Адвокат Врачей Ирина Клопова

ВРАЧИ БОЯТСЯ ЛЕЧИТЬ? Как страх уголовного дела меняет медицину Почему врачи назначают лишние обследования, отправляют на дополнительные консультации и иногда избегают сложных пациентов? Не всегда потому, что так лучше для пациента. Иногда — потому что так безопаснее для самого врача. В новом выпуске разбираю, что такое защитительная медицина, как страх суда и следствия влияет на клинические решения и почему в итоге от этого может проигрывать не только врач, но и пациент. Смотрите полный разбор на YouTube.

⚖️ Совсем скоро буду выступать на онлайн конференцию Школы Медицинского Бизнеса «Юридическая помощь в медицине – 2026. Как защитить свою клинику от рисков и штрафов» 🕛 24 - 25 сентября 2026 Вместе с Вами мы обсудим актуальные юридические аспекты, связанные с медицинскими услугами, правами руководителей, врачей и пациентов, ответственностью медработников и другие важные темы

Традиционно буду и модерировать, и задавать каверзные вопросы нашим спикерам, и выступать.

Тем более, что темы более чем актуальные ✅ Какие изменения вступают в силу с сентября 2026 года: новые правила платных услуг (ПП РФ № 659), электронный документооборот, требования к медицинским отходам и персональным данным – и как подготовить клинику к этим переменам ✅ Как правильно вести сайт и соцсети медицинской организации, чтобы не нарушить закон о рекламе, авторские права и не допустить утечки персональных данных ✅ Какие налоговые изменения и проверки ждут медицинский бизнес в 2027 году и как избежать санкций за «серые» схемы ✅ Как защитить себя от судебных исков за использование чужих изображений на сайте и в соцсетях – разбор реального кейса ✅ Какие риски несут онлайн-консультации и AI-сервисы в клинике, где заканчивается информирование и начинается медицинская услуга ✅ Три вида согласий на обработку персональных данных: на обработку, биометрию и распространение – почему их нельзя смешивать и как избежать штрафов Роскомнадзора ✅ Как организовать электронное подписание документов с пациентом и внедрить ЭДО в клинике пошагово ✅ Новые правила по зарплате, сверхурочным и воинскому учету с 2026 года – как они влияют на кадровый комплаенс и финансовую модель клиники ✅ Как построить безошибочный документооборот с пациентом и избежать миллионных штрафов: договор, ИДС, персональные данные – пошаговая защита ✅ Как организовать наставничество для выпускников медвузов и может ли коммерческая клиника участвовать в этом процессе ✅ 10 главных ошибок частных клиник, которые ставят лицензию под угрозу – от управления до ежедневных процессов Как обеспечить безопасность медицинских данных в эпоху цифровизации: угрозы, требования закона и стратегии защиты До встречи в конце сентября Узнать подробнее и зарегистрироваться: https://medicalbusinesschool.com/conf_lawyer

формирования медицинского документа или изменения информации о месте его хранения. 🔗 Постановление Правительства РФ № 140 — раздел о РЭМД 🔥 5. А с 1 сентября 2026 года появился еще один очень серьезный аргумент Вступил в силу приказ Минздрава России от 25.03.2026 № 209н — новый Порядок электронного медицинского документооборота. Пункт 3 прямо включает в ведение электронной медицинской документации: ➡️ формирование; ➡️ подписание; ➡️ хранение; ➡️ регистрацию электронных медицинских документов в ЕГИСЗ. Но самое интересное — пункт 16: электронные медицинские документы, регистрация которых предусмотрена в РЭМД, подлежат регистрации в РЭМД в течение одного рабочего дня со дня их формирования. А пункт 17 устанавливает направление электронного медицинского документа на регистрацию в РЭМД через соответствующую информационную систему. И снова попробуйте найти там продолжение: «…если пациент дал согласие на регистрацию». Его нет. 🔗 Приказ Минздрава России № 209н ‼️ Но здесь есть важный нюанс. Приказ № 209н одновременно прямо сохраняет право пациента подать заявление о ведении его медицинской документации в бумажном виде. Это предусмотрено пунктом 2 Порядка. Но: «Хочу, чтобы мою меддокументацию вели на бумаге» и «Запрещаю медицинской организации передавать вообще любые предусмотренные законодательством сведения в ЕГИСЗ» — это совершенно разные юридические конструкции. Одно право прямо предусмотрено приказом. Второго универсального права я в законодательстве не вижу. 🔐 6. «Но пациент же отозвал согласие на персональные данные!» Это тоже не универсальный аргумент. Часть 1 статьи 6 Федерального закона № 152-ФЗ предусматривает несколько самостоятельных оснований обработки персональных данных. И пункт 2 прямо допускает обработку, когда она необходима для выполнения возложенных законодательством на оператора обязанностей. То есть: согласие пациента ≠ единственное правовое основание обработки персональных данных. Если клиника выполняет прямую обязанность, установленную законом, отзыв общего согласия сам по себе эту обязанность не уничтожает. 🔗 Статья 6 Федерального закона № 152-ФЗ ⚡️ Так может пациент отказаться от ЕГИСЗ или нет? Я бы вообще перестала использовать юридическую конструкцию «отказ от ЕГИСЗ». Она слишком грубая и смешивает совершенно разные правовые режимы. Пациент действительно вправе не давать согласие там, где законодатель прямо сделал согласие необходимым условием. Пациент может воспользоваться предусмотренным приказом № 209н правом потребовать ведения его медицинской документации на бумаге. Пациент может ограничивать доступ к медицинской информации в предусмотренных законом случаях. Но из этого совершенно не следует, что пациент может написать: «Запрещаю клинике выполнять обязательные требования законодательства о ЕГИСЗ» — и этим освободить лицензиата от его обязанностей. 📍И возвращаемся к началу. Пациент не может сказать: «Я отказываюсь от врача, соответствующего квалификационным требованиям, пусть меня оперирует кто угодно». Пациент не может сказать: «Я отказываюсь от обязательного оснащения операционной». Пациент не может разрешить клинике: «Не соблюдайте в отношении меня лицензионные требования, я согласен». Потому что лицензионные требования установлены государством для медицинской организации, а не пациентом для медицинской организации. Поэтому главный вопрос при любом «отказе от ЕГИСЗ» должен звучать так: ❓ КАКОВО ПРАВОВОЕ ОСНОВАНИЕ КОНКРЕТНОЙ ПЕРЕДАЧИ? Если закон говорит: «с согласия гражданина» — отказ юридически значим. Если закон устанавливает: «медицинская организация обязана» / «информация представляется» / «документ подлежит регистрации» — одного заявления пациента недостаточно, чтобы эту обязанность отменить. И именно поэтому я считаю, что универсальная бумага «Отказ от передачи данных в ЕГИСЗ/РЭМД», после которой клиника прекращает любое информационное взаимодействие, — крайне рискованная практика. Особенно теперь, после 1 сентября 2026 года.

