Directed by Vasya Rogov

— Уважаю ваши убеждения, но не могу мириться с диктатурой. — Диктатурой? Что у вас на рукаве? — S — обозначение Полиции безопасности. — У немцев такие же. Только дважды. Не говорите мне ничего о диктатуре, будучи полуприспешниками Гитлера. Весной 1942 года жители финского муниципалитета Вихти обнаружили в сарайчике на окраине леса подозрительный мусор — бумажные обертки от русского шоколада, пустые пачки из-под русского же печенья, карту Финляндии. Стало понятно, что здесь недавно проходил заброшенный на территорию страны советский разведчик. Вернее, разведчица — среди прочего сора нашли еще и небольшой тюбик с губной помадой. Поднятая по тревоге политическая полиция Valpo искала нелегалку несколько месяцев и задержала ее в начале сентября. Советской шпионкой оказалась Кертту Нуортева, гражданка США и по совместительству дочь бывшего председателя ЦИК Автономной Карельской ССР. Несколько месяцев жесткого психологического прессинга, и она многое рассказала. О том, что согласилась на секретную миссию добровольно, что помогала ей не кто-нибудь, а писательница Хелла Вуолийоки — личный друг пятого президента Финляндии Ристо Рюти, спасшая от нацистов Бертольта Брехта. Что ее цель — наведение мостов с социалистами в правительстве. Страшно даже представить, как Нуортеву ломали — за время заключения она дважды оказывалась в клинике для душевнобольных. Вероятно, именно во время заключения ей в карсках описали, как расстреляли двух ее братьев — тоже советских разведчиков. В 2009 году в Финляндии даже сняли об этой истории фильм «Приговор» — в меру жесткий разговорный триллер, в котором актриса Минна Хаапкюля полтора часа плавно сползает с ума под надзором доброго офицера охранки. Самая яркая часть в ленте Йорна Доннера — лимский синдром, которым постепенно заболевают допрашивающие шпионку офицеры. Доходит до совсем уж отъявленной кинореальности: в момент оглашения приговора глава Valpo Пааво Кастари лично выходит поддержать свою пленную. Обнять ее он, по понятным причинам, не может, приходится держаться за стул, на котором она сидит. Занимательный пример рефлексии от финских кинематографистов, зажатых меж двух идеологических огней. Оправдать антифашистку нельзя. Загнобить до конца — тоже. Приходится ее претерпевать, как еще одну национальную травму.

Сегодня 20 лет сайту «Кино-Театр.Ру». Он запустился, когда я еще смотрел мультики по СТС, обпивался кактусовым «Фрустайлом» и в тайне от мамы копил деньги на книжку с готовыми домашними заданиями для седьмого класса. Кто же тогда вообще мог подумать, что дорогая редакция @kino_teatrru спустя много лет буквально за шкирку втащит меня в киножурналистику, обеспечит хлебом, водой и просмотровками, чтобы я наконец-то воплотил свою мечту красиво тусоваться работать с тем, что действительно нравится. И что самое главное, не было ни единого случая, когда КТ не поддержал какой-нибудь очередной мой сомнительный блудняк. Просто не представляю, где бы еще мне с такой легкостью соглашались на публикацию текста про конспирологический угар «Агента национальной безопасности», мультивселенную супергероев Александра Рогожкина, эхо сталинских репрессии в «Морозко» и удивительных пересечениях в биографиях Михаила Горбачева и Марка Аврелия. И конечно же — про историю России нулевых через призму «Убойной силы». Крутили пальцем у виска, но стабильно давали добро — интересно, делай. Как получалось — ну, это все же вам решать. А коллективу КТ просто огромное спасибо за чувство необычайной легкости и бесконечного эксперимента, который и не думает заканчиваться.

