Rêves de Borée

Вос-поминание/овнутривание разворачивает нашу лишь реализующе-хотящую сущность и ее предметы к со­кровенной глубине невидимого <измерения> сердечного пространства. А здесь всё становится внутренним: оста­ется развернутым не только к этой истинной сердцеви­не сознания, но и внутри этой сердцевины обращает для нас одно безгранично в другое. Этот внутренний мир внутреннего-мирового-пространства очищает для нас От­крытость от всех преград и барьеров. Лишь то, что мы со­храняем таким образом внутренне (par cœr*), знаем мы ис­тинно наизусть. В этом внутреннем мире мы свободны, вне отношений с предметами, только лишь по видимости за­щищающими, расставленными вокруг нас. Во внутренне-душевном мире внутреннего-мирового-пространства безо­пасно-надежное бытие существует вне защиты. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Почти одновременно с Декартом Паскаль в противо­вес логике счетно-исчисляющего рассудка открыл логи­ку сердца. Внутреннее и невидимое сердечного простран­ства не только глубиннее внутреннего исчисляющего представления и потому более невидимо, но одновремен­ но оно простирается дальше, чем сфера только лишь про­изводимых предметов. В невидимой глубине сердца чело­век впервые обретает склонность к тому, что должно быть любимо: предки, мертвые, детство, еще не рожденные (те, кто придут завтра). Всё это принадлежит к тому широчай­шему окоёму, который являет себя сейчас как сфера при­сутствия (данности) целостной хранительной связи. Хотя и эта данность, как и данность обыденного сознания ис­числяющего производства, есть такая же имманентность. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Однако внутренней сферой необыденного сознания оста­ется то внутреннее пространство, где для нас всё - уже за пределами исчислимости расчетов/планов, и, свобод­ное от такой преграды, может переливаться в ничем не ограниченную целостность Открытости. Этот сверхсчет­ный (сверхмерный) избыток проистекает относитель­но своего присутствия во внутреннем и невидимом <измерении> сердца. Последние слова Девятой элегии, вос­певающей человеческую принадлежность к Открытости, звучат так: «Сверхмерное бытие истекает из сердца». Широчайший окоём сущего обнаруживает своё при­сутствие во внутреннем пространстве сердца. Целост­ность мира простирается здесь в направлении всех свя­зей в равносущностной данности. Для этого Рильке ис­пользует здесь язык метафизики, называя эту данность «здесь-бытие» («Dasein»). Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Самохотящий человек повсюду рассчиты­вается с вещами и с людьми как с предметностями. Просчитанное становится товаром. Всё постоянно становит­ся другим, обмениваясь в новые построения. Расставанье с чистой связью приспосабливается к неутоленности по­стоянно взвешивающих весов. Это расставанье порожда­ет в опредмечивании мира супротив его намерению не­стабильность. Рискуя таким образом в беззащитности, че­ловек движется посреди сделок и «мен». Устремленный к победительности человек живет с вложений своего хо­тения. Он живет, существенно рискуя своей сущностью посреди вибраций денег и диктата цен. В качестве тако­го постоянного менялы и посредника человек есть «ком­мерсант». Он непрерывно взвешивает и принимает в рас­чет и все же не знает подлинного веса вещей. Не знает он и того, что же в нем самом обладает подлинным весом и перевешивает. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Наиболее сказительный сказ случается лишь из­редка, так как на него способны только наиболее отважно-рискующие. Ибо он труден. Трудность заключается в свершении бытия. Трудность состоит не только в слож­ности создания языкового произведения (Sprachwerk), но в том, чтобы перейти от сказываемого труда, еще жаж­дущего созерцания вещей, от труда созерцания к «сердеч­ному деланию» (zum Herz-werk). Трудна та песнь, где пе­ние не может быть больше зазывным умыслом, но долж­ но стать бытием. Для бога Орфея, без-конечно пребыва­ющего в Открытости, в Открытом, песнь легка, но не для человека. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Наиболее отважно-рискующие - это поэты, но те, чья песнь разворачивает наше незащищенное бытие в Откры­тость. Эти поэты поют, потому что поворачивают вспять расставание с Открытостью и вспоминают/о-внутривают его неисцеленность в целящую целостность, благо и сча­стье - в несчастных. Вспоминающе-овнутривающий пово­рот опережает отказ от Открытости. Он - «впереди всех прощаний» и преодолевает всё предметное в мировом пространстве сердца. Повернутое вспять вспоминающее о-внутривание - это отвага, отваживающаяся из сущности человека, покуда у него есть язык, а он сам - сказитель. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Когда же мы есмы? Ударение падает на «есмы» (sind), не на «мы». То, что мы принадлежим к сущему и в этом смысле присутственны, не подлежит сомнению. Вопрос в том, когда же мы ествуем (есмы) так, чтобы наше бытие стало песнью и даже та­кой, что не просто звучит где-то там и сям, но чье звуча­ние так правдиво, что не зависит от чего-то в конечном счете еще достижимого, но уже в самом звуке рушится ради того, чтобы себя явило лишь пропетое. Таким обра­зом наиболее сказительными люди являются тогда, когда становятся более отважно-рискующими, чем само сущее. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Привычная жизнь современного человека есть впол­не обыкновенно-заурядная устремленность-к-успеху на безопасной ярмарке менял. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