🔥 МОЖЕТ ЛИ ПАЦИЕНТ «ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ЕГИСЗ»? СПОЙЛЕР: НЕ ТАК ВСЁ ПРОСТО В последнее время я всё чаще вижу в клиниках документы примерно такого содержания: «Отказываюсь от передачи моих медицинских данных в ЕГИСЗ / РЭМД». Пациент подписал — и клиника делает вывод: ❌ раз отказался, ничего передавать не будем. Но давайте зададим очень простой вопрос: А может ли пациент своим заявлением отменить лицензионное требование, установленное для медицинской организации? Представим другую ситуацию. Пациент говорит:

— Я согласен, чтобы меня оперировал человек, который не соответствует установленным квалификационным требованиям. Я всё понимаю. Претензий не имею.

Можно? Конечно, нет. Или: —

Я отказываюсь от обязательного оборудования, которое должно находиться в операционной. Прооперируйте без него. Это мой осознанный выбор.

Можно клинике сослаться на такой отказ при проверке? Тоже нет. Почему? Потому что пациент распоряжается своими правами, но не лицензионными обязанностями медицинской организации. И с ЕГИСЗ возникает очень похожая правовая конструкция. ⚖️ 1. 323-ФЗ прямо устанавливает обязанность медицинской организации Пункт 16 части 1 статьи 79 Федерального закона № 323-ФЗ: медицинская организация обязана обеспечивать предоставление информации в ЕГИСЗ в соответствии с законодательством РФ. То есть законодатель написал не: «предоставлять информацию при наличии согласия пациента», а установил обязанность медицинской организации. 🔗 Статья 79 Федерального закона № 323-ФЗ ⚠️ 2. Размещение информации в ЕГИСЗ — лицензионное требование Смотрим постановление Правительства РФ от 01.06.2021 № 852. Подпункт «е» пункта 6 прямо относит к лицензионным требованиям: размещение информации в ЕГИСЗ в соответствии со статьей 91.1 Федерального закона № 323-ФЗ и Положением о ЕГИСЗ. То есть это уже не просто вопрос «удобства электронного документооборота». Это требование к лицензиату. И здесь мой любимый вопрос для проверки логики: 👉 На основании какой нормы заявление пациента освобождает медицинскую организацию от соблюдения подп. «е» п. 6 ПП РФ № 852? Я такой нормы не нахожу. 🔗 Положение о лицензировании медицинской деятельности — ПП РФ № 852 Более того, сам Росздравнадзор в Руководстве по соблюдению обязательных требований отдельно называет обязательное размещение информации в ЕГИСЗ одним из проверяемых лицензионных требований. 📌 3. А что конкретно должно попадать в РЭМД? Вот здесь начинается самое важное. Статья 91.1 Федерального закона № 323-ФЗ различает как минимум две категории информации. В пункте 5 части 3 указаны: сведения о медицинской документации, по составу которых невозможно определить состояние здоровья гражданина, и сведения о медицинской организации, где документация создана и хранится. А уже отдельно, в пункте 5.1, указаны: медицинская документация и/или сведения о состоянии здоровья гражданина, предоставленные с согласия гражданина. Вот откуда появляется слово «согласие». Но ошибка состоит в том, что наличие пункта 5.1 иногда превращают в вывод: ❌ «значит вообще всё взаимодействие с ЕГИСЗ возможно исключительно по согласию пациента». Нет. Закон сам разделяет эти информационные массивы. 🔗 Статья 91.1 Федерального закона № 323-ФЗ 📌 4. Постановление Правительства № 140 делает это разделение ещё заметнее В отношении РЭМД установлено, что медицинские организации государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения являются поставщиками сведений о медицинской документации пациента, которая хранится в самой медицинской организации. А вот применительно к документации, хранящейся в другой медицинской организации, уже прямо появляется формулировка о получении ее с согласия пациента. Это очень существенная деталь. Если бы для передачи сведений о собственной медицинской документации пациента в РЭМД требовалось отдельное универсальное согласие, законодатель вполне мог написать это здесь. Но он этого не сделал. А приложение № 1 к Положению о ЕГИСЗ устанавливает для сведений о медицинской документации и медицинской организации срок: ⏱ в течение одного рабочего дня со дня

