Rêves de Borée

Долго тянется скудно-бедственное время мировой ночи. Достаточно долго ему добираться даже до её середины. В полночь этой ночи скудость времени наибольшая. Тогда бедствующее время не в состоянии познавать даже свою убогость и скудость. Эта неспособность, когда даже ску­дость скудного оказывается во мраке, и есть абсолютная этого времени убогость. Эта убогая скудость будет еще и тем совершенно омрачена, что будет являться всего лишь как потребность, жаждущая быть удовлетворенной. Тем не менее мировую ночь следует мыслить как судьбу, свер­шающуюся по эту сторону пессимизма и оптимизма. Веро­ятно, мировая ночь приближается сейчас к своей середи­не. Вероятно, мировая эпоха окончательно превратилась в скудное, убогое время. Но быть может и нет, быть мо­жет еще не вполне, несмотря на немыслимую нужду, не­ смотря на все страдания, несмотря на безымянность стра­дания, несмотря на разрастающееся безпокойство, несмо­тря на усиливающиеся замешательство и смятение. Долго это время, ибо даже ужас, годный сам по себе в качестве основания для поворота, еще бессилен, пока не произой­дет поворота самих смертных. Но смертные свершат по­ворот, только если увидят в нем свою собственную сущ­ность. А она заключается в том, что они достигают без­дны раньше, чем небожители. Они пребывают, если мы задумаемся о их сущности, ближе к отсутствию, ибо они пустили корни из местожительства, которое издавна зо­вется бытием. Но поскольку это местопребывание одно­ временно скрывает себя, оно само уже есть отсутствие. Таким образом бездна скрывает и воспринимает всё. Гёльдерлин в гимне о титанах называет бездну (Abgrund) «все-замечающей». Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Агафон на коленях стих · Губы сомкнуты · со мной Сырость ресниц твоих Говорит брат мой. Страшно сиятельным венам? — Пыль здесь и ветер ревет — Спорить не нужно · священной Игрою небо живет. Да · больных пред тобою немало И к праху гордость тел · Но стенать о земном не пристало Если пурпур был дан в удел. Штефан Георге "Альгабал"

Вместе с этим зиянием отсутствует и почва/дно мира в качестве основности. «Бездна» (Abgrund) перво­начально означала почву и грунт, дно, к которому, как к чему-то низиннейшему, что-то свисало вниз по круче. Позднее это «Ab» стали трактовать как совершенное от­сутствие основы. Основа, дно - это почва для корней и стояния. Мировая эпоха, у которой отсутствует почва, грунт, дно, зависает над бездной. Если допустить, что эти скудные времена вообще еще способны к повороту, то на­ ступить он может лишь в том случае, если мир оттолкнет­ся от дна и, значит, развернет себя перед бездной. В ми­ровую эпоху мировой ночи нужно познать бездну мира и испытать/претерпеть ее. Но для этого нужны те, кто до­стигнут бездны. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

Отсутствие Бога означает, что больше ни один бог не собирает вокруг себя зримо и бесспорно людей и вещи и не выстраивает из этого собра­ния мировую историю и человеческое в ней пребывание. Но в отсутствии Бога дает о себе знать еще и нечто худ­шее. Не просто и не только боги сбежали, но в мировой истории угасло само божественное сияние. Время ночи мира - это скудное, жалкое, убогое время, ибо и становит­ся оно всё более скудным и смутным. Стало оно уже на­ столько оскудевшим, что не может, не в состоянии заме­чать отсутствия Бога в качестве отсутствия. Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

«... Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?» - спраши­ вается в элегии Гёльдерлина «Хлеб и вино». Сегодня нам едва ли понятен сам этот вопрос. А сможем ли постичь от­вет, даваемый Гёльдерлином? «... Да и нужны ли поэты в скудную эту эпоху?» Сло­во «эпоха» означает тот возраст, ту эпоху мира, к кото­рой мы сами еще принадлежны. Для исторического опы­та Гёльдердина явление и жертвенная смерть Христаяви­ лись концом дня богов. Наступал вечер. С тех пор как «единая троица», Геракл, Дионис и Христос, покину­ ли мир, вечер мировой эпохи клонится в ночи. Мировая ночь ширит свой мрак. Характерная особенность этой эпохи мира - отсутствие Бога, «зияние Бога». Мартин Хайдеггер "Нужны ли поэты?"

У цей день спочатку згадаємо всіх, хто віддав свою душу цій боротьбі, усіх тих, хто фізично більше не з нами. Згадаємо, «бо хіба загиблий не сидить теж за столом, де по черзі випивають на його честь?» (Ернст Юнґер «Вогонь і кров»). А також вітаємо зі святом причетних, тому що усе тільки завдяки вам. Наше життя досі триває тільки з цієї причини. Словами не виразити вдячності! «Поки всі сплять, поки сон обіймає рідню, В світлі вогню ти ледь чутно виходиш з кімнати. Сонце встає, йде на зустріч наступному дню, А літаки й паротяги чекають команди рушати». (Юрій Руф). 6.12 - День Збройних Сил України

