en
Feedback
роскошь солнца

роскошь солнца

Open in Telegram

хочешь быть вечным – не стой под луной ⚜️

Show more
561
Subscribers
No data24 hours
-37 days
-2530 days

Data loading in progress...

Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
December '24
December '24
+3
in 0 channels
November '24
+102
in 0 channels
Get PRO
October '24
+19
in 0 channels
Get PRO
September '24
+686
in 1 channels
Date
Subscriber Growth
Mentions
Channels
31 December0
30 December0
29 December0
28 December+1
27 December+1
26 December0
25 December0
24 December0
23 December0
22 December0
21 December0
20 December0
19 December+1
18 December0
17 December0
16 December0
15 December0
14 December0
13 December0
12 December0
11 December0
10 December0
09 December0
08 December0
07 December0
06 December0
05 December0
04 December0
03 December0
02 December0
01 December0
Channel Posts
2
да, ночью, конечно, всё-таки чувствуется изгиб 🔂
430
3
+1
No text...
4
4
Тот, кто хочет танцевать, должен резким движением вырваться из жадной тины имитации. Этот шаг требует обнаженной и соблазнительной смелости. Искатель погружается в глубину скользкой человеческой воды, чтобы найти … жест. Через пустыню молчания приходят к музыке, через гору нещадно истерзанных тел приходят к партнеру. Эсмеральда? Невидимый заклинатель играет на флейте … и если вы повернете голову в сторону Эсмеральды, равновесие нарушится и Квазимодо прыгнет на ваши плечи. Но если вы невредимо пройдете между звуком и молчанием, между движением и неподвижностью, вы проявитесь центром ослепительного уравнения и найдете соответствие тайному иксу. И тогда вы сможете танцевать везде: на балетной сцене, в глубине мраморной глыбы, на радужной паутине, под музыку и без музыки. Музыка? Тело? Секунды и сантиметры образуют белую лилию … из ее центра  подниметесь Вы?
670
5
невозможно описать ту силу воли, какой ему стоило хотеть чего-либо
692
6
No text...
533
7
Умер Шамшад Абдуллаев. В его стихах и прозе всё, кажется, подчинено одному стремлению, о котором он проговорился сам: «Необходимо уловить что-то внутри материи, что лежит в её основе, не будучи этой основой. Я бы определил это гипотетично и гадательно как непрерывность, которой не избежать. Самое главное, что в мире есть нечто, что пребывает, не будучи этим миром. Вот его и надо зафиксировать, сделав это с помощью естественных примет» В художественных текстах Абдуллаева нет драмы и нарратива, но есть бесконечное вглядывание, он пролезает во все дыры снятого пространства, умножает образы, глубит фракталы, разминает мира плоть до формы и смотрит, где и что первое зашевелится, ждёт сигнала, чтобы идти за ним. И делает всё это сознательно: «Самое неприятное в литературе, что в ней пишущему приходится говорить, приходится слышать собственный голос, но в текстах выигрывает не твой авторский голос, а гул, никому не принадлежащий, гул, который веет мимо читателя, куда-то в сторону» Постоянное смещение в сторону, рассеивание фокуса, избежание акцента — это характерно для текстов Абдуллаева. Потому что акценты — слишком человеческое, чтобы быть поэтическим, и сквозит от них всё какой-то мотивированностью — вот уж что точно Абдуллаев сильнее всего не любил. Мотивированность, вынужденность, обязательность, причинно-следственные связи — ладно бы это всё было ошибочно, это же — самое главное — скучно. И поэзия, и проза, по мнению Абдуллаева, «состоят из одного вещества — из немотивированности, заставляющей нас испытывать интерес к жизни». Эта установка не обязательна для человека, но для поэзии бесспорна. Есть разные рамки, разная оптика. На отдельно взятый мир можно посмотреть совершенно по-разному, но если подходы верны, то все они сойдутся в важнейшей точке. Сам в себе знойный и тяжёлый, беззвучно расстелившийся в веках Мавераннахр, в котором