В контексте

На всё воля редактора Однажды Иван Тургенев — классик, маэстро, величина — пришёл в «Вестник Европы», чтобы напечатать новую повесть. Редактор М.М. Стасюлевич взглянул на заглавие рукописи и сказал: — Вань, ну ты совсем дурак? Тургенев ответил: ящерица. Тургенев недовольно промолчал и согласился изменить заголовок, чтобы повесть скорее напечатали. Так, «После смерти» превратилось в «Клару Милич». Но в истории русской литературы были не только редакторы-самодуры. Для рассказа того же Тургенева Некрасов, не только поэт, но и издатель журнала «Современник», придумал отличный заголовок — «Певцы». А изначально рукопись носила гордое имя «Притынный кабачок». Видите, авторский вариант названия не всегда лучший.

Заголовки-айсберги Вообразите: всю свою корпоративную жизнь вы дружите со Славой. Пьёте кофе, обсуждаете решения начальства и даже пару раз играли за одну команду в квиз на корпоративе. А потом выясняется, что Слава — не Вячеслав, не Святослав, а Ярослав. С книгами тоже так бывает. Допустим, школьная поэма Лермонтова «Песня о купце Калашникове» на самом деле называется «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Сокращённое название вполне логично, ведь главный герой произведения — именно Калашников. Но и оригинальный порядок персонажей в заглавии неслучаен. Лермонтов стилизует произведение под народную песню времён Ивана Грозного. Поэтому герои в заголовке расположены согласно статусу — от высшего к низшему. Среди заголовков есть и другие айсберги. «Путешествие Гулливера» Джонатана Свифта на самом деле называется «Путешествия в некоторые отдалённые страны мира в четырёх частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей». «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо при полном параде — это «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим». Кроме обритых заголовков, есть у этих книг и другое сходство: и «Гулливера», и «Крузо» мы ассоциируем с детской литературой. И скорее всего, вы читали именно сокращённую, адаптированную версию этих знаковых романов.

Заметался пожар голубой... Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь — как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил, Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Сергей #Есенин, 1923 год

Неожиданный преемник Платонова Такое настроение сегодня было — открыл Платонова. И сразу захотелось ругаться: почему никто раньше не заставил меня прочитать хотя бы строчку этого писателя? Это ведь чудо какое-то.

«Котлован»: В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. «Чевенгур»: Захар Павлович остался в деревне один — ему понравилось безлюдье. Но жил он больше в лесу, в землянке с одним бобылем, питаясь наваром трав, пользу которых заранее изучил бобыль.

Знаменитая избыточность Платонова: бесконечные уточнения, нагромождения сущностей, косноязычие и канцеляризм — всё то, что опытный редактор-столяр выпиливает из фанеры текста. Всё то, что создаёт магию этого писателя. И вы уж меня простите, но я знаю рэпера, который иногда и наверняка несознательно подражает Платонову в деле избыточности. Это Guf.

«Мимо облав»:

Если подумать от противного: Не дай бог меня тормознут — и это уже не административное наказание, а уголовное.

В треке лирический герой садится пьяным за руль (осуждаю!) и справедливо опасается, что его остановят гаишники. Из этого контекста явно следует, что после слов «не административное» будет «наказание». Согласитесь, здесь напрашивается эллипсис — слово легко пропускается, да и рифма уже есть! Нет, Guf уточняет: не административное наказание. А затем бьёт в живот ещё одним уточнением: не административное наказание, а уголовное. И знаете, это так плохо, что хорошее некуда. #ремарки

Лермонтов — dead inside. С пруфами Хрестоматийным в школьной литературе считается сравнение стихотворений «Туча» Пушкина и «Тучи» Лермонтова. Глядя на них, легко прийти к, может быть, ложной максиме: Пушкин — оптимист, солнце; Лермонтов — пессимист, луна. Ну, посудите сами:

Пушкин: Довольно, сокройся! Пора миновалась, Земля освежилась, и буря промчалась, И ветер, лаская листочки древес, Тебя с успокоенных гонит небес.

Лермонтов: Нет, вам наскучили нивы бесплодные… Чужды вам страсти и чужды страдания; Вечно холодные, вечно свободные, Нет у вас родины, нет вам изгнания.

На самом деле, пессимистичность Лермонтова не умозрительна, а вполне подтверждается цифрами. По крайней мере, в сравнении с Пушкиным. Так, Михаил Юрьевич намного реже использует слова, связанные с весёлым застольем — см. таблицу выше. Зато слова, связанные со страданием, ложью и смертью у Лермонтова встречаются чаще. Допустим, «мука» — 117 раз против скромных 56 у Пушкина.

