «Я не знаю, сколько мне осталось прожить. До моего дня рождения еще далеко, однако упасака У Синцзай выразил желание изготовить для меня поздравительную ширму. Я благодарен ему, но прошу этого не делать. Карма прошлых жизней до сих пор отзывается страданиями, наполняющими существование. Подобно свече на ветру я уже ни на что не годен, и я ничего так и не достиг. При мысли об этом мне каждый раз стыдно за свою дутую репутацию. Человеческий век мирских невзгод – лишь сон и иллюзия, в которых ничто не стоит привязанности. К тому же рождение – это начало смерти, мудрый человек должен быть постоянно чутким и бдительным, настроив сознание на Дао, как если бы спасался из огня. Как я могу идти на поводу у мирских обычаев? Благодарю вас от всего сердца и искренне сожалею, что не могу принять подарок. Кроме того, я все еще скорблю по поводу безвременной кончины матери и поэтому прошу вас отказаться от памятных подарков и любых других видов празднования моего дня рождения. Не хочу отягощать себя лишним грехом в добавление к уже имеющимся». Поскольку учитель видел, что очищение озера Минъюэху и возведение ступы не были еще завершены, то в третьем месяце он лично стал осуществлять контроль за работами, которые были закончены несколькими месяцами позже. Еще в 1956 г., после того как Ван Шэньцзи, супруга Чжань Лиу, стала последователем учителя, она и ее муж, китайский бизнесмен, живущий в Канаде, выразили желание финансировать восстановление главного зала. Поскольку все храмовые здания были к тому времени уже восстановлены, Чжань Лиу выразил желание возвести ступу для реликвий Будды и построить чаньский зал Лююнь (букв. «Оставшееся Облако», т. е. учителя) с надеждой, что учитель пробудет в этом мире подольше. Учитель ответил, что поскольку в монастырях Наньхуа и Юньмэнь имеются ступы для захоронения праха скончавшихся монахов, было бы желательно возвести ступу в монастыре Чжэньжу, где ее пока еще не было. Останки древних настоятелей и учителей этого монастыря, захороненные в разных местах, в таком случае могли бы быть собраны вместе в одной ступе, за которой был бы обеспечен подобающий уход. Все желающие могли бы приезжать на эту гору и почитать реликвии. Что касается намерений построить зал Лююнь, то он глубоко тронут такой идеей покровителя, но поскольку он никогда в жизни не использовал для своих нужд ни единой балки или черепицы, приобретавшихся на средства благотворительных фондов, он вежливо отклонил предложение. Чжань Лиу в письме учителю сообщал, что помимо 10 000 гонконгских долларов, переданных прежде, он пошлет ему еще 50 000 (или 10 000 канадских долларов в сумме) на возведение ступы. Учитель принял это пожертвование, и зимой того года (1956) началось возведение ступы по образцу той, которая находилась в монастыре Наньхуа. Также было построено еще несколько читальных залов для монахов. Работа была завершена на седьмом месяце этого года (1959) и была последней в жизни учителя. После серьезной болезни на третьем месяце учителя постепенно покидали силы. Поначалу он еще мог сам себя обслуживать и следить за выполнением незаконченных работ, но на седьмом месяце начал страдать от хронического нарушения пищеварения и не мог есть ни рис, ни другую твердую пищу. Только на завтрак и на обед съедал небольшую чашку жидкой рисовой каши. Местные власти по приказанию пекинского правительства несколько раз присылали к учителю врача, но он отказывался от его услуг, говоря: «Моя связь с этим миром подходит к концу». Затем он написал письмо своим ученикам, содействовавшим восстановлению монастыря. В письме он сообщал, что работа по восстановлению завершена, и он рад, что больше нет необходимости посылать ему денежные переводы.

119-й год Сюй-юня(1958–1959) Весной преследование правых элементов в стране негативно отразилось на храмах и монастырях. Группа так называемых «буддистов» созвала общее собрание в Ханькоу, на котором по требованию организаторов должны были присутствовать настоятели и старшие монахи определенных храмов и монастырей. Учитель дал отказ по причине преклонного возраста и плохого здоровья. Настоятелю Бэнь-хуаню из монастыря Наньхуа, учителю Чуань-ши, отвечающему за прием гостей в монастыре Чжэньжу, настоятелю Фу-юаню и учителям Цзянь-сину и Ин-каю из монастыря Юньмэнь было предъявлено обвинение в принадлежности к «правым». Однако им предоставили возможность свалить вину на учителя, чтобы «разоблачить» его, обвинить в «преступлении» и начать на него гонения. Они на это не пошли и едва избежали крупных неприятностей. Наконец, небольшая группа обвиняющих предъявила учителю десять пунктов обвинения: коррупция, реакционность, бандитизм, ошибочная идеология и т. п., причем наиболее вопиющим из них был пункт, обвиняющий учителя в гомосексуальных отношениях с молодыми монахами. В монастырях Наньхуа, Юньмэнь и Чжэньжу на стенах были вывешены листовки дацзыбао, разоблачающие учителя, который, однако, не обращал на них никакого внимания. Его ученики собрались опровергнуть эти беспочвенные обвинения, но он попросил этого не делать. Прошел месяц, затем другой, но никаких новостей из Ханькоу не последовало, а тамошнее собрание тем временем близилось к концу. Самым преданным помощникам учителя и монахам, сопровождающим его в течение многих лет, было приказано оставить его и отправиться в места, предписанные местными властями. Еще пара месяцев прошла без каких-либо репрессий по отношению к учителю. Затем он получил телеграмму из Пекина, в которой говорилось, что собрание в Ханькоу не осмелилось его преследовать, так как его доброе имя было широко известно. Собрание прислало список обвинений высшим властям, которые, взглянув на него, только посмеялись и приказали оставить учителя в покое. Таким образом, неприятности миновали. Пятнадцатого дня девятого месяца начальник полиции Чжан Цзяньминь заявился в коровник учителя со своими старшими помощниками. Они произвели обыск в коровнике, вскапывали землю и разбирали стены, но ничего не нашли. Затем они забрали все письма, полученные учителем из Пекина, документы, сутры, бухгалтерские отчеты и т. п. Несмотря на многочисленные требования вернуть все это, они отказались. На шестнадцатый день девятого месяца учитель собрал в главном зале общину и сообщил о недавних событиях. В результате этих неприятностей он серьезно заболел. Раньше учитель самостоятельно совершал поклоны перед статуей Будды, но теперь его поддерживали двое помощников. Сангха понимала, что его земная жизнь подходит к концу. Пришел день и он вызвал двух помощников ознакомить их с завещанием. Девятнадцатого дня десятого месяца учитель прочел общине свою последнюю проповедь.