Скудно и жалко нынешнее время, и потому его поэт сверхбогат, так богат, что часто думая о прошлом и тер­пеливо ожидая будущего, слабеет настолько, что желает в этой кажущейся пустоте лишь одного - заснуть. И все же он прочно стоит в Ничто этой Ночи. Покуда поэт, нахо­дясь таким образом в высочайшей разобщенности со сво­им собственным призванием, пребывает в самом себе, он действует как заместитель, добывая истину для своего на­ рода. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Гёльдерлин поэтически творит саму сущность поэзии – но не в смысле вневременно значащего понятия. Эта сущность поэзии принадлежит к определенному време­ни. Но не так, чтобы стараться быть соразмерным этому уже существующему времени. Заново учреждая существо поэзии, Гёльдерлин впервые определяет и новое время. Это время спешно ушедших богов и грядущего бога. Это оскудевшее (жалкое, смутное) время, ибо пребывает оно в двойном убытке и дефиците: уже отсутствуют спешно ушедшие боги и еще не пришли боги грядущие. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Стихотворение, называемое «На­ родный глас», дошло до нас в двух редакциях. Различия видны прежде всего в заключительных строфах, однако они таковы, что дополняют друг друга. В первой редак­ции финал таков: Поскольку кроток и набожен глас, чествую я небожителей ради гласа народного, смиренно-покойного, но ради богов и людей не всегда я на кротость способен! (IV, 141) А вот вторая редакция: ... И хотя сказанья хороши, ибо полны памяти Высочайшего, все-таки нужен Некто, кто сможет их истолковать. (IV,144) Таким образом сущность поэзии включена в устремляю­щиеся друг к другу и друг от друга законы божественных намеков и народного гласа. Сам поэт стоит между теми и теми: между богами и народом. Он - выброшеннный прочь в этот промежуток, в это между богами и людьми. Но исключительно и впервые именно в этом промежут­ке решается, кто такой человек и где он устраивает жи­тельство своему бытию. «Поэтически жительствует чело­век на этой земле». Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Обоснование бытия связано с намеками богов. И одновре­ менно поэтическое слово есть всего лишь истолкование «народного гласа». Так Гёльдерлин называет сказания, в которых народ хранит память о своей принадлежности к сущему в целом. Он ведь вообще не способен высказывать что-то свое собственное изнутри себя, нуждаясь в тех, кто сумеет его истолковать. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Оказывание (das Sagen, речь) поэта - это перехват наме­ков (die Winke - знаки, намёки, кивки, указания, сове­ты.) богов, чтобы затем передавать дальше эти зна­ки своему народу. Это улавливание намеков есть приём, приёмка (ein Empfangen - восприятие, зачатие), но од­новременно и некое новое отдание, подача; ибо поэт уже по «первым признакам» видит то, что действительно со­ вершенно, и потому смело вставляет это узренное в свою речь, чтобы предсказать еще не вполне завершенное. Так "...летит он, дух отважный, орлу подобный, в предвозвестьях гроз — богов грядущих... (IV, 135) Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

В качестве учреждения/основания бытия поэзия дважды повязана. И лишь созерцая этот ее сокровенней­ший закон, мы впервые вполне постигаем ее сущность. Сочинение стихов есть изначальное поименование богов. Но поэтическому слову лишь тогда впервые дару­ется эта сила называния, когда боги сами приводят нас к языку. Как боги говорят? "... Лишь намеки – вот от древности каков язык богов." Мартин Хайдеггер"Гёльдерлин и сущность поэзии"

И все же: поэзия - «невиннейшее из всех занятий». Гёль­дерлин пишет так в письме не только потому, что хочет утешить, успокоить мать, но и потому, что знает: эта без­ обидная внешняя сторона так же принадлежна к сущно­сти поэзии, как долина принадлежна к горе; ибо как мог­ ла бы эта опаснейшая работа (Werk) быть свершенной и защищенной, если бы поэт не был «выброшен» («Эмпедокл», III, 191) из повседневной обыденности и взамен этого храним посредством видимой безобидности своего занятия? Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Год спустя, после того, как Гёльдерлин, настигнутый безумием, вернулся в материнский дом, он писал тому же своему другу, вспоминая пребывание во Франции: «Эта могучая стихия, небесный огонь и людская тишина, их жизнь в природе, равно их ограниченность и доволь­ ство, неизменно захватывали и трогали меня, и если го­ворить о героях, могу, пожалуй, сказать, что меня-то сра­зил Аполлон» (V, 327). Сверхмощное свечение столкнуло поэта во тьму. Нужны ли еще свидетельства высочайшей опасности его «ремесла»? Своеобразнейшая судьба поэта более чем красноречива. Своего рода пред-знанием это­ го звучат такие слова из гёльдерлиновского «Эмпедокла»: "... Уйди из тех времен, где дух лишь речью правил." (III, 154). Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Поэт подвержен молниям богов. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

Поэзия никогда не принимает язык в качестве наличного матери­ала, нет, поэзия сама впервые делает возможным язык, содействует языку. Поэзия есть праязык исторического народа. Следовательно, всё обстоит напротив: существо языка должно быть понято из существа поэзии. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"

«Поэтически жительство­ вать» значит находиться в присутствии богов и быть по­ трясенным сущностной близостью вещей. «Поэтично» само бытие в своей основе – из чего одновременно следу­ет, что в качестве учрежденного (основанного) оно не об­ладает никакой заслугой, но есть дар. Мартин Хайдеггер "Гёльдерлин и сущность поэзии"