Меры веса Писательский вес по машинам Они измеряли в беседе: Гений — на «ЗИЛе» длинном, Просто талант — на «Победе». А кто не сумел достичь В искусстве особых успехов, Покупает машину «Москвич» Или ходит пешком. Как Чехов. Самуил Маршак, 1961 год

Что хотел сказать автор? Отвечает Пушкин Хорош классицизм своей прямолинейностью. Читаешь фамилию героя — Скотинин — и сразу всё ясно. А есть ведь ещё прекрасный жанр басни с прописанной моралью в конце. Истина, истина и никаких сомнений. И вот, казалось бы, Жуковский — поэт-романтик, представитель литературного хаоса, а всё равно жаждет готовых ответов. Из письма к Пушкину:

Ничего не знаю совершеннее… твоих Цыган! Но, милый друг, какая цель? Скажи, чего ты хочешь от своего гения? Какую память хочешь оставить о себе отечеству, которому так нужно высокое…

Ответ Александра Сергеевича:

Ты спрашиваешь, какая цель у Цыганов? вот на! Цель поэзии — поэзия, как говорит Дельвиг (если не украл этого)

#пушкин

Это 20 самых частотных слов в творчестве Лермонтова, за исключением служебных.

я (10976), быть (4428), ты (3965), она (3435), весь (2527), мой (2470), вы (2449), они (1665), свой (1552), один (1472), мочь (1356), мы (1345), знать (1137), сказать (1101), твой (1039), нет (1006), рука (940), который (937), любить (903), хотеть (849)

Интереснейший список, который для меня подтверждает, по крайней мере, то, что Лермонтов — поэт отрицания. Помните? «Нет, я не Байрон, я другой...», «Нет, не тебя так пылко я люблю...» Слово «нет» в творчестве Михаила Юрьевича встречается чаще, чем слово «да», в 48 раз — 1006 против 21. А ведь ещё есть отрицательная частица «не», которая в списке частотных слов и вовсе занимает четвёртое место — 7664. Напомнило мне юношеский способ отстройки личности через отрицание. Я точно не хочу быть таким, а вот каким хочу — Михаил Юрьевич, видимо, не успел понять.

Ваши варианты — что это такое?

Пушкин отжигает Проходим с учениками пушкинскую поэму «Цыганы», поэтому решил узнать, как приняли произведение современники. Стало немного смешно. Александр Тургенев:

Не мне одному кажется, что это лучшее его произведение

Напомнило подпись к какой-нибудь мемной картинке — «я же не один так делаю?». Кондратий Рылеев:

От Цыган все без ума

Потому что Пушкин — тренд. Пётр Вяземский:

Ты ничего жарче этого ещё не сделал… Шутки в сторону, это, кажется, полнейшее, совершеннейшее, оригинальнейшее твоё творение

Ну и хрестоматийное: Пушкин жжёт. Отзывы, достойные первого профессионала литератора в России. #пушкин

Общее поздравление Мне визиты делать недосуг: Как ко всем друзьям собраться вдруг? Что ни час, то разные делишки… Нет ни смокинга, ни фрака, ни манишки. Мир велик, а я, как мышь в подвале, — Так и быть, поздравлю всех в журнале: Всех детей, всех рыбок, всех букашек, Страусов и самых мелких пташек, Пчел, слонов, газелей и мышат, Сумасшедших резвых жеребят, Всех тюленей из полярных стран, Муравьев, ползущих на банан, Всех, кто добр, кто никого не мучит, Прыгает, резвится и мяучит, — В эту ночь пред солнечным восходом Поздравляю с добрым Новым годом! Саша Чёрный, 1925 год С наступающим праздником, дорогие читатели! До встречи в 2026 😊

Новогодний оксюморон Продолжаю читать праздничные рассказы русских писателей. В коротыше Куприна «Ёлка в капельке» моё внимание привлекли 2 вещи: 1. «Ёлочка, гори!» — такое могло случиться буквально. До гирлянд ёлки украшали свечами. А где свечи, там и возгорание: «Как остро, весело и смолисто пахла вдруг загоревшаяся хвоя!». 2. Оксюморон в финале: «… посадил детей вокруг и говорит им сказку. Не настоящую, а придумал. У, какая скука, даже противно. Нянька, та знает взаправдушные». Видите, даже сказки должны быть правдивыми! На протяжении этого короткого рассказа, вообще, интересно меняется тип рассказчика. От страстного, но всё же наблюдателя в начале:

Хорошо вспоминается из детства рождественская елка

До полноценного участника событий, пусть и стеснительно спрятавшегося за множественным числом:

Но много, ах как много мешают взрослые. Сами они играть не умеют, а сами суются: какие-то хороводы, песенки, колпаки, игры. Мы и без них ужасно отлично устроимся

