Вы все живёте неправильно

Биполярочка приподняла, пацаны. Надо нахерачить всего, пока не отпустило)

Поэтому важно даже не то, как вы относитесь к слабым, а то, что вы на самом деле чувствуете. Так ребенок - это вообще не про искусство - это не слабое существо, а бесконечно богатый потенциал личности, он - это уже вся власть и вся любовь и вся ответственность и все поступки, которые будут позже. Можно не бить детей, потому что тебе их жалко, а можно не бить детей потому что ты не понимаешь, как можно нарушить границы этого суверенного государства. Когда так - тебе надо быть истинным дипломатом, и решать вопросы на самом высоком уровне дипломатического искусства. Где во всем этом я? Мне кажется, что 1200 проданых билетов на нас - это круто. Если другие люди говорят, что это жалкое количество - меня это, конечно, задевает. Но не надолго. Я понимаю, что для них наша группа - это всего лишь неуспешный бизнес проект. Для нас - успешный проект мечты, которая пока что живет вопреки моделям бизнеса, где все сильные музыканты и крю давно бы разбежались на более успешные хлеба. Но здесь всех людей объединяет что-то другое, не успех, не рост, не хайп, не деньги. Что-то другое. Мне обидно, когда я чувствую - потеряв способность зарабатывать для контрагентов деньги, мы потеряли для них интерес и важность. Теперь с нами не считаются, и даже не тратят силы, чтобы смягчить это; Но бля, каким же надо быть наивным человеком, чтобы не понимать, что это самый логичный сценарий)))) Я буду очень счастливым человеком завтра на сцене. Со мной рядом будут друзья, перед сценой - люди, которые здесь, потому что любят нашу музыку и видят в ней что-то божественное. Если через 10 лет это будет 50 человек в маленьком уютном зале - я не буду менее счастливой от этого. Дело не в успехе, а в том, насколько успешным и счастливым ты чувствуешь себя внутри. Беден не тот, кому мало, а тот, кому не достаточно. Поэтому, я считаю, что наши перепродажи охуенные. Спасибо всем, кто купил билеты заранее!

Мой бывший муж работает в успешном тех.концертном агентстве, они делают сцену и свет для всяких молодых и собирающих рэперов, ну и не обязательно рэперов - вообще любых успешных музыкантов. И вот завтра у нас концерт в одном и том же месте, их мероприятия - после нашего, и есть там кое-какие несостыковки у нас, какие-то конструкции по свету поделить не могут, или деньги за них, я не знаю даже что конкретно. Вроде как поставили нам какую-то конструкцию, а мы за нее не можем заплатить, и не то что мы ее хотели - короче теперь она будет стоять на нашем концерте и нам надо просто принять это как данность. И вот в ход у них (я вообще не в дискуссии, а только наблюдаю) всегда идет такое пренебрежительное: «да хуево у вас там с предпродажами, ну что с вас нищебродов взять, печаленька». Чтобы вы понимали мое мышление ( я думаю благодаря этому телеграм каналу мне впервые удалось уйти от журналистики, литературы, форматов площадки, и здесь я действительно делюсь образами из своей головы as they are), я конечно грущу в эти моменты, но не потому, что у меня нет сияющей медальки «успех» в этой сфере жизни. Я вспоминаю, как увольняли из университета мою бабушку. Как она боролась за каждый год работы, преподавания в университете. За последние два года я платила что-то в фонд университета, какая-то там была схема, чтобы ей дали еще побыть в ее любимой среде, которой она живет, которой она дышит. Но потом уже никакие способы не работали - ей пришлось уйти. Как каждого старого человека списывают со счетов. Не важно - будет он держаться долго или уйдет сразу, будет как престарелый Фидель - формальной властью или поводом для насмешек, что ты потеряешь первым - власть или разум? Это вообще не важно. Важно то, насколько ты готов к тому, что однажды тебе придется слезть с коня. Я думаю, что это определяет и твое отношения ко всем временным явлениям в этом мире. Для меня важно то, как я отношусь к тем, кто не на коне. К тем, кто нуждается в поддержке, когда сомневается в себе. В моей бережности. Я знаю, какое все хрупкое у людей, как легко выбить им стул из под ног, когда они и так шатаются в своей самооценке. Этому всему меня научила моя собственная хрупкость. С группой - мы никогда не были достаточно хороши, чтобы получить признание, но мы научились жить без него. И я поняла, что божественное - оно не только в том, что взлетает в зенит славы, но и в маленьких аутентичных явлениях, которые не взлетят никогда. И ты можешь любить одного артиста, быть одним из 10-50 его поклонников, и никогда не отказываться от своих слов. Внутри себя я разделила это познание на два уровня: на первом ты видишь, что все явления в этом мире временны, и если ты и твои близкие в такой ситуации нуждаются в милосердии и бережности, ты начинаешь транслировать это отношение к другим людям, оказавшимся в этой ситуации. На втором уровне ты перестаешь испытывать жалость, потому что даже в слабых (в каких-то социальных контекстах) явлениях ты начинаешь видеть огромную божественную силу, которая восхищает тебя настолько искренне, что ты без всякого милосердия, но с истинным почтением преклоняешь колено. Ты не снисходишь, а поклоняешься. Я чувствую это к Бхиме, Мише из Музыки для Чарли, к Саше и её писательскому таланту, да и вообще - можно перечислять бесконечно. В моем почитании нет ни капли покровительства. Это почитания ученика, беззвучного слушателя, внимательного, с замьюченым «я». Это мое освобождение во встрече с искусством, через которое со мной говорит Бог. В этой безусловной любви снизу вверх.