«Это же не бизнес. Это волшебство». Сейчас посмотрел «Непокой» Леонида Шмелькова и просто пытаюсь переварить увиденное. В полторашке часа столько всего уместилось... Гостиница, из которой не уехать. Девочка, которую тошнит бильярдными шарами. Тигр с никотиновой зависимостью. Дед, научившийся превращаться в разноцветную пирамидку. Розовые зайцы. Воинственные, но пугливые бегуны. Гнилые яблоки. Воронеж. Валера. Особенно, конечно, Валера. Уродливый, но любимый ребенок, рожденный под впечатлением от музыки Курехина и прозы Кортасара. Дискомфортная изобретательность форм, рождённая той же галлюцинацией, что мультики Ивана Максимова («ФРУ-89: Слева направо») и Игоря Ковалева («Молоко»). Смотреть это странно и смешно. А главное — во всей этой фантасмагории «Непокой» удивительно стабильно держит градус. Ни разу не возникло чувство, что это странность ради странности.

Жанр альтернативной истории уже много лет находится в заложниках глубинного ирредентизма, в основной массе это выплеск на бумагу и в кино народных травм. Так хочется все исправить — арестовать Ленина в Разливе (или вылечить его в Горках), размотать немецкие танковые колонны еще под Брестом, высадиться на Луну раньше, развалиться позже. Полки книжных ломятся от этой бесконечной войны сослагательного наклонения с историей. В английском языке для этого явления придумали интересное слово «ухрония» — то есть утопия в хроносе. Болезнь интернациональная, не одни только наши попаданцы за всех отдуваются. Но иногда бывает и так, что ухрония отказывается от мечты в пользу игры — ей интересен не прекрасный мир, которого мы избегли, а «эффект бабочки» как таковой. Не могу отлипнуть от романа «Цивилиzации», который как раз именно что играет в историю, а не переделывает ее. Во вселенной французского романиста Лорана Бине размолвка детей викинга Эрика Рыжего привела к тому, что его дочка Фрейдис свалила из Винланда на юг и стала перуанской королевой, по дороге принеся всем встреченным скрелингам железо, лошадей и иммунитет к европейским болезням. Как следствие, приплывший туда же века спустя Колумб встретил совсем другую цивилизацию и огреб от нее страшных люлей. Конкистадорам некуда было идти за золотом, Франсиско Пизарро не пленил императора инков Атауальпу. Вместо этого Атауальпа, спасаясь от поражения в гражданской войне, погрузился на оставленные Колумбом корабли и уплыл на восток, где встретил чудаковатых белых варваров. Старый Свет превратился в Новый. Новый разжаловали в Старый. В мире «Цивилиzаций» фильм «Королевская охота за солнцем» вышел бы не в 1969 году, а примерно сейчас — на волне нового витка антиколлониализма. Роль высокомерного и чудаковатого вождя инков, конечно, сыграл бы не Кристофер Пламмер, а, например, Арми Хаммер. В Лиссабонне обсуждали бы судьбу памятника первооткрывателю Атауальпе — сносить или не сносить? Тициана заклеймили бы придворным рисовальщиком и забыли. Панчо Вилью убили бы томагавком по приказу Эмилиано Сапаты где-нибудь в Лондоне... А Россия была бы вечным победителем чемпионатов мира по футболу. И все потому что один викинг у другого века назад деревяшку одолжил, да так и не вернул.

