Caucasian Tashkeel

Вспомнил свой пост — кто бывал в Хиджазе, наверняка видел в каких тяжелых условиях там живут кошки. Я был удивлен, когда узнал от волонтеров что например кошек и собак с СНГ забирают люди из-за рубежа. Наверняка с кошками Мекки и Медины можно было бы что нибудь такое сделать — какой нибудь ушлый британский гуджарати сообразит и откроет услугу «Котенок из Мекки» или «Питомец из Медины» — с него оформление, прививки, трансфер и прочее — с потенциального хозяина оплата расходов и вознаграждение. Через инстаграм эдак можно было бы дело на поток поставить, а там глядишь и местным стыдно стало бы.

См. перед репостом мой комментарий

В начале XX века кадирийский тарикат, в частности практика зикра с танцами, получили распространение в долине Андийского Койсу, прежде всего благодаря деятельности последователя Кунта-хаджи — Умара-хаджи из Анди. Многие местные богословы, включая суфиев, осудили деятельность зикристов. В 1906 году ученик Умара-хаджи, Хусейн-хаджи из Алака (Ботлихский район), издал небольшое сочинение, в котором обосновывал практику зикра с танцами и доведение себя до состояния экстаза, ссылаясь на труды имама ал-Газали. В заключении своего сочинения «Тухфат ал-мутаваджидин фи джаваз ад-даваран ва ар-ракс фи халк аз-зикр» Хусейн-хаджи из Алака пишет следующее:

«Отсюда следует, что духовный экстаз (таваджуд), кружение и коллективное поминание Аллаха, совершаемые суфиями и «людьми зикра», являются похвальными. Они совершают всё это исключительно как средство достижения возвышенных духовных состояний: для оживления своих сердец поминанием Творца, приучения тел к повиновению Господу, вкушения духовных переживаний и созерцания Божественных проявлений. Также это делается для укрощения своей «животной природы» и в следование примеру духовных наставников и праведных предшественников».

Сочинение Хусейна-хаджи вызвало острую критику со стороны дагестанских алимов. В частности, ученик Загалава из Хварши, кадий селения Гаквари и большой знаток арабского языка, стилистики и риторики Абдулла, сын Мусы из Гигатли, написал трактат с опровержением работы Хусейна из Алака под названием «Худжатуль ваджидин ала Тухфат ал-мутаваджидин». В своем труде он в стихотворной форме высмеял зикристов, а также подверг критике некоторые обряды кадиритов, в том числе экстатические состояния, называя их приверженцев лицемерами и утверждая, что все доводы зикристов берутся из вымышленных хадисов и ошибочных толкований. «Люди зикра строят свои дома [убеждения] из воздуха и пыли в бушующем море», — пишет Абдулла ал-Гигатли. Автор также прошелся по кадирийским шейхам, включая наставника Хусейна — Умара ал-Анди, подвергнув его критике и посчитав, что своих последователей тот набрал из числа невежд.

Интересно — складывается ощущение что в конце XIX — начале XX века вся дискуссия, как «за», так и «против» в литературе и документах, вокруг зикра кавказских Кадирийя сводилась к теме «ваджда». Наджмуддин Гоцинский в своем стихотворном восхваление Хаджи Кунта Илисхани описывает духовные состояния его муридов, нечто похожее есть и в стихах Инхоса Дарвиш Хаджи. Вот Ибн Хуссейн из Алака в тех же категориях рассуждает, видимо. В то время, как в самой муридской среде тема ваджда, или «шовкъа» является довольно сложной и к ее обсуждению подходят осторожно (мне доводилось слышать и слова что «в этом тарикате шовкъа нет») — то есть ситуация двоякая, с одной стороны в книгах полемика идет на тему «ваджда» и соответственно «таваджуда», а «на земле» среди рядовых муридов эта тема преподносится совершенно по иному. Приходит на ум объяснение, что все авторы текстов этих — воспитаники +/- одной ученой традиции, которая только и могла объяснять зикр с телодвижениями через категории ваджда и тавадждуда, как со стороны критики, так и со стороны апологетики. Поэтому возникает серьезный вопрос — насколько вообще эта полемика в реальности охватывала предмет обсуждения? И если упомянутый в тексте Абдуллах из Гигатли, ученик Загалава, это тот самый Абдуллах-Дибир из Гигатли, то тут некое противоречие — согласно рассказам самих гигатлинцев Абдуллах Дибир сам живя в своем селении принимал участие в собраниях такого зикра, и его зять Шейхуль Ислам был старшим над муридами Кадирийя в Гигатли.

Сочинение по логике переписанное кабардинцем Вафаджуком ибн Духха ал-Лаффи ал-Кабарди ал-Чаркаси в медресе татарского богослова Назира-афанди ал-Булгари в крепости Анапа в разгар Русско-турецкой войны 1828 года. Интересно, что рукопись выполнена почерком, близким к дагестанскому насху. Скорее всего, автор учился и в Дагестане, в одном из кумыкских сел, что подтверждается многочисленными письмами и выписками из сочинений дагестанских авторов. Судя по вложенным письмам, вскоре после взятия Анапы алим-кабардинец совершил хиджру в Османскую империю, однако продолжал поддерживать связи с Кавказом.