Мне пришлось взять это чувство и понести его дальше, прощая взрослых, потому что это не их вина. Прощая не словом, формально, а всем существом. Исцеляя это проклятие объединением семьи, любовью, направленной к детям и к старшим поколениям - что бы они не делали не так в прошлом или сейчас. Просто исцелить все это так, чтобы можно было даже посмеяться. И быть своим детям тем родителем, который был нужен тебе. - Пиши ущерб, который ты нанесла себе. И в этот момент мне стало ясно, что писать. Если перечитать текст, то кажется, что меня не сломало - но на самом деле нифига. Я думаю, что зависимость моя до 20 лет была очень про смерть и про избавление. Просто даже на самом дне я писала очень светлые песни, мне хотелось показать, что душа - это божественная часть в каждом из нас - туда не добирается ни зло других людей, ни даже наша собственная грязь. Какой бы не была наша жизнь или даже наша личность, это божественное - всегда в нас. Это новогодний подарок, который не заберут за плохое поведение. И ты всегда можешь почувствовать его: просто закрой глаза и ощути, как в оболочке черной боли маленький шар с концентрированной радостью и покоем. Живет и дышит. Я думаю, что жизнь каждого из нас - такой уникальный коктейль из боли и радости. И только через искусство, только через творчество мы можем попробовать вкус из другого бокала.

