Алексей Соловьев

Вино стало праздником. Я давно говорю эту фразу. И рынок снова даёт повод к ней вернуться.

За январь–июль 2026 года продажи тихого виноградного вина в России снизились на 2,8%. Игристого - выросли на 3,7%, до 11,8 млн дал

Это единственная винная категория, оставшаяся в плюсе. Цифры не умеют объяснять мотивы. У роста игристого есть и вполне земные причины: цена, промо, расширение ассортимента, снижение сезонности. Поэтому это не математическое доказательство моей мысли. Но очень выразительный рыночный сигнал. Когда вино часть обычного стола, ему не нужен повод. Оно сопровождает еду, разговор, вечер. Когда вино уходит из повседневности, ему требуется событие. А с чем в нашем мире ассоциируется событие? Правильно. С игристым. Тихое вино сопровождает момент. Игристое его объявляет. Хлопок пробки, пузырьки, поднятый бокал это не просто вкус. Это знак: сейчас должно произойти что-то хорошее. Мне возразят: игристое давно перестало быть только новогодним напитком. Его пьют по пятницам, на ужинах и вообще без большого повода. Согласен. Но, возможно, не игристое перестало быть праздничным. Это сам праздник стал меньше, короче и чаще. Теперь для него необязательно ждать Нового года, свадьбы или большой победы. Достаточно окончания тяжёлой недели, встречи с близкими, хорошей новости. Иногда просто желания сделать обычный вечер не совсем обычным. В этом смысле рост игристого не опровергает мою мысль, а уточняет её. Вино стало не большим праздником несколько раз в году. Оно стало маленьким способом ненадолго выйти из повседневности. Для рынка это возможность. Для винной культуры предупреждение. Потому что, если мы покупаем уже не вино к столу, а эмоцию к случаю, происхождение, сорт, винтаж и труд винодела могут отойти на второй план. Победит то, что быстрее и понятнее создаёт настроение. И тогда главный вопрос будет уже не «что у нас в бокале?», а «что мы сегодня отмечаем?» Вино стало праздником. Игристое просто первым услышало этот запрос.

До алкоголя 366 метров. До российского винодела запрет. 📊Прочитал новый отраслевой отчёт и решил продолжить прошлый пост об онлайн-продаже российского вина. В нём есть показательная шкала: от каких расходов человек готов отказаться раньше, а от каких в последнюю очередь. Алкоголь стоит на четвёртом месте по готовности к сокращению. Лекарства на 33-м из 34. Позже них только продукты питания. То есть взрослый покупатель прекрасно понимает разницу между удовольствием и необходимостью. Алкоголь он готов сократить одним из первых. Лекарства считает почти неприкосновенными. Он уже всё расставил по местам. Без помощи государства.

91% домохозяйств совмещают покупки онлайн и офлайн. С 2021 года их доля выросла на 29 процентных пунктов. Но среди покупателей алкосторов только 2% используют оба канала. 98% остаются исключительно в офлайне.

Не потому, что алкоголь последний оплот человеческого общения. Просто законного онлайна практически нет. Минздрав говорит, что дистанционная продажа повысит доступность алкоголя. Но в том же отчёте покупательский радиус алкостора в СЗФО 366 метров. Даже магазин у дома дальше 427 метров. Получается, алкоголь уже рядом. Недоступен не алкоголь. Недоступно конкретное российское вино, которого нет в ближайшем магазине. До алкостора 366 метров, а до российского винодела иногда тысячи километров и ни одной законной кнопки «купить». Ещё один страх крупные заказы.

При этом средняя покупка на маркетплейсе 2,2 позиции, а 95,3% чеков содержат не больше пяти.

Да, это общие данные, не винные. Поэтому и нужен эксперимент: не гадать, а проверить. Ограничьте количество бутылок. Проверьте возраст. Установите часы доставки. Проведите каждую продажу через ЕГАИС. Но сначала дайте российскому виноделу цифровую полку. Запрет не делает алкоголь недоступным. Его спокойно продадут в магазине через 366 метров. В итоге доступность алкоголя сохраняется. Выбор сокращается. Конкуренция ограничивается. Крупная розница остаётся на месте. Так что именно мы защищаем: здоровье граждан или старый маршрут бутылки до покупателя?