118-й год Сюй-юня(1957–1958) По инициативе упасаки У Синцзая в предыдущем году начался ремонт горной дороги. Весной дорога в восемнадцать ли от горного выступа Чжангун до монастыря была расширена до шести чи. Она представляла собой горный серпантин, опоясывающий крутые горы и вершины, нависающие над пропастями. Через все горные потоки были перекинуты мосты. Вся работа была завершена осенью. У местных достопримечательностей на скалах вдоль дороги были высечены крупные иероглифы: «Застава Чжаочжоу», «Мост летящей радуги» и т. п. Учитель отметил это событие сочинением гатхи, которую высекли в камне. На шестом месяце местный отдел сельского хозяйства и лесничества, увидев, что монахи монастыря Юньцзюй успешно подняли целинные земли, отменил соглашение от 1953 г., предоставлявшее монастырю право производить подобные работы. Он учредил на горе свою собственную организацию и послал несколько десятков человек в монастырь, чтобы отобрать у монастыря все земли. Старшие монахи семь раз тщетно пытались обращаться к местным властям в попытке заставить их соблюдать прежнее соглашение. Когда эти люди заявились к учителю в коровник и приказали ему убираться прочь, он сообщил об этом правительству Пекина, которое немедленно приказало местным властям перестать вмешиваться в дела монастыря по освоению бесхозных земель. Хотя они и на сей раз подчинились приказу, но затаили на учителя злобу за то, что он сообщил о положении вещей вышестоящему начальству. Это послужило причиной бесконечных неприятностей, в результате которых учитель был вынужден передать всю освоенную землю местному отделу сельского хозяйства и лесничества, чтобы умиротворить чиновников. Примерно в то же самое время настоятель Хай-дэн из монастыря Чжэньжу давал толкование «Лотосовой сутры», после чего он отобрал тридцать молодых монахов, призванных образовать Центр изучения буддизма для обучения талантливых монахов.

117-й год Сюй-юня(1956–1957) Весной учитель начал строить главный зал, святыню четырех дэва (стражей монастыря), Башню Непредвзятости, Башню Облачного моря, колокольню, залы святынь и спальни. Поочередно работы завершались. Учитель придавал большое значение восстановлению Юньцзюя. Образцы для строительства брались из планов монастырей Гушань, Наньхуа и Юньмэнь и видоизменялись с учетом особенностей места. В течение трех лет со времени прибытия учителя былое великолепие святыни династий Тан и Сун было восстановлено. Теперь в монастыре насчитывалось две тысячи человек, среди которых были строители и люди, опытные в вопросах ведения сельского и лесного хозяйства. Они внесли свой вклад, способствуя скорому возрождению святого места и поднятию целинных земель. Восстанавливая монастырь Чжэньжу, учитель никуда не обращался за помощью, но пожертвования, тем не менее, приходили отовсюду, как по волшебству. Например, бхикшуни Куань-хуй из Гонконга, услышав о восстановлении Юньцзюя, провела буддийское собрание, на котором собрала 10 000 гонконгских долларов, которые были высланы учителю. Упасака Чжань Лиу родом из Уюаня, провинция Анхой, иммигрировавший в Канаду и никогда не встречавшийся с учителем, прислал 10 000 канадских долларов. Упасака У Син-цзай из Шанхая отправился в том году в Юньцзюй через Гонконг, чтобы почтить святое место. Он выбрал путь по горному выступу Чжангун, увидел, насколько горная дорога не обустроена, и дал обет привести ее в порядок. Работы, потребовавшие расходов в 100 000 юаней, на тот момент были уже начаты. Учитель восстановил десятки храмов и монастырей по всей стране. Он приходил в храмы с одним лишь посохом в руках, а после восстановления святыни оставлял монахам заново отстроенный храм, уходя с тем же посохом, единственным предметом его личной собственности.  Теперь, когда монастырь на горе Юньцзюй [«Юньцзюй» означает «жилище облака», а имя учителя, Сюй-юнь, означает «облако пустоты». Юньцзюй был последним земным пристанищем учителя] восстановлен, как казалось, не без помощи дэва, все надеялись на то, что Сюй-юнь останется там жить. На девятом месяце, когда на горе очищали озеро Минъюэху и ручей Цинси (Синий ручей), был обнаружен огромный камень с почти стершимися иероглифами, из которых можно было различить лишь несколько. Оказывается на этом камне у ручья сидели древний чаньский учитель Фо-инь («Запечатление будды»), тогдашний настоятель монастыря, и великий поэт Су Дунпо, когда он приходил в горы повидать Фо-иня. Позже в память об этом событии неподалеку был построен мост. Камень назвали «Камнем задушевной беседы» (Тань синь ши), а мост – «Мостом запечатления будды» (Фо инь цяо). Учитель Сюй-юнь восстановил мост и построил у камня беседку, чтобы сохранить историческое место. По этому случаю он написал стихотворение: Дунпо, чтя будду, по обету из прежних воплощений, Прошел по многим рекам и горам. Камень задушевной беседы у моста на ручье Цинси, Здесь этот бездушный камень обрел сознание. С нефритовым поясом* он не расстался в Цзиньшане, Слабый дух не позволил ему отрешиться от мира. Облаку** достался Камень задушевной беседы, Чтоб мост восстановить в память о поэте. *Символ высокого ранга чиновника, свидетельствовавший о неспособности этого поэта отрешиться от мирского. **«Облако» подразумевает учителя Сюй-юня. Той зимой силами примерно двухсот монахов и мирян было расчищено под посевы риса более 180 му (27,2 акра) заболоченных земель и более 70 му (10,6 акра) засушливых земель для выращивания других зерновых культур, что обеспечило достаточным пропитанием общину, состоявшую из пятисот монахов. Седьмого дня двенадцатого месяца учитель начал проводить двухнедельную чаньскую медитацию. После этого монахи монастыря Наньхуа, храма Люжун в Гуанчжоу, монастыря Дингуан в Чжантине и храма Фалунь в Нинхуа настоятельно попросили учителя передать им наставления о дхарме заповедей.