У нас в анонимных наркоманах есть система наставничества. Наставник у нас называется «спонсор», ну и соответственно есть «подспонсорные». Нет одного стиля ведения человека по шагам, есть совершенно разные подходы. Кто-то любит держать подспонсорных в жесткой дисциплине, типа - звони раз в неделю, или я тебя не веду. Кто-то может указывать, что делать, а что не делать. У меня и со спонсором, и с моими подопечными - полная свобода. Каждый несет ответственность за свою жизнь, я переживаю, если мои мне долго не звонять, моя спонсор переживает, когда не звоню я. Я долго не звонила, потому что в шаге у меня ступор. И мне надо как-то себя пересилить, перевернуть все смыслы и найти выход из этой комнаты: нужны еще люди, которым я нанесла ущерб. Какой это ущерб? В чем? Все ситуации, которые пришли на ум, я написала. Но это слишком мало, этого не хватает. Проблема в том, что я терпила. Даже в ситуации с астрологом, знаете что я думаю? А вдруг она читает как меня защищают и ей плохо от этого? Вдруг она с хорошими помыслами? Вот я бы могла потерпеть и промолчать. Я ведь привыкла амортизировать и вывозить все своим ресурсом, поэтому обычно я говорю себе сама: нихуя тебе не тяжело, раз справляешься. Конечно, иногда моему терпению приходит конец, и вот когда я посылаю человека подальше, я начинаю умирать от чувства вины. И это такое дискомфортное чувство, что терпеть, пожалуй, даже приятнее. Я привыкла терпеть, и каждый раз в Екб меня макает в мое детство, и я вспоминаю, откуда растут ноги. Обычно я просто рассказываю спонсору: у меня так и так, вот так я это проживаю. И первый раз за четыре года было не так. Я позвонила, чтобы жаловаться. Я жаловалась и жаловалась. Я взяла и вывалила все, с чем не могла справиться. И мне так полегчало, вы даже не представляете. Вроде такая очевидная вещь - но для меня она совсем не стандартная. Обычно я как будто немного над ситуацией. Есть у меня ощущение: ну ведь я живу? А это значит, я справляюсь. Когда я разводилась, я просто сказала: я развожусь. Когда у нас были конфликты я говорила: мне тяжело, мне страшно, это пиздец, но в целом я в порядке. Обычно у меня нет сомнений в том, что я делаю, и у меня почти всегда есть решение. Моя главная проблема - мне может не хватать сил, я постоянно выпадаю из ресурса, но не могу отменить свои дела и расписание, я ненавижу подводить людей, а себя мне вообще не жалко. Так можно пробежать марафон, или отъездить тур с младенцем и дырой с палец в челюсти. И в целом сделать это так, что никто и думать не будет о том, что тебе сложно. Мне пиздец, но я ебашу. И в целом я не падаю в эмоциональную яму. То есть даже когда мне пиздец, я в общем-то бодрячком. Я знаю людей в депрессии, я умею сравнивать, так вот я прежде всего вывожу все это эмоционально, а потом уже - все остальное. Да, люди видят во мне сверхчеловека, но не видят механизмы внутри меня, которые толкают по зеленому полю этот ходячий замок. А механизмы эти не то что бы здоровые. В Екб я думала - как мне удалось выжить? Я помню это ощущение, когда хочется щипать себя и царапать, чтобы отвлечь от душевной боли. Или повторять «сдохнутьсдохнутьсдохнуть» миллион раз подряд. Взрослые научили меня терпеть. Наверное во многом так. Рецепт успеха в том, чтобы стереть свои границы и личность и ни на что никогда не претендовать. Рецепт счастья в том, чтобы никогда не забывать о том, какое ты ничтожество - ты просто уверен, что счастье невозможно заработать такому человеку, как ты. Но его можно взрастить в себе и передать другим, потому что даже капля для тебя - это много. Если повезет, можешь стать настоящим монахом, если тебя, конечно, не сломает. Меня просто не сломало. «И больше всего я ненавижу утро, когда ты не принадлежишь себе, но в середине уже не так трудно» - пела я в Уфе «Бесконечное Го», и эти строчки о моем детстве. Мне казалось, что если я пережила это, я смогу пережить все. Чтобы быть счастливым человеком, мне пришлось не только научится видеть свет, когда я закрываю глаза, сидя внутри своего тела, как в одиночной камере. Видеть Бога там, где нет ничего кроме боли.

Внутри себя я все ещё самый несчастный ребёнок, которого все шеймят за дырку на колготках. И надо дорасти до 30 лет и родить своих троих, чтобы понять, что в 7 лет это не твоя вина.

Бабуля, обнимая меня: ТАКАЯ ТЫ ПУХЛЕНЬКАЯ СТАНОВИШЬСЯ я: 😱😱😱

Страх потери может отравить все. Он = чувство, когда у тебя уже нет, когда тебе не хватает. Даже имея все ты можешь быть нищим, боясь потерять это. Соединяйся со всем что у тебя есть. Соединяйся. Люби, как в последний раз, что бы там ни было дальше. И блеять никаких астрологов больше никогда.

