cry baby tchatski

ИНТ. ДОМ ФИТТСОВ. СПАЛЬНЯ РИКИ. Джейн и Рики сидят на кровати. РИКИ: Хочешь посмотреть на самое красивое, что я когда-либо видел? Рики включает видеозапись. На экране телевизора безлюдная автостоянка. Промозглый серый день. По воздуху летает пустой скомканный полиэтиленовый пакет. Камера следит за ним, в то время, как ветер носит его по кругу, то приближает к камере, то относит, потом резко бросает вверх, а потом отпускает, и пакет, плавно раскачиваясь, опускается на землю. Джейн сидит на постели и смотрит видеозапись со вздернутыми от удивления бровями. Она пытается понять, что же во всем этом красивого. РИКИ: Это был один из тех дней, когда вот-вот пойдет снег, и воздух наэлектризован так, что можно почувствовать его. И этот пакет, казалось, хотел танцевать со мной. Как ребенок, который умаляет поиграть с ним. И в этот самый день я вдруг понял, что за каждой вещью скрывается целая жизнь, и какая-то невидимая и великодушная сила говорила мне: ничего не бойся. Никогда ничего не бойся. Потому что в этом мире нет никаких причин бояться. Джейн смотрит на Рики. РИКИ: Иногда в мире столько красоты, что я чувствую, как моё сердце, не способное вместить ее, вот-вот остановится. Джейн какое-то время молчит, ошеломленная увиденным. ДЖЕЙН: О Боже. Который час? Алан Бэлл. American Beauty (screenplay), 1999.

октябрь 89-го. я два года, как в Москве, живу в общаге МГИМО и у меня есть доступ к «фирменной» музыке - соседи по комнате, чехи, регулярно завозят из-за границы видеокассеты с клипами MTV. я сижу в общаге, штудирую сократиков, завтра экзамен, потягиваю гавану-клаб. в комнату вваливается вернувшийся из Праги Мартин, вставляет кассету в видеомагнитофон «Бляупункт» и тут же нарисовывается общежитский кастелян Корова, подрабатывавший официантом в ресторане «Прага». Корова вываливает на стол остатки черной икры, собранной со столов. Гавана-клаб, подсохшая черная икра, Milli Vanilli, Roxette, Paula Abdul, Janet Jackson, New Kids On The Block, ром, еще ром. и The Blue Nile. «The neons and the cigarettes. Rented rooms and rented cars. The crowded streets, the empty bars. The golden lights, the loving prayers. The colored shoes, the empty trains…» внезапно мои сны о будущем были кем-то озвучены. безлюдные улицы, чужие дома, молитвы о любви, много сигарет, пустые бары и поезда. никакая другая музыка не подходила к саундтреку моей будущей жизни - как я ее тогда уже задумал - как эта.

все посты и сообщения, касающиеся вас, обязательно до вас дойдут.

Эдди Редмейн в Дне Шакала ахуенный.

и даже не просите. завтра. завтра.

до свиданья. мне некогда. мне спать надо.

Спектакль продолжался, и на сцену с ружьем на перевес вывалился артист труппы драмтеатра Арсений Буруля. Арсения я хорошо знал, так как он курировал наш драмкружок. Еще я знал, что Арсений никогда выходил на сцену трезвым.