Минздрав против. По свежим новостям об онлайн продажах российского вина. Конечно, всё правильно. Пусть гражданин идёт за вином пешком. Физическая нагрузка полезна. Особенно если вина малых виноделен в магазине всё равно нет. Одной рукой субсидируем виноградники. Второй защищаем российское вино. Третьей не даём малому виноделу напрямую продать взрослому покупателю вино, сделанное на нашей земле. Произвести разрешили. Продать напрямую нет. Минздрав говорит о доступности алкоголя, крупных заказах и несовершеннолетних. Риски реальны. Но ими надо управлять: проверять возраст, ограничивать объём и время доставки, вести всё через ЕГАИС. Если мы не способны проконтролировать даже эксперимент, так и надо сказать. Зачем называть неспособность заботой? Помните, я писал про сомелье и кавистов таблеток? Тогда это казалось злой метафорой. Теперь уже не очень.

По данным в 2025 году в России продали 22,3 млн упаковок антидепрессантов на 24% больше, чем годом ранее. В первом квартале 2026-го продажи выросли ещё на 22%.

Вино не лечит депрессию. Назначенные врачом препараты бывают жизненно необходимы. Это не упрёк пациентам. Не ставлю между запретом доставки и ростом продаж антидепрессантов знак равенства. Но почему государство видит угрозу в контролируемой доставке российского вина и не спрашивает, почему продажи антидепрессантов растут год за годом? Мне всё чаще говорят: «Я уже несколько лет на фарме». Страшно не лечение. Страшно, насколько за два года стала обыденной эта фраза. Запрет не отменяет потребность остановиться, выдохнуть, поговорить и прожить ритуал. Почему забота о здоровье сводится к запрету? И ещё: какова доля российских препаратов на этом растущем рынке? Если поддерживаем отечественное, давайте одинаково считать российское вино бутылки и российские таблетки. Я за онлайн-продажу российского вина. Строго контролируемую. Иначе одной рукой мы выращиваем виноград. Второй закрываем виноделу цифровую полку. Третьей считаем рост аптечных продаж. Рук много. P. S. О серых схемах, которые рождают такие запреты, я пока молчу. Это отдельная тема.

Читаю очередной текст о росте безалкогольного вина. Технологии совершенствуются. Качество растёт. Аудитория становится моложе. Но мне кажется, главный вопрос вообще не в качестве. Безалкогольное вино продаёт не напиток. Оно продаёт право остаться внутри винного ритуала. Потому что собственного ритуала у этой категории нет, а если и есть то, в чем он? Нет своего языка, своей истории, своих символов. Поэтому она забирает всё у вина: бутылку, этикетку, бокал, терруар, винтаж, сомелье, ресторанную карту и право стоить дорого? Алкоголь из продукта удалили. Но всю власть винного эгрегора оставили. Вино веками накапливало свой культурный капитал: землю, урожай, время, риск, ремесло, опьянение, запрет, праздник. Теперь этим капиталом наделяют продукт, который вином уже не является. Понимаете подмену? Нам говорят о сложной технологии деалкоголизации. Но сложность производства может объяснить себестоимость. Она не даёт продукту автоматического права унаследовать имя, ритуал и культурный авторитет вина. Если убрать слово «вино», категории придётся заново отвечать на неудобные вопросы:

Что это за напиток? Зачем он нужен? Какой собственный опыт он предлагает? Почему он должен столько стоить?

Отвечать сложно. Гораздо проще продать нам не вино, наделив его всей символической властью вина. Я не против безалкогольных напитков. И точно не против права человека выбирать. Я против подмены понятий. Дайте этому продукту собственное имя. Создайте для него свой язык, свою ценность и свой ритуал. Тогда мы сможем честно обсуждать его качество и цену. Пока же это не новая культура потребления. Это аренда чужого эгрегора.

Сегодня ровно шесть месяцев, как я живу в Геленджике. Вроде бы сейчас надо рассказать, сколько всего я успел увидеть, куда съездил и какие места открыл. Но рассказывать особенно нечего. За полгода мой Геленджик это два пространства: Белый мыс и квартира. И дорога между ними, о которой я уже написал. Да, я однолюб. Если нахожу своё место, не спешу искать следующее. Да и времени на город пока почти не было. Думаю, настоящую разведку устрою в межсезонье. А может, всё происходит правильно. Может, я пока не готов раскрыть Геленджик. А может, это он не спешит раскрывать мне свои секреты. Зато точно помню другое. Где-то на третьем месяце я неожиданно отметил про себя: я дома, вторые Химки тут. Без торжественных решений. Без долгого привыкания. Без ощущения, что всё вокруг временное и что-то здесь ещё непонятно. Просто в какой-то момент всё перестало быть чужим. Геленджик для меня точно девушка. Она не рассказывает всё при первой встрече. Даёт время присмотреться, привыкнуть к её голосу, выучить паузы и дождаться, пока тайны начнут открываться сами. Красивая до невозможности. И ещё она очень гостеприимная. Здесь особенно приятно ждать друзей. Слушать, что происходит там, в Химках. Обниматься. Рассказывать, что происходит здесь. И видеть, как две жизни, которые ещё недавно казались далёкими друг от друга, вдруг встречаются за одним столом. На море я бываю редко. Смешно говорить это, живя у моря. Но вечером слышу шум волн и понимаю: оно рядом. Иногда этого достаточно. А когда смотришь с Белого мыса на горы, видишь в них силуэт лежащей красавицы. И каждый раз понимаешь, что к такому виду невозможно привыкнуть. За шесть месяцев я так и не изучил город. Не собрал список ресторанов. Не отметил на карте все места, которые надо посетить. Но я перестал быть гостем. Наверное, это важнее. С городами, которые могут стать домом, вообще не стоит торопиться. Я продолжу наблюдать. А к этому разговору вернусь, когда будет год.