В том году более 140 моу (21,2 акра) земли были подготовлены для выращивания риса и проса, а большое количество делянок было расчищено под чайные кусты и фруктовые деревья. Не успели все эти пустующие пока земли стать пригодными для возделывания, как на них положили глаз посторонние. Местные власти открыли на горе отдел земледелия и лесоводства с целью отобрать земли, приготовленные монастырем для сельского хозяйства, под предлогом необходимости их мелиорации, а затем забрали коровник учителя, и тогда он послал телеграмму о случившемся в Пекин. Местным властям поступил приказ сверху вернуть учителю коровник, а также все отобранные земли. Хотя местные чиновники подчинились приказу, они затаили на учителя злобу и позже причинили ему много неприятностей. Со всех уголков страны приезжало огромное количество монахов и около полутора тысяч из них жили в монастыре в соломенных хижинах, построенных с целью разместить всех прибывающих денно и нощно вопрошать учителя о дхарме. Чтобы учитель не перенапрягался, его попросили назначить время для ежедневных бесед. Учитель согласился и начиная с одиннадцатого дня третьего месяца начал ежедневно читать наставления, которые были тщательно записаны.

116-й год Сюй-юня(1955–1956) Весной были поочередно построены дополнительные храмовые здания и кухни, «зал пяти созерцаний» [где медитируют (1) над реальным, чтобы быть в единстве с ноуменальным, (2) над чистотой, чтобы отрешиться от преходящего феноменального, (3) над всеохватывающей мудростью, чтобы быть в гармонии со срединным, (4) над состраданием, чтобы освободить все живые существа, и (5) над добротой, чтобы все существа были счастливы], склады, гостевые залы и дополнительные залы для медитации. Летом, когда в Пекине собралась Китайская буддийская ассоциация, учитель был очень занят и не смог принять в ней участие. Осенью приехало несколько десятков монахов из других провинций Китая. Те, кто не получил наставлений в полном объеме, просили учителя посвятить их в духовный сан, но он счел неблагоразумным делать это при тогдашних обстоятельствах. С другой стороны, он считал, что следует как-то откликнуться на их просьбу. Таким образом, он решил дать посвящение только тем, кто уже находился в монастыре, и запретил рассказывать об этом посторонним. Планируя чтение наставлений на десятый месяц, а посвящение на пятнадцатый день одиннадцатого месяца, учитель обратился за разрешением к правительству и к Китайской буддийской ассоциации в Пекине. Когда монахи из других мест услышали об этом, они потянулись один за другим к учителю за посвящением. Сначала их было чуть больше сотни, но прибывали все новые, и число вновь прибывших увеличилось до трехсот. Так что на тот момент в монастыре проживало около пятисот человек, и все ждали посвящения. Было очень трудно всех разместить и накормить. Более того, в течение последних нескольких месяцев у Буддийской молодежной ассоциации, Алмазной бодхимандалы и католической церкви в Шанхае были неприятности. Но осложнилось все тем, что власти провинции Ганьсу послали телеграмму правительству Цзянси, в которой говорилось, что «неразборчивые руководители уклонистских сект едут на гору Юньцзюй за посвящением». Узнав об этом, учитель предпринял все меры предосторожности во избежание неприятностей. Местные власти обсудили с ним этот вопрос и предложили прислать полицию для поддержания порядка на горе. На тот момент те, кто готовился к полному посвящению, были уже в монастыре, и пренебречь их потребностями означало бы нарушить заповедь Будды о помощи другим. Однако удовлетворить их при сложившихся обстоятельствах недостатка пищи и жилья было совершенно невозможно. Тогда учитель взял на вооружение главу «Брахмаджала сутры»*о допустимости самопосвящения. *«Брахмаджала сутра» (Фан ван цзин) была переведена на китайский язык Кумарадживой в 406 г. Она стала очень популярной в качестве основного текста, касающегося правил и заповедей бодхисаттвы. Учитель прочел монахам наставление о десяти заповедях [(1) не убивать, (2) не воровать, (3) не прелюбодействовать, (4) не лгать, (5) не употреблять спиртных напитков, (6) не принимать пищу в не установленное для этого время, (7) не пользоваться украшениями или духами, (8) не спать на высоких или на широких постелях, (9) не принимать участия в пении или танцах, а также не быть их зрителем, (10) воздерживаться от прикасания к золоту или золотым монетам. Очевидно, что Северная буддийская традиция ввела варианты вышеизложенного в практических целях. Например, прикасание к деньгам допускалось в китайских монастырях, где многие монахи отвечали за сборы фондов, ведение храмового хозяйства, переиздание книг и т. д.], всех правилах винаи и трех общих заповедях [три общие заповеди»: (1) никому не причинять зла, (2) творить добро, (3) заботиться обо всех живых существах. На практике эти «три общие заповеди» даются до «десяти заповедей», упомянутых выше], на что ушло целых десять дней утомительной работы, призвав монахов вернуться туда, откуда они прибыли, и действовать далее по полученным инструкциям в назначенный день. Он также выдал им ученические свидетельства. При нем осталась только сотня монахов, которых он готовился посвятить в назначенный день. Беда, таким образом, миновала. После этого он провел чаньскую семидневку.

