аляска🫀

…чужая безысходность — это просто удобный холст, на котором сытый турист с пленкой в руках и с кепкой билли айлиш на голове может наконец-то почувствовать себя тонко чувствующим, сложным героем великой драмы. я остро ощутила, насколько эгоистично превращать чужую ежедневную борьбу за выживание в свой личный эстетический опыт. этому человеку под палящим солнцем глубоко безразлично, как поэтично падает свет на его пыльные плечи в объективе туриста. для него эта пыль — то, чем он дышит каждый день, а его платок — просто шанс купить сегодня хлеб. по сути, весь этот туризм в страны третьего мира — это легальный способ купить себе облегчение. мы приехали в египет, посмотрели на разруху, ужаснулись, впитали «эстетику пиздеца» и «колорит» чужого тяжёлого бытия, а потом сыто выдохнули от мысли, что мы-то сами так не живём. мы остро осознали свои европейские привилегии, получили свой экзистенциальный опыт, зафиксировали инсайты, упаковали чужую жизнь в пост для соцсетей, убедились, что в нашей-то жизни всё на самом деле круто, и уехали домой. а они остались. они продолжили стоять под этим невыносимым солнцем, в этой же пыли, антисанитарии и разрухе, караулить следующий автобус с такими же чуткими, рефлексирующими туристами… ——— что со всем этим делать — мы, конечно же, понятия не имеем. мир устроен так, как устроен, лотерея рождения безжалостна, а вся эта внезапная дорожная рефлексия оставляет после себя лишь глухое, липкое чувство абсолютного бессилия. да и вообще, имею ли я право писать обо всём этом с умным видом? рассуждать о глобальном неравенстве и чужой нищете, будучи «белой цисгендерной женщиной» и, прямо скажем, избалованной москвичкой, которая через пару дней вернется в свою зону комфорта и будет лениво скроллить ленту, потягивая айс-матчу на кокосовом. ответа нет. автобус едет дальше. древний египет с его гробницами и вечностью так и остался где-то на заднем плане, а в сухом остатке — только пыльное стекло, платок за доллар, вечный, нерешаемый сюр этой жизни и едкое чувство вины. вины абсолютно иррациональной, ведь ты ни в чём не виноват, но при этом виноват во всём сразу.

…но самым сильным впечатлением от Луксора для меня неожиданно оказались даже не гробницы и не древние храмы. по дороге автобус проезжал через обычные жилые районы. полуразрушенные дома без отделки и без крыш, пыльные улицы, мусор, антисанитария, птицы в чанах с едой, бедность, которая не выглядит экзотичной или «колоритной», а выглядит просто тяжёлой человеческой реальностью. женщины в традиционной одежде, перемазанные в грязи дети у дорог, торговцы, которые уже чуть ли не на коленях пытаются продать туристам платок, магнит или сувенир буквально за доллар. в какой-то момент я поймала себя на том, что сижу в автобусе и плачу (о да, белая цисгендерная женщина в отпуске сломалась от столкновения с реальностью — 10 из 10, передайте мне салфетки из переработанной бумаги) не из-за жалости сверху вниз, а скорее от внезапного осознания того, насколько по-разному устроена жизнь у людей, которым случайно достались разные стартовые условия. меня не отпускала мысль о мужчине, который настойчиво предлагал туристам платки за доллар. и я всё думала: насколько сильно тебе должен быть нужен этот доллар, чтобы продолжать стоять под палящим солнцем в надежде на ещё одну продажу. мы очень любим рассуждать о больших политических процессах, экономике, государствах и исторических эпохах, но вся мировая несправедливость вдруг помещается в один платок за доллар. я поймала себя на мысли, что никогда не понимала романтизацию стран третьего мира. вот эту западную моду находить «глубинную поэзию» в трущобах, или нашу родную, чисто русскую тоску по эстетичным панелькам, трещинам в штукатурке и хтонической разрухе. инстаграм завален кадрами, где бедность кадрируют так, чтобы она выглядела стильно. но в реальности за этим «колоритом» всегда стоит банальное отсутствие базовой гигиены, горячей воды и перспектив. превращать чужую тяжелую жизнь в обои для рабочего стола — это, как минимум, сытое лицемерие. но с другой стороны… может, в этой романтизации есть какой-то скрытый защитный механизм нашего вида? если полностью очистить эту картинку от налёта эстетики, останется только голая, невыносимая несправедливость, с которой ты ничего не можешь сделать. принятие этой эстетики — возможно, единственная попытка человеческого сознания не отвернуться с отвращением, а найти хоть какую-то красоту там, где всё остальное сломано. оправдать существование этого ада тем, что в нём есть свет. почему нас вообще так штормит между этими крайностями? ведь европейский стиль — это тоже грандиозная красота. но вылизанная архитектура вены, копенгагена или парижа отдаёт совершенно иным регистром. она транслирует монументальный триумф человеческой воли, манифест абсолютного порядка, благородства и великой мысли. европа — это парадный фасад цивилизации, где неидеальность наконец-то побеждена и упакована в безопасный вид. на её фоне мы ищем вдохновение, потому что она показывает нам идеал: как всё должно быть. но в этом безупречном порядке есть один изъян — он слишком самодостаточен. идеальный фасад холоден, он нас слегка подавляет своим совершенством. и тогда наше эго, истосковавшееся по ощущению собственной значимости, сбегает к противоположному полюсу — к серым русским панелькам или египетским трущобам. разруха притягивает нас иллюзией обнажённой подлинности, где якобы нет места глянцевой лжи. романтизация этой жестокости и несправедливости мира — это наша извращённая попытка примириться с реальностью, принять её в первозданном, неотвратимом виде. нам кажется, что в этой хтонической тоске обнажается какая-то фундаментальная, неподдельная правда бытия. на самом деле за этой тягой к «глубине» скрывается самый холодный и потребительский эгоизм наблюдателя. на фоне монументальной, осязаемой нищеты наши собственные мелкие экзистенциальные кризисы, депрессии и духовные искания внезапно начинают выглядеть невероятно глубокими, значительными и кинематографичными. мы цинично используем чужие руины как выгодный материал для утешения собственного эго… 👇

