l'écologie maudite

Ну, конечно, с «тамошним» романтическим наследием не все так радужно, как хотелось бы острого сравнения ради (впрочем, это лишь повышает интерес к движению вглубь темы). Как у Дэвида Тибета в одной из композиций дарк-фолк альбома Earth Covers Earth: And when Rome falls Falls the world <...> We wandered through the rubbles In the last breaths of morning In the empty… Не удивительно, что один из моднейших «экологических мыслителей» Тимоти Мортон изначально работал с романтизмом в литературоведческом ключе. Рим рухнул под натиском гиперобъектов. Гиперобъекты – темные варвары современной цивилизации. Но с небольшой поправкой: если одним они угрожают свержением, другим – служат языческими музами. «Русский простор» для «русской смерти»... или, если хотите, «Как Стать Экологичным по-русски».

К слову, Арнольд Беклин. Вариации «Острова мертвых».

Есть мнение, что здесь имеет место быть криптобифуркация романтической традиции, обращающей ее «пол( )ый» сентиментализм к синтанатологическому – используя понятие Ланда – мировосприятию нео-романтической традиции (здесь стоит вспомнить сомнабулическую ретерриторизацию «Острова мертвых» Арнольда Беклина). А что дальше? Дальше это разделение впитывает в себя звучание атонального ансамбля политической драматургии XX столетия: перманентно гнетущий кризис неолиберальной модели по правую сторону и имплозия советского проекта по левую сторону эпохального потока (в который не войти и единожды – это и есть та самая эпоха «вненаходимости»). Итак, с одной стороны, как замечает Стивен И. Хант, нео-романтизм вдохновил эко-анархистское воображение: именно в таких интонациях зазвучало эхо природозащитных кампаний Earth First!. С другой же.. ознаменовалось нечто, что нам знакомо под неизвестным именем «русской смерти», манифестировавшей свою нераздельную власть вскинутой вверх рукой: «Да, смерть!», – и (не) сменившая ее на ускользающую эстетику руин (здесь вспомнить про роман Михаила Елизорова «Земля»). Такую можно ставить исследовательскую задачу: сравнить концептуальные планы Елизарова и, например, Урсулы ле Гуин в контексте территориальных сборок Делеза и Гваттари. Имеющий уши да слышит!

Романтизм, территориальность и ритурнель Кто более всего испытывает нехватку в романтизме, так это народ. Территорию преследует одинокий голос, причем голос земли резонирует с этим одиноким голосом и, ско­рее, сотрясает его, нежели отвечает ему. Даже когда есть народ, то он опосредован землей, он возникает из недр земли и готов вернуться в нее —это скорее подземный, чем наземный народ. Герой — это некий герой земли, он — мифический герой, а не народный, не исторический. Гер­мания, немецкий романтизм обладает талантом проживать родную территорию не как пустынную, а как «одинокую», какой бы ни была плотность населения; дело в том, что такое население — это только эманация земли, и обладает ценностью Одного-Единственного. Территория не откры­вается в направлении народа, она приоткрывается Другу, Любимой, но Любимая уже мертва, а Друг неопределен, встревожен. Как в романсе, через территорию все происходит между Одним-Единственным души и Одним-Всем земли. Вот почему романтизм принимает совершенно иной ход и даже требует другого имени, другого плаката в латинских и славянских странах, где все проходит, напротив, через тему народа и сил народа. На сей раз именно земля опосредована народом и существует только благодаря ему. На сей раз земля может быть «пустынной», сухой степью или расчаленной, опустошенной террито­ рией, к тому же она никогда не одинока, но полна номадизованным населением, которое делится или перегруп­пируется, требует или плачет, атакует или страдает. На сей раз герой — это герой народа, а не герой земли; он связан с Один-Толпа, а не с Один-Все. Мы, конечно, не ска­жем, что существует больший или меньший национализм с одной или другой стороны, ибо национализм в фигурах романтизма повсюду, порой как двигатель, а порой как черная дыра (и фашизм, используемый Верди, куда более мелок, чем нацизм Вагнера). Проблема является действи­тельно музыкальной, технически музыкальной, а еще более политической. Романтический герой, романтиче­ский голос героя действует как субъект, как субъективный индивид, имеющий «чувства»; но этот субъективный вокальный элемент отражается в инструментальной и оркестровой совокупности, которая, напротив, мобилизует несубъективные «аффекты» и которая достигает всей своей значимости благодаря романтизму. Жиль Делез и Феликс Гваттари. Тысяча плато. О ритурнели.

