Киберготика Метароссии

24 часа 24 часа – нам пора умирать? Что может быть лучше, чем остаться на рельсах трамвая, Не зная перверсии тела, смотря драгоценно Неверно представленный сладкий расчет по билету в галерее современного искусства, Пространство сжимается до уровня карточки с изображением Витгенштейна, Женщина, хватит рожать деньги! Говорит мне открытка на полке, Сама рвётся в объятья раскалённого снега, Приправленного сморщенной головкой полицейского жезла – Затем я вижу на снегу кровь, Чей-то двухдневный тампон врос в землю, Где он наполняется варикоцельными наростами, Словно член одного из моих друзей – Он не считал женщин субъектами платонических отношений, Скорее объектами беспрестанной ебли – Приезжая ко мне в гости он говорил: «Хочу ебаться, сними мне подругу на ночь», А все мои подруги читали нафталиновую «Тошноту» Сартра, Проникаясь идеями гуманизма и свободной любви, Только мне ни грамма оной в своё время не досталось. Машина останавливается в перипетиях проспектов, Названных именами лидеров революции Оттуда выходит она – королева белоснежной пыли на зеркале И старой кредитной карты, Мы поднимаемся на этаж, Вокруг нас тюремные песни негров начала 20 века, Где вдыхаем тысячерублёвую пыль, В удивительной пучине синергии эти явления смешиваются вместе И уже следующим вечером в дешёвой агонии забегаловки на окраине мы рвём все наши нити. Свобода – это когда ты не помнишь отчества тирана, Написано на стене василеостровского района, Перебирая в руках так надоевшие папилломы Шестерни гитарных переборов карательной психиатрии рукоблудия Реалий пустых бутылей мирамистина после ночи с той, которую не любишь. Синий блик следует за красным, не предполагая, Что за каждым красным бликом последует зелёный и жёлтый, Так и живём, в бесконечной гирлянде вырванных с корнем уличных протестов, Ходим с друзьями на модные квир-фесты, Боремся со словами ненависти, оставляя ненависть в голове неизменной, Флегматичные борцы за социальную справедливость, вымазанные в мазуте самобичевания – Если вас колеблет от слова «морощелки», значит мокрощелки это вы – Моральные декаданты в субкультурных альковах. Пространство комнаты наполнилось вязкой жижей сгущенного воздуха Радикальной свободы по тому же Сартру – Чтобы спрятать траву, пришлось съесть 10 жвачек по 10 рублей, Тайлер Дёрден был неправ, сказав, что уничтожив банки, мы принесём людям свободу – Свобода она В надписях на стенах василеостровского района, В ответном сообщении незнакомой девушки, В горячей ванне с изменённым сознанием, В освобождении работников всего мира, В обществе всеобщего изобилия, В историческом материализме, В пролетарском искусстве, В снятии цементирующих масок, В отсутствии страха быть слабым, В аккордах психоделического рока, В признании настоящности друг друга. Так ли я неправ Не прятаться за вспышкой откровенного взора? Так ли я неправ Что не желаю в страхе бродить непрекращающейся лжи? Если бы верил высшую силу, то убил бы её, Чтобы самому стать оной, В поле гетеронормативной бинарной логики Божество может быть только мужчиной, Но я хотел бы трахнуть бога-женщину, Я бы нашел в ней свое истинное место, Идя осторожно, чувствуя её рядом, Тепло разбитой глазницы дьявола, Я лишь твой сын, богиня-защитница, Мое путешествие заканчивается у тебя в утробе. Я наконец нашел место, которое я могу назвать домом.