Сегодня ехал и вдруг понял, что пропустил ровную дату: уже три месяца, как я пересел на мопед. Зато сегодня на одометре ровно 700 километров. Еду и думаю: как же прекрасно ветер щекочет внешний уголок глаза. Тот самый, дальний от носа. Говорят, именно по морщинкам в этом месте можно понять, насколько человек добрый: чем их больше, тем чаще он улыбается. Но я сейчас не об этом. Хотя, наверное, именно об этом. На мопедах я ездил и раньше. На даче. В Таиланде. В Италии. Но всё это было баловством на время. А здесь я продал машину и пересел по-настоящему. И, конечно, это могла быть только Vespa. Так и не придумал ему имя. Да, 50 кубиков и 50 километров в час иногда маловато. Особенно вдвоём тогда и 40 уже почти достижение. Опять отвлёкся. Еду. Ветер обдувает лицо. Ещё километр и будет моё любимое утреннее место: светофор, на котором всегда есть тень. Вот какие теперь радости. А дорога домой отдельное удовольствие. На маршруте есть две низины. Спускаешься в них воздух сразу становится прохладнее и пахнет соснами. Несколько секунд, после которых весь день ощущается легче. За эти три месяца я почти не почувствовал сложностей в потоке. Кажется, все давно привыкли к такому транспорту. Наоборот, на светофорах останавливаются рядом, рассматривают и спрашивают: сколько едет, удобно ли, нравится ли? Нравится. И даже дождь иногда нравится. Промокнуть, доехать, немного испытать себя. А потом стоять под горячим душем и чувствовать, как проходит дрожь и возвращается тепло. За эти 700 километров я понял простую вещь.

Дорога может быть не потерянным временем между работой и домом. Она сама может стать одной из самых сокровенных частей дня.

Ветер. Запах сосен. Пятно тени у светофора. Случайный разговор. Вещи, которых из машины почти не замечаешь. Три месяца. 700 километров. Едем дальше. Никакой большой философии. Просто иногда, чтобы снова почувствовать жизнь, достаточно убрать между собой и ею лобовое стекло. Однозначно рекомендую.

Курс RECOLTE: углубляемся в регион Шампань и авторское шампанское 🍾🥂 Друзья, 5 сентября стартует онлайн-курс RECOLTE, который полностью измерит ваше представление о шампани! Этот курс - не просто базовая теория, а глубокое погружение в регион Шампань, философию рекольтантов (производителей, создающих шампанское исключительно из собственного винограда) и тонкости авторского виноделия. После него вы легко будете ориентироваться в терруарах и узнаете минимум 50 новых имён крутых производителей, чьи вина точно стоит попробовать хотя бы раз в жизни! 🔥 Что вас ждёт на курсе: • Программа: 6 основных емких онлайн-занятий (а по опыту и живому интересу участников — возможно добавление бонусных уроков без изменения стоимости). • Формат: Онлайн с бессрочным доступом к записям всех лекций — сможете смотреть и пересматривать в удобном темпе. • Сообщество и материалы: Закрытая группа курса с эксклюзивными дополнительными материалами от автора. • Практика: Готовый список рекомендуемых вин к урокам. Для жителей РФ Владислав лично помогает с вопросами их приобретения. Условия участия: • Стоимость: 9 500 ₽ • Специальная цена: Для сомелье и кавистов действует скидка — 5 000 ₽. (При обращении обязательно укажите, что узнали о курсе в нашем канале!) 📥 Как записаться: Пишите напрямую Владиславу Маркину в Telegram: @vladislavmarkin — он вышлет все детали и ответит на любые вопросы. Присоединяйтесь, чтобы научиться выбирать и чувствовать шампанское на совершенно другом уровне! 🌟

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается Часть 2. И тогда вспоминаю князя Льва Голицына.Человека, который больше ста лет назад говорил:

«Я хочу, чтобы рабочий, мастеровой, мелкий служащий пили хорошее вино!»