Лафишев, что ли был

Есть такая книжка-сборник статей «Великий незнакомец» - так называемые peasant studies, исследования крестьянства. В названии сборника есть как бы намек, что крестьяне на протяжении истории своего голоса не имели, и по сути остаются «незнакомцами». Так оно или нет - не знаю, но некоторые основания соглашаться есть - вот взять к примеру КБР. Все исторические нарративы крутятся вокруг «тот князь сделал то», «у дворян было принято это» и т.д. и все это транслируется на какие-то современные концепции национального. Ну тоже не уникальная история - наверное много где в мире так. Интересно другое - на мой взгляд крестьянские типы очень четко сумел описать дореволюционный автор Адиль-Гирей Кешев (он же Каламбий) в своих «Записках черкеса», а в частности в рассказе «На холме» (вроде и упоминал на канале его). Эдакие циничные, местами грубоватые, местами наоборот, особенно в сравнении с представителями других народов - джентельмены, совмещающие в себе деревенский прагматизм и глубокую религиозность (неумело описанную далеким от Ислама рафинированным Кешевым) скромные люди. Если представить что не было бы революции с классовыми чистками кулаков и других катаклизмов первой половины XX века, то наверное они бы и составили новый класс местных буржуа. Кешев называет их «холмовники», потому что свободное время они предпочитали проводить на холме, в отличии от, собирающихся в кунацких, дворян. Социальные изменения в КБР последних лет, с нарождающейся буржуазией я бы назвал «холмотюд» - будто бы описанные Кешевым люди, которые всегда составляли социальное большинство, вышли из тени истории.

В во второй половине XVIII-начале XIX века (точнее сказать не могу) муфтием ханафитов Медины был некий Абу Масуд ад-Дагестани. Всегда приятно узнавать про дагестанцев ханафитов.

Многим известны псевдоисторические анекдоты в стиле "Однажды Альберт Эйнштейн, Никола Тесла и..." или уже на исламской почве - выдуманные истории с закрученным сюжетом, где действующие лица Омар Хаям, Хасан Саббах и Имам Газали . Реальность гораздо интереснее. Современная наука выделяет такое понятие как "Тарика Мухаммадия" - сеть или комплекс сетей факыхов, ученых хадиса и суфиев, существовавшую в XVIII веке, которых объединял общий реформистский пафос, сочетавший в себе погружение в науку хадиса, часто отход от традиционного подхода мазхабов, и акцент на кашф, а более конкретно - на встрече с Пророкомﷺ Кстати показательно, что из публичной дискуссии в исламской среде, как минимум русскоязычной, этот феномен выпадает - как будто бы каждый отдельный реформатов существовал в вакууме и действовал независимо. В реальности Индия, Хиджаз, Шам и Западная Африка все существовали в одном глобальном интеллектуальном контексте. Видя это, сложно удержаться от некоторых параллелей - например вижу как современники в наших краях пытаясь отрефлексировать собственную идентичность пускаются в какое-то средневековье или зависают на теме военных действий на Кавказе XIX века, хотя для того чтобы понять что сформировало современных жителей Кавказа логичнее изучать историю XX века с его тектоническими социальными изменениями. Но это же никак не потешит склонное к романтическим иллюзиям воображение обывателя. Так и тут - будто бы современники "слишком крутые" для того чтобы погружаться в контекст XVIII века. Сугубо моей субъективное мнение.

В книге Магомеда Бисавалиева «Тайная тетрадь» приведен такой интересный стих, где суфиям отведена роль убийц человека, вредящего людям. Интересно - это устоявшееся выражение, со своей предысторией или просто экспромт? Лихо очень звучит «да чтоб его суфии убили».

Читаю книжку Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось» про перформативность советского языка, и не могу не выстраивать параллели. Вот этот условный язык кавказского интернета, в первую очередь его этнопатриотического сегмента. Тоже самое - высказывания не описывают реальность, а конструируют ее через ритуальное проговаривание застывших формул про исключительность, автохтность, древность и мировую славу. Причем цель высказывания это не донесение информации, а именно поддержка конструируемой картины действительности. Будто бы если говорящий в сотый или тысячный раз не напишет что нибудь про древность и исключительность собственной этнической группы, ущербность чужой и так далее - ткань конструируемой «реальности» распадется и случится катастрофа, равная по масштабу крушению СССР.