В Екатеринбурге со мной хотела встретится девушка - я уже не помню, откуда мы знакомы, но такое ощущение, что очень давно. В какой-то момент она стала астрологом, и вот по своей инициативе сделала мне расчет. Я вообще сама не фанат всей этой темы, поэтому ну никогда не попрошу что-то мне по звездам там предсказать, но и «нет» я не говорила. (блять) И вот сегодня она пришла за час до концерта ко мне в гримерку, чтобы рассказать о том, что восемнадцатилетний период моего карьерного роста заканчивается, он уйдет, и унесет все блага, которые принес. И что к сожалению с нынешним партнером я расстанусь. И рожу еще одного ребенка в следующем году. И возможно наберу вес. Я сижу и охуеваю. «Да, скорее всего с сектой все завершится, ну и семья… Не то что бы она у тебя будет нормальная».. «Да, с заработком, понимаешь…будет не очень», «Семью, конечно, можно попробовать спасти»но «перемены-то хорошие, но не понятно к чему, и через боль» Я сказала ей охуенное спасибо и осталась обтекать в одиночестве. Рядом ходил мой любимый мужчина с младенцем. И вот представьте, когда тебе говорят: ты все это потеряешь через год. Или любимая работа - секту я люблю не за деньги, а за огромный смысл жизни, который она мне дает, за таких крутых коллег, за проекты и за идеи - вот этого всего не будет. Все, без чего ты не можешь представить свою жизнь - ты все потеряешь. Живи с этим. И сначала, конечно, мне было очень больно. От одной этой мысли, от одного своего представления жизни без всего этого. Жизни без человека, с которым мне так охуенно, с которым у меня такая семья, о которой я даже мечтать не могла. Без любимого дома, например, или без возможности позвонить Жене и узнать, как сегодня дела в офисе. Я злилась. Я физически ощущала пустоту и злилась. Вот даже если так - нахуя мне это знать сейчас? Еще и перед концертом, когда надо выходить, ебашить и жить. И когда я вышла на сцену, все песни дышали в тысячу раз сильнее. Я поняла, насколько мои песни больше моей личности. Я поняла, сколько в них лекарства от любой утраты, и сколько в них всего, что я уже смогла пережить В моменты тьмы я пыталась допрыгнуть до света создавая эти строчки и я умею любить так сильно но мне может быть так охуенно больно, и мне много раз было. Зачем мне это знать? Затем, чтобы жить так, как будто ты знаешь, что это закончится, и закончится очень скоро. Любить каждый день так, как будто этот день последний. Реализовывать каждую идею в работе так, как будто у тебя не будет второго шанса. Мы привыкаем, и нам кажется, что отношения будут всегда, что работа будет всегда. Но нет никаких гарантий. Все может разрушится в один момент, и никто не выбирает терять.. Никто не выбирает терять, но все теряют. И в этот момент на сцене я думала, как я буду ценить каждый день, как я буду радоваться и ценить каждый момент в секте, каждый пост, каждое видео, и сезонку, и лагерь, и каждый выпуск, и каждый зал, и каждого с кем я работаю - вдруг завтра этого уже не будет? Быть предпринимателем в нашей стране - это всегда быть под прицелом, отожмут, запретят, задавят налогами, выпустят новый закон - да что угодно. И это значит, что надо работать сейчас так, чтобы это запомнилось, как что-то легендарное. Как мир, который не мог существовать. Как казантип 22 в моей памяти. Он казался незыблемым, великим, и кто-же знал, что Крым станет Россией и Республики Щастья мы больше никогда не увидим в том месте, где она родилась. Любые отношения могут закончится, но никто не живет каждый день с этим ощущением. Как было у Радмилы Хаковой: если бы ты знал, сколько продлятся эти отношения, ты бы их начал? Да, да, да. Бесконечное да. Даже если все это закончится, я буду помнить это время как время невероятного огромного бесконечного счастья. Мы любили. Мы радовались простым и сложным вещам. Мы работали так, как будто нет ничего важнее нашей работы для тех людей, с которыми мы соприкасаемся. Закончится это через год или через десять лет - не так важно как то, насколько мы чувствуем себя счастливыми сейчас.

И как бы все ни было в этой гонке, конец всегда один. Мы состаримся друг у друга на глазах. Вся былая актуальность останется только в нашей памяти. Мир захватят другие люди и другие явления, и постепенно мы выпустим из слабеющих рук все, что держим. Потеряв актуальность даже для близких, мы останемся в этом мире не вершителями, а созерцателями - доживая последние годы, глядя в след стремительному поезду, уносящемуся в будущее без нас. Поэтому все хуйня, пацаны, вообще все хуйня. Все должно быть в кайф здесь и сейчас, это - единственное мерило успеха.