И продавал вино в Москве по 25 копеек за бутылку. История, конечно, умеет быть беспощадной к романтикам. Голицын потратил на своё винодельческое дело три состояния. Экономика его идеализма оказалась тяжёлой, а в 1912 году он подарил часть «Нового Света» Николаю II, пытаясь сохранить созданное им дело. То есть я прекрасно понимаю аргумент: «Мы уже проходили идею дешёвого хорошего вина. Она плохо сходится в экономике». Но тогда у меня другой вопрос. Где наш сегодняшний Голицын? Не тот, кто выйдет и пообещает бутылку вина за 100 рублей. Это сегодня и невозможно, и не нужно. А тот, кто взбунтуется против самой мысли, что хорошее российское вино обязательно должно становиться дорогим. Кто поставит перед собой почти безумную задачу: сделать чистое, качественное российское вино, которое обычный человек сможет купить не «по случаю», не к Новому году и не после получения зарплаты. Просто к ужину. В обычный вторник. Может быть, такой человек уже есть. Может быть, это будет не один человек, а целая новая модель виноделия. Может быть, для неё понадобятся огромные хозяйства, новые технологии, кооперация, другой ритейл и совершенно иная экономика. Не знаю. Но мне почему-то кажется, что следующая большая победа российского вина будет измеряться уже не количеством медалей и не ценой самых дорогих бутылок. Она случится тогда, когда хорошее вино снова станет доступным обычному человеку. Потому что винная культура начинается не с коллекционного погреба. Она начинается с бутылки вина на обычном семейном столе. И очень хотелось бы, чтобы в 2030 году, рассматривая очередной винный гид, мы обсуждали не только то, насколько подорожало российское вино. А ещё и то, кто сумел оставить его для людей.

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается Часть 2. И тогда вспоминаю князя Льва Голицына.Человека, который больше ста лет назад говорил:

«Я хочу, чтобы рабочий, мастеровой, мелкий служащий пили хорошее вино!»

И продавал вино в Москве по 25 копеек за бутылку. История, конечно, умеет быть беспощадной к романтикам. Голицын потратил на своё винодельческое дело три состояния. Экономика его идеализма оказалась тяжёлой, а в 1912 году он подарил часть «Нового Света» Николаю II, пытаясь сохранить созданное им дело. То есть я прекрасно понимаю аргумент: «Мы уже проходили идею дешёвого хорошего вина. Она плохо сходится в экономике». Но тогда у меня другой вопрос. Где наш сегодняшний Голицын? Не тот, кто выйдет и пообещает бутылку вина за 100 рублей. Это сегодня и невозможно, и не нужно. А тот, кто взбунтуется против самой мысли, что хорошее российское вино обязательно должно становиться дорогим. Кто поставит перед собой почти безумную задачу: сделать чистое, качественное российское вино, которое обычный человек сможет купить не «по случаю», не к Новому году и не после получения зарплаты. Просто к ужину. В обычный вторник. Может быть, такой человек уже есть. Может быть, это будет не один человек, а целая новая модель виноделия. Может быть, для неё понадобятся огромные хозяйства, новые технологии, кооперация, другой ритейл и совершенно иная экономика. Не знаю. Но мне почему-то кажется, что следующая большая победа российского вина будет измеряться уже не количеством медалей и не ценой самых дорогих бутылок. Она случится тогда, когда хорошее вино снова станет доступным обычному человеку. Потому что винная культура начинается не с коллекционного погреба. Она начинается с бутылки вина на обычном семейном столе. И очень хотелось бы, чтобы в 2030 году, рассматривая очередной винный гид, мы обсуждали не только то, насколько подорожало российское вино. А ещё и то, кто сумел оставить его для людей.