За носовой платок артистки отдам варёные сосиски На выходных впервые был на балете — «Щелкунчик» в Кремлёвском государственном дворце. Всё понял. Причину четверной дуэли, в которой участвовал Грибоедов. Цитату Фаины Раневской:

Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

Тема преклонения перед артисткой есть и у моего любимого Чехова. Подана, как и полагается, иронически. Из рассказа «Ёлка»:

Высокая, вечно зелёная ёлка судьбы увешана благами жизни… От низу до верху висят карьеры, счастливые случаи, подходящие партии, выигрыши, кукиши с маслом, щелчки по носу и проч. Вокруг ёлки толпятся взрослые дети. Судьба раздаёт им подарки… — Носовой платок Зориной! Кто хочет? — Ах!.. Мне! Мне!.. Ах! Ногу отдавили! Мне!

Вера Васильевна Зорина — певица, меццо-сопрано, современница Чехова. А мне просто понравился образ «вечно зелёной ёлки судьбы». И то, что это ироничный, но всё-таки рождественский рассказ. Уже пора🌲 #чехов

Смертность животных в школьной литературе В 10% произведений школьной программы погибает животное. Знаете, кто из братьев наших меньших страдает больше остальных? 🐴 Лошади. Как минимум, 5 смертей:

конь Вещего Олега — в «Повести временных лет» и у Пушкина, 2 лошади в «Герое нашего времени» Лермонтова, конь в рассказе «Родинка» Шолохова, конь Николая Ростова в «Войне и мире» Льва Толстого, конь из сна Раскольникова в «Преступлении и наказании» Достоевского. Но цифра, конечно, больше — наверняка, эти животные гибли и в «Бородино», и в «Тихом Доне».

🐄 Страдают коровы, насчитал 4 случая:

Корова и телёнок у Платонова, рассказ «Корова»; скотина, упомянутая в «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное»; корова в «Очарованном страннике» Лескова.

🐕 Страдают собаки, но почему-то только в 5 классе, там целых 3 печальных случая:

Муму из одноимённой повести Тургенева, отравившийся пёс в «Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях» Пушкина и собака в «Кавказском пленнике» Льва Толстого.

А кошек щадят! 🐯 Самое необычное пострадавшее животное — барс, «Мцыри» Лермонтова. 🐻 Самое крупное — медведь, «Дубровский» Пушкина. 🐟 Самое мелкое — пескарь (рыбка), «Премудрый пискарь» Салтыкова-Щедрина.

Самые жестокие книги школьной программы Спасибо за отклик под последними двумя постами. Увидел много интересных вариантов! Действительно, рек крови не нужно, чтобы травмировать читателя. Достаточно одной утопленной собачки... Почему «Муму» входит в программу 5 класса — для меня загадка. И вообще, «самая жестокая книга» — чистый субъективизм. Но давайте обратимся к объективному — цифрам. 1 место. «Тихий Дон» Шолохова. 40 задокументированных смертей Держим в уме множество людей, погибших в Первую Мировую и Гражданскую войну. Исключаем, но не забываем другие случаи жестокости, из-за которых мои ученики, а особенно ученицы, отказываются читать этот роман.

Кто погибает в «Тихом Дону»: бабушка (турчанка, которую обвинили в колдовстве и забили до полусмерти, затем погибшая при родах) и дедушка Григория Мелехова, отец Григория, 2 ребёнка (один от Степана, другой от Григория) Аксиньи Астаховой, отец Аксиньи, Наталья Коршунова (жена Григория), Пётр Мелехов (брат Григория), Дарья Мелехова (жена Петра), дочь Григория от Натальи... Список длинный, здесь я, пожалуй закончу.

2 место. «Недоросль» Фонвизина. 18 задокументированных смертей Неожиданный участник этого топа, согласитесь. Простая классицистическая комедия обычно лишена жести. Да и в «Недоросле» её нет, смерть пробирается в произведение украдкой, в случайно брошенную реплику госпожи Простаковой:

«Покойник батюшка женился на покойнице матушке. Она была по прозванию Приплодиных. Нас, детей, было с них восемнадцать человек; да, кроме меня с братцем, все, по власти господней, примерли. Иных из бани мертвых вытащили. Трое, похлебав молочка из медного котлика, скончались. Двое о святой неделе с колокольни свалились; а достальные сами не стояли, батюшка»

Ужас можно почувствовать, если внимательно проследить животную тему в пьесе. Простакова (в девичестве — Скотинина) постоянно использует слова, связанные с животным миром — «Ну... а ты, бестия, остолбенела, а ты не впилась братцу в харю, а ты не раздернула ему рыла по уши...». Примитивная, животная злоба. Вспомните любимых животных Скотинина — свиней, и тот факт, что среди них распространён каннибализм. Теперь математика, как из 18 детей выжило только 2, становится более ясной. 3 место. «Преступление и наказание» Достоевского. 16 задокументированных смертей Произведение, где в центре убийство, конечно, не могло не попасть в список.