Чет я тогда радовалась, то ли успеху EP’хи, то ли сборам на концертах - даже не количеству людей, а геометрической прогрессии. Тарас тогда сделал такое лицо, типа горькой улыбки. Запомни малышка так будет не всегда. Они жили в этом лимбе после огромной популярности, стадионов и орущих фанаток, и вроде все еще есть - может залы не такие большие в регионах, но не сказать, что дно - тем болезненнее это ощущалось, так они в компании любили слово «остывший» - оно означало тотально мертвый, и если обратиться к самому этому слову, а не к трактовке то «менее горячий чем раньше» даст вам ключ Представь, что ты живешь в остывающем теле любимого дела, и всем своим существом чувствуешь, что так теперь будет всегда. Вернее, будет становиться только хуже. Рост прекратился. Пришло существование. Потом будут судорожные попытки оставаться на одном уровне, быстрое перебирание лапками по скользкому склону, как та несчастная белка с орехом. Вот ты кто теперь. То есть больно не само по себе ощущение пустого зала перед тобой, не маленькое количество проданных билетов, больно само соскальзывание в эту яму, тенденция, звук, с которым тебя засасывает, как вода вытекает из ванны - убрррруббббрррр - вот так понятная тебе жизнь, где ты вкладывался и чувствовал отдачу, так она уходит, тлеет. Тенденция умирания. Вот что я чувствовала в этих словах. В этой горечи за меня. Что если есть успех - будет и эта часть. Чем выше забираешься, тем больнее падать. Тогда я написала «Космос», «Главное», «Искры», и я была очень довольна собой. Все что происходило с нами, было заслуженным. Я вырвала «зачем ты под черного легла», как сорняк, и посадила на его место что-то более прекрасное, более вечное, и оно прижилось, и оно дало плоды. Наша аудитория всегда была другой. Не вся, но ее сердцевина. Но я никогда не впадала в иллюзиию. Все остывает. Но в наших силах делать все, что мы делаем более теплосберегающим, более вечным. Лучше дерево, которое цветет каждый год мелкими цветочками, чем огромный цветок на один сезон. Вчера я вышла на сцену полупустого зала и спросила себя: - Ну что, вот оно? Значит вот так это происходит? Значит именно сейчас тот момент, когда надо сказать: Так, всё. И больше никогда не ездить по регионам, потому что хватит значит хватит. Я думала о том, как напишу в этот канал про Тараса и про то, что он был прав, и да, это больно, когда ты не принимаешь своевременного решения остановиться, что лошадь надо похоронить прежде, чем она разложилась - и все такое. А потом через три песни в клуб зашло еще столько же… И все такие горячие. Так что, наверное, еще не время. Есть ощущение сохранения тепла, и даже такое ощущение - увеличения температуры на несколько градусов. Так же было и с сектой - в начале мы взлетели, потому что были одни, потом рынок вырос и мы больно упали, а потом - сначала перестали падать, взяли свою стабильную высоту, выровнялись, и любой рост из той точки уже совершенно по другому ощущался. Есть успех, когда ты нашел золотую жилу, а есть успех, когда ты заслужил хорошую репутацию и постоянных клиентов - я всегда хотела второй вариант, потому что найти золотую жилу может любой дурак счастливец, а вот заработать репутацию - это уже результат труда. Но с бизнесом - это совсем другое ощущение. Там ты можешь работать над услугой и ее упаковкой. В творчестве ты выносишь свое сердце в руках, как Данко. И смотришь, насколько ярко оно освещает зал. Как громко они кричат. Как яростно танцуют. И думаешь - зря ты его вытащил из себя или не зря. Думаю, что сотни и тысячи Данко в разные времена думали: «лучше бы я с мотыгой… что ж я за дурак такой». Спрятать свое сердце обратно - порой более мужественный поступок, чем его достать.