Донна Харауэй на стенде издательства Hyle Press, завтра – презентация книги. Ждем!

В Санкт-Петербурге в Европейском университете прошла презентация нового выпуска журнала "Экология и Право", издаваемого Экологическим правовом центром "Беллона". Тема номера: "Здоровье Земли". В выпуске затрагиваются вопросы антропоцена, состояния экосистем планеты, "здоровья" океана, почв, лесов — а также связанные с этим политико-экономические и социальные аспекты. В тематической дискуссии приняли участие авторы выпуска: - Исследователь Центра практической философии "Стасис" Алексей Сергиенко - Научный редактор журнала, ученый-физик, доктор биологических наук Института эволюционной физиологии и биохимии РАН, эколог, член Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей Владимир Левченко Модератор: редактор журнала, журналист Ангелина Давыдова. Журнал можно скачать по ссылке. Подписывайтесь на наш YouTube-канал, в "Беллоне" появилась видеостудия, скоро мы одарим вас полезным экологическим контентом.

Что-то балакаем на презентации журнала Беллона

Немного о весенней космологии из дневников Михаила Пришвина (издание 1990-го) Утро 3 часа. Черный сад... Чуть светлеет, но еще кружатся над террасой летучие мыши, еще ухает сова... Соловьи запевают. Перепел кричит. Кукушка про­снулась и смолкла. Горлинка проснулась и смолкла... Я — частица мирового космоса... Я ее чувствую, я ее наблюдаю, как с метеорологической станции... Эту частицу, которая сшита со всеми другими суще­ствами, я изучаю. Швы болят еще.,. Это еще мешает наблюдать... Но настанет время, когда все будет чистое сознание... Не скоро это... Какое широкое море! Что, если оно взволнуется или стихнет совсем. Что, если парус повиснет... Если взвол­нуется — жизнь моя три дня... Весна — болезнь... Я чувствую только боль, я не чув­ствую ни малейшей радости... Но меня охватывают радостные волны предтечи со­знания. Предчувствие того дня, когда я наконец пойму то, что было, когда мое сознание сольется со всем миром... Ведь майская заря для всех... Ведь эти соловьи зву­чат на весь мир. Недаром же этот хор в саду напоминает мне церковь. 8 утра. Сад черный, но кое-где уже сели на яблони зеленые птички, протянулись от липы к липе зеленые ожерелья, старый ильм одевается, под березами сень... На валу ивы цветут и пахнет теми дудочками, которые мы делали в детстве из коры ив. Всюду светлые изум­руды... В груди неопределенное сладко-больное волнение.. Высочайшие надежды поминутно сменяются черными ожогами. Правда, есть что-то похожее во мне с наблюдателем на метеорологической станции...