Смерть? Она его волновала меньше всего. Четыре года Сэм Нилл боролся с особенно хищной лимфомой — и таки ее победил, походя став философом на манер Диоклетиана. К финалу жизни он остепенился, поселился на своей новозеландской ферме, где выращивал курочек, уточек и свинок. Радовался внукам и посмеивался над «более успешными» друзьями, променявшими степенное спокойствие на бесконечные светские рауты, премьеры и прочую дребедень. Складывается впечатление, что эта тяга к уединению — важная часть новозеландского шика, в котором успех все еще измеряется личным дзеном, а не числом посещаемых ковровых дорожек. Нилл был ярым апологетом этого особенного Kiwi lifestyle: всего уже добился, всем всё доказал, а значит можно пожить и для себя. Иногда залетал на огонек к молодым, изображая на экране сильно постаревшего Алана Гранта, но лучший жанр последних лет — замечательные фотопортреты, на которых герой нашего детства позирует на фоне своего пикапа Chevrolet Advance Design 195 года. Седой, счастливый и без динозавров. А вот его самая органичная роль в новозеландском стиле — маленькое камео в псевдодокументальном фильме Питера Джексона «Забытое серебро». Сэм Нилл, к тому моменту уже звезда всемирного масштаба, на все лады расхваливает талант пионера кино Колина Маккензи — человека, который всю жизнь совершал революции, но никто этого не заметил. Ему вторят тогда еще всесильный Харви Вайнштейн и кинокритик Леонард Малтин. Маккензи, разумеется, никогда не существовал, его придумали в рамках конструирования новозеландского киномифа. Питер Джексон сначала придумал своим островам национальное достояние, а потом и сам этим национальным достоянием стал. Тогда Сэм Нилл его поддержал — вряд ли ради денег, откуда у Джексона в 1995 году были деньги? Скорее просто из патриотизма и желания подурачиться. Через несколько лет он откажется играть Элронда в его «Властелине колец». Почему? Опять-таки, Kiwi lifestyle. Нафиг надо, лучше посмотрите, какая у меня выросла капуста!

Сарик Андреасян снимает «Войну и мир». Сергей Урсуляк снимает «Войну и мир». Дух Льва Николаевича наверное в шоках от грядущего сражения. Хотя ему и не привыкать. Вспомнился тут сюжет из книги Семена Гинзбурга «Кинематография дореволюционной России» — уже не во всем актуального и тем не менее основополагающего исследования нашего кино в самом начале своего пути. В 1915 году на волне мировой войны сразу три (!) отечественных киностудии одновременно готовили экранизацию великого романа. Раньше всех за дело взялся кинофабрикант Алексей Талдыкин. Потом в дело включился Александр Ханжонков, задумавший быстренько снять на материале романа салонную фильму про Наташу Ростову. Ну а затем, прознав о Ханжонкове, подтянулись и ребята из «студии «П. Тиман и Ф. Рейнгардт», решившие показать всем, кто тут главный паук в банке. Режиссерам Якову Протазанову и Владимиру Гардину поручили в кратчайшие сроки сделать аж десятичасовую эпопею (фото — как раз со съемок). Выпустить ее надо было быстрее, чем разродятся конкуренты. В воспоминаниях оператора Александра Левицкого кранчи на проекте Тимана и Рейнгарда описываются подробно и весело. Снимать начали еще до того, как дописали сценарий: пока Протазанов делал сцены балов, Гардин в соседней каморке судорожно дописывал содержательные эпизоды. Ждать зимы для съемок отступления Наполеона из России времени не было — оставили это за кадром. Бюджета на Бородино не предполагалось — придумали скукожить все сражение до демонстрации обстановки в штабах. Павильон в распоряжении труппы был один: переклеивали обои, сушили их для скорости под светом прожекторов. И ведь, что характерно, по итогу всех обогнали и двухчастную фильму выпустили первыми, на чем принялись радостно рубить кэш. Ханжонков, как ни старался, оказался вторым. А бедняга Талдыкин, втрепавший в свою экранизацию 18 тысяч рублей, безбожно затянул производство. Когда кино было готово, русский зритель Толстым уже объелся. Проката в России уже не вышло, негатив фильма продали за рубеж, чтобы хоть как-то компенсировать траты. Ну а что поделать, капитализм-с. Случаи подобных бифов в российском дореволюционном кино вообще были довольно частыми — узнав, что конкурент начал осваивать «горячую» тему, сразу спешили ее перебить. В идеале нужно было не просто выпустить кино раньше, а заставить другую контору бросить съемки на полпути. «Все мы звери в дикой роще, все плюем друг другу во щи!» Кино — это война, а на войне все средства хороши.

Прекрасная традиция Голливуда — уничтожать фильмы и списывать налоги. Если таким даже Чаплин не брезговал, то с чего бы брезговать современным медиабонзам?