"...Когда бы из объятий Торгаша Весы бы к Ангелу внезапно перешли, Он вдруг остановил бы их балансом Миров несчитанных движением в просторе..." Райнер Мария Рильке

и дырявая автомобильная шина и скомканный обрывок газеты и ржавая консервная банка и продавленный пинг-понговый шарик и разорванная бабочка и всё что было когда-то и хранило воспоминания о небе в пене одуванчиков о роскошной жизни удара о почтовом ящике о распластанном рёве мотора и всё что было когда-то и надеялось на идеальную метаморфозу в павлина в цистерну в дирижабль и всё что сверкало и шуршало и билось и летело и теперь ожидая сожжения в концлагере мусорной свалки вспоминает потерянный парадиз своей формы Евгений Головин

Ангел Элегий — существо, в котором превращение видимого в не­видимое, над которым мы работаем, уже полностью осу­ществлено... Ангел Элегий - существо, ручающееся за то, что невидимое составляет высший слой реальности. Райнер Мария "Рильке Письма из Мюзота" 13 ноября 1925 г. Картина: "Ангел отодвигает камень от входа в гробницу Христа" Автор: Уильям Блейк

Благодаря чему же может быть превзойдено бытие, если оно - ни с чем не сравнимая неповторимость суще­го? Только благодаря самому себе, только благодаря своей истинности, а именно в том способе, каким оно специаль­но входит в свою подлинность. Только в этом случае бы­тие может стать той неповторимой уникальностью, что всецело себя превосходит (абсолютный transcendens). Однако это превосходство не уходит на ту сторону и не поднимается к чему-то вверх, но переходит к самому себе, возвращаясь в существо своей истины. Бытие само вымеривает-вышагивает этот переход, будучи само его из­мерением. Мысля об этом, мы узнаем из самого бытия, что в нем «более» принадлежно к нему самому и таким образом есть возможность, что и там, где бытие мыслилось как риск, оно осуществится отважнее, нежели само бытие как оно есть, в той мере, в какой мы его по привычке пред­ставляем из сущего. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Их сказ обращает­ся к тому вспоминающе-овнутривающиму повороту со­знания, который разворачивает наше незащищающееся бытие в невидимое измерение внутреннего-мирового-пространства. Их сказ, в той мере, в какой он касается по­ворота, говорит не только из обеих областей, но из един­ства обеих, поскольку оно в качестве спасительного еди­нения уже свершилось. Поэтому там, где целое сущего мыслится как Открытость чистой связи (das Offene des reinen Bezuges), вспоминающе/о-внутривающий пово­рот должен быть сказом, обращающим сказывание суще­ству, уже уверенному в целостности сущего, так как оно уже свершило превращение представлено-зримого в сер­дечно незримое. Это существо вовлечено в чистую связь как одной, так и другой стороной шара бытия. Это суще­ство, для которого едва ли еще сохранились границы и различия между тяготеньями-связями, есть существо, управляющее неслыханным центром (сердцевиной) ши­рочайшего окоёма и дающее ему проявляться. В рилькевских Дуинских элегиях это существо - Ангел. Мартин Хайдеггер

...«к нам прикоснется За­кон». Рильке не говорит: некий Закон. Не подразумевает он также и некий Устав. Он мыслит о таком Законе, кото­рый «тронет нас». Кто мы? Мы - те хотящие (Wollenden -жаждущие, устремленные), которые способом предумыш­ленного самопродвижения-к-успеху формируют мир как предмет. Если же мы затронуты/тронуты удаленнейше-широчайшим окоёмом, то это прикосновение соотносит­ся с нашей сущностью. Тронуть/взволновать означает: привести в движение. Приходит в движение наша сущ­ность. В этом касании хотение потрясается, так что вна­чале обнаруживает себя и приходит в движение сущность этого хотения. И лишь потом хотение становится способ­ным лишь на служение. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"