на шесть дней выпала из привычной реальности и уехала в Египет. решение было принято в лучших традициях взрослой жизни: после долгих месяцев работы, учебы и попыток не сойти с ума от количества дел я посмотрела на свой календарь и поняла, что организм начинает намекать на забастовку. пришлось срочно проводить антикризисную операцию. есть что-то очень приятное в осознании, что очередная печать в паспорте появилась благодаря как раз этим созвонам, стратегиям, презентациям и прочим радостям трудовой деятельности. капитализм победил, но хотя бы иногда позволяет лежать у моря. весь отпуск я занималась крайне интеллектуальными вещами: лежала на солнце, тренировала свой английский с сотрудниками отеля, ела на утро вафли с шоколадом, плавала, а также впервые за долгое время отпустила свой трудоголизм и позволила себе не переусердствовать, жертвуя последними ментальными ресурсами. отдельным событием стала поездка в Луксор. есть что-то очень забавное в том, чтобы ходить по гробницам людей, которые несколько тысяч лет назад были уверены в собственной исключительности и бессмертии. фараоны строили грандиозные усыпальницы, возводили храмы, подчиняли территории, собирали богатства, а спустя тысячи лет группа туристов в панамках неторопливо проходит мимо их саркофагов с аудиогидом в руках. история вообще удивительно хорошо умеет возвращать чувство масштаба. мы спускались в гробницы царей и цариц, рассматривали росписи, которым несколько тысяч лет, слушали рассказы о древнеегипетских представлениях о смерти и загробной жизни. и чем дольше я слушала, тем сильнее думала о том, насколько мало на самом деле меняются люди. меняются технологии, государства, языки, формы власти, но стремление оставить после себя след, быть любимым, понятым и не исчезнуть бесследно остаётся примерно тем же самым. но самым сильным впечатлением от Луксора для меня неожиданно оказались даже не гробницы и не древние храмы…👇

рабочие дни — это маршрут от съёмок в москва-сити до съёмок в «золотом яблоке». официально попробовала новое амплуа для работы: алина аляска теперь ещё и бьюти-блогер. жизнь максимально развивает мою когнитивную гибкость… между этим всем случился корпоратив, на котором я за долгое время вспомнила, что я вообще-то женщина, так еще и красивая и сексапильная (😅). встретились с коллективом со всей россии, читали рэп оксимирона, и я была в шаге от алкогольной комы… из академического: успела поучаствовать в кейс-чемпионате по маркетингу. делали кейс для авито, собрали 72 слайда с разбором всего, что только можно разобрать, придумали, как перезапустить им рекламные кампании и в целом сделать жизнь лучше. авито, к сожалению, не были готовы к такому уровню счастья: идею не приняли и, кажется, даже немного обиделись на критику. что ж, не всем дано. параллельно помогала ребятам с проектом про искусство и геополитику — нишевый телеграм-канал для мгимо (я там в роли маркетолога. да, я слегка засланный казачок, но мы это опустим). 🏹🌹 последние недельки ощущаются как смесь съёмок, работы, случайных решений, красивых выходов, новых платьев и лёгкого флирта (😬😅). живу, работаю, отдыхаю и стараюсь не доводить себя до состояния «алкогольная кома, часть первая». пока получается с переменным успехом 🙏