Я боялась сдвинуть что-то в этой квартире, как будто меняя вещи местами, я изменю что-то в себе или в своем прошлом. Мне казалось, что она - как картина Дориана Грея, или как шрамы, или как родители. Мне казалось, что она слишком идеальна, слишком хороша для меня, достаточно хороша для моей семьи, но для меня - слишком. Я не справлялась с ней, как не справлялась ни с чем в моей жизни без помощи других людей. Я любила ее, но она не делала меня сильнее. Из нее обязательно надо было бежать. Наверное, глобально я так и сделала. И теперь уже не разобраться, «от» или «к», и не смотря на то, что привязанность все еще сильная, мне так сложно туда возвращаться. Возвращаться и понимать, что я уже не здесь. Как будто если бы вы могли вернуться в какой-то период своей жизни, если бы вы возвращались, а там все было бы так же, и вы даже не могли бы понять, что чувствуете по этому поводу. Вот и я не могу. Как та бетонная коробка. Пугала ли она? Восхищала ли? Была ли она больше меня? Подавляла ли она меня? Или может, не оправдала надежд на то светлое будущее, которое бывает у обладателей таких мест? В этот раз я подумала, что сняв такую квартиру на Airbnb я была бы самым счастливым человеком на свете. Имея все для детей, эту детскую, эту кухню, эту ванну-бассейн (по ней, я, кстати, скучаю больше всего). Я подумала, что здесь появятся другие люди, их жизнь и их радость, и это место станет совсем другим для меня. Перестанет быть ожиданием, станет реальностью. И с другой стороны я с ужасом жду этой первой брони. Кто бы мог подумать.. Всего лишь бетонная коробка, а сколько чувств.

Я покидаю Петербург. И на секунду, когда я закрываю дверь за собой в темном коридоре я вижу очертания бетонной коробки той квартиры, которую я однажды увидела первый раз. «Какая огромная» - думала я, и мне было даже жутковато. Я не выбирала (даже не попросила показать другой этаж), не думала, не включала голову. На подкорке у меня все равно всегда было убеждение, что все пойдет не так, что я в итоге ее не куплю, потому что не переоформят, потому что ипотеку мне не дали, деньги кончатся и вообще. Тогда я уже начала платить рассрочку за малышку в том же доме, но после аренды квартиры на 100м2 я решилась замахнуться на что-то побольше, и там была какая-то схема переноса моей рассрочки, и потом еще долго ждать, пока до 50% накапает, и потом уже ключи… Короче, никакого представления что я буду тут жить, у меня не возникало даже в фантазиях. Я просто смотрела и думала: охуенно, конечно, как и многое другое не мое в этом мире. И когда дело доходит до факта такой серьезной покупки, в этот момент ты чувствуешь себя реально взрослым человеком. Даже старым. Как будто ты уже проживаешь все риски, все сценарии, и ты принимаешь их, и они ложатся на тебя таким густым ощущением реальности, какое не дает ни первый альбом, ни первый тур, ни первый стадион, ни первый миллион. Разве что первый ребенок. Я не про счастье сейчас и не про радость, а про другую часть, которая про риски и про ответственность. У меня есть уязвимое место вне меня. Я теперь уязвимее. Кажется, что вот куплю квартиру, и вообще больше ничего не нужно. Но нифига, пока я буду за нее платить, мало ли что, и вообще.. Кто я такая, чтобы позволять себе подобное. Со мной все теории визуализации не работают, потому что у меня нет желаний толком, и всю жизнь я придумывала варианты на «как я буду жить, если станет еще хуже». Я придумывала план б, и план цэ, и тэдэ и тэпэ до бесконечности. Я думала: вот если я сяду в тюрьму. Не так, типа «Как я это переживу», а так: «когда за мной закроется дверь, что я сделаю первым делом: открою книгу или возьму тетрадь с ручкой, про что я напишу первым делом»? Поэтому, я наверное хотела квартиру, но каждую секунду расставалась с ней в своем сознании. И это странная история. Я не обставляла ее, и я всегда чувствовала себя так, как будто меня пустили туда пожить. Это не значит, что мы не были там счастливы. Были, просто много разных обстоятельств, было много всякого: на этой кровати я проваливалась в ад, просыпалась в аду и засыпала, когда у меня с командой был разлад. Здесь я отыгрывала на Андрее сценарии свои непрожитые и непроработанные с терапевтом - из детства, где я постоянно хожу по стенке, чтобы папа на меня не злился, где я сглаживаю все острые углы, сдавая свои границы, а потом не могу заснуть, потому что челюсть так сильно сжата, что мышцы болят. Мои картины. Мои звезды над кроватью. Здесь бегал мой котик, моя любовь, моя огромная любовь. Здесь мы с ним обнимались последний раз, он провожал меня в Москву, дождался, чтобы уйти с Андреем, потому что он сильнее, а меня он не хотел расстраивать. Сюда мы принесли Мирона, здесь мы с Юлей делали мою последнюю перед родами тренировку, да и вообще - столько тренировок, что не сосчитать. Очень много всего было здесь, того, что делало меня взрослой. Я думаю: вот если бы мне купили квартиру родители, если бы меня привел в нее муж - было бы иначе? Я могла бы сказать: моё, потому что не хочу отрывать от себя. Мне интересно: если не совсем твое, то есть ли страх потерять, и от этого любовь сильнее? Я сказала мужчине: я не хочу жить на моей территории, все что наше - должно быть реально нашим, ровно пополам. Может поэтому Москва? Может поэтому, когда разделено бремя, разделен и страх. Мне стало легче ровно наполовину, как будто я стала вполовину младше. Мне не 60, мне тридцать, и я могу бесится не как ребенок рядом со взрослым, снисходя к самой себе, а как подросток с подростком, разрешая, рискуя, но не принимая это целиком на себя.