В интернете есть текст, представляющий собой перевод записей выступлений муршида Таджуддина из Ашали, в перемешку с авторскими размышлениями переводчика-составителя. И так Таджуддин-афанди, рассуждая о авантюристских идеях некоторых деятелей 90х, которые мыслили в стиле Бендера «заграница нам поможет», приводит как довод против них пример адыгов западного Кавказа, цитируя черкесского алима XIX -начала XX веков, эфенди Нуха Меретукова, выпускника Азхара , о разочаровании мухаджиров на турецких землях. Таджуддин из Ашали не единственный дагестанец, который обращал свое внимание на Меретукова - до него о нем писал Назир Доргели. Но учитывая что сам Таджуддин-афанди происходил из рода Чергес, возможно, для него это было нечто более личное, вроде размышлений о собственных корнях. Ну это мое авторское предположение.

В Зеленой Мечети, построенной в 1905 году в турецком городе Кютахья на стенах с двух сторон изображены символы четырнадцати тарикатов. Я в состоянии отличить только Мевлеви. Любопытно, что мне ранишь попадались подобные картинки с такими головными уборами, подписанные как «Кадири», «Халвети» и т.д. - я не сомневался что эта символика придумывается на ходу турецкими портными, сарыкчы и продюсерами сериалов. А оказалось то вот как на самом деле.

Пост вольных размышлений. У всяких сталинистов распространена позиция, что Союз загубило послевоенное засилье технарей - мол чтобы страну восстановить общество производило поточным способом инженеров и физиков , а на самом деле надо было готовить специалистов по марксизму, которые (утрирую) постигнут все тонкости плановой экономики и пятичленки, и положат начальству на стол решения всех проблем. У меня сложилось субъективное представление об арабских странах что там образованный класс весь состоит из врачей да инженеров, как будто это единственные вообще мыслимые специальности, если ты чего-то хочешь в жизни достичь. Гуманитарное знание не в чести. Если оно так действительно, то чего удивляться что страны ближнего востока не в состоянии произвести никакого интеллектуального продукта, который закрыл хотя бы из потребности, не говоря уже о остальных мусульманах.

Изменчивость - это естественное состояние обычного человека. В зависимости от самых разных причин мы меняемся, и наше «я» в разные моменты ощущается поразному. Ярче всего это проявляется в общении: есть люди, рядом с которыми ты становишься лучше, чем ты есть на самом деле - умнее, мудрее, а иман обретает совсем иную глубину: «душа поила душу красотой...». С кем-то ты максимально близок к своему истинному естеству. Но бывают и те, в чьей компании ты становишься намного хуже. Последние особенно опасны, ведь подобно тому, как нет предела возвышению, нет границ и у падения. Нафс тянется к ним, как к старшим собратьям; близость с ними подобна испитию вина - она опьяняет, а что может сотворить пьяный? Все что угодно. ​Подобная изменчивость - нормальное явление, во всяком случае для типичного «хомо нафса лаввамуса». Поэтому не стоит записывать себя в ряды лицемеров, как это часто случается с годами из-за разочарования в самом себе. Состояние нафс ал-лаввама мучительно само по себе: когда тебя разрывают в разные стороны два полюса, это всегда больно. Но человек обязан бороться до последнего. Даже если не удалось вырваться к нафс аль-мутмаинна, с которого начинается постоянный рост, а изменчивость сердца уходит в прошлое - оставлять нафс в покое нельзя. Всевышний несомненно одарит за эту борьбу, даже если исход ее решится уже не в этом мире. ​А чего мы хотели? Мир изменился, и законы тарбията стали иными. Тень великого зла встала уже почти в полный рост. Наступил момент, когда ради верующих многие аулия скрылись, и нам осталось лишь искать тех, рядом с кем мы будем становиться лучше. Если найдешь такого - держись за него как держал бы руку, которая удерживает тебя над пропастью. Храни его как зеницу ока, и помни слова Устаза قدس الله سره العزيز: "Не ищи безупречного брата - останешься без брата".

Подумалось недавно, что Северный Кавказ из омута «национальной историографии» которая работает на построение и обеспечение национальных мифов, мог бы вытащить какой нибудь локальный «микро-исторический» переворот. Запилили бы что ли какой нибудь грант, который бы финансировал такие исследования.

Человек написавший эти строки утверждает, что скопировал надпись с надмогильного камня Ташава-Хаджи Эндирейского:

ربيع الأول في يوم الأحد وقت ارتفاع الشمس في هذا التاريخ ١٢٦١ هـ

То есть шейх мархум, перешел в Ахират в 1261 году Хиджры, в воскресенье, в месяц Раби уль-аваль, на восходе солнца. Это получается 1845 год.

Старое видео, на котором в неформальной шутливой обстановке запечатлен шейх Абд ар-Рахман аш-Шагури. Шейха часто называют кутбом Дамаска. Во всяком случае уж точно он был центральной фигурой для сирийской ветви Шазалийя-Даркавийя

Даркавийская завия в Аммане, Иордания. Не похожи на типичных суфиев из арабских стран.

В новой книге Халляка есть глава про черкесскую анархию