Сразу видно, заставку для «Табакошки» делали люди высокой культуры — концентрация отсылок на Absolute Cinema нарушает все требования СанПиНа. «Леон», «Клуб "Завтрак"», «Тупой и еще тупее», «Синяя весна»... За полторы минуты скурено три пачки и разграблена одна синематека. Дежурное предупреждение — вдыхание отравленного дыма не превратит вас в прикольную 2D-нёку. А вот обеспечить преждевременный исекай в деревянный ящик на двухметровой глубине вполне может.

Главный приз жюри фестиваля «Зеркало» получил «Падение сэра Дугласа Уэзерфорда». Мне кажется, уж слишком зрительский фильм для фестиваля имени Тарковского, ну да ладно. Написал про него. Поупражнялся немного в авторских интерпретациях сюжета, вскрыв связь между нашествием эльфов и массовыми беспорядками, накрывшими старушку Англию после трагедии в Саутпорте. Относитесь к этому иронично.

Вольная экранизация «Мёртвых душ» Николая Гоголя победила в голосовании кинокритиков и журналистов. Топ-3 конкурсных фильма фестиваля «Зеркало» по итогам голосования в таблице на сайте «Искусства кино»: 1) «Мёртвые души», Алекс Кокс — 3,6 2) «Хроника осады», Абдалла Аль Хатиб — 2,9 3) «Падение сэра Дугласа Уэзерфорда», Шон Данн — 2,8 https://kinoart.ru/zerkalo2026/ Конкурс оценивали:

✦ Тимур Алиев ✦ Максим Гревцев ✦ Ная Гусева ✦ Никита Демченко ✦ Максим Ершов ✦ Катя Загвоздкина ✦ Валерия Косенко ✦ Сергей Кулешов ✦ Евгений Ткачёв ✦ Елена Фомина

Победителей по версии жюри объявят сегодня, 30 июня, на церемонии закрытия. #Зеркало2026 ✧ Поддержать канал: Boosty | Tribute

Безумству храбрых поём мы песню. Патриарху независимого кино Алексу Коксу 71 год, он стар, он суперстар, и его фильм «Мёртвые души» доказывает — есть еще порох в пороховницах инди-сцены. Экранизация Гоголя, перенесенная в вестерн. «Очи чёрные» в заставке, сделанной по всем канонам низкобюджетного спагетти. Американская Коробочка-вдовушка исполняет номер из мюзикла, заставляя мертвецов вставать из своих гробов. Чичиков-Стриндлер (в исполнении самого режиссера) взрывает кантину связкой динамита. Все это, разумеется, нафаршировано аллюзиями на современную Америку. Даже чисто русская афера с крепостными после небольшой обработки стала похожа на инструкцию для агента ICE. Что тут скажешь, полный восторг.

Два фильма из конкурсной программы «Зеркала», которые воспринимаются как нормисный диптих. «Мёртвые собаки не кусаются» — турецкая криминальная драма о простых пацанах, которые пытаются прийти к успеху в криминальном мире, разросшемся вокруг индустрии переработки мусора. В общем и целом вид имеет, но ни на шаг не отступает от старого как мир канона. Один братан другого, конечно же, предаст, потому что бандитские клятвы верности стоят дешевле турецкой лиры. «Мерген» — неонуар из Киргизии, начинающийся супер круто, но до финала добираюшийся на переломанных ногах. Капитан милиции на белой «Ниве» расследует смерть мужика в горах, следы преступления ведут к городской мафии. Все повязаны, вокруг кумовство и коррупция. Только высшие силы помогают, направляя мента посредством видений. В третьем акте припрятан неожиданный поворот с путешествиями во времени (что? да...), но дотерпеть до них смогут только самые стойкие. По центру у «Моргена» зияет огромная драматургическая дырка.