в подростковые и первые студенческие годы я часто садилась на диеты, но ни одну так и не довела до конца. диеты были, конечно, радикальные: утром — пустой чай, выпитый залпом в спешке, на семинаре — энергетик без сахара после утренней тахикардии от недосыпа, днем — пресная курица, вареные яйца, огурцы… жевала я это, конечно, через усилие, почти с отвращением, как будто не ела, а выполняла наказание. еда была лишена вкуса — намеренно, чтобы не дай бог не испытать от неё удовольствия. соль казалась лишней, углеводы — слабостью, масло — психологическим хоррором. механически запихивая в себя эту сухую, безжизненную еду, я давилась, запивала водой, лишь бы быстрее проглотить и не чувствовать вкус. я тщательно считала, урезала, ужимала, с маниакальной аккуратностью укладывалась в пятьсот-семьсот калорий в день. тогда цифра для дефицита стала для меня уже доказательством моей воли, моей «правильности», моей победы над потребностями организма. доказательством, что я достаточно сильная, чтобы держать саму себя за горло. несмотря на такой боевой закал, обычно меня хватало на несколько месяцев, а потом в какой-то момент со мной начинал говорить он. голос в голове. не знаю, откуда он взялся, но этот голос всегда ощущался как отдельная фигура. как будто живёт своей жизнью, не слишком стремясь вмешиваться раньше времени. женщина лет пятидесяти, со стрижкой бикси, в дорогой шубе, с сигарой в пальцах. сосредоточенная, деловая, в старомодных очках. она могла полулежать в кресле под тёплым светом лампы, лениво листать журнал, делать пометки в блокноте с загнутыми углами, иногда усмехаться чему-то своему. в ней было что-то от арт-дивы, что-то от женщины, которая слишком многое пережила, чтобы суетиться по пустякам. в один из таких голодных дней, когда я лежала и не могла уснуть от боли в желудке, она с раздражением откладывала свои журналы, поднималась — как будто в полный рост внутри моей головы — и, смотря сверху вниз, с приподнятой бровью спрашивала: «и долго будем этим заниматься? хватит, берись за голову». снаружи это всегда выглядело как слабость. как срыв. как очередное поражение слабовольного человека. только сейчас я понимаю, что это было победой. меня могли высмеять — мама, бабушка, случайно зашедшие на кухню: «ты же сказала, что возьмешься за себя. опять не выдержала?» арт-дива смотрела презрительно через мои глазницы. как будто знала что-то, чего не знали ни они, ни я сама тогда. я злилась на себя, упрекала: не дожала, не смогла, пожалела себя. казалось, надо иначе — жёстче, холоднее, грубее — надо замучить себя как узника освенцима. как будто ты не человек, а объект, который нужно довести до идеала. надо смотреть на себя чужими глазами: мужскими, редакторскими, телевизионными. но у меня были ее глаза. те, что в любой момент переводили взгляд и уходили в чтение журнала. я никогда не весила 40 килограмм. я никогда не имела расстройство пищевого поведения, из которого не возвращаются. мне очень повезло. и сейчас я понимаю: та самая «поломанная» сила воли была здоровой частью нервной системы. внутренним предохранителем, который не давал разрушить себя до конца. этот голос со мной до сих пор. он появляется, когда я стою на подоконнике, засматриваюсь на рельсы метро, вглядываюсь с моста в водную гладь. он говорит: «дорогая, разве оно тебе надо?» перед ним никогда не надо было оправдываться, быть самой красивой, самой талантливой, самой гениальной. перед ним надо было просто быть. с пухлыми щеками, словами-паразитами, сосудистыми звездочками на ляжках, глупыми шутками про iба чотко. кажется, этот голос — единственный, кто никогда не пытался перерезать мне горло. пожалуй, это и есть та фортуна, которая меня покровительствует: когда я молюсь, когда загадываю желание, когда скрещиваю пальчики. и если я перестану верить в нее — не останется никого, кто скажет «хватит».

последний пост был 14 февраля, до этого 30 января, и если посмотреть на это со стороны, создаётся ощущение, что я веду телеграм как хронику редких явлений: «иногда появляется человек, пишет что-то и исчезает в неизвестном направлении». на самом деле всё проще — последние два месяца не было ресурса превращать происходящее в текст, потому что происходящего было (опять) слишком много. первый слой сюжета — здоровье. не по своему желанию я познакомилась с мононуклеозом (вызвал вирус эпштейн-барр, название вируса очень потешное). был классический квест: врачи, анализы, «а давайте ещё вот это проверим», «мы не знаем, что у вас, но с вас 5 тыщ», «обратитесь к другому врачу». финал этого квеста звучит так: потратила 30 тыс., а лечения от мононуклеоза как такового нет, зато есть «живите аккуратно, спорт, сон, фрукты, не нервничайте и потерпите еще 3 месяца симптомов. полное восстановление — полгодика-год». очень вдохновляюще. второе — продолжила ходить к психологу и ловила так называемые инсайты. самое неожиданное открытие звучит примерно так: оказывается, пахать 24/7 и считать это нормой — это не человеческий стандарт, а вообще-то труд на износ с вытекающими проблемами со здоровьем. вместе с этим внезапно выяснилось, что ✨work-life balance✨ — это не миф из корпоративных презентаций и не привилегия «каких-то других людей из инстаграма», а вполне себе рабочая концепция, в которой у тебя есть жизнь не только между дедлайнами, но и вне них. и ещё более странный инсайт: жить иногда бывает приятно! можно жить не «через силу собирать себя по кускам, выкладываться и потом заслужить отдых», а просто в процессе без обязательного внутреннего напряжения и ощущения, что ты постоянно кому-то что-то должен (спойлер: чаще всего себе же). даже эффективность поднялась! ну ничего себе!

