cry baby tchatski

пижжу. однажды Желнов взялся нас с Белковским познакомить, но я зассал не поддержать с ним разговор на высоком уровне. не, ну его на хуй, сказал я Желнову и съебался.

САБ - БОГ! у меня - всё.

с Белковским как ни странно мы лично не знакомы, не были представлены, хотя возможностей было много - несколько раз на званых ужинах сидели буквально рядом. поэтому - кто там сейчас сидит с Белковским рядом - передайте, что он помимо всяких разных талантов ему присущих, еще и великий мотиватор. когда слушаешь Белковского, хочется быть, как он. да что там, скажу больше - когда смотришь на Белковского, хочется быть как он. так что, Станислав Александрович, вы - мой кумир. я занимаюсь муай таем и за вас набью ебало кому угодно. вещайте вечно.

Белковский настолько умен и прошарен, что я согласен с его мнением по любому вопросу на сто и один процент. Белковский только открывает рот, а я уже с ним согласен. Если бы все комментаторы событий разом исчезли из своих эфиров, а остался один Белковский, я бы вообще не заметил никакой потери в этом жанре.

Коллеги, Ренат, перестаньте клепать эти клишированные коллажированные пошлейшие дмитрий-гордон-стайл обложки с остопиздившими ебалами на них. Ну ведь хорошую передачу ты сделал, Ренат, приехал к Станиславу Александровичу на остров за жизнь потереть. И сам ты тут хорош. На хуя вы этого путина и какого то там блять отца его выносите в заголовок? Ну откажитесь уже от этих штампов в конце концов. Не для лохов же снимаете. А, Ренат?

Ужасно волнуюсь! Мы запустили новый формат - живые интервью с интеерсными героями времени. Страшно надоели зумы и скайпы. Вот - первый выпуск проекта "Можем Объяснить. Интервью". Наш герой сегодня - Станислав Белковский. Политолог, писатель и демиург. Мы встретились на Кипре, где Станислав сейчас живет. Как Белковский пережил вынужденную эмиграцию из России? Чувствует ли свою вину за то, что произошло со страной? Рассчитывает ли когда-нибудь вернуться домой? Почему Путин на самом деле начал войну? Какие комплексы есть у российского диктатора? И кто для него – отец? Почему элиты России на самом деле зависят от Запада и никогда не откажутся от стремления в Европу? В чем реальный смысл фразы «глобальный юг» для Кремля? А также о личном: как справиться с алкогольной зависимостью? И почему образ «демиурга», который преследует нашего героя – далек от реальности? Об этом и много другом - в первом выпуске программы "МОЖЕМ ОБЪЯСНИТЬ. ИНТЕРВЬЮ"

САБ - единственный из живых русских к уму которого я испытываю неприкрытую лютую черную зависть. 👇

Соломинок было две. Розочка и шоколадка, оставленные на подушке работником вечернего сервиса. - Надо за них держаться, - сказал я себе, взял розочку в правую руку, а шоколадку в левую, сел на кровати, подмяв под себя ноги, и принялся напевать: Bhang-Bhang! He shot me down. Bhang-Bhang! I hit the ground. Bhang-Bhang! That awful sound… Под утро в номер тихо вошла Нэнси Синатра с веником в руках и вымела рачат на балкон, где они тут же сгорели под лучами наливающегося солнца. Когда я открыл глаза, был день-деньской. Солнце принималось за Золотой город. Спустя месяц я обнаружил в потайном кармане своего рюкзака смятую шоколадную лепешку и засохший бутончик. Я их храню до сих пор в знак признательности некоторым незначительным и, кажется, бессмысленным вещам, на которых, на самом деле, как оказывается, держится большой вещей порядок.

- Your room is ready, sir. Have a good night! – сказал Рак и, улыбаясь, откланялся в глубину комнаты. Я привстал на ватные ноги и вполз в номер. На комоде рядом с кроватью горели три декоративные свечи, сама кровать была застелена в конверт, на подушке лежали белая розочка, шоколадка с моим именем на обертке и визитка с пожеланием хорошей ночи. Чудеса происходили незамедлительно. Первым делом в окно влетели малюсенькие серебристые рачата, зависли в круг над моей головой и затянули песню неродившихся ангелов «Мама, я здесь. Мама, я здесь». За ними в комнату ворвался душегуб, в котором я признал торговца раками. - Мясо должно быть нежным! – кричал душегуб и ловил рачат сачком. Рачата шустро разлетались по сторонам и снова собирались в круг, напевая: «Мама, я здесь, я радость твоя, я совесть твоя, поговори со мной». Тут же распахнулась балконная штора и на зов неродившихся ангелов в комнату, виляя бедрами, вбежал Филипп Киркоров в образе бесплодной жены Лорда Шивы. Большой белый живот Филиппа Киркорова висел на несоразмерно тонких ножках и был обтянут кружевным розовым пеньюаром, настолько коротким, что из под-него бесстыже болтались бубенцы. - Ой, мама, Шиву дам! - пел Филипп Киркоров. Бубенцы звенели, живот дрожал, как холодец, глаза торчали и прыгали на пружинках, как у Маски в фильме «Маска», в такт бубенцам. И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Я водил глазами по комнате и искал спасительную соломинку.