Кто погибает в «Преступлении и наказании»: старуха-процентщица, Лизавета и её нерождённый ребёнок, Свидригайлов, жена Свидригайлова, девочка, над которой якобы надругался Свидригайлов, Мармеладов, Катерина Ивановна, первый муж Катерины Ивановны, первая жена Мармеладова, родители Раскольникова, поручик Потанчиков (друг отца Раскольникова), Филипп (слуга Свидригайлова), муж Прасковьи Зарницыной (домохозяйки Раскольникова), Наталья Зарницына (девушка, на которой собирался жениться Раскольников).

4 место. «Война и мир» Льва Толстого. 14 задокументированных смертей На самом деле, этот роман должен быть выше, но умерших в сражениях сосчитать проблематично.

Кто погибает в «Войне и мире»: Лиза Болконская (жена Андрея Болконского), Андрей Болконский, старый князь Болконский, Элен Курагина, Василий Безухов, Петя Ростов, Илья Ростов (отец семейства), Платон Каратаев, лидер масонов, 5 пленных, убитых французами в Москве.

5 место. «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова. 13 задокументированных смертей Здесь смерти меньше, но она описана не физиологически, а лирически. И мне моментами было даже страшнее.

Кто погибает в «Кому на Руси жить хорошо»: князь Утятин, Агап Петров, дед Савелий, барин Савелия, немец-управляющий (зарыт заживо), господский управляющий (умер от холеры), сын Матрёны, родители Матрёны, Яков, Кудеяр, пан Глуховский, адмирал-вдовец.

Напишите в комментариях, кого я забыл!

Как думаете, какая книга школьной программы самая жестокая?

Трупы школьной литературы Я посчитал количество смертей в школьной литературе. Не спрашивайте. Взял школьную программу 5–11 классов, только русскую литературу и только те произведения, где можно чётко проследить сюжет. Иными словами, исключил стихотворения. Считал и упоминания смертей — «родители героини давно умерли», и непосредственно гибель героев — «Онегин выстрелил... Пробили / Часы урочные: поэт / Роняет молча пистолет». Не считал, потому что не посчитать, батальные сцены — «гора кровавых тел». Просто отмечал, что в произведении смерть присутствует. Воспринимайте всё это запоздалым хеллоуинским постом. Итак... В школьной литературе с 5 по 11 класс умерло, по крайней мере, 273 человека и 10 животных. Хуже всего пришлось одиннадцатиклассникам, в их программе 89 смертей и много произведений, описывающих войну. То есть к 89 прибавляется бесконечность. 9 классу попроще: «всего» 9 смертей, однако смерть встречается в 89% произведений. То есть в каждой сюжетной книге программы, кроме одной — романа Герцена «Кто виноват?». Но я могу ошибаться, так что поправляйте в комментариях. Попроще в средней школе: «всего» 21–27 смертей в 34,5–50% произведений. Детство заканчивается пиком в 8 классе, как видно на графиках — 50 смертей в 62% произведений. Надеюсь, этот пост вас не сильно растревожил. Я пробую новый подход к контенту и буду рад обратной связи в комментариях.

С языка снял

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

Цитата из романа «Мастер и Маргарита» Булгакова звучит хлёстко и понятно. А вот народная угроза, обращённая к человеческому органу речи, всегда ставила меня в ступор: — Типун тебе на язык! Мне было сегодня лет, когда я узнал, что типун — это воспаление языка, глоссит, болезненная язвочка на кончике говорливого органа. Классное вообще это слово — язык. В русском языке (опять он!) у него много значений. Часть конструкции колокола — однозначно мой фаворит:

Небо — как колокол, Месяц — язык, Мать моя — родина, Я — большевик. Сергей Есенин, «Иорданская голубица»

Маяковский креативит Собрал для вас подборку рекламных стихов Маяковского! Про ипотеку:

Товарищи!          Нет ничего проще, чем достать жилую площадь. Чтобы каждый зажил в жилище своем — покупай    жилищно-строительный заем!

Про галоши:

«Без галош элегантнее» —               это ложь! Вся элегантность от наших галош.

Про сигареты:

Папиросы «Шутка»            не в шутку,              а всерьез — вкусней апельсинов,            душистей роз.

Про чай:

Эскимос,     медведь         и стада оленьи пьют чаи                Чаеуправления. До самого полюса грейся     и пользуйся.

А что ещё человеку нужно для счастья? #маяковский