1) сходила на шагала, потому что пропустить это было бы личным культурным поражением. отмечу: — шагал постоянно возвращается образ обывателя, но не в уничижительном смысле, а как точка отсчёта; рядом всегда есть фигура «над», более просветлённая, почти вырванная из земного; — в целом его живопись ощущается как странная смесь: хтонь и плотность провинциальной российской жизни + французский авангард + почти сакральное отношение к древнерусской культуре — понравились аллюзии. особенно зашла отсылка к александрийскому столпу как символу власти. 2) пополняла коллекцию винила (сбпч!) + посещала выставки про связь космоса с древнерусским искусством + прочитала «лавр» водолазкина + перечитывается «поколение п» для семинаров (с жюри всоша по литре + создателем олимпиад!) + писалась научка по арабо-израильским войнам (🫢) для конференции + перекрасилась в золотистого ретривера 🐕 3) оформлен загранпаспорт. оформлено путешествие. дальше планируется грузия для 1) вайба; 2) иностранных счетов 🫢

я всегда немного удивлялась, что 14 февраля пытаются свести к формату «только для парочек». для меня же любовь гораздо больше любого романтического сценария, цветов, открыток и чужих признаний. она проявляется в том, как мы смотрим на мир, с каким внутренним ощущением к нему относимся и сколько в нас остаётся способности чувствовать. я встречаю его в своём привычном статусе «в девках», но отсутствие конкретной любовной истории больше не воспринимается как пустота или «перевалочный пункт». наоборот, в этом состоянии особенно ясно понимаю, что любовь никуда не девается, если она есть как способ жить. любовь — это внимательность и толерантность к людям, даже когда они несовершенны. это желание не ожесточаться, хотя поводов достаточно. это умение замечать красоту в повседневных мелочах и благодарить за сам факт жизни, даже если она сейчас непростая. любовь оказывается единственной силой, которая защищает прежде всего изнутри. и если что-то в этом мире действительно способно нас спасти, то, скорее всего, именно она 🐧 пусть этот день станет поводом для радости и заботы о себе и окружающих. дарите тепло без ожиданий, замечайте то, что делает ваш мир светлее, и позволяйте себе быть в гармонии с самим собой.

первую его половину я провела в родном городе, почти не выходя из дома. изредка работала удалённо, жила в своём ритме, делала мелочи, а также много играла в майнкрафт с младшим братом и пару раз виделась со старыми друзьями. потом началась учёба и вместе с ней ощущение одиночного маршрута. на втором курсе всё сильнее чувствуешь, как люди отдаляются друг от друга: меньше общих пар и больше индивидуальных траекторий. я выбрала трек «новые медиа» — всё, что связано с интернетиком, цифровой средой, современными форматами и медиаизданиями. ощущается логично и органично в контексте того, в какой сфере я работаю. чуть позже начался курс по выбору, который неожиданно меня завлёк: я выбрала международные отношения и дипломатию. впервые за долгое время меня по-настоящему заинтересовала история. в школе она подавалась так тяжело и душно, что любое упоминание партийных съездов вызывало раздражение и внутреннее «ой бляяяя». сейчас всё иначе: слушаю с интересом, много читаю, разбираюсь, и это ощущается не как школьная обязаловка. 🍷🍷///отдельным январским эпизодом стала лекция в гэс-2 у моего бывшего преподавателя-социолога данилы иванова. встреча была посвящена формально советскому селекционеру и виноградарю александру потапенко, а по ощущениям — фигуре куда более сложной и великой. его биография — отдельное удовольствие: дружба с гумилёвым и шолоховым, общение с туром хейердалом, участие в интеллектуальных и эзотерических кругах, постоянное размышление о роли винограда в истории, культуре и человеческом воображении. потапенко прошёл путь от селекционера до некого харизматичного лидера, сумевшего объединить виноградарей от волги до селигера, а также создать сорта, которые до сих пор влияют на виноделие не только в россии, но и за её пределами. вот такой кратенький ликбез! после всех этих интеллигентных вылазок — музеев, лекций и разговоров о вине — обнаружилось, что кое-какие темы не решаются ни культурным багажом, ни хорошими шутками. 🐈///я неожиданно для себя очень уверенно подошла к теме собственного ментального состояния из довольно трезвого наблюдения: после череды тяжёлых событий улучшений настроения за последние 8 месяцев я не вижу. никаких спонтанных проблесков света, никаких «само как-нибудь пройдёт». в какой-то момент стало очевидно, что сидеть в одной точке и ждать, пока грустные мысли аккуратно рассосутся, — стратегия, мягко говоря, сомнительная. так пришло решение, которое я долго откладывала: я впервые в жизни записалась к психологу. именно к клиническому. и, честно говоря, это оказался куда более сложный шаг, чем я ожидала. я слишком привыкла считать себя сильной, автономной, человеком, который справляется, отпускает, перерабатывает всё самостоятельно. а тут — необходимость признать, что иногда тебе действительно нужна помощь. это принятие далось тяжело: я долго вынашивала эту мысль, возвращалась к ней снова и снова, прежде чем наконец решиться. параллельно я начала всерьёз думать о теле. ментальные переживания довольно ощутимо ударили по здоровью, и стало ясно, что без телесных практик дальше нельзя. сегодня как раз я направляюсь приобретать абонемент в зале с бассейном, так как хочется добавить в жизнь больше движения и одновременно расслабления (от воды, это моя лучшая психотерапия). спорт на данный момент для меня не только про форму, но и про восстановление, сублимацию. признаюсь, я уже порядком устала решать бесконечные вопросы со здоровьем. занимаюсь этим уже полгода и прошла через десятки консультаций и врачей. а это только начало, так как никто не может объяснить, почему у меня совсем рандомные болячки… надеюсь, что постепенно начнёт выстраиваться ясная картина и, наконец, движение к улучшению. и на фоне всего этого — работа. как всегда её по-прежнему много. я постоянно что-то придумываю, делаю, учусь, перестраиваю. дни проходят наспех, но с интересом: с профессиональной точки зрения сейчас довольно живой и насыщенный период. так что январь у меня получился про важные решения. не самые лёгкие, конечно, но, кажется, необходимые 🙏