Фишка грибов в моем случае была в том, что меня не отпускало. Я осознавала грустную реальность и шла с ней жить. Так же и otherside sadeness остается со мной моим видением, как оно все обстоит. И я возвращаюсь, и в знание вливается сила, и я начинаю что-то делать. Мне так хорошо, когда мне удается поступать по новому. В каждой новой мысли и в каждом новом поступке быть тем человеком, которым я хочу быть. Любая моя боль регулирует мой баланс. Так я работаю.

На чужбине мне плохо, как под грибами. Я вижу себя сверху, со стороны, и мне не нравится. Мне жутко не нравлюсь я. В детстве это все было про внешность, но потом мы все переросли и сама идея оценивать оболочку стала смешной и абсурдной, но это совсем не про то, что мы стали дохуя просветленными.. Нет. Наоборот. Мы упали так глубоко в осознание своего экзистенциального несовершенства, что тут, понимаете, было уже не до внешности. Как в кошмарах, когда ты не можешь кричать в опасности, так и здесь: ты все видишь, но ничего не можешь поделать. И это - не про какой-то абстрактный идеал. Не про стандарты навязанные извне. Это про твое собственное, про голос твоей души, твоей совести. Не про «синдром хорошей девочки», не про какие-то там травмы недолюбленности. Это про то, что не лечится терапией. Кажется Сенека говорил, что беден не тот, у кого мало, а тот, кому недостаточно. Поэтому проблема не в том, что я мудак, а в том, что мне не нравится им быть. Счастье ведь в нашей жизни - это быть в единстве со своими достоинствами и недостатками. Как сейчас модно «принимать себя». Но у меня не получается. Я бы, например, хотела бы раздавать все свои деньги бедным. Нет, мне не помогает то, что я раздаю их семье, например. Никакие другие объяснения и теории мне не помогают. Я все понимаю и про свои потребности, и про бла-бла-бла, но нет. Я бы хотела отдавать все, что я имею. Но я не отдаю. Или, например, я бы хотела развивать свой бизнес. Как Илон Маск, никогда не останавливаясь, строя ракету за ракетой, даже если они не взлетают. Но мне лень. Я бы, наверное, могла зарабатывать больше денег, чтобы раздавать их бедным, но нет. Я не только жадная, я еще и ленивая. Пиздец, конечно, сочетание. И я могла бы складно звонить о том, как это органично и правильно жить в гармонии со своими текущими данными и шаг за шагом становиться все лучше и лучше, не давая этим бесполезным сравнениям с идеалом демотивировать тебя тем фактом, что до цели тебе еще пиздец сколько. Но я не хочу никого обманывать. Мое истинное убеждение таково: я все еще живу неправильно, и необходимо каждую секунду слушать этот голос, чтобы никогда не терять направление. Потому что если я говорю ему «заткнись» и начинаю плыть по течению радостным говном, радость все равно быстро испаряется, и я остаюсь мрачных чувствах. Я наслаждаюсь жизнью только тогда, когда я делаю что-то, что помогает приблизится к ощущению моего личного золотого стандарта меня. Я думаю, что именно этот стандарт привел меня туда, где я сейчас. И я верю, что это только середина пути. Как в беге: ты учишься терпеть дискомфорт тридцать пятого километра не ради медальки, а ради того, чтобы в 80 лет бежать свой пятидесятый марафон. Потому что там ты - тот дед или та бабка, обгоняя которого чел в свои 30 лет думает: «я все могу. Границ нет. Все самое главное еще так далеко за горизонтом, что мне даже приблизительно не видно». Но в моменте ты делаешь это не для того, чтобы кого-то там вдохновлять. Ты делаешь все это, потому что слышишь колокольчик и идешь на этот звук, и на всех тебе, если честно, насрать в этот момент. Кого ты там вдохновил, кого разочаровал, вотэвер, ты просто жил свою жизнь. Поэтому в этих отношениях вообще никого нет кроме меня. Ну, и немного тех людей, чьи качества не дают мне забыть о том, чего я НЕ делаю. Да, я завидую. Завидую не тем кто имеет, не тем, кто побеждает, не тем, кто почивает на лаврах и ничего для этого не делает. Я завидую тем, кто делает. Завидую огню, завидую альтруизму, щедрости и эмпатии, которых мне не достает. Я хочу все это себе, правда. Все эти качества я себе очень, очень хочу. Все это похоже на путешествие к волшебнику изумрудного города. И вот когда я далеко от моей страны, моего места силы, мне почему-то кажется что я неисправимое говно. Когда я здесь, я вижу и осознаю каждый свой маленький шаг, и мне это очень нравится. Я чувствую, что это мое место и мое время.