115-й год (1954–1955) Весной Учитель собирался отстроить главный зал для бронзовой статуи будды Вайрочаны, которая была 10 чи высотой и отливалась во времена правления под девизом Вань-ли (1573–1619) при династии Мин по приказу вдовствующей императрицы. Крыша старого зала была из кровельного железа, так как черепица не выдерживала сильных ветров на вершине горы. Поэтому для восстановления зала требовалось достать кровельный металл. На него решили пустить четыре больших кухонных котла и два бронзовых колокола. К тому времени число монахов и мирян на горе уже превысило сотню. Среди них были ремесленники и квалифицированные рабочие. Ученики с материка и островов, услышав о намерениях учителя, собрали и прислали деньги на осуществление проекта. Поскольку были обеспечены доступ к объекту, рабочая сила и деньги, план учителя стало нетрудно осуществить. Он разделил общину на две группы, дав задание одной заниматься реконструкцией монастырских зданий, а другой – расчищать землю под угодья. Так как все были полны энтузиазма, за пятый и шестой месяц зал дхармы был полностью восстановлен, а кроме того, была построена библиотека для двух изданий Трипитаки. В то же время примерно десять акров земли были подготовлены под посевы риса, необходимого общине. Таким образом, были выполнены правила, установленные древним чаньским учителем Бай-чжаном. В течение седьмого месяца были построены более двадцати спальных помещений, кирпичная печь для обжига, туалеты и рисодробильный цех, тогда как учитель по-прежнему жил в коровнике. Когда настоятель Бэнь-хуань из монастыря Наньхуа, бхикшуни Куань-дин из Лотосового Зала в Тайбине и четверо других прибыли на гору засвидетельствовать свое почтение учителю, они увидели на траве треснувший колокол и спросили его, почему он там лежит. Он сказал: «Это древний колокол этой горы. Его называли „самозвонящим колоколом“, потому что в прошлом всякий раз, когда сюда приходил просветленный учитель, он звонил сам по себе. Когда японцы подожгли этот монастырь, колокольня сгорела и колокол упал на землю. Его трещина затянется сама собой». Осмотрев колокол, они обнаружили, что верхняя часть трещины уже залаталась. Учитель сказал: «Я подожду, пока трещина полностью не исчезнет, и тогда повесим его на новую колокольню». Затем учитель показал им другие части монастыря, густую бамбуковую рощу и разные местные дары природы: купену лекарственную, пуэрарию, чай а также большие ели и гинкго. Указав на одно из деревеьев, учитель сказал: «Вот гинкго без сердцевины». Когда проверили, оказалось, что действительно без сердцевины. Бэнь-хуань пробыл в монастыре 10 дней. Учитель вырезал несколько чаньских досок из бамбука, отполировал их, лично отобрал несколько специально в дар гонконгским ученикам и сделал на них надписи. Зимой в одиннадцатом месяце случился пожар в коровнике, и, когда монахи стали настаивать на том, чтобы учитель разместился в заново отстроенном храме, он сказал: «Мне нравилась эта древняя простота». Он настоял на восстановлении коровника. В том году учитель получил несколько телеграмм из Пекина с просьбой приехать туда, но отказался по причине преклонного возраста и плохого здоровья. В конце года он провел чаньскую семидневку.

После этого учитель направился к горе Лушань, где его ждал упасака Чэн Чжэньжу.Учитель остановился там в храме Далинь. На шестом месяце прибыли несколько чаньских монахов с горы Юньцзюй. Они сказали, что во время японской оккупации захватчики сожгли монастырь Чжэньжу, чтобы партизаны не могли использовать его в качестве укрытия. Весь храм был разрушен, за исключением огромной статуи Вайрочаны, оставшейся стоять на опустошенной и заросшей травой земле. Учитель опечалился, узнав об этом. Он вспомнил это святое место, основанное во времена правления Юань-хэ (806–820) династии Тан. Там останавливались многие выдающиеся чаньские учителя. Он понял, что если оно не будет восстановлено, то будет предано забвению. Учитель дал обет восстановить монастырь и обратился к местным властям за разрешением поехать туда. Упасака Чжу Хуапин и еще несколько человек вызвались сопровождать учителя. Они отправились в Юньцзюй в пятый день седьмого месяца. В один из дней девятого месяца некоторые бхикшуни, ученицы учителя, жившие в Кантоне, узнав о его приезде в Юньцзюй, пришли навестить его. Они добирались пароходами и поездами, а когда прибыли в монастырь, увидели лишь разрушенные стены. Они спросили встречного монаха, где найти учителя. Монах указал на коровник. Они пригнули головы, чтобы войти в низкую дверь, но сразу его не увидели. Оглядевшись, через некоторое время они его нашли сидящим в медитации на деревяной лежанке. Медленно открыв глаза, он сказал: «Не стоило себя утруждать и приезжать сюда». Когда они рассказали о причине своего приезда, он сказал: «Когда я прибыл сюда, здесь было всего четверо монахов, и поэтому я решил построить для них соломенную хижину. Но потом пришло много других монахов. Примерно в течение месяца их число увеличилось до пятидесяти. Кроме этого коровника есть еще несколько разрушенных зданий, которые вы видели. Но раз уж вы приехали, пожалуйста, довольствуйтесь эти несколько дней тем, что есть». На одиннадцатом месяце монахов прибавилось. В день кормили только два раза. К счастью, все, кто оставался на горе, смогли пережить зиму на средства, собранные упасакой Цзянь Юйцзе из Шанхая. Учитель планировал расчистить землю под угодья и отремонтировать залы монастыря. Той зимой учителя также приглашали в Цюйцзян и в монастырь Наньхуа, где он говорил о дхарме заповедей.