не буду растекаться мыслью по древу, просто скажу: день был идеален в своей разумной эклектичности 🍷😬 сначала мы медленно гуляли по пушкинскому музею, обсуждали картины стран европы и америки xix–xx столетий, жаловались на сезанна (мы не вайбим) и рассуждали о том, насколько оправдано обращение к африканским мотивам в европейском искусстве и как тонка грань между вдохновением и экзотизацией (поскольку часто европейские художники превращали чужую культуру в декоративный объект, игнорируя её социальную и историческую реальность) потом мы переместились в мой любимый «хаос»: в бордовый интерьер с картинами современных художников и лампами, напоминающими скорее яйца динозавров в мезозойской эре. там уже была, так называемая, «бимбо» часть нашего вечера 🐈 вот такой милый день. спасибо моим любимкам🐈 и чуть позже распишу про выставки!

ввиду наступления локального, но экзистенциально значимого события отказываюсь от развернутых комментариев и выбираю форму визуального свидетельства. ниже — визуальные фрагменты, фиксирующие текущее состояние формы и настроения. интерпретация — на усмотрение наблюдателя. грех самолюбования совершен осознанно и без раскаяния.

дописываю самые последние экзамены — остался всего один, по правовому регулированию медиа. забавно, но октябрьская сессия ощущалась куда тяжелее, чем декабрьская: тогда было больше муторных проектных домашек и напряжения, а сейчас всё происходит почти спокойно, ведь организм уже смирился с режимом постоянных дедлайнов. оффтоп: 14 декабря у меня была фотосессия. мы снимали в очень атмосферной старой квартире с высокими потолками и балконом, откуда открывался неброский, но по-своему красивый вид на старый фонд: что-то из разряда питерских вайбов с дворами-колодцами. пока есть возможность, хочется фиксировать себя такой, какая я есть сейчас: свою молодость, внешность и это период жизни, который через десять лет буду вспоминать со словами «дааа, было время». в целом декабрь получился довольно насыщенным, но не в привычном «креативном» смысле. по классике жанра я много работала и часто была на съёмках в роли продюсера, который держит в голове весь процесс целиком, следит за тем, чтобы всё сошлось по времени, людям и задачам. звонки, согласования, уточнения, постоянные «давай созвонимся», «вернусь с ответом позже», много контроля, много ответственности, много моментов, где нужно быстро принимать решения и брать на себя организацию, даже если внутри хочется просто выдохнуть и выйти покурить (учитывая, что я не курю). типичные рутинные задачи — те самые, которые я, если быть честной, всей душой ненавижу, но без которых ничего не работает. добавила тревоги и недавняя новость про повышение ндс в 2026 году и прочие налоговые «сюрпризы». на 2026 у меня были довольно наполеоновские планы — смелые с расчётом на рост, но теперь эти планы вызывают только сильную тревогу. повышение ндс и снижение лимитов ощущаются сразу с двух сторон: с потребительской и предпринимательской. с позиции потребителя это выглядит почти по-бытовому и оттого ещё неприятнее: я каждый день пью оверпрайс кофе в одном и том же месте, знаю этот стаканчик, этот вкус, этот маршрут, и прекрасно понимаю, что через какое-то время мой привычный кофе будет стоить заметно дороже. и проблема даже не в самом кофе — всё ок, деньги есть, — а в ощущении, что привычная реальность начинает медленно, но неотвратимо сжиматься. вещи, которые раньше были фоном, мелким ежедневным удовольствием, начинают требовать всё большего расчёта и внутреннего оправдания: а точно ли надо, а можно ли позволить, а не слишком ли я финансово неграмотная? но ещё тяжелее смотреть на всё это с позиции человека, который сам думает о росте и развитии. я знаю, что значит выстраивать траектории на несколько лет вперёд, и мысль о том, что в ближайшем будущем предприниматель, который хотел двигаться дальше, будет чувствовать себя скованным и зажатым, вызывает почти физическое напряжение и даже отчаяние с мыслями о миграции. там, где раньше было пространство для амбиций, появляется необходимость бесконечно пересчитывать огромные риски; там, где хотелось делать шаг вперёд, возникает желание переждать. вместо энергии роста — паника, вместо идей — сомнения, и это ощущение, что мне как будто заранее обрезают пространство для манёвра, не даёт покоя. эта тревога оказалась настолько сильной, что я впервые поймала себя на странной мысли: я не хочу, чтобы наступал 2026 год. обычно новый год для меня — это всегда надежда и тёплое ожидание чистого листа, на котором можно попробовать иначе и смелее. но сейчас новый год воспринимается не как начало, а как порог, за которым становится дороже, сложнее и напряжённее — и в роли потребителя, и в роли человека, который хочет создавать и расти. пожалуй, это первый раз в жизни, когда я не жду новый год с внутренним вдохновением. не потому, что устала или разочаровалась в себе, а потому, что внешняя реальность впервые вызывает не любопытство, а страх. страх за привычную жизнь, за маленькие радости, за людей, которые пытаются что-то строить своими руками, и за себя, сразу в двух ролях: человека, который просто хочет жить, и человека, который хочет расти и делать больше.