39-летняя пациентка пришла в больницу на плановое кесарево сечение. Во время оказания медицинской помощи возникло критическое осложнение. По сообщениям СМИ, женщина пережила клиническую смерть и получила тяжелые последствия для здоровья. Теперь уголовное дело в отношении врача рассматривает суд. Но означает ли тяжелый исход операции, что врач автоматически виноват? Нет. В НОВОМ ВИДЕО разбираю одну из самых важных проблем медицинского уголовного права: как на самом деле доказывается вина врача, когда после операции пациент получает тяжкий вред. На примере реального дела разбираем цепочку: неблагоприятный исход → осложнение → дефект медицинской помощи → причинно-следственная связь → вина конкретного врача → уголовная ответственность. Это совершенно разные юридические этапы. В видео расскажу: — почему осложнение еще не означает врачебную ошибку; — почему даже установленный дефект медицинской помощи не всегда означает уголовную ответственность; — зачем следствию необходимо доказать причинно-следственную связь; — какую роль играет судебно-медицинская экспертиза; — почему в делах анестезиологов несколько минут могут иметь решающее значение; — что должны фиксировать анестезиологическая карта и медицинская документация; — как устанавливается ответственность конкретного врача, если с пациентом работала целая операционная бригада. И здесь одинаково опасны две крайности. «Пациент получил тяжелый вред — значит, врач виноват». И: «Это просто осложнение — значит, врач ни за что не отвечает». В уголовном деле необходимо установить, что конкретно должен был сделать врач, что он сделал фактически и существует ли причинная связь между его действиями или бездействием и наступившими последствиями. На момент разбора окончательный приговор по делу не вынесен. Поэтому виновность врача не установлена, а обстоятельства, изложенные стороной обвинения и в публикациях СМИ, нельзя представлять как доказанный факт. А теперь вопрос врачам: Было ли в вашей практике тяжелое осложнение, при котором вы понимали: без правильно оформленной медицинской документации доказать правильность своих действий потом было бы крайне сложно?

Ну что, обновились к 1 сентября? Или в клинике всё ещё лежит договор, где поменяли номер постановления — и на этом решили, что работа закончена? После 1 сентября главный вопрос уже не «что скоро изменится?», а совсем другой: «А наши документы точно соответствуют новым требованиям?» И вот здесь обычно начинается самое интересное. Договор обновили. А дополнительное соглашение — нет. Правила платных медуслуг переписали. А правила поведения пациентов остались в старой редакции. Согласие на персональные данные когда-то скачали из интернета и с тех пор к нему никто не возвращался. ИДС живёт своей жизнью. Форма отказа от медицинского вмешательства — своей. И в итоге у клиники не комплект документов, а семь разных юридических эпох в одной папке. Самое неприятное, что это редко видно в обычной работе. Пока документы не начинает читать: — проверяющий; — недовольный пациент; — его юрист; — страховая; — суд. И вот тогда внезапно выясняется, что одна форма противоречит другой, где-то отсутствует нужная информация, а часть документов вообще давно пора было заменить. Поэтому после 1 сентября я бы задала руководителю клиники один простой вопрос: вы действительно обновили документы — или просто поставили новую дату на старых шаблонах? Чтобы не пересобирать всё вручную, мы подготовили пакет шаблонов АЮМК для медицинской организации: — договор на оказание платных медицинских услуг; — дополнительное соглашение; — правила предоставления платных медицинских услуг; — правила поведения граждан в медицинской организации; — согласие на обработку персональных данных; — первичное ИДС; — форма отказа от медицинского вмешательства / медицинской помощи. Это не «один договор на всякий случай», а комплект документов, который можно использовать как единую базу для актуализации клиники. Если 1 сентября прошло, а вы всё ещё не уверены, что именно у вас обновлено — значит, проверка ещё не закончена. Напишите мне «ПАКЕТ» — расскажу, что входит в комплект и как его получить.