Журналист ТТТТТТттт СЕНСАЦЫЙЯ ПЕрр р рррвый РЕПОРТАж ОТ ЧЛЕН- Корспнднта! Сайт адмнстрцыи, сйт првтльства. Щелк Щелк. Энтр нажимаю. Потом пробел. Ещё, ещё. Сколько информации, сколько статей, Мозг сточён. Энтр нажимаю. Потом пробел. Ещё, ещё. Новый концерт потреотов! Казаки недовольны пакмнми! Проведено заседание комитета! Спасибо ПТН за это. Опиум родины почём? Энтр нажимаю. Потом пробел. Ещё, ещё. Задание - осветить съезд Съездной съездщины съезд. Ммм, диктофонная мама. "Здрасти, я из газеты, Из сайта, Из телеле Леэкрана". Не дадите ли интревю? В безвестности все нипочём. А затем Энтр нажимаю. Потом пробел. Ещё, ещё. Хочу расследование расслоений России! Низзя! НЕправославно, Не по политике рдкци. НЕкрасиво-с! На заточенных холмах рдеет идеал, Идеальный да идеал, Жрнлсткй этики идеал. Тигры, журавлики и концертики, Титры голеньки, да пинцетиком Нечисть пятиколонную изгоняти будим. С нас, друже, не убудет. Бзнсмн да чнвнк - Отличная рать. Чтоб их, мать. На распиле я их поймал, И щелкать стал. Щелк, щелк. Загорелись глаза. Пот льется ручьём. Вдавливает Давлением Ц ЭнтромЭ Потом - пробел. Ещё__________Ещё Мильёны и мильярды - Правды цена. Но правды не любит Моя страна. "Обвиняется в экстремизме и клевете!" Уголовный статут. Но эффективнее судов в моей стране Только буржуазный самосуд. ВРУУУММ БАХ БАХ КАП КАП ВРУММ ВРУММ ШМЯк шмяк Свинцовая эпитафия для экзистенции журналиста. Красная рубаха гнильём через плечо. Энтр не нажмётся. И даже пробел. Ещё, ещё.

Перекись водорода для дырявого кармана Я смотрю на своё отражение в луже из активированного угля, Думаю "А, собственно, что здесь такого"? Она же и так хороша. Приходится уговаривать её, так узка Политическая программа тех, кто в доле. Пантеон советского человека склеен из книг, Которых не купишь в сетевых магазинах. Белые стены, купленные на зарплату провинциального врача отдают сработавшей пожарной сигнализацией. "Тринадцатый этаж", говорит женщина из лифтовой панели, А я уже на тринадцатом этаже, жую листы из книг Пола Мейсона и Ларисы Рейснер, Подтираюсь листами из Ирвина Уэлша, потому что там написано слово "Дерьмо", В тихом алькове могильщика рабочего класса Единственная твоя мечта на сегодня - как оттереть от жира и девичьих слёз твою керамическую плиту. Нечего есть тебе после покупки пластинок? А многие из нас кончали свои жизни, рисуя снежных лебедей на стенах районных СИЗО. Куда уж им до твоего ситуационизма, раскрывающегося только в ситуации сытого потребления? Из окна на тринадцатом этаже не видно, как семья таджиков в пять утра в форме твоего ТСЖ метёт улицу, расступаясь перед поступью среднего класса, престарелый охранник терпит хамство водителя ауди, рискуя быть зарезанным на рабочем месте, работница диспетчерской не ела трое суток из-за жалоб жлобов на неработающую вентиляцию на окнах, у бухгалтерки умер сын, а её держат до ночи на месте из-за того, что средний класс не удосужился правильно заполнить квитанции, электрик поднимается в квартиру, где миллионеры жалуются ему, человеку, живущему на 15000, что у них не подключается джакузи с подогревом и интимной вибрацией, грузчик не успевает перевезти всю дрянь новых владельцев, поэтому он зовёт своего младшего брата, больного пневмонией, помочь ему, И вот пока ты наслаждаешься запахом перекиси водорода, которая жжёт твой выдавленный прыщ, Кто-то выпивает весь песок острова неравенства за тебя, те у кого нет денег на закупки в книжных магазинах, кто не ходит в подвальные бары барвировать на публику, кому в дверь стучатся каждый день и кто ждёт этого стука глубоко ночью, Кого закапывают в землю живьём за попытку создать профсоюз, И кто переживает со страхом в гематомах семейный абьюз. Пока смерть не разлучит нас, мы с вами будем на этих полях изобилия, На границах ваших домов и городов они выстроятся в линию, Потому как дальше им нельзя, под страхом классового расстрела. На классовый расстрел ответим классовым холокостом, руководимым тем самым голосом из лифтовой плиты, И тогда уже и таджики, диспетчеры и охранники поднимутся на тринадцатый этаж, а там ты, Испуганный, в разбитой корпоративной среде, И теперь уже ты уйдёшь с той книжной пылью, с которой рождены они не были. И лишь костёр из дизайнерской мебели напомнит им о тебе.