господи, храни дениса нерезова за его андеграунд рестораны, но будь проклят день, когда я решила изучить его социальные сети. запретите на законодательном уровне мужчинам миллениальского возраста снимать рилсы про женщин. особенно про молоденьких. это как-то несерьезно. так нельзя. за вечер были обсуждены: некоммерческие организации, маркетинг, коллега роман, военный городок саров, психосоматика и мужчины, которые не могу смириться, что женщины — это не милые аниме-тяночки, рожденные стать красивым предметом интерьера или милым домашним питомцем. но это уже на злобу дня. да, всё так!

прочитав истории о работе в «насилию.нет», я не испытала ни капли удивления: когда структура создаётся, чтобы помогать, она может систематически ломать сотрудников, морально их уничтожать и называть это «служением делу». мои друзья и знакомые годами работают в сфере нко, и внутри организаций я вижу тот же паттерн снова и снова — давление, моральное насилие, игнорирование базовых человеческих прав. почему в благотворительном фонде волонтёр, который отдаёт силы и здоровье, превращается в расходный материал для иллюзии «великого дела»? как так получается, что доброе имя организации прикрывает системное насилие и эксплуатацию сотрудников? в этом тексте разбираю, как волонтёрство и работа в нко на практике часто превращаются в эксплуатацию, и что нужно сделать, чтобы это наконец перестало быть нормой.

вчера нашла старое видео, где мы с подругой читаем мои детские дневники и захлёбываемся от смеха. мне девять, у меня тетрадка с котятами и сверхдраматичное заявление: «почему люди такие жестокие?! люди всё страдают и страдают, но увы…». я, конечно, с тех пор выросла, но рассуждения остались на том же уровне, только уже с более сложной лексикой. в общем, чтобы хоть немного отвлечься от постоянной темы «я и моё хрупкое внутреннее эго», сегодня поговорим о литературе. о детях в литературе. а ведь путь детской темы был тернист. в восемнадцатом веке ребёнок воспринимался как заготовка для взрослого: не человек, а некое сырьё. ломоносов вообще считал, что юношей надо (вос)питать науками, чтобы страна наконец перестала заказывать себе «платонов и быстрых разумом невтонов» где-то за границей, а производила их, так сказать, локально, «от недр своих». а если юноша не хочет из себя ничего производить? фонвизин тогда обрисовал: значит он митрофан. а митрофан, как известно, = простакова. а простакова — зло, глупость и стыд. вот такая арифметика. в девятнадцатом веке литература, похоже, впервые заметила, что дети вообще существуют: не просто «юношество» для державы, а маленькие, живые существа, из которых, страшно сказать, потом вырастают взрослые. воспитывали их по-прежнему абы как: в основном иностранцы, и в основном плохо. отсюда — гринёв, онегин, софья фамусова. татьяна, правда, выбивается из этого списка: у неё воспитанием занималась природа и «няня, преданная душой». в общем, прогресс был, но не сказать, чтобы бурный. зато появилась нежная любовь к простым деревенским детям, которые замораживают себе пальчики и умиляют поэтов. вот тебе и крестьянский реализм в зародыше. позже эта линия расцвела: тургенев и некрасов начали записывать маленьких крестьян в символы искренности и человеческой сути. параллельно сформировалась мода на автобиографию: толстовская трилогия, горьковская трилогия… детство препарировалось с дневниковой дотошностью, но никто из тех детей, конечно, дневники не вёл. а потом случился диккенс, и все вдруг поняли: дети — это и цветы жизни, и главные жертвы взрослого мира. с тех пор пошли задумчивые мальчики, умирающие девочки, серёжи каренины и петруши ростовы, а в придачу — бесконечные попытки через них объяснить устройство вселенной. в двадцатом веке всё это только усложнилось. есенин и горький сплавили народность, личный опыт и мотив жертвы. кассиль и осеева показали детство уже не-крестьянское, но всё ещё немного печальное. воспитывать взялся даже маяковский: громко и с восклицательными знаками («что такое хорошо», а?). а потом подтянулись барто, маршак, чуковский. а параллельно появился целый новый мир — авторские сказки, квазисказки, и всё то, что потом окрестят детским фэнтези. в окно советской литературы постепенно начали протискиваться кэрролл, милн и вся эта иностранная братия с плюшевыми медведями и говорящими кроликами, но и наши не отставали: чуковский, хармс и маршак строили собственную детскую вселенную, где логика была делом второстепенным, а язык — главным развлечением. за это им, конечно, отдельное человеческое спасибо. с другой стороны, до детей докатился и соцреализм. ребёнок внезапно перестал быть просто милым фоном и стал полноценным участником сюжета: то герой (кибальчиш, тимур, сын полка), то антигерой (плохиш, квакин, хулиганы каверина и беляева). именно тогда у литературных детей впервые появился внутренний мир: психологизм, сомнения, нравственный выбор. они наконец «выросли». сам процесс такого формирования философски осмыслен в двух как будто не слишком похожих стихотворениях выше: в них ребёнок уже не объект воспитания, не повод для умиления и не символ чистоты, а самый настоящий полноценный человек с внутренними переживаниями и самостоятельным взглядом на мир. впрочем, вот оба текста, смотрите сами. а еще прилагаю и мои душераздирающие детские дневниковые записи. можете тоже поймать хи-хи ха-ха. *мои источники: лекции игоря ильича (чтобы было хоть какое-то оправдание моему внезапному приступу интеллектуальности).