🟢 ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ: наркологу разрешили выезжать к пациенту домой С 1 сентября 2026 года вступает в силу новый Порядок оказания медицинской помощи по профилю «психиатрия-наркология» — Приказ Минздрава России № 666н. И в нем наконец прямо написано: 👉 медицинская помощь по этому профилю может оказываться амбулаторно, в том числе на дому при вызове медицинского работника. То есть для амбулаторного выезда врача-психиатра-нарколога на дом — 🟢 зеленый свет. Но просто выдать врачу чемоданчик и отправить его по адресу пациента — недостаточно. Здесь тоже есть свой светофор. 🟢 МОЖНО Организовать амбулаторный прием пациента на дому как часть деятельности клиники по профилю «психиатрия-наркология». Сам по себе выезд врача на дом не превращает такую помощь в скорую медицинскую помощь. 🟡 НУЖНО ПОДГОТОВИТЬ Перед запуском выездов клинике необходимо определить: ▪️ кто принимает и регистрирует вызов; ▪️ кто решает, можно ли направлять врача на дом; ▪️ когда домашний формат помощи допустим, а когда пациенту нужна другая маршрутизация; ▪️ в каких случаях вызывается скорая помощь; ▪️ что входит в выездную укладку; ▪️ какие документы врач оформляет у пациента; ▪️ как получать ИДС; ▪️ как фиксировать осмотр и медицинские вмешательства; ▪️ как оформлять отказ от рекомендуемой госпитализации; ▪️ как организовать лекарственное обеспечение; ▪️ как защищать врачебную тайну и персональные данные вне клиники; ▪️ как проводить внутренний контроль качества таких приемов. 🔴 НЕЛЬЗЯ Считать новую норму разрешением «делать на дому все». Домашний визит остается амбулаторной медицинской помощью. Если состояние пациента требует иного уровня помощи, врач должен своевременно изменить маршрутизацию. ⚠️ И отдельно важно для частных клиник: разрешение амбулаторных выездов не отменяет установленные законом ограничения в отношении лечения больных наркоманией. Поэтому с 1 сентября действительно загорается 🟢 зеленый свет. Но только для правильно организованного амбулаторного выезда, а не для стихийной «наркологии на колесах». Мы уже подготовили готовый СОП: 📄 «Амбулаторное оказание медицинской помощи на дому по профилю „психиатрия-наркология“ с 01.09.2026» Внутри: ✅ алгоритм от звонка пациента до закрытия вызова; ✅ критерии допуска к домашнему приему; ✅ порядок действий врача на дому; ✅ требования к медицинской документации; ✅ алгоритм при ухудшении состояния; ✅ оформление отказа от рекомендуемой маршрутизации; ✅ чек-листы для администратора, врача и ВКК. Хотите запускать выезды после 1 сентября без юридического красного света? 🚦 👇 Скачивайте готовый СОП и адаптируйте под свою клинику.

«Мне ничего не объяснили». Фраза пациента, после которой врач мысленно открывает папку: «Ну вот, началось». Хотя врач помнит ситуацию иначе: — диагноз объяснил; — план лечения обсудил; — риски назвал; — рекомендации выдал; — ИДС подписали. Но через неделю, особенно если результат оказался не таким, как пациент представлял в Pinterest, звучит другое:

«Меня не предупреждали». «Я не понимал, на что соглашался». «Мне обещали, что будет идеально». «Я подписал бумаги, но это же не считается — я их не читал».

И вот обычный приём внезапно получает продолжение в жанре: «врач против пациента: сезон первый, серия “А кто это докажет?”» По закону медицинское вмешательство требует информированного добровольного согласия пациента. Но подпись в документе — не магическое заклинание «претензии, исчезните». В споре важно, получил ли пациент понятную информацию о вмешательстве, рисках, вариантах, последствиях и ожидаемом результате. Где обычно начинается проблема 🔹 Врач всё объяснил быстро — между звонком из регистратуры, вопросом медсестры и пациентом, который уже надевает куртку. 🔹 Пациент кивал так уверенно, что казалось: он сам сейчас проведёт операцию. 🔹 В ИДС написано много. Очень много. Настолько много, что пациент дочитал до третьей строки и понял только одно: «Надо где-то подписать». 🔹 Риски обсудили устно, а в документах осталась только фраза: «Рекомендовано наблюдение». 🔹 Вместо прогноза прозвучало обещание: «Всё будет отлично». А пациент услышал: «Гарантия 100%, пожизненная, с бесплатной доставкой счастья». Как не стать героем жалобы ✅ Объясняйте человеческим языком. Не «возможна транзиторная гиперемия», а: «После процедуры может быть покраснение, обычно проходит за несколько дней». ✅ Не обещайте то, чем медицина не управляет. «Постараемся добиться результата» звучит менее эффектно, чем «точно всё будет идеально», зато намного безопаснее. ✅ Фиксируйте в карте существенное: что предложили, какие риски объяснили, от чего пациент отказался, о чём предупредили. ✅ Проверяйте, что ИДС относится к конкретному вмешательству, а не к абстрактному «всему на свете, включая, возможно, полёт на Марс». ✅ Дайте пациенту возможность задать вопросы. Иногда один вопрос до процедуры предотвращает 47 сообщений после неё, отзыв на двух площадках и обращение в «компетентные органы». Пациент вправе отказаться от вмешательства или потребовать его прекращения — кроме установленных законом исключений. Такой отказ лучше не воспринимать как личное оскорбление врача, а корректно зафиксировать: сегодня пациент отказался от обследования, завтра именно эта запись может стать важнее десяти эмоциональных объяснений. Вывод: ИДС — не волшебный щит от жалоб. Но понятный разговор, реалистичные ожидания и нормальная документация — это хороший юридический иммунитет врача. Пусть пациент после приёма говорит не: «Мне ничего не объяснили», а хотя бы: «Мне всё объяснили. Но я всё равно немного волнуюсь». Это уже почти победа.