Тим Ингольд, описывая введение в «экологию жизни», хорошо показывает разницу между перцептивными подходами Бейтсона и Леви-Стросса: Позиция Бейтсона не могла сильно отличаться [от Леви-Стросса]. Для Леви-Стросса экология означала «внешний мир», разум – «мозг»; для Бейтсона и разум, и экология находились во взаимоотношениях между мозгом и окружающей средой (см. рисунок). Для Леви-Стросса восприятие могло формировать знание о мире только благодаря движению информации через границу между внешним и внутренним мирами, включающей последовательные этапы кодирования и декодирования [информации] органами чувств и мозгом, образовывая внутреннюю ментальную репрезентацию. Бейтсон считал идею такой границы абсурдной. Он проиллюстрировал это на примере трости слепого человека. Будет ли эта граница проходить через его голову, ручку трости, ее кончика, или останавливаться на полпути ближе к тротуару? Если мы спросим, где находится разум, то ответ будет не «в голове, а там, в мире». Было бы более уместно представить себе, что разум простирается наружу в окружающую среду несколькими сенсорными путями, одной из которых является трость в руках слепого. Таким образом, хотя Бейтсон и поделился с Леви-Строссом понятием разума как процессора информации, он рассматривал обработку не как пошаговое уточнение или рекомпоновку уже полученных сенсорных данных, а скорее как разворачивание всей системы отношений, складывающейся из мультисенсорной вовлеченности воспринимающего человека в его окружение.

Обделенность миром, которая некоторым образом есть опыт не-открытости животного, выполняет роль некоего связующего звена между миром животного и открытостью, поскольку, являясь сущностью животного, бессознательное бытие «есть по сути необходимый фон, из которого можно спроецировать сущность человека». <...> Человек, испытывающий тоску, оказывается в «чрезвычайной близости» <...> к бессознательному бытию животного. Пребывая в этом состоянии, оба они открыты для сокрытости, целиком вручены чему-то, что упорно от них ускользает. Становление-Da-sein’ом живого человека не свершается в каком-то ином пространстве, более просторном и светлом, завоёванном за пределами животного мира и уже не имеющем к нему никакого отношения: наоборот, оно открывается только через приостановку и нейтрализацию отношения животного со своей окружающей средой. <...> Главная драгоценность, пребывающая в центре человеческого мира и его Lichtung’а, - не что иное, как бессознательное бытие животного; удивление перед тем, «что сущее есть»; схватывание «сущностного потрясения», которое испытывает живое существо в своём бытии, выставленном в не-раскрытость. Джорджо Агамбен. Открытость. Человек и животное (фрагменты)

Рубрика интересных материалов: концепция "темного туризма" Абстракт: Туризм склонен рассматриваться как панацея от упадка деревенской (сельской) жизни. Обратной стороной медали является тот факт, что такой отдых в сельской местности воссоздает пространство потребления вместо развития сельскохозяйственного производства. Эта инверсия явно опирается на дискурс сельской идиллии, которая позиционирует деревню как гармоническую утопию спокойствия и безопасности. Однако в отношении некоторых сельских мест можно представить альтернативный, темный дискурс, воплощающий сельскую дистопию. Опираясь на систематическую стигматизацию южно-австралийской сельской общины Сноутауна, авторы статьи рассматривают возможности темного туризма как средства обновления лакун сельской безысходности.

Хочу кое-что показать. Файл с приведенными ниже записями я обнаружил в спаме своей электронной почты. Некоторое время меня действительно интересовали научно-популярные и журналистские рассылки, освещающие ситуацию с пандемией. Однако мой интерес к соответствующим исследованиям на данный момент сводится к отдельным публикациям, касающимся философского осмысления современности. Мне неизвестны ни автор приводимых ниже заметок, ни их настоящее предназначение. Тем не менее мне показалось, этот материал хоть и не представляет никакого целостного высказывания, по крайней мере, является интересным артефактом. В записях речь идет о процессе лабораторного исследования территориального рефлекса, претерпевающего значительные изменения в условиях пандемии. Предполагаю, эти записи имеют собственную историю, о которой было бы интересно что-нибудь узнать (нагуглить ничего толком не получилось). Некоторые из них прерываются меткой <нрзб>. Возможно, они были перенесены в цифровой формат с бумажного носителя. Ссылка: https://syg.ma/@aduremar/virtualnyi-zhurnal-trip-laboratorii