сначала были в гэс-2 на перформансе ромы зимогорского — фэшн-авангардиста, который когда-то одевал вику салават. как описали мои товарищи: странно, красиво, заставляет задуматься. потом забежали в милейшее французское бистро. обсудили всё: психотерапию, влюблённости, выставки. придумали петицию, нафоткались — получились натуральные #no_makeup стоковые миллениальские фото с улыбками, как у нейросети. да, всё так!

забавно, но, кажется, начитавшись романов в детстве, я неосознанно тоже пытаюсь жить, как в книге. конечно, не в том наивном смысле, что мечтаю встретить любовь в кофейне, случайно пролить латте на рубашку, а потом состариться вместе (хотя, если честно, я бы от такого сценария не отказалась), а скорее в том, что мне трудно представить, что кто-то живет без внутреннего сюжета (у меня лично вечный хоррор-квест). знаете, есть же у толстого герои любимые и нелюбимые. первые — живые, противоречивые, способные на глупости, вспышки гордости и внезапные озарения. они могут страдать, раздражать, ошибаться, но в них есть подлинное движение, что-то человеческое и неуловимо настоящее. вторые же — полная противоположность, что осуждается толстым. и я где-то глубоко это впитала. теперь мне постоянно кажется, что каждая ситуация должна чему-то научить, каждая радость — что-то во мне перевернуть, а каждое разочарование — стать частью внутреннего роста. живу, как персонаж, у которого всё непременно должно иметь смысл. я такая немного в вечной драме, если честно. как раз на днях обсуждала это с подругой, у которой синдром главного героя выражен не меньше. мы пытались понять, почему так трудно позволить себе просто быть, ведь жизнь без внутренней драмы кажется куда спокойнее. так вот: всё дело в том, что такая жизнь хоть и размеренная, но и от того неестественная: если ничего не происходит, если нет поворотов, открытий и кризисов, значит, история застыла, а значит, застыла и ты. потом она добавила: «нам ведь всё равно не будет хорошо, если станет спокойно». и это оказалось правдой: спокойствие не приносит облегчения, оно воспринимается как потеря напряжения, без которого не ощущается сама жизнь. для нас любое равновесие — это стагнация. смысл же рождается только в движении, а движение — это всегда трение, сомнение, поиск. конечно, синдром главного героя лишает права на простоту: всегда нужно чему-то соответствовать, анализировать, переживать, расти. это, пожалуй, самое изматывающее — постоянно чувствовать ответственность за развитие, за осмысленность, за то, чтобы не прожить жизнь впустую. но в этом есть и своя выгода: когда ты живёшь с ощущением истории, тебе не нужно искать глобальные смыслы — они уже внутри тебя, встроены в саму структуру восприятия. ты не тратишь годы на поиски себя, потому что ты и есть свой сверхсмысл. по этой причине люди, которые решают не обременять себя такими глобальными сюжетами, часто теряют направление. когда перед ними не стоит сверхцель, всё становится слишком расплывчатым, и человек начинает искать себя, блуждать между чужими сценариями, не понимая, какой из них выбрать. и в этом, пожалуй, есть парадокс: чем меньше в жизни драмы, тем труднее почувствовать свое существование. когда всё спокойно, теряется ощущение оси, вокруг которой крутится жизнь. человек будто живёт в тумане: вроде и неплохо, и не больно, но при этом неясно, ради чего всё это. отсутствие сверхцели лишает энергию направления, и тогда любые действия становятся просто чередой событий без контекста, где даже радости не имеют плотности, потому что не вырастают из борьбы, а просто случаются. по этой причине у меня особое, почти нежное отношение к живым людям — не в биологическом, а в самом моральном смысле этого слова. к тем, кто ищет, спотыкается, сомневается, остро чувствует происходящее; кто не умеет равнодушно существовать, кому важно понять, зачем всё это и почему именно так. и мне особенно дорого, когда за этим живым чувством стоит собственная система координат. не чужие лозунги, не готовые формулировки, не мнение, подсмотренное у кумира или из новостной ленты, а что-то выношенное, выстраданное, найденное самим человеком. отношусь с особым трепетом, даже если этот человек находится совсем по другую сторону от моих ценностей и идеологии.