Вышел августовский номер журнала «Медицинский юрист». Журнал, которого пока не существует. Но, судя по происходящему в клиниках, — зря. 😁 В этом выпуске: 🦊 «Доктор, вы что-нибудь назначили?» Как одна фраза врача внезапно становится обещанием, доказательством и приложением к иску. ⚖️ «Пациент всегда прав?» Спойлер: нет. Но объяснять это иногда приходится уже в суде. 📝 «Не подписал? Попал» Семь способов вспомнить про информированное согласие ровно тогда, когда уже поздно. 🏥 «Кто в доме главный?» Собственник думает, что он. Главврач тоже так думает. Юрист просто молча открывает локальные акты. 📣 Реклама клиники: где заканчивается «ВАУ!» и начинается штраф? «Лучшие врачи города», «100% результат», «навсегда избавим от боли» — отдел маркетинга снова решил добавить юристу работы. 📩 «Жалоба в процессе» Пациент пишет. Администратор нервничает. Врач вспоминает, что было на приёме три месяца назад. Юрист достаёт папку. 👨‍⚕️ «Врач уволился — проблемы остались» Удивительное свойство медицинских рисков: заявление по собственному желанию на них не действует. И главный материал номера: ЧЕК-ЛИСТ ПРОВЕРКИ КЛИНИКИ ПЕРЕД ПРОВЕРКОЙ. Чтобы проверяющий не стал первым человеком, который внимательно прочитал ваши документы. На обложке — наш лис, который всего лишь хотел спокойно работать юристом, но зачем-то взял в руки бормашину. Август 2026. Медицинское право становится веселее. Юристам почему-то нет. А какую тему вы бы обязательно вынесли на обложку следующего номера? 👇 Что хотите, чтобы я разобрала на канале?

1 СЕНТЯБРЯ УЖЕ НА ПОРОГЕ. А ВЫ ТОЧНО ЗНАЕТЕ, КАКИЕ ДОКУМЕНТЫ В КЛИНИКЕ НУЖНО ПЕРЕПИСАТЬ? Сейчас у многих главных врачей и руководителей примерно один и тот же сценарий. Открываешь новости законодательства — там новые требования. Открываешь договор клиники — он писался два года назад. Открываешь ИДС — еще старее. Согласие на персональные данные вообще когда-то скачали «у коллег». И начинается: «Так. А что именно менять с 1 сентября?» Договор платных услуг? Правила оказания услуг? Правила для пациентов? Согласия? ИДС? Форму отказа? И главный вопрос: как поменять все это так, чтобы документы не начали противоречить друг другу? Потому что самая распространенная ошибка сейчас — взять один старый документ, заменить в нем номер постановления и считать, что клиника «обновилась». Не обновилась. У главного врача при этом есть пациенты, персонал, проверки, ВК, жалобы, качество, Росздравнадзор, Роспотребнадзор и еще примерно 150 задач, которые почему-то тоже надо решить сегодня. Сидеть вечером и построчно сверять нормативку — последнее, на что есть время. Поэтому мы в АЮМК собрали готовый пакет шаблонов документов для медицинской организации, которые можно взять за основу и адаптировать под свою клинику: договор на оказание платных медицинских услуг; дополнительное соглашение к договору; правила предоставления платных медицинских услуг; правила поведения граждан в медицинской организации; согласие на обработку персональных данных; первичное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство; отказ от медицинского вмешательства / медицинской помощи. То есть вместо ситуации: «А что нам еще нужно было поменять?» у вас появляется нормальная база документов, которую можно последовательно привести под конкретную клинику. Особенно советую не откладывать это на 31 августа вечером. Потому что именно тогда обычно выясняется, что договор изменили, а Правила остались старые. Правила исправили — а форма согласия на персональные данные живет своей жизнью. ИДС вообще никто не открывал три года. А потом первым человеком, который внимательно читает весь комплект одновременно, становится проверяющий или адвокат пациента. Лучше пусть первым будете вы. Если хотите получить пакет шаблонов АЮМК, напишите мне в сообщения слово «ПАКЕТ» — расскажу, сколько стоит и выставлю счет ПС для мошенников: мы не просим деньги на карту по-быстрому, заключаем официальный договор с выставлением счета и актами для клиники. нашим клиентам можете такое не предлагать