☸ СЛОВА О ДХАРМЕ НА РОСПУСКЕ СЕМИДНЕВКИ Учитель Сюй-юнь вышел из зала, учитель Ин-цы провел экзамен, а после наставления все заняли свои места. Сюй-юнь снова вошел в зал. В тишине снова отзвучали все фразы и затем были принесены чай и лепешки. Все собравшиеся встали, когда учитель Сюй-юнь в официальном одеянии снова вошел в зал и сел перед Буддой. Очертив бамбуковым посохом круг [круг символизирует полноту дхармакаи], он сказал: Только завершилась семидневка, снова распустилась семидневка! Когда же все это закончится? Когда причины прекратятся и все объекты исчезнут. Махапраджняпарамита! Когда сознание в состоянии тишины, сущность и функция возвращаются Туда, где нет ни дня, ни ночи, лишь свет совершенства! Как разделить Юг и Север, Восток и Запад? Если нет помех, видно, что все образы обусловлены причинами. Птицы поют, а цветы улыбаются, и луна посетиларучей, Что же мне сказать, чтобы распустить семидневку одной фразой? «Когда бьют по доске, подпрыгивает патра!Пристально созерцайте Праджняпарамиту!»* *В монастырях бьют по доске, когда зовут к столу. Роспуск. Вскоре учителя пригласили в Ханчжоу, куда буддийские организации послали упасаку Ду Вэя встретить учителя. Прибыв туда на девятнадцатый день второго месяца, учитель остановился в храме Цзинцы, где провел собрание, посвященное дхарме, на котором несколько тысяч человек стали его учениками. Ему предложили стать настоятелем монастыря Линъинь, но он отказался по причине преклонного возраста и плохого здоровья. По приглашению настоятеля Мяо-чжэна и учителя дхармы У-ая из монастыря Линъянь учитель отправился в Сучжоу для проповеди дхармы собранию, после чего посетил Хуцю (Тигровый холм) и почтил ступу чаньского учителя Шао-луна (потомка Линь-цзи по дхарме). Прибыв туда, он обнаружил, что территория этой святыни разграблена, ступа и стелы с надписями исчезли. Он раньше посещал это святое место во времена правления под девизом Гуан-сюй (1875–1909) и хорошо помнил его. Теперь то место превратилось в груду черепков и кирпичей. Учитель обсудил этот вопрос с местными влиятельными людьми, а также посовещался с буддийскими законниками в Шанхае, которые собрали средства для восстановления ступы. Настоятелей Мяо-чжэня и Чу-гуана из Хуцю попросили заняться восстановлением, и в течение месяца все было устроено. По пути в Сучжоу учитель посетил храм Шоушэн в Баньтане, где отдал дань почтения ступе учителя Юань Шаньцзи. После этого он был приглашен приверженцами чаньской школы из Наньтуна посетить гору Ланшань, где провел собрание, на котором проповедовал дхарму. И там несколько тысяч человек стали его учениками. После этого собрания он вернулся в Шанхай. Произошло это в конце третьего месяца. На четвертом месяце учитель получил телеграмму с просьбой вернуться в столицу. Там он, как и раньше, остановился в монастыре Гуанцзи, куда прибыли представители сангхи со всех частей страны. Была официально учреждена Новая Китайская буддийская ассоциация, приступившая к обсуждению и принятию нескольких важных резолюций. Когда некоторые делегаты от монахов предложили отменить установленные правила дисциплины и морали, учитель сделал им выговор и написал заявление, озаглавленное «Упадок сангхи в век конца дхармы» [Согласно махаяне, Будда предсказал, что его дхарма пройдет три стадии раскрытия после его паринирваны: (1) правильный период, когда дхарма получит правильную интерпретацию как в теории, так и на практике, (2) «формальный период», когда дхарма подвергнется большей формализации и станет менее духовной, и, наконец, (3) «Век конца дхармы», когда даже формальные следы дхармы начнут исчезать]. После этого учитель поехал в Датун в провинции Шаньси, чтобы почтить Великого каменного будду в Юньгане. Потом он выразил желание покинуть район Пекина. Местные власти посоветовали ему отдохнуть на горе Лушань в Цзянси. На пятом месяце учитель отправился на юг со своим помощником Цзюэ-минем. Когда учитель ненадолго остановился в Ухане, настоятель Юань-чэн из монастыря Баотун попросил его провести две чаньские семидневки.

Приемы чаньской школы подобны драгоценному мечу царя Ваджры, рассекающему все, чего он касается, и разрушающему все, что попадает на его острие. Это непревзойденные врата дхармы, в которых становишься буддой тут же. В качестве примера расскажу вам о чаньском учителе Шэнь-цзане, который много путешествовал пешком, когда был молод, и стал просветленным, получив личное наставление патриарха Бай-чжана. После просветления он вернулся к своему прежнему учителю, и тот спросил его: «После того как ты покинул меня, что ты обрел в других местах?» Шэнь-цзань ответил: «Я не обрел ничего». Тогда учитель велел ему продолжать у него служить. Однажды, когда прежний учитель мылся и велел потереть ему спину, Шэнь-цзань, похлопав его по спине, сказал: «Хорошее место для зала Будды, но Будда – не святой». Его учитель, не поняв этого указания, обернулся и посмотрел на ученика, который сказал вдобавок: «Хотя Будда и не святой, но может испускать свет». В другой раз, когда его учитель читал у окна сутру, об оконную бумагу ударилась пчела, пытавшаяся выбраться наружу. Шэнь-цзань, увидев ее, сказал: «Вселенная такая огромная, а ты не хочешь выбраться. Если ты собираешься пробиться сквозь старую бумагу, то выберешься в год осла!» [то есть никогда – нет никакого «года осла». Старая бумага – это старые сутры. Фраза означает: «Если вы хотите отыскать истину в старых сутрах, вы никогда ее не осознаете, ибо ее можно ощутить, только практикуя».] Сказав это, он продекламировал гатху: Она не желает выбраться через открытую дверь И бестолково бьется об окно. Чтобы пробить старую бумагу, потребуется сто лет, О когда же ей удастся выбраться? Решив, что Шэнь-цзань насмехается над ним, учитель, отложив в сторону свою сутру, спросил: «Ты отсутствовал так долго, кого ты встречал и что узнал, что стал таким разговорчивым?» Шэнь-цзань ответил: «Простившись с вами, я присоединился к общине Бай-чжана, где получил от учителя Бай-чжана указание, как останавливать (мышление и разграничивание). Поскольку вы уже стары, я вернулся, чтобы отдать вам долг благодарности». Вслед за чем учитель поведал собранию монахов (о случившемся), велел накрыть вегетарианский стол в честь Шэнь-цзаня и попросил его объяснить дхарму.  Последний занял почетное место и изложил учение Байчжана: Духовный свет сияет одиноко, Освобождая органы чувств от мирской пыли. Переживание на опыте истинной вечности Не зависит ни от одних писаний. Природа сознания незагрязнена, По сути своей совершенна. Но избавление от ведущих к заблуждению причин Это и есть то же самое, что будда. От этих слов его прежний учитель пробудился к истине и сказал: «Я и подумать не мог, что в свои старые годы услышу о высочайшем образце». Затем он передал Шэнь-цзаню управление монастырем и почтительно попросил последнего стать его собственным учителем. Видите, как все легко и просто! Как же мы, проведя на этой чаньской семидневке более десяти дней, не сумели пробудиться к Дао? Все потому, что не проявляли достаточной решимости и прилежания в практике, принимая ее за детскую забаву или полагая, что все, что от нас требуется, это сидеть и медитировать в зале чань. Это совершенно неверно. Те, кто по-настоящему направляет свое сознание на практику, не разграничивают движение и покой, для них хорошо любое место, даже улица или рыночная площадь. Некогда жил один монах-«мясник», который ходил за наставлениями в разные места. Однажды он зашел на рыночную площадь и проходил мимо мясной лавки, в которой каждый покупатель настаивал на том, чтобы ему дали «чистое мясо» [мясо наивысшего качества называется в Китае «чистым».]. Вдруг мясник, разозлившись, отложил свой нож и обратился к ним: «А какой кусок мяса не чистый?»  Услышав это, монах-«мясник» мгновенно просветлел [монах-«мясник» получил свое прозвище за то, что он достиг просветления, услышав голос мясника]. Очевидно, что древним не требовалось медитировать в зале чань для своей практики. Сегодня ни один из вас не говорит о пробуждении, разве это не пустая трата времени? Сейчас я прошу учителя Ин-цы и других учителей снова провести экзамен.