Укрытия муравьеда: вклад в критику идеологии зоопарков «Если рабство начинается с человечества, то оно должно закончиться одномоментным избавлением людей и животных от ига товарного фетишизма и самовлюбленных излияний. Бездушное содержание животных в неволе служит в конечном итоге лишь для того, чтобы лишить мужчин и женщин их потенциальных возможностей и превратить в жертвы собственного вероломного варварства». Если страдания животных в зоопарке демонстрируют угнетенность и страдания людей, то каковы перспективы освобождения и тех, и других? Публикуем небольшой манифест Чикагской сюрреалистической группы прямиком из 1971 года. Это отрывок из книги «Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней» издательства «Гилея» (2018). Текст на @syg_ma 🥬: https://syg.ma/@aduremar/ukrytiia-muravieda-vklad-v-kritiku-idieologhii-zooparkov

В магазине напали на этот прекрасный манифест (и не только на него, но это позднее). Каково место животных в политическом сюрреализме? Интересны градиенты влияния на художественные высказывания со стороны зоозащитных и экологических инициатив.

Спонтанные появления Букчина в цифровом пространстве освещают мою кибержизнь. И всем желаю того же.

Мой внезапно радостный и непосредственный дрон — посвящается дедушке Мюррэю. https://soundcloud.com/lotuseating/the-dissolution-of-hierarchy

Если что-то непонятно, Загугли Мюррея Букчина. Оказывается, Букчин критиковал Берни Сандерса ещё в 1986 году. Тогда шёл третий срок Сандерса на посту мера Бёрлингтона, Вермонт. Букчин утверждает, что использующий прогрессивную риторику политик своими действиями подрывает направленные на осовобождение инициативы и часто примыкает в своих проектах к крупным капиталистам. Критику можно свести к нескольким пунктам: 1) Сандерс в первую очередь расширяет административный аппарат, устанавливает государственный контроль над всеми областями, в которых появляются прогрессивные проекты, лишает грантовой поддержки местные инициативы. В Вермонте, утверждает Букчин, давняя традиция самоуправления, а Сандерс перенаправляет её так, что люди лишаются возможности влиять на решения в своих сообществах. От них Сандерсу нужны только голоса на выборах. 2) Продуктивизм Сандерса, который ставит во главу угла создание новых рабочих мест, при этом неважно, что это за места. Из-за этого поддержку получают капиталисты, создающие низкооплачиваемые рабочие места. Это, по мнению Букчина, не просто ошибка Букчина, но и проблема для всякого продуктивизма, будь он социалистическим или нет. 3) Сандерс считает готовность выслушивать жалобы граждан "открытым правительством" (open gouvernement), хотя это не только обязанность всякого правительства, но и очень патерналистская практика. 4) Работая над главным градостроительным проектом Бёрлингтона, Сандерс отдал предпочтение интересам богатых (дорогое жильё и рестораны, малая доля общественного пространства). Судя по всему, этот проект один из главных поводов к написанию статьи. 5) Сандерс мало что сделал для феминистского, экологического и ЛГБТК движений. Текст очень живой с массой полезных примеров и наблюдений. В 2016 году писали, что критика Букчина релевантна до сих пор. К 2021, кажется, у Берни всё получше с низовыми движениями, но аргумент о продуктивизме всё ещё релевантен, отчего выходит, что к Берни надо продолжать приглядываться с подозрением. (но последнее, кнч, скорее если вы вдруг с американским гражданством, а то выйдет, что КПРФ - главная оппозиционная сила) Текст с репликой Брайана Р. Хиггинса (не знаю кто это, но теперь мне интересно) и ответом на ответ здесь онлайн и в пдф (внизу страницы)

#rgs_ethic #rgs_opinion Начинаем дни активных действий против спесишизма с замечательной статьи, которая показывает возрастающий уровень интереса философии к животным и их субъектности. Также тут можно найти ряд совершенно новых и интересных концепций, таких как "философия растений" и т.п. https://gorky.media/context/dekart-byl-strashnyj-zhivoder/