МОЖНО ЛИ ПОСАДИТЬ ВРАЧА ЗА «НЕДОКАЗАННОЕ» ЛЕЧЕНИЕ? ДЕЛО «ПЛАНЕТАМЕД» Резонансное дело вокруг московской клиники «ПланетаМед» и ее руководителя, невролога Василия Генералова, ставит перед врачами очень неприятный вопрос: где заканчивается спор о методах лечения — и начинается уголовное дело? Клиника много лет работала в том числе с детьми с расстройствами аутистического спектра и позиционировала себя как клиника «сложного диагноза». На собственном сайте «ПланетаМед» указывает среди направлений аутизм, а среди подходов и услуг — интегративную и метаболическую терапию, кетогенную диету, инфузионную терапию, плазмофильтрацию и другие методы. Но летом 2026 года история вышла далеко за пределы профессиональной дискуссии о доказательности тех или иных методов. 15 августа 2026 года Чертановский районный суд Москвы заключил Василия Генералова под стражу. По официальной информации суда, он обвиняется в совершении ряда мошенничеств и неправомерном обороте средств платежей в составе организованной группы. По версии следствия, родителей пациентов вводили в заблуждение относительно действительной необходимости платных медицинских услуг, а деньги за некоторые услуги поступали на карты подставных лиц. Суд избрал содержание под стражей до 28 сентября 2026 года. В СМИ дело одновременно получило широкую известность именно в связи с лечением детей с аутизмом. Публикации рассказывали о жалобах родителей на применявшиеся в клинике методы и возможном ухудшении состояния детей. Эти обстоятельства относятся к сообщениям СМИ и версии обвинения и сами по себе еще не означают установленной судом виновности. И вот здесь начинается самое интересное с точки зрения медицинского права. Можно ли привлечь врача к уголовной ответственности просто потому, что назначенное им лечение считается «недоказанным»? На мой взгляд, ставить знак равенства между этими вещами нельзя. В уголовном деле следователю недостаточно сказать: «Метод не входит в клинические рекомендации — значит, врач преступник». Необходимо разбираться совсем в других вопросах: — что именно врач обещал пациенту и его родителям; — как обосновывал необходимость лечения; — какие диагнозы и показания были отражены в медицинской документации; — действительно ли конкретные платные услуги были необходимы; — предупреждали ли пациента о методе, рисках и альтернативах; — соответствовало ли назначение профессиональным требованиям; — причинен ли вред здоровью и существует ли причинная связь; — куда поступала оплата; — и, самое главное, был ли умысел на обман пациента. Особенно показательно, что в официальном сообщении суда акцент сделан не просто на медицинской методике, а на предполагаемом введении родителей в заблуждение относительно необходимости платных медицинских услуг. Именно поэтому дело «ПланетаМед» важно практически для каждой частной клиники. Сегодня врач может быть абсолютно уверен в собственной медицинской концепции. Он может публиковаться, выступать на конференциях и иметь пациентов, которые рассказывают о положительных результатах. У «ПланетаМед», например, существуют и научные публикации по тематике РАС, и собственные материалы о применяемых подходах. Но профессиональная убежденность врача сама по себе не отвечает на вопросы уголовного права. Подробности дела разобрала в отдельном видео А как вы считаете: где должна проходить граница профессиональной свободы врача при использовании методов, доказательность которых оспаривается?

ЧТО ИЗМЕНИТСЯ В РАБОТЕ КЛИНИК С 1 СЕНТЯБРЯ 2026 ГОДА? Изменений много. И они касаются не одного документа, а сразу нескольких важных зон работы медицинской организации. Поэтому мы в АЮМК собрали их в одну практическую брошюру для клиник — без необходимости искать информацию по разным приказам, постановлениям и ГОСТам. Внутри — 32 страницы с чек-листами, схемами и конкретными действиями, которые стоит проверить уже сейчас: — новые правила оказания платных медицинских услуг по ПП РФ № 659; — новые квалификационные требования по приказу № 436н; — новая номенклатура медицинских должностей и кадровые риски; — изменения в обращении с медицинскими отходами; — электронная медицинская документация по приказу № 209н; — требования к специальной обуви медицинских работников; — новый порядок выдачи справок и медицинских заключений по приказу № 286н; — новые правила по рентгенологии по приказу № 359н. И главное: почти в каждом разделе есть блок «Что сделать клинике». То есть это не просто обзор нормативных изменений, а рабочая памятка, по которой можно провести внутренний аудит и проверить готовность организации к новым требованиям. Сохраняйте себе, отправляйте руководителю клиники, главному врачу, кадровой службе и ответственным за внутренний контроль. Брошюру «Ключевые изменения в работе клиник с 01.09.2026» можно скачать бесплатно по ссылке ниже 👇 📎 СКАЧАТЬ БРОШЮРУ АЮМК

Аккурат ютуб в комментариях подкинул…. Чему мы удивляемся, если пациент с юридическим образованием (так следует из длинной отповеди под видео) сразу всех врачей причисляет к дьявольской когорте