жил и который всегда писал Шамшад Абдуллаев, — наверное тот же, нет — точно тот же, в котором жил и работал Абу Мансур аль-Матуриди, и в нём всё так же очевидно, что в мире есть нечто, что пребывает, не будучи этим миром, и его надо зафиксировать — с помощью естественных примет. Пружинист полдень — он лиловой кожей в изгибе открывает путь цветения, и тяжелей гнездо, и смерть не опускается на дно искрящегося мёда. Земля в испарине, что сохнет, втекая в древесину, — так череда часов крепчает и ту неловкость исключает, что держит дрожью стебель перед ветром. Весь водоём спокоен — он вбирает до глубины своей сиянье мака. Любовь поспешна, и уста чреваты солью и молчаньем
656
8
Тяжелый, искрящийся аромат полуденного солнца, но пчела ударилась о белую стену, словно вылетела из накаленного термометра; м
Тяжелый, искрящийся аромат полуденного солнца, но пчела ударилась о белую стену, словно вылетела из накаленного термометра; мгновение переходит в миг. Я заметил мужчину, похожего на Дилана Томаса: (руки в карманах) пересекает пустырь, консервные банки, и яркий зной бодрствует над шаблонным прахом. Поодаль стоят загорелые, грязные, вялые дети – молчат, будто льстят задыхающейся тишине. В такую минуту промолвить слово труднее, чем принять переплетение поваленных бревен за трупы влюбленных; ослепление, бегство. Рой мух беснуется в золотящемся дыме. В светлой комнате на полированный стол опустилась пчела, готовая стать ощущением времени. Я проснулся; под шиферной крышей скворец безумно трещал: сгинь, сгинь. (Шамшад Абдуллаев, 1.11.1957-23.10.2024). 💔
526
9
🔗
485
10
о т ц в е л а з е м л я н и к а о т з в у ч а л а б е з л ю д н о в е ч е р н я л е с н а я и о с т а л о с ь т а к о е с м о т р я щ е е у м н о е С о л н ц е Т А К О Е О С Т А Л О С Ь
3
11
Генрих Шютц (1585-1672) - Erbarm dich mein o he.mp3
97
12
No text...
785
13
настоящее только невидимая война, нащупывание пути в цветном тумане
622
14
желание – встреча с собой, как с силой
659
15
No text...
779
16
мальчик мой, это я – средневековый писец, разговаривающий с тобой в твоём собственном разуме. прислушайся ко мне, сынок. рисуй на полях своей тетради вместо того, чтобы слушать лекцию
620
17
я чувствовал, что принадлежу к породе тех вахтенных, чьё бесконечно обманываемое ожидание питает своими могучими родниками уверенность в том, что событие грядёт.
647
18
📌 открытие дня
498
19
No text...
506
20
Господин Симонно, коллега моего деда, приходил к нам обедать по четвергам. Я был полон зависти к этому пятидесятилетнему мужчине с девичьими щечками, нафабренными усами и подкрашенным коком. Когда Анн-Мари для поддержания разговора спрашивала его, любит ли он Баха, нравится ли ему жить у моря, в горах, поминает ли он добром свой родной город, он погружался в раздумье, вперив внутреннее око в гранитный массив своих вкусов. Получив искомый ответ, он сообщал его матери бесстрастным тоном, покачивая головой. Счастливец! — думал я. Должно быть, он каждое утро просыпается в праздничном настроении и, обозрев с некой высшей точки все пики, гребни и долины своей души, сладко потягивается со словами: „Воистину это я, господин Симонно, с головы до пят“. Конечно, я и сам мог, когда меня спрашивали, сказать, что мне нравится, а что нет, и даже объяснить почему. Но наедине с собой я терял представление о своих вкусах, я не мог просто констатировать их, мне приходилось ловить их, подталкивать, вдувать в них жизнь. Я не был уверен даже в том, что предпочитаю говяжий филей телячьему жаркому. Дорого бы я дал, чтобы во мне возник пересеченный ландшафт с громадами предвзятых мнений, несокрушимых как скалы. Когда госпожа Пикар, тактично пуская в ход модное словечко, говорила про деда „Шарль — восхитительное существо“ или „Каждое существо — загадка“, я чувствовал, что обречён.
511