(1) период святых, верного или подлинного учения Будды, продолжающийся 500 лет, за которым последуют (2) период «образа», или «подобия», длящийся 1000 лет, и (3) период упадка и угасания продолжительностью в 3 000 или, как считают некоторые, в 10 000 лет, после которого явится будда Майтрея и вернет все к первому периоду]». Порассуждаю немного, чтобы потомки поняли меня. Дхармовое имя Гуй-шаня было Лин-ю, он был уроженцем провинции Фуцзянь и благодаря наставлениям патриарха Бай-чжана постиг сознание. Дхута Сыма заметил, что гора Гуйшань в провинции Хунань обладает благотворным влиянием, и она стала местом жительства 1500 сведущих людей. В то время Гуй-шань был служителем в монастыре Бай-чжана, а дхута Сыма при встрече признал его подлинным хозяином горы и пригласил отправиться туда и основать монастырь. Гуй-шань жил при династии Тан (618–906), когда дхарма Будды находилась уже в конце периода «образа», поэтому он сожалел, что не родился ранее, так как в его время дхарму Будды понять было уже нелегко, а живые существа постепенно утрачивали веру, не желая прилагать усилий в совершенствовании и изучении, лишая тем самым себя надежды на обретение «плода Будды». Со времен Гуй-шаня минуло свыше тысячи лет, и прошел не только период «образа», но и более 900 лет нынешнего периода угасания. Мирских людей с благими корнями сейчас поубавилось во много раз. Вот почему людей, верящих в дхарму Будды, много, а действительно пробужденных к Дао очень мало. Сейчас я хочу сравнить обстоятельства своей собственной жизни с условиями жизни тех, кто изучает дхарму Будды в настоящее время, когда это гораздо удобнее. При правлении Сянь-фэна (1851–1861) и Тун-чжи (1862–1874) были разрушены все монастыри в районе к югу от трех рек, кроме монастыря Тянь-тун. Во время тайпинского восстания (1850–1864) монахи с гор Чжуннань пришли на юг, чтобы восстановить их. Все, что у них с собой было, это тыквы-горлянки для воды и бамбуковые шляпы от дождя – ничего лишнего. Постепенно дхарма Будды снова стала расцветать, и монахи начали носить свои пожитки на плече в свертке на палке. Теперь даже чемоданы носят, но правильному исполнению дхармы не уделяют внимания. Когда-то чаньским монахам, желавшим посетить различные монастыри, приходилось путешествовать пешком. Теперь они могут поехать на поезде, автомобиле, поплыть на пароходе и полететь на самолете, что избавляет от всех тягот пути, но способствует тому, что они находят все большее удовольствие в потакании своим прихотям и удобствах. Нынче, несмотря на все увеличивающееся количество буддийских институтов и учителей дхармы, не уделяют внимания коренным вопросам, с утра до вечера ищут знаний и разъяснений, а не совершенствования и подтверждения, не понимая, что метод совершенствования и подтверждения – это корень разрешения проблем. Юн-цзя в «Песне подтверждения Дао» говорит: Стоит обрести корень, и не к чему заботиться о вершках. Как драгоценная луна в прозрачном стекле. Увы! Во время упадка дхармы в этом мире зла живым существам с несчастной судьбой трудно учиться. Святые уже далеко позади, извращенные взгляды проникли глубоко. Когда демоны сильны, а дхарма слаба, много обид и вреда. Услышав о мгновенных вратах дхармы Татхагаты, сокрушаются о том, что не устранили и не разбили вдребезги. Проявляется в сознании, скрывается в теле — Не следует роптать и упрекать и тем более винить людей. Если хотите избежать нескончаемой кармы, Не клевещите на колесо дхармы Татхагаты. Я с младых лет копил познания, Вчитывался в сутры и комментарии, Неустанно проводя различия между наименованием и формой, Как тот, кто понапрасну пересчитывает песчинки в океане, но получил строгое порицание от Татхагаты, — Какой толк в счете чужих драгоценностей! Юн-цзя пришел к шестому патриарху за наставлением и полностью просветлел. Патриарх назвал его «Просветленным за одну ночь». Поэтому древние говорили: «Искать истину в сутрах и шастрах все равно что выйти в море, чтобы сосчитать в нем песчинки».