И вот однажды с гастролью в город наведался Иннокентий Смоктуновский. Город заходился от восторга и искал лишние билетики. Смоктуновский намеревался дать целых три спектакля по чеховскому «Иванову» с местной труппой. У меня, как у блатного, был доступ ко всем трем представлениям. В первый вечер я смотрел спектакль с того самого балкона под потолком, где подростком сидел сам Чехов. Это самые дешевые места в театре и, как правило, на них сидят самые ревнивые театралы, у которых не хватает денег на партер. Тот вечер я хорошо помню. Третий звонок. Публика, дожевывая бутерброды, мечется по залу в поисках своих мест. Еще минут пять, и световик медленно выкручивает ручку диммера - свет тускнеет, перебирается из зала на сцену и начинается долгожданное волшебство. Медленно, как в кинорапиде, точно сказочный дух из спящей лощины, выплывает на сцену артист Смоктуновский. По залу проносится короткая дружная овация и тут же стихает. Смоктуновский садится за стол и начинает вслух читать книгу. Читает тихо-тихо. Притихшая публика, кажется, перестает дышать. Смоктуновский держит немыслимо длинные паузы, в которых слышно, как вечерние комары зудят и бьются о зеленые лампочки выходных дверей. Потом Смоктуновский откладывает книгу в сторону и разряжается монологом, но сила голоса его вдруг опять стихает, и вот он уже бормочет что-то себе под нос, так, что ничего не разобрать. И публика втягивает животы и выпрямляет спины, чтобы лучше слышать. А я сижу там на балконе и обрывок никак не дающейся мысли подскакивает, как под иголкой на заевшей пластинке: вот эт да, вот эт да, вот эт да. Так впервые в жизни я столкнулся лицом к лицу с Высоким Искусством.

Мне было шестнадцать, я ходил в драмкружок при театре и играл там Ромео. Благодаря членству в драмкружке у меня был блат - допуск в собственно театр, на любой из спектаклей, а также в любое время вне спектаклей. Мне нравилось неспешно пройтись по притихшему после репетиций зрительному залу, постоять на сцене под блеклым дежурным светом в дни, когда не было репетиций, спуститься в реквизитный цех, пахнущий опилками и свежей краской, проскользнуть через внутренний дворик, выйти из служебного входа в городской переулок, обязательно поймать взгляд случайного прохожего и тут же небрежно его отпустить, сделав такое лицо, как будто мне уже осточертели и театр этот, и эта тяжелая скрипучая служебная дверь, и эта старая вонючая урна с окурками от «Честерфилда» и вообще все это ужасное кошмарное отнимающее последние силы и здоровье искусство. Мне было шестнадцать.

Впервые я попал в закулисье в драмтеатре Таганрога, города, известного тем, что в нем родились Антон Чехов, Фаина Раневская и я.

тут, конечно, просится история о моей собственной маленькой и асболютно незавидной "актерской" судьбе, но уже поздно, и мне хочется спать. но я, пожалуй, начну, а по утру продолжу.

помните Актерскую студию? смотрите. два актера. один - монстр, легенда. другой - студент-ноунейм. от обоих глаз не оторвать. непонятно еще от кого оторвать сложнее. вот что такое актер. это радиация. поток поражающих частиц. ты от них или выздоравливаешь. или заболеваешь. а всё остальное - хлам, туфта. нелепица. см. преступление и наказание.

а мне вот интересно - где Коля? кто чо слышал, нет?

комментарии если пишите, короче давайте. не умничайте. а то знаете чем закончится.

включил мирзоевское преступление и наказание. русские актеры - боль. игра их - преступление. смотреть на неё - наказание. бесхарактерные, проштампованные, скучные, обыкновенные. нечем любоваться. не артисты, а соседи по лестничной клетке. соседи бывают интереснее. секс в исполнении русских актеров - двойное преступление. против человечности. может отворотить надолго. а может и насовсем. до секса свидригайлова дошел и выключил тут же. замутило. прекратил это всё немедленно. и преступление. и наказание.

посмотрел ток-шоу с молодыми русскими артистами-эмигрантами. симпатичные. стараются звучать уверенно, излучать оптимизм. излучают, как могут. сожалеют ли о сожженных мостах? говорят, что нет. уверен, что да. можно же было красноречиво промолчать и остаться при своих для тех и для этих. многие так сделали. успешно доят обеих коров. двойные надои. быть принципиальным - глупость. быть свободолюбивым - одни лишения. быть честным - божье наказание. честные, принципиальные, свободолюбивые всегда проигрывают. потому что весь мир наш этот построен на сделках с совестью. ребята держатся, строят планы. а я вижу поломанные жизни. ебучее колесо истории проехало через них напополам. в их самом лучшем, золотом возрасте. ладно, мое поколение. может уже и отдохнуть. но эти, тридцатилетние, сорокалетние... говно, эта ваша эмиграция. катастрофа.