Красный Рак стоял в проеме балконной двери и шевелил усами. Он таращил на меня бусинки глаз, которые казались пушечными ядрами. Или такими же глазами, как у Филиппа Киркорова, только окончательно вылезшими из орбит. - Был же третий глаз. Куда он подевался? - подумал я и стал обмякать. - Надо бы прилечь. Я слабел и сдавался. Мне было все равно, какую месть приготовил мне Красный Рак. Я готов был принять любое наказание.

Когда за нежным ужином я надкусил клешню, чтобы достать из неё нежного-пренежного мяса, половина моего переднего зуба отлетело прочь. Половина зуба-резца, данного мне природой за возможность быть на верху пищевой цепочки, упало в тарелку. -Цок! – и у меня не стало половины зуба.

Когда раки попали в водичку, то, наверное, подумали, что снова оказались в своем пруду. Раки оживились и задергали хвостиками. Раки не подозревали, что наступила их предсмертная эйфория перед неизбежным концом. Рассматривая раков, суетившихся на дне раскаляющейся кастрюли, я спросил себя: «А что происходит?» Вода закипала, и раки принялись лупить хвостиками по брюшкам. Раки сообразили, что, возможно это и пруд, но не такой как раньше. Раки пытались сбежать из разверзающегося под их тушками ада, который я сотворял для них своими руками. Раки краснели и бились в конвульсиях, тараща на меня черные бусинки глаз.

- Никого я не варил! - вскрикнул я и тут же вспомнил, как однажды летом… Как однажды летом мне захотелось раков. Я сам никогда не готовил раков и попросил торговца рассказать, как правильно готовить раков. Торговец сказал так - чтобы мясо было нежным-пренежным, надо положить раков в холодную воду, а не в кипяток. И раки будут готовиться там потихоньку, и шейки их раковые не будут дубоветь. Они будут нежными-пренежными. Не знаю, что заставило меня послушать торговца, но точно так я и поступил. Я уложил живых раков в кастрюлю, поставил их на огонь и стал дожидаться нежного ужина.

То ли от бессилия, то ли от злобы я выдохнул. И приготовился к худшему. - А чего это я тут кого-то боюсь? - вдруг осмелел я. - За номер уплачено! – эта мысль показалась мне внушительной. - А чего мне это индусское чучело вообще сделает? – совсем осмелел я. Собравшись, я поднялся с верблюжьих подушек и пошел в комнату. Я считал, что Шиву надо прогнать вон. Распахнув балконные занавески, я увидел, что на моей кровати сидит Красный Рак. И клацает клешнями. Меж клешнями искрило электричество. - Раков варил? - спросил меня Рак.

На лбу выступил пот. Изо рта изошел стон. Стон гибнущего под огнем солдата. Пук ведь был совершенно ничтожным. Так пукает картошка в печке – безобидно, низко и придушенно. Из-за этого я еще больше разозлился. Как можно было таким ничтожным образом подставиться? Никогда раньше я не презирал себя так, как в тот момент - во время Великого Сидения над Великой пустыней Тар.

Не то чтобы громко. Но и не тихо.

Свет, который был внутри меня, поднимался снизу вверх – от стоп по икрам через колени к копчику, а оттуда в живот. В животе работала энергетическая станция и издавала звуки, похожие на гул дизельных турбин. - А почему этот свет льется из живота, а не с небес, позвольте спросить? - спросил себя я. - Черт те что! Что за неправильный свет? Черт те что! Что это за свет такой, спросить было некого, но в этот момент из комнаты донесся шум. Я вспомнил, что на моей кровати сидит Шива. Свет погас моментально, как будто кто-то выстрелил из рогатки по фонарю и всю цепь перемкнуло. Резкий металлический скрежет прервал волшебный поток, станция внутри заглохла и всё, что я слышал, это тихое, похожее на злобное, урчание в моем животе. Бханг-ласси бродил по моим внутренностям, как у себя дома. В комнате опять затрещало. От страха я уперся в угол балкона и вжался в него, как вжимается солдат в стену, защищаясь от пуль. Живот предательски урчал и мне казалось что по этому звуку меня сейчас вычислят. Чтобы остановить этот гул, я втянул живот и мне показалось, что пупок прилип к позвоночнику. Я почти перестал дышать и замер так, что исчезли все звуки разом – крики галдящей толпы под балконом, вопли ишаков, койотов, городских муэдзинов и всего досягаемого и недосягаемого космоса, в котором звуков, как известно, вообще-то не бывает. Я поразился тому, как усилием воли, я сотворил тишину во всём и сам стал тишиной. - Ого-го! Ого-го! То ли еще будет! И в этот момент случилось самое паскудное, что может случиться с воспаряющим над бытием Буддой. Я пукнул.

Присмотревшись к огням, я заметил оттенки, какими обычно сияют золотые монеты в пещерах с кладом, какими их показывают в киносказках. Оттенки струились отовсюду и сочились из пространства, которое тоже состояло из оттенков. Я закрыл глаза – внутри меня всё горело теми же золотыми оттенками. - Очень хорошо! И очень красиво! – громко с балкона объявил я жителям Джайсалмера.

Я метнулся на балкон. Город внизу горел тысячами огней, и эти огни соединялись с космическим светом звезд наверху. Мне казалось, я нахожусь внутри вселенского планетария, и каждую звезду можно потрогать, стоит лишь легонько подпрыгнуть. Я щурил глаза, и все эти тысячи огней сливались в один большой огонь, который горел повсюду. - Пожар! - крикнул я с балкона жителям Дайсалмера.