Много хороших эмоций подарил «Камень» Ильи Зимина. Во-первых, потому что отлично помню его фильм «Отца сын» и теперь своими глазами увидел, как режиссёр побеждает претенциозность. Новая работа почти полностью лишена студенческой игры в визионерство, зато насыщена красивым мистическим переживанием. Во-вторых, конечно же, не мог пройти мимо очередной адаптации Романа Михайлова (на этот раз в цепкие лапы кинематографистов попал его сказка «Баня»). В «Камне» михайловские образы традиционно странны, но воспроизведены через непривычную оптику. Никакого любимого оператором Алексеем Родионовым сумеречного «зерна» — лаконичное деревенское кино о том, как мужики искали баню, а нашли нирвану.

Вот такой расклад по «Зеркалу» на данный момент. Продолжаем наблюдать.

Самая крутая часть фильма «Хроники осады» — запредельный, отвергающий гуманность вещизм. Это не о палестинцах и их многолетней борьбе за право жить с своих домах (хотя титры, конечно же, будут утверждать обратное). Скорее — ода последней сигарете, разбитому холодильнику, старой видеокассете и часам, отбившим конец очередного паршивого дня. Люди — всего лишь фигурки на фоне предметов. Они просто фиксируют катастрофической изменение ценностей, формирование новой экономики, в которой у всего появилась своя точная цена. Секс стоит как тарелка каши. Жизнь беременной женщины — два блока «Мальборо». Все взвешены, измерены и найдены легкими.

Сегодня «Зеркало» прошло для меня под знаменем байопиков о советских гениях. Дуплетом отсмотрены «Эфир» и «Выготский». Первый — об Ольге Берггольц, второй — о психологе Льве Выготском. «Эфир» пытается брать напускным эстетством, квадратным кадром, выкрученным монохромом. Как будто ранний Лопушанский, но только разговорчивее. Прямая, как дрын, биография, рассказанная в разрозненных сценах жизни великой поэтессы. Самое яркое явление — абсолютно демонический чекист (Сергей Гербелев), упоительно изображающий вселенское зло. «Выготский» — совсем другое дело. Блестящий, абсолютно неформатный байопик о человеке, которого есть все основания поставить в один ряд с Фрейдом и Юнгом. Психоанализ может быть не только занимательным, но и по-настоящему заводным — спасибо энергии Сергея Гилева и выкрутасам Антона Бильжо. Кстати, в фильме вас ждет самая лучшая амурная сцена в истории мирового кино (посмотрите — узнаете).

Вернувшийся в Иран режиссер делает вид, что готовится снимать фильм. На самом деле его фильм снимается прямо сейчас, в процессе проб, на которых претендующим на роль детям задаются каверзные вопросы. Что такое «Любовь»? Что такое «Культура»? Почему ты носишь платок? Почему ты хочешь уехать из Ирана? Ну ведь хочешь ведь? Ну скажи это, скажи пожалуйста, пока папа и мама не слышат. У фильма «Без разрешения» есть замах на историческую эпопею в духе «Рожденных в СССР» — это попытка описать всему миру чудную и чуждую страну посредством детских голосов. Но режиссёр Хассан Назер то ли не может, то ли не хочет делать это всерьез. Дети оказываются в лучшем случае участниками психологического эксперимента в духе знаменитого дока Феликса Соболева «Я и другие» — их вынуждают объявлять цвет метафорических пирамидок. В худшем случае — они просто инструмент в руках претенциозного автора, собравшего вокруг себя детский сад и заставивший его подпевать манифесту об иранских несвободах. Собственно, именно он них фильм и пытается повествовать, упиваясь своей «запретностью». Ничего кроме этого самолюбования тут и нет, при живом Джафаре Панахи такое снимать просто неприлично.