вчера я открыла старые переписки с моей лучшей подругой: те, где мы ещё совсем дети, а вся жизнь помещалась в тетради в клеточку, контурные карты, мелкие обиды и первые по-настоящему серьёзные разговоры. я листала эти сообщения и невольно улыбалась: как трогательно мы переживали, что математичка поймала меня на списывании домашки по геометрии; как возмущались, что физручка заставляет выполнять нормативы; как всерьёз писали друг другу, что «жизнь — ужас», потому что мальчик, который нравился, вдруг перестал отвечать на сообщения. а потом, спустя десять минут, уже снова смеялись, кидали мемы и договаривались, во сколько завтра пойдём гулять. и, перечитывая наши старые школьные переписки, я вдруг поймала себя на мысли, что почти всегда вспоминаю прошлое с каким-то тёплым чувством — даже тех людей, с которыми мы расстались не лучшим образом. и это, конечно, не их заслуга. это моя способность сохранять светлое даже в тех историях, где, казалось бы, уже кромешная тьма. у меня есть странная, но, кажется, не самая плохая черта: я совершенно не умею держать зло. даже если кто-то поступил со мной нечестно, предал или обидел, проходит время, я всё равно вспоминаю этого человека с теплом: по-другому просто не получается. вероятно, во мне живёт какая-то неискоренимая доброта, или, может быть, даже наивность, но я не способна по-настоящему злиться. могу переживать, грустить или разочаровываться, но ненависть мне всегда казалась чем-то слишком тяжёлым и лишним. при этом это не история про терпение, жертвенность или желание всем угодить. я не улыбаюсь, когда мне наступают на горло, и не пытаюсь сгладить то, что сглаживать не нужно. наоборот: я довольно резко обрываю любые взаимоотношения при первом намёке на неуважение и жёстко расставляю границы. просто делаю это без злобы и желания отомстить; прощаюсь спокойно, оставляя в памяти не боль, а то хорошее, что всё-таки было. так вот. последние два месяца я очень много работаю и учусь. так много, что последний раз готовила полтора месяца назад, а после дел еле нахожу в себе силы смыть макияж. но даже в такие моменты, когда усталость буквально проникает в кости, я почему-то ни чувствую злости, ни страдаю от мыслей «боже, когда закончатся мои мучения, мне все надоело». скорее, наоборот: в такие моменты я ловлю себя на какой-то странной радости, будто даже в усталости есть место благодарности. я радуюсь тому, что вообще имею возможность так уставать, что мой день расписан не выживанием, а делами, которые я сама выбрала. радуюсь, что могу заниматься самореализацией, работать, учиться в месте, о котором мечтала, жить в городе, который люблю. радуюсь, что я не африканский ребёнок, чья судьба — шить кеды в душном подвале, а человек, у которого есть руки, ноги и, главное, шанс выбирать. я чувствую все свои привилегии до мелочей: от возможности идти по улице и дышать прохладным воздухом до того, что у меня просто нет серьёзных проблем со здоровьем (или я о них не знаю, я же все-таки ипохондрик). кто-то, возможно, назовёт это токсичной позитивностью или даже обесцениванием собственных проблем — мол, зачем сравнивать себя с африканскими детьми, ведь у каждого свои сложности? но для меня это не про отрицание трудностей, а скорее про внутреннюю любовь к жизни, которая почему-то не уходит даже тогда, когда я буквально валюсь с ног. это не наигранное спокойствие и не установка из книги по саморазвитию, а просто естественное чувство благодарности за то, что мне повезло родиться, жить, уставать, ошибаться и снова вставать. ну и, конечно, за то, что аист всё-таки не сбросил меня где-нибудь в индийской деревне. в общем, неисправимый романтик я: люблю жизнь так же наивно, как ванильные девочки — поцелуи под дождем.

во-первых, я полностью закрыла сессию без пересдач и на нормальные оценки. экзамен по экономике — на десятку (хоть и устный с билетами, но показался самым простым). правда, где-то пришлось немного понервничать: например, по предмету «теория медиа», где экзамен весит 0,7, билеты не дают, а вопросы звучат так, будто я товарищ-знаток, который случайно попал на «что? где? когда?». прокатились на эмоциональных качелях, но, к итогу, всё хорошо. во-вторых, все учебные творческие проекты сданы. мы записывали подкаст, а также придумывали радиостанцию для пенсионеров. какие-то проекты пришлось делать одной — например, по русскому, пока все делились на группы по 5-6 человек. отдельный травматичный эпизод: ночь после тяжелого рабочего дня, два часа, истерика, пишу домашку для трека «новые медиа», а на следующий день преподаватель зачитывает мой текст всей группе и говорит, что это лучший «абсурдистский фельетон». похоже, в истерике я творю гениально. желаю каждому нарциссу услышать такую похвалу. в-третьих, помогала науке. участвовала в исследовании от института когнитивных нейронаук — там изучали связь работы мозга с визуальным восприятием. заставляли решать тесты в шапочке с электродами, а потом я бегала делать МРТ и сдавать анализы. пообещали позвать через год: интересно, подтвердится ли гипотеза, что у меня вообще есть мозг? в-четвёртых, работа. работала я, конечно, как проклятая. у меня три клиента, и у всех в октябре случился апгрейд. у первых выросла выручка почти в полтора раза, у вторых пошли первые заказы, у третьих наконец подготовили хорошую базу на будущее. честно, иногда мне кажется, что от такой умственной нагрузки мой первый инсульт случится лет в тридцать, но пока держусь и даже горжусь собой. отдельного упоминания заслуживает и то, что я решила начать больше вкладывать в своё развитие. пошла повышать квалификацию в сфере маркетинга, и по итогу получу корочку (если еще пройду все круги ада, так как там миллион домашек). по возможности иногда хожу на выставки, много гуляю вечером под русский рэп и пью оверпрайс айс матча латте. это единственное удовольствие в графике без выходных. ноябрь обещает быть попроще, так как многие рабочие процессы уже автоматизированы, экзаменов нет, и наконец-то появилось время на себя. ну, дай бог!