☸ ВТОРАЯ ЧАНЬСКАЯ СЕМИДНЕВКА 🧘‍♂️ Завершающий день Дорогие друзья, я поздравляю всех вас с завершением этих двух чаньских семидневок. Закончена практика, дающая заслуги, совсем скоро последует роспуск семидневки и пришла пора всех вас поздравить. Что касается древних, у них не было никакого специального завершения или роспуска семидневки, срок определялся непрерывным удерживанием хуатоу до просветления. В настоящий момент независимо от того, пробудились вы или нет, мы будем действовать в соответствии с правилами. В течение этого времени, без различения дня и ночи, целью всех было пробуждение и воспитание талантов, способных распространять буддийское учение. Если вы растратили время впустую, то упустили поистине великую возможность. Сейчас настоятель и старшие в группах, в соответствии с древними правилами, подвергнут экзамену результаты вашей практики. Надеюсь, что вы не будете говорить необдуманно: следует в присутствии остальных подвести одной фразой итог вашей практике, настоятель удостоверит ее. Древние говорили: Совершенствование длится три великие асанкхьи*, а просветление происходит в один миг. *три великие асанкхьи: 3 кальпы в течении периода которых бодхисаттвой достигается буддовость Если практика эффективна, просветление наступает за один щелчок пальцами. Некогда у чаньского учителя Хуй-цзюэ с горы Ланъя была ученица, которая пришла к нему за наставлением. Учитель велел ей заниматься фразой: «Пусть все идет своим чередом». Она строго следовала его наставлению, не допуская никаких отступлений. Однажды в ее доме начался пожар, но она сказала: «Пусть все идет своим чередом». В другой день ее сын упал в воду, и когда ее позвали, она сказала: «Пусть все идет своим чередом». Она в точности выполняла наставление, отбросив все причинные мысли. Однажды, когда ее муж развел огонь, чтобы приготовить пончики из скрученного теста, она бросила в полную кипящего растительного масла кастрюлю кусок теста, при этом раздался резкий звук, и она мгновенно просветлела. Она тут же опрокинула кастрюлю с маслом на пол и засмеялась, захлопав в ладоши. Решив, что она обезумела, муж стал ее бранить: «Что ты делаешь? С ума сошла?» Она ответила: «Пусть все идет своим чередом». И отправилась к учителю Хуй-цзюэ, чтобы он удостоверил ее опыт. Учитель подтвердил, что она обрела «священный плод». Дорогие друзья, пусть те из вас, кто уже пробудился, выступят вперед и скажут нам свою фразу (после того как в течение продолжительного времени никто не осмелился ответить, учитель Сюй-юнь покинул зал. Затем почтенный учитель дхармы Ин-цы начал спрашивать, и когда все закончилось и отзвучали все фразы, Сюй-юнь вернулся в зал и начал давать наставление). В этом мире клубящейся мирской пыли, в суете шумного города, разве легко найти время и желание, чтобы прийти сюда для медитации и удержания хуатоу? Лишь благодаря вашим глубоким и прочным благим корням, шанхайцы, в сочетании с расцветом дхармы Будды и непревзойденной содействующей причиной, вы получили эту великую возможность. В китайском буддийском учении с давних времен и по сей день есть школы сутр, винаи, Чистой Земли и мантр. Строгое сравнение этих школ и школы чань показывает превосходство метода последней. Я уже говорил об этом, но ввиду нынешнего упадка дхармы Будды талантов сейчас не отыскать. В былые дни, во время своих долгих путешествий пешком, я останавливался в различных монастырях, но то, что я вижу сейчас, еще дальше от тех дней. Мне, конечно, стыдно, что я совсем ничего не знаю, но сострадание настоятеля и общая любезность выдвинули меня для проведения этой встречи. Следовало бы доверить эту задачу почтенному учителю дхармы Ин-цы, поистине сведущему в области чань и умудренному опытом и годами, а не мне, уже ни на что не годному. Надеюсь, что все вы будете неуклонно продвигаться вперед, а не отступать назад. Патриарх Гуй-шань сказал: «Достойно сожаления, что мы родились в конце периода „образа“, спустя столько лет после истечения священного периода, когда на дхарму Будды не обращают внимания и люди нерадивы [три периода буддизма:

☸ ВТОРАЯ СЕМИДНЕВКА 🧘‍♂️7 день Эфемерная жизнь словно сон, Субстанция иллюзий не прочна. Не полагаясь на сострадание нашего Будды, Как можно пройти по пути, ведущему ввысь? Эту жизнь, подобную сну и иллюзиям, мы проживаем кое-как, не понимая величия Будды и не думая о том, как вырваться из сферы рождения и смерти, в полной зависимости от своих добрых и дурных поступков, принимая воздаяние сообразно карме. Вот почему в этом мире творят добро немногие, а большинство творит дурное; лишь немногие богаты и благородны, а большинство бедны и низкого происхождения. В шести мирах существования встречаются всевозможные страдания, одни существа рождаются утром, а к вечеру уже умирают, некоторые живут лишь несколько лет, а другие – долгие годы, но все они не хозяева своей жизни. Поэтому следует полагаться на сострадание Будды, если мы хотим найти выход, поскольку будды и бодхисаттвы обладают силой данных ими обетов доброты, сострадания, сорадования и самоотречения и могут спасти из океана страданий и помочь добраться до светлого «другого берега».  Доброта и сострадание в том, что при виде живых существ, испытывающих страдания, они стремятся освободить их, с тем чтобы те избавились от страданий и обрели счастье. Сорадование и самоотречение в том, что они радуются и воздают хвалу живым существам, совершающим приносящие заслуги поступки или вызывающим в своем сознании мысли о доброте, а также в том, что они удовлетворяют все просьбы о нуждах страждущих.  Когда Почитаемый миром практиковал совершенствование, поднимаясь над причинным основанием, он осуществлял дао бодхисаттв, не щадя своей головы, мозга, костей и костного мозга.  Вот почему он говорил: «Во всей Вселенной не найдется клочка земли, даже столь малого, как горчичное зерно, на котором я не пожертвовал своей жизнью или не захоронил свои кости». Сегодня все вы должны прилежно всматриваться в хуатоу, а не тратить время попусту.