Страшная участь постигла тишайшую шотландскую деревеньку — рядом с ней начались съемки дико популярного фэнтези-сериала. Сначала спокойствие местных нарушил караван беспардонных киношников, а вслед за ними прибыли и чертовы фанаты франшизы, превратившие заповедный край в большой, шумный и безликий сувенирный магазин. Противостоять нашествию гиков берется престарелый экскурсовод Кеннет Маккей (Питер Муллан), после смерти жены знатно поехавший на личности сэра Дугласа Уэзерфорда — локального «гения», который никому не известен, но изменил мир. Типичная фигура из краеведческого музея в захолустье. «Падение cэра Дугласа Уэзерфорда» — славное кино о мире, в котором старикам не место. Их причуды плохо контачат с «Игрой престолов», потворствующей СДВГ-шникам массовой культурой, да со всей этой новой искренностью в целом. От несоответствия миру один шаг в могилу безумия, и старикашка Кеннет этот шаг почти сделал. К счастью, в последний момент нашел в себе силы преодолеть кризис веры и начать получать от низкопробного фэнтези удовольствие. Хорошее начало фестиваля.

«Боже, ну когда вы уже уедете?» — спросил вчера таксист, везущий стайку кинокритиков (нас, числом четыре) на обедик. Мы не хотели его расстраивать, поэтому промолчали. Прошел «Пилот», завершилось четырехдневное ивановское чистилище, и мы снова в строю — готовимся смотреть конкурсную программу фестиваля «Зеркало» (@tarkovsky90). Нас много и мы настроены серьезно. Бухать и бездельничать все равно уже сил никаких нет, придется всякое прикольное кино смотреть.

Как я писал статьи в «Искусство Кино» (и даже не знал об этом) Вернемся ненадолго в прошлое, в прекрасный 2019 год. Я стою за кассой в небольшом магазине электроники на Техноложке. Дипломированный историк философии, социально-аксиологический профиль — в принципе, все правильно, именно так жизнь и устроена. После работы еду в съемную комнату в коммуналке, курю сиги чуть похуже Винстона и пью пиво чуть похуже Хольстена. Вечерами стучу по клавиатуре, отбивая сумрачные тексты про кино. Мечтаю, что когда-нибудь это станет работой и мне больше никогда не придется заниматься инвентаризацией айфонов. Тупость, бодрость и матёрость. Жизнь только начинается. Пишу всякую лабуду на Дзен и DTF, дико радуюсь, когда мой текст про Эйзенштейна покупает Disgusting men. Примерно в это же время познакомился с Эдиком Голубевым. Кажется, он был тогда главредом «Котонавтов». Матерый, надо сказать, автор. По крайней мере, пальцы гнуть умел отменно. Он предложил написать пару-тройку статей для своего сайта — конечно, за бесплатно (то есть за портфолио). Ну я и написал, мне не трудно. А так как предприятие было заведомо авантюрное, то в выборе тем я себя никак не ограничивал. Так и получились три самых ненужных текста в истории издания «Котонавты» — про ленинградский некрореализм, Люцифера Валентайна и разложение кино Билла Моррисона. Они вышли, я порадовался. Потом их удалили — я просто пожал плечами и ушел заниматься своими делами. В коммуналке на голову сыпалась лепнина, и это меня беспокоило гораздо сильнее судьбы трех маленьких провокаций. Год 2026-й. Я во что-то все-таки вырос. Только что сдал кучу текстов с «Пилота» для Кино-Театр.Ру, сижу и ностальгирую по славным денькам. Вздыхаю, что не могу прочитать те самые тексты и от души посмеяться. Но оказалось, что могу. Все три моих опуса все эти годы лежали на сайте «Искусства кино», целые и невредимые. Только подписанные именем Эдика Голубева. Говорят, он часто таким промышлял. Принимавшая статьи к публикации Зинаида Пронченко (о последнем мне сегодня рассказали в редакции ИК) подвоха не заметила. Собственно, его никто не заметил, включая меня самого. Шесть лет материалы жили под чужой подписью. С сегодняшнего дня будут жить под моей, потому что @kinoartru очень оперативно изучили вопрос, отыскали оригинальные статьи в веб-архивах и переклеили шильдики. Вот такая вот история. Виноват ли в ней кто-то? Пожалуй что нет — да и глупо искать виноватых спустя шесть лет, уже все сроки давности давно прогорели. Просто смешная иллюстрация того, какие истории может подкинуть вам русская народная кинокритика.