О, гул мотора вагона метро, Скрип железных колёс, Дыхание вентиляционных решёток, Скрежет дверей и тяжёлый удар резиновых рёбер, Ты страсть для моих ушей, То, как ты покачиваешься в тёмных тоннелях, Истово тормозишь и с ревом ускоряешься, Разит наповал зевак у платформы. Какая же радость быть внутри твоего стального тела, Обхватывать хромовые поручни и вцепляться в них на пике скорости, Когда ветер расхлестывает волосы и сдувает шляпы. А этот запах жженой резины после твоих мощных колёс! Дизельно-электрическая вакханалия. Провода, проносящиеся мимо меня Сквозь полумрак стен тоннелей, Напоминают ядовитых змей За решетками антропоцена. Как же медлительны люди, И как же быстр поезд, Говорят машинист_ки, С отеческой любовью поглаживают Синий бархат алюминиевого скелета, Пассажиры засыпают под прекрасный дрон метро, Но мне хочется высунуться из окна И прокричать в унисон ветру: Быстрее, быстрее, быстрее! Пусть лишусь глаз или рук, Но сохраню это жестокое ускорение, Вырывающее с корнем мертвечину прошлого, Давящее препараторов трупов. Красота скорости прекраснее сводов бизнес-центров, Окаимленных безжизненной литургией неолиберализма, Красота высокоскоростного интернета, уничтожающая классовый доступ к знаниям, И электричества, несущегося по нановолокнам, Прекраснее коллонад лжи неоклассицизма. Жизнь электрона - скорость, Центростремительная сила технологической сингулярности, Электрон - ты наш кин, Наше постчеловеческое родство, Окаимленное в скорости. Проносящиеся мимо поезд Перед восхищенными лицами, Оставляет на переезде после себя клубы пыли. Все машины замирают, Пропуская его: Визжвизжвизжвизж, Сметает все на пути, Высекая искры, Извлекая симфонию шума. В матовом свете мазута на шпалах Я вижу цену за нерушимую скорость: Так же, как на пит стопе необходимо остановиться И заменить детали машин, Так и на подходе к сингулярности Необходимы остановки. Горе поезду, Который мчит без пассажиров! Эскалатор несёт меня вверх, К звездам. Гордо расставив плечи, Мы стоим на вершине мира, Не как завоеватели, А как глашатаи скорости. И мерцающем неистовстве постчеловеческого прогресса Мы спариваемся с машиной.

Удожник-и-я Я нари Сую стёртый номе Закр Шен стасу златоглавы Рост тольк елает свободным И будто под русчатко пляжи. Палитра мокрого бетона Звереет в амках иктатуры. И даже уй вдруг мо ет стать Р о з в е ем ис Ку Пере Ч рк Против п г ов ства и СОЛИ МИКСЫ $BESTDRUGS рано ра Ваш электрошок не убъёт наши идеи Л у ч ш ие Девочки в твоём г 333-111 ДОМ ОБРАЗЦОВОГО СОДЕРЖАНИЯ Ты готов? Ж и в ТОт, кто любит страдание, И смерть же манит нас потом. Ведь это уже не дом, а Страна | о б р а з ц о в о г о с о д е Р ж а н и я |