Как перестать охуевать и начать вести телеграм-канал.

Живу в сбывшейся мечте, пацаны.

Я узнала, что многие люди думают словами. Я думаю словами только тогда, когда я создаю текст. Может быть, поэтому я люблю создавать текст? Сегодня мне снилось, что я торчу. Сначала я просто накурилась. И это состояние было таким явным. Я помню как это - и мне не нравится. Мне кажется, что я думаю не словами, а ощущением. Как медуза. Я втягиваю в себя происходящее и остаюсь в послевкусии от него. И мой ум вибрирует тревожно или нежно, он гудит или кидает капли нот поверх полупрозрачного фона. Когда я делаю то, что мне не нравится, мир вокруг меня звучит низко и остро. Это саундтрек к любому действию и любому слову. Я чувствую совесть. Я чувствую вину. Я чувствую страх. Боль. Я не думаю их, они ложатся поверх того, что входит в меня через органы чувств. Когда я выбирала наркотики, это никогда не было выбором радости (ну, кроме самого начала). Это всегда была грустная пластинка. Когда я делаю то, что мне нравится, мир молчит или играет мне мои любимые треки, и я танцую. Это происходит, когда я делаю хорошие вещи, когда я чувствую близость к Богу - а это происходит, когда мне удается поступить лучше, чем мне диктует моя природа. Когда я такая, какая я есть. Так вот, когда я накурилась в моем сне, я оказалась в этом мрачном гуле «как я теперь?» Моя трезвость закончилась, как концепция, и мне теперь придется делать выборы, опираясь на что-то другое» Даже во сне из этой горечи я знала - через IFCKNDNTWNT - мне придется начать сначала и выйти отсюда. Я здесь, и я здесь почему-то - с этим предстоит разобраться. Мне снова придется не гордиться, а наоборот. Я в темной воде, но есть и другая. Когда я проснулась, мир снова был таким же, каким я его оставила. Мои сладкие малыши, мой мужчина, мои родители и их родители. Я проснулась в любимой музыке, которая каждой нотой была о том, что мне не стыдно стоять и смотреть каждому из них в глаза. И друзьям. И людям, которые со мной годами. Мир звучал, как будто я такой человек, каким хотела быть (ну, только мне бы хотелось быть умнее, как Аня Нестерова и знать Exel как Женя Копытина, но это уже нюансы) Может быть, мы всегда чувствовали иначе? Думали словами только тогда, когда писали? Мы не выбирали жизнь, потому что жизнь - это скучно? Я встала и вышла в какой-то момент, когда обычно уже не выходят. И по другой стороне сна была такая огромная разница, а внутри сна все было именно таким, каким было раньше. We didn’t CAUSE it we cannot CONTROL it and We cannot CURE it.

Состояние перед защитой. Всё очень плохо. Когда-нибудь я расскажу вам историю о том, какой это НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛ ПИЗДЕЦ. Но не сегодня. Сегодня я помолюсь и постараюсь лечь спать.