ВРАЧ ЛЕЧИТ ПАЦИЕНТА — ИЛИ ЗАРАНЕЕ ГОТОВИТСЯ К СУДУ? Есть явление, о котором в российской медицине пока говорят удивительно мало. Защитительная медицина. Это когда врач принимает решение не только исходя из вопроса: «Что нужно пациенту?» Но и из второго: «А что мне потом предъявят?» И вот здесь медицина начинает незаметно меняться. Пациенту назначают дополнительное обследование не потому, что без него невозможно поставить диагноз, а потому что: «Пусть лучше будет. Вдруг потом спросят, почему не назначил». Отправляют ещё к трём специалистам. Делают ещё одно исследование. Назначают консультацию. Просят дополнительное заключение. Записывают в карту несколько абзацев юридически безопасного текста. И всё это иногда происходит не потому, что врачу не хватает знаний. А потому что ему страшно принять решение самостоятельно. Есть и обратная сторона. Врач видит сложного пациента. Высокий риск осложнений. Нет гарантированного результата. Пациент конфликтный. Родственники уже разговаривают языком претензий. И доктор думает: «А зачем мне вообще за это браться?» И вот это уже гораздо опаснее. Потому что защитительная медицина — это не только «назначить побольше». Это ещё и: не взять сложного пациента; не выполнить рискованное вмешательство; перестраховаться там, где нужно было принять профессиональное решение; перенаправить ответственность на другого врача. Получается парадокс. Мы хотим от врача смелых, быстрых и профессиональных решений. Но одновременно создаём среду, в которой любое неблагоприятное последствие может спустя годы превратиться в экспертизу, претензию, иск или уголовное дело. И потом удивляемся: почему доктор назначил столько обследований? А потому что иногда он назначает их уже не пациенту. Он назначает их будущему эксперту, прокурору, следователю и суду. И самая дорогая медицинская услуга может оказаться той, которая была нужна не для лечения, а для будущей защиты врача. Разумеется, не каждое дополнительное обследование — это защитительная медицина. Иногда оно абсолютно необходимо. Но проблема начинается там, где клиническая логика постепенно заменяется логикой: «Мне нужно доказать, что я сделал вообще всё возможное». И вот тут возникает вопрос уже не к одному врачу. А ко всей системе. Если мы хотим бороться с избыточными назначениями, необходимо одновременно отвечать на другой вопрос: насколько врач защищён, когда он принял обоснованное медицинское решение, но получил неблагоприятный результат? Потому что невозможно одновременно говорить врачу: «Не перестрахивайся» и «Любая ошибка или осложнение потом могут стать твоей личной проблемой». Именно поэтому разговор о правовой защите врачей — это не разговор исключительно о комфорте медицинских работников. Это разговор о качестве медицины для пациентов. Чем сильнее врач боится последствий каждого решения, тем больше шанс, что однажды он выберет не лучшее решение для пациента. А самое безопасное решение для себя. И, пожалуй, это один из самых опасных побочных эффектов современной юридизации медицины. Как вы считаете: защитительная медицина уже стала реальностью российских клиник — или мы пока только движемся в эту сторону?

В апреле 2026 года было опубликовано важное для всего медицинского сообщества поручение Президента России. Правительству поручили рассмотреть сразу два принципиальных вопроса: — повышение эффективности механизмов правовой защиты медицинских работников при исполнении ими профессиональных обязанностей; — создание механизмов страхования риска профессиональной ответственности врачей. При необходимости должны были быть подготовлены и изменения в законодательство. Срок доклада по этому пункту был установлен до 1 июня 2026 года. Звучит очень серьёзно. Но главный вопрос для врача сегодня другой: что изменилось на практике? Появились ли реальные дополнительные механизмы защиты врача? Кто и за чей счёт должен страховать профессиональную ответственность? Поможет ли такое страхование при многомиллионных исках пациентов? Защитит ли оно самого врача — или прежде всего компенсирует вред пациенту? И почему при росте числа претензий, экспертиз, уголовных дел и гражданских исков эта тема становится всё более актуальной? В этом видео разбираю само президентское поручение и главное — где мы находимся спустя несколько месяцев после установленного срока его исполнения. Потому что между формулировкой «усилить правовую защиту медицинских работников» и реальной защитой конкретного врача в кабинете следователя или в суде — огромная дистанция. Что в итоге получил врач: новую систему защиты или пока только поручение? Разбираемся в новом видео https://youtu.be/X9FQx8BniDA

Что важно помнить сотрудникам клиники, которые уже используют ИИ: 🔸 Не передавайте ИИ свою профессиональную функцию. Можно использовать его для структурирования информации. Нельзя перестать самостоятельно думать и проверять результат. 🔸 Проверяйте нормы, клинические рекомендации и источники. ИИ умеет очень убедительно ссылаться на то, чего никогда не существовало. 🔸 Не превращайте медицинский протокол в универсальный шаблон. Документация должна отражать конкретного пациента, конкретный осмотр и конкретные решения врача. 🔸 Отдельный риск — персональные данные и врачебная тайна. Прежде чем загружать сведения о пациенте в сторонний ИИ-сервис, нужно понимать, куда именно передаются данные и на каком правовом основании. 🔸 Не подменяйте экспертность скоростью генерации текста. Особенно это касается руководителей. Отчёт на 30 страниц ещё не означает, что перед вами качественная управленческая работа. И работодателям я бы не советовала формулировать ситуацию так: «Мы увольняем человека за использование искусственно го интеллекта». Сам по себе факт использования технологии далеко не всегда является нарушением. Смотреть нужно на другое: что сотрудник обязан был сделать → что фактически сделал → соответствует ли результат требованиям → был ли причинён вред или создан риск → повторялись ли нарушения → как всё это зафиксировано. Мы входим в интересный период. Раньше работодатель мог довольно долго не замечать, что сотруднику не хватает компетенций. Теперь иногда достаточно попросить его защитить собственный отчёт без помощи нейросети. И многое становится понятно. А у вас в клинике уже есть правила использования искусственного интеллекта сотрудниками? Судя по количеству подобных кейсов, очень скоро такой локальный документ станет для медицинской организации обычной частью внутренней системы контроля.