Кровавый Иисус безумия На разодранных нервах стою, Я. На испещренных тьмою Безрадостных ранах Твоих. Да. Скоро смерть, скоро капнет Живительный сок. У мужчин только есть. Бааб Агх Ууу Ыва Блоп Плоп Ааах Шыыва Ъээх. Распластался на красном От вымучи мертвых постели. Только бездна и крик в голове. Прст шг мй идт к вм бзцл. Тльк мрт Ум Безк мозгов мечтать. Убииийца Убиивец Мне кличет старушка во мгле. Жах жах жах нк слм Двигай к обвр Нам есть о чем Нрс зть. Я умер за вас, Ну а вы не сочли Это достоным. Ухожу. Доббопбоп дом дом И снова безрадостные раны Кровоточат ликом моим. И не забыть этот яростный Ъээх.

Сам виноват Скрытый расслаб рододЕндрон, Мирра вид шланг гомо кровь, Схизм мозг бог стиг шепот меч рим, Рот старлей крым сто. Я пришел к жене домой вдруг, А она твердила мне: Аз ас ам ат аба аж есмь, От ос ом от обо где. Где и где, что за пустяк, Раздается мерный шаг: Топ тап тип тыт тата тут туб, Боп бап биб баб баба буб. Вот и все, кончайте люди, Сие представление: Мем мам мом мум мама мым мэм, Нен нам ном нум нама жжение. Вот и время пролетело, От жены мне прилетело. Бюст свой вижу, Вижу тьму Вижу вьюги кутерьму, Сердце в пятку, Впрочем, нет, Опечатка, Впрочем, да.

Акт 3 КВ и Ца5 стоят посередине накасания. Чел1 и Чел2 вакуолятся сверху, Сатима Ышар и хересованные бегут по накасанию в их сторону. Гымко и Жоряс Возохович без уда держат Жен1 в окружении паралда. Гымко: КВ и Ца5, рассвастесь! Шаимат книжк и левацкыя шаимат неизбежен! Жен1 тому каситель. КВ: Мотивцыя! Где мыя ламарность? Чел1 и Чел2 (бросая уд): Ца5, уд! Ца5 (поднимая уд перед хересованными): Манька паранья самаит! (Волна верзохи из уда переворачивает хересованных и Сатиму Ышар) Сатима Ышар: ЫЫЫ, мотивцыя. КВ: Кто-то раздал мотивцыя?? (КВ превращается в омерзительную писманею, у которой вместо кататонии херес) Гымко: Левацкыя! Это непрожмашно. Жоряс Возохович (отпуская Жен1): Без уда у нас нет щанси. Ца5 (взмахнув удом): Вавалитесь, хересованные! Ада? Хересованные: Ада, ада, Ца5. Вавалимся. (Хересованные вавалились, Сатима Ышар остаётся одна) Сатима Ышар: Паралд, поддержи шаимат! Паралд: Ниет. Сатима Ышар: ЫЫЫ (КВ раздобивает Сатиму Ышар) Жоряс Возохович: Надо маловаться, Гымко. Гымко: Гигокда! (Гымко садится на бивуак Жен1 и уезжает, КВ, Ца5, Чел1 и Чел2 догоняют Жоряса Возоховича) Жоряс Возохович: Ырда! Расстилаю владельца уда перед вами. Ца5 (приделывая уд обратно): Добро в верзохе. Гымко (из-за конца накасания): Я ещё вувалюсь! Жоряс Возохович (целясь удом в бивуак): Только не в мой прот. (Уд стреляет завертой прямо в бивуак, Гымко переворачивается и падает. Его настигают те же) Ца5: Вот ты и парекнулся, Гымко. Не бывать шаимату! Гымко (хватаясь за уд, падая в нижнюю Верзоху): Я ещё цушусь, паралд! Жоряс Возохович (снова без уда): Щит хеппенс. Чел1 (целуя Жен1, паралд аппнитивыет): Всё зорошается, что зорошается всё. Жен1: А мне жиль, что бивуак не побывал в вауоли. Ца5 (смеясь): Можем поролжить свои бивуаки, мальяр. КВ: Мотивцыя! Занавес, паралд.