☸ ВТОРАЯ СЕМИДНЕВКА 🧘‍♂️5 день Я обратил внимание, что в этом зале чань большинство участвующих мужчин и женщин – начинающие, поэтому они не понимают правил и принципов и несоблюдением дисциплины мешают медитации остальных. Однако на наше счастье почтенный настоятель очень сострадателен и делает все возможное, чтобы помочь нам исполнить нашу карму. Старшие в группах также развили у себя сознание дао, чтобы вести вас за собой и помочь вам осуществлять совершенствование должным образом. Это возможность, которая редко кому предоставляется и за десять тысяч кальп. Следует всеми силами добиваться дальнейшего прогресса во внутреннем и внешнем совершенствовании.  Внутренняя практика – это занятие одним-единственным хуатоу: «Кто повторяет имя будды?» или же повторение имени будды Амитабхи, не давая воли жадности, гневу и глупости и всевозможным мыслям, мешающим проявлению природы Дхармы [природа Дхармы, или Дхармата на санскрите, – это природа, лежащая в основе всех вещей] Бхутататхаты. Внешнее совершенствование – это воздержание от убийства живого и превращение десяти пороков в десять добродетелей. Нельзя с утра до вечера поедать мясо и употреблять алкоголь, чтобы не породить греховную карму беспрерывных страданий. Следует понимать, что семя будды возникает из причинной обусловленности, что за свершением множества кармически порочных деяний неизбежно следует падение в ад, а преумножение кармически добрых – вознаграждается благополучием, которое дается нам естественным образом. Потому древние учили: «Не совершайте ничего дурного, всегда творите добро». Вы уже знаете причины убийства членов рода Шакья Вирудхакой и понимаете закон причинности. Бедствия и ужасные беззакония, с которыми люди сталкиваются по всему миру в настоящее время, – это воздаяние. Постоянно призывайте мирских людей воздерживаться от убийства живых существ и выпускать на свободу живые создания, соблюдать посты и повторять имя Будды, с тем чтобы каждый мог вырваться из вращающегося колеса причин и следствий. Вам всем надо верить и взращивать благие причины, чтобы получить «плод будды».

☸ ВТОРАЯ СЕМИДНЕВКА 🧘‍♂️5 день Те из вас, чье сознание преисполнено глубокой веры, конечно, прилежно практикуют в этом зале. Старшие в группах, разумеется, уже достигли совершенства в практике, но следует понимать, как в этом совершенстве происходит взаимодействие, надо всесторонне исследовать его, в гармоничном соединении активного проявления (феномена) и принципа (ноумена), в беспрепятственности покоя и движения. Не надо сидеть как вкопанные, не надо погружаться в пустоту и привязываться к тишине, всячески стремясь к состоянию покоя. Со стремлением к состоянию покоя не будет взаимодействия и взаимопомощи разных аспектов. Они подобны рыбе в стоячей воде, у которой нет надежды прыгнуть во врата дракона [в Древнем Китае считалось, что некоторые рыбы, особенно карп, могут выпрыгнуть из моря и стать драконом. Метафора подразумевает, что эти медитирующие никогда не обретут освобождения], или рыбе, вмерзшей в лед. Это ни к чему не ведет. А начинающие в этой практике должны серьезно настроиться на освобождение от рождения и смерти, им следует устыдиться, отбросить все виды причин, только тогда их практика может стать эффективной. Если они неспособны их отбросить, круг рождения и смерти никогда не прервется. Так как со времен, не имевших начала, нас вводили в заблуждение семь эмоций и шесть соблазнов*, и теперь с утра до вечера мы живем, окруженные звуками и формами, не понимая, как вечно пребывать в истинном сознании, и поэтому находясь в океане страданий круговорота рождения и смерти. Так как мы теперь пробуждены к пониманию того, что все мирское – это страдание, мы можем всецело отбросить все и безотлагательно стать буддой. *Семь эмоций: удовольствие, гнев, печаль, радость, любовь, ненависть и желание. Шесть соблазнов коренятся в цвете, форме, манере держаться, голосе или речи, мягкости или обходительности и чертах лица.

Некогда у Будды Шакьямуни был ученик по имени Субхадра. Он был очень беден и остался совершенно один без чьей-либо поддержки. В горе и тоске он собирался последовать за Буддой и стать монахом. Однажды он отправился к Почитаемому миром, но случилось так, что его не оказалось на месте. После того как великие ученики Будды бросили взгляд на прошлые воплощения Субхадры, чтобы определить, можно ли найти в них какую-либо соответствующую причину, они не обнаружили за последние 80 тысяч кальп благих корней и запретили ему оставаться, отослав обратно. В невероятных страданиях Субхадра добрался до городской стены и решил, что раз его карма настолько плоха, то лучше разбить голову о стену, и уже собирался покончить с собой, когда вдруг подошел Почитаемый миром и спросил его, в чем дело. Субхадра рассказал свою историю Почитаемому миром, и тот принял его в ученики. Они вернулись вместе, а семь дней спустя Субхадра достиг архатства. Великие ученики, не понимая, в чем причина успеха Субхадры, спросили об этом Почитаемого миром. Почитаемый миром сказал: «Вы знаете только то, что произошло за последние 80 тысяч кальп, но Субхадра уже до этого взрастил благие корни. Тогда он был тоже очень беден и зарабатывал на жизнь собиранием дров. Однажды он встретил в горах тигра, убегать было некуда, и он спешно залез на дерево. Тигр, увидев его на дереве, начал грызть ствол, чтобы свалить дерево. В решающий миг, когда спасения ждать было неоткуда, он внезапно подумал о великом просветленном Будде, который обладает силой сострадания и может спасти всех страждущих. Вслед за чем он прокричал: «Намо буддая! Явись скорей, чтобы меня спасти!» Услышав крик, тигр ретировался, не причинив ему вреда. Субхадра тем самым посеял непосредственную причину буддовости, которая сегодня созрела, отсюда и обретение им ступени архата». Услышав этот рассказ, все великие ученики порадовались и воздали хвалу. Сегодня мы встретились с вами благодаря благоприятной судьбе, и если сможем просидеть в медитации в течение времени сгорания благовонной палочки, благая карма возрастет во много раз. Ни в коем случае не относитесь к медитации как к детской забаве. Если вы пришли сюда за развлечением, то просто упустите очень хорошую возможность.