Что важно помнить сотрудникам клиники, которые уже используют ИИ: 🔸 Не передавайте ИИ свою профессиональную функцию. Можно использовать его для структурирования информации. Нельзя перестать самостоятельно думать и проверять результат. 🔸 Проверяйте нормы, клинические рекомендации и источники. ИИ умеет очень убедительно ссылаться на то, чего никогда не существовало. 🔸 Не превращайте медицинский протокол в универсальный шаблон. Документация должна отражать конкретного пациента, конкретный осмотр и конкретные решения врача. 🔸 Отдельный риск — персональные данные и врачебная тайна. Прежде чем загружать сведения о пациенте в сторонний ИИ-сервис, нужно понимать, куда именно передаются данные и на каком правовом основании. 🔸 Не подменяйте экспертность скоростью генерации текста. Особенно это касается руководителей. Отчёт на 30 страниц ещё не означает, что перед вами качественная управленческая работа. И работодателям я бы не советовала формулировать ситуацию так: «Мы увольняем человека за использование искусственно го интеллекта». Сам по себе факт использования технологии далеко не всегда является нарушением. Смотреть нужно на другое: что сотрудник обязан был сделать → что фактически сделал → соответствует ли результат требованиям → был ли причинён вред или создан риск → повторялись ли нарушения → как всё это зафиксировано. Мы входим в интересный период. Раньше работодатель мог довольно долго не замечать, что сотруднику не хватает компетенций. Теперь иногда достаточно попросить его защитить собственный отчёт без помощи нейросети. И многое становится понятно. А у вас в клинике уже есть правила использования искусственного интеллекта сотрудниками? Судя по количеству подобных кейсов, очень скоро такой локальный документ станет для медицинской организации обычной частью внутренней системы контроля.

ВРАЧА МОГУТ УВОЛИТЬ ЗА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИИ? За последние три месяца работодатели всё чаще приходят ко мне с одним и тем же вопросом: «Сотрудник делает работу через искусственный интеллект. Результат плохой. Что с ним делать?» Для медицинских организаций эта проблема особенно чувствительна. Потому что цена ошибки здесь — не просто неудачный текст или плохая презентация. Это: — медицинская документация;— управленческие решения; — деньги клиники; — пациент; — иногда — его здоровье. Разберём два типичных кейса. Кейс № 1. Исполнительный директор Иванов В зоне его ответственности — маркетинг и развитие клиники. Он готовит стратегию: большую, красивую, с цифрами, выводами и конкурентным анализом. Но руководитель начинает внимательно её читать и понимает: перед ним не стратегия специалиста. Перед ним — ответ искусственного интеллекта. ИИ не знает конкретную клинику, не понимает её пациента, не учитывает реальную экономику, специфику медицинской рекламы, этические ограничения и предлагает решения, которые здесь просто не работают. Стратегию внедряют. Результат — плохой. И возникает вопрос: его увольняют за использование ИИ? Нет. Его увольняют не за то, что он открыл нейросеть. Проблема в другом: сотрудник не выполнил работу, для которой его наняли как квалифицированного специалиста. ИИ в этой ситуации лишь быстро показал отсутствие собственной экспертизы. А дальше начинается уже юридическая работа работодателя: должностные обязанности → конкретные задания → показатели → результаты → фиксация нарушений → дисциплинарная процедура. Кейс № 2. Врач Петров Доктору понравилось экономить время. Он начинает формировать протоколы приёма с помощью ИИ. Но нейросеть: — подтягивает устаревшие данные; — ссылается на недействующие клинические рекомендации; — выдаёт шаблонные формулировки; — практически не индивидуализирует запись под конкретного пациента. Пациенты разные, а протоколы подозрительно одинаковые. Доктор копирует текст в медицинскую информационную систему. Приходит внутренняя проверка качества документации. Результат — неудовлетворительный. Работодатель проводит дисциплинарную процедуру. Через месяц история повторяется. Потом ещё раз. И снова вопрос: виноват искусственный интеллект? Нет. Медицинскую документацию ведёт врач. Решение принимает врач. Запись подписывает врач. И отвечать за то, что оказалось в медицинской карте, тоже будет врач, а не нейросеть. Поэтому главный принцип работы с ИИ я бы сформулировала так: ИИ — помощник. Не сотрудник. Не врач. Не директор. И точно не лицо, которому потом можно передать ответственность.