Пьеса «На рабочем месте» в трёх актах Д.л: Чел1 Чел2 Жен1 КВ Ца5 Гымко, верховный цум Жоряс Возохович, владелец уда Сатима Ышар, ерепея Хересованные, подчинённые Сатимы Ышар Остальной паралд Акт 1 Кабинет цвета паршнг. Чел1 и Чел2 сидят за кантц и ропят в ым. Жен1 валаает по тегкф. КВ в центре кабинета чокает книжг. Входит Ца5. Ца5: Паралд! Гымко реззает вас, коллеги. Чел1: Родно? Беззанк с Чел2, мы ввозим накат в ыцаревное. КВ (отвлекаясь от книжг): Мотивцыя, мотивцыя! Экзаплиры книжг рывваются в мадшых жореллах. Чел2: Ым горяч от жорелл КВ. Жен1, заканчивай валаать. Жен1: Хочется побудицкого бивуака в свою робласть. Ца5: Робласть подождёт – цум Гымко в пути. Жен1: Гымко раздербанит всю лывацкыя шаимат. Моя вауол готова. Чел1 и Чел2: Инсенуавно раздербанит! КВ: Но где ламарность моих книжг? Что будет с ниами? Ца5: Если Гымко удастся – не будет шаимат книжг. Чел1: Бросай все нароточ, потому что папехр гибнет в кримацатом растещии. Жен1: Всё-таки я хочу бивуака. Ца5 (вздыхая): Расставь трапечии, придётся вдувать уд в верзоху. Чел1 и Чел2: В верзоху за Жорясом! И пусть Гымко облезет! КВ: Мотивцыя! Акт 2 Пространство Верзохи. Жоряс Возохович и Гымко сидят за никабодом. Сатима Ышар и хересованные стоят около лапарда. Паралд копошится внизу. Гымко: Левацкыя шаимат задратит меня! Кататонич феветра щадит морозостойкую робласть! Жоряс Возохович: Бывабряю, верховный цум. Гымко: Раглянись, КВ и Ца5 раздербанили бивуак, а теперь гыхоняться за твоим удом, Жоряс. Жоряс Возохович: Я против книжг КВ и без моего уда не бывать верзохе! Отправь хересованных. Сатима Ышар (теребя лапард): Ниет! Ерепейские зарания гомускулярят парад хересованных. Если придётся, я сама залесщу в левыцкыя шаимат и вытащу уд. Жоряс Возохович: А передолее? Властью уда контрят вакушнее хересованных. Ада? Хересованные: Ада, ада, Жоряс Возохович. Сатима Ыштар: Раболее, в чём ты не парадигмишь. Гымко: Доволее! Завтра начнём реззать. (нажимая на никабод) Паралд, кто перевеет жозицее? Паралд: Мы, верховный цум. Но ерепея палотит привду. (в Верзоху врываются Чел1, Чел2 и Жен1) Чел1: Гымко, давадай уд! Гымко (смеясь): Уд вам, а не уд, паяцы. Жоряс Возохович (вставая из-за никабода): Сатима, первинти за удиржання. Сатима Ышар: Хересованные, гамнить паралд! Хересованные: Ада, ерепея. (Хересованные хватают Чел1, Чел2 и Жен1.) Жен1: Расступите меня, побудицы! Жоряс Возохович: Не так притко, Жен1, расставь трапечии, мальяра. Жен1: Ниииееет! (Уд Жоряса Возоховича вдувается в верзоху) Жен1: Уд не кататонит вередно! Жоряс Возохович: Ридно гаматит, моя мальяра. (Чел2 вырывается и рассекает уд, забирая его себе) Жоряс Возохович: ААА, левацкыя гами! Сатима Ышар: Хересованные, датак! (Чел1 и Чел2 убегают, Жен1 идёт в камуи Гымко) Чел2 (переводя дыхание): Васимилились. Нароточ сжалился.