Ну вот и настал момент, который я всегда отгонял в своих мыслях. Кефира не стало. И сейчас трудно даже понять, что тяжелее: принять это или привыкнуть к тому, что перед сном под правой рукой больше не будет столько нежности и любви. В каком бы состоянии я ни находился. Каким бы ни был день. Ты просто был рядом. Мы провели вместе столько времени, что я уже не представлял свою жизнь без твоего взгляда, твоего молчания и твоего удивительного умения заранее понимать каждое моё движение. Ты будто знал, что я сделаю через секунду. Куда пойду. Когда сяду. Когда мне нужно, чтобы рядом просто кто-то был. А рядом всегда был ты. И каким же крутым ты был. Мне иногда кажется, что ты повзрослел по щелчку. Я почти не помню тебя молодым. Будто ты сразу родился взрослым спокойным, мудрым и понимающим гораздо больше, чем говорил. Хотя ты, конечно, никогда ничего не говорил. Но столькому меня научил. Просто взглядом, просто молчанием. Просто тем, что был рядом. И как же мне повезло, что мне достался именно ты. Спасибо тебе за все эти годы? За то что разделил жизнь вместе со мной. Я тебя очень любил и люблю! За нежность, которая не зависела ни от моего настроения, ни от обстоятельств. За любовь, которой не нужны были слова. За то, что так долго был рядом со мной. Мой добрый и ласковый друг. Перед сном я ещё долго буду искать тебя под правой рукой и прислушиваться, ожидая твои шаги или слушать вспоминая, как ты мог ночью попить или разгрызать сухой корм. Кефир, спасибо тебе за всё…

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается Часть 1. Нашёл свой винный гид METRO за 2008 год. Полистайте фотографии. Это почти археологический срез российского винного рынка.

Мерло «Кубань-Вино» - 89,99 ₽.

Каберне «Мысхако» - 129,99 ₽.

Игристое «Абрау-Дюрсо» - 149,99 ₽.

Да, это METRO, да, в каталоге цены указаны без НДС. И разумеется, рубль 2008 года и сегодняшний рубль сравнивать напрямую нельзя. Но дело сейчас даже не в этом. На том развороте есть маленький текст, который написал тогда, только начиная работать в закупках: «Качество улучшается с каждым годом. Надеюсь, что вина Краснодарского края в обозримом будущем смогут составить реальную конкуренцию иностранным винам». Прошло восемнадцать лет. С качеством получилось. С российским вином получилось. С винодельнями, терруарами, именами, технологиями, амбициями - тоже получилось. А теперь возникает другой вопрос. Получится ли у нас сохранить вино доступным? Сегодня средняя розничная цена тихого вина в России примерно 545 рублей за бутылку 0,75 л. За год показатель вырос более чем на 8%. Если этот темп сохранится, к 2030 году средняя цена на бутылку будет примерно 750-850 рублей. Но и тысяча рублей за бутылку к 2030 году уже совершенно не выглядит фантастикой. Четыре года назад такая цифра показалась бы экстремальной. Сегодня я бы уже не стал от неё отмахиваться. Я понимаю себестоимость вина. Виноградник. Земля. Люди. Оборудование. Бочка. Бутылка. Пробка. Логистика. Кредиты. Акцизы. Торговая наценка. И тд…. Но винная культура не может состоять только из вин по 1 500, 3 000 и 5 000 рублей. Потому что в какой-то момент вино перестаёт быть частью обычного стола и превращается исключительно в событие, о чем писал в прошлых постах. Мы становимся сувенирами, подарками и предметами увлечения обеспеченной аудитории.

Свидетелям вина за 100 рублей посвящается Часть 1. Нашёл свой винный гид METRO за 2008 год. Полистайте фотографии. Это почти археологический срез российского винного рынка.

Мерло «Кубань-Вино» - 89,99 ₽.

Каберне «Мысхако» - 129,99 ₽.

Игристое «Абрау-Дюрсо» - 149,99 ₽.

Да, это METRO, да, в каталоге цены указаны без НДС. И разумеется, рубль 2008 года и сегодняшний рубль сравнивать напрямую нельзя. Но дело сейчас даже не в этом. На том развороте есть маленький текст, который написал тогда, только начиная работать в закупках: «Качество улучшается с каждым годом. Надеюсь, что вина Краснодарского края в обозримом будущем смогут составить реальную конкуренцию иностранным винам». Прошло восемнадцать лет. С качеством получилось. С российским вином получилось. С винодельнями, терруарами, именами, технологиями, амбициями - тоже получилось. А теперь возникает другой вопрос. Получится ли у нас сохранить вино доступным? Сегодня средняя розничная цена тихого вина в России примерно 545 рублей за бутылку 0,75 л. За год показатель вырос более чем на 8%. Если этот темп сохранится, к 2030 году средняя цена на бутылку будет примерно 750-850 рублей. Но и тысяча рублей за бутылку к 2030 году уже совершенно не выглядит фантастикой. Четыре года назад такая цифра показалась бы экстремальной. Сегодня я бы уже не стал от неё отмахиваться. Я понимаю себестоимость вина. Виноградник. Земля. Люди. Оборудование. Бочка. Бутылка. Пробка. Логистика. Кредиты. Акцизы. Торговая наценка. И тд…. Но винная культура не может состоять только из вин по 1 500, 3 000 и 5 000 рублей. Потому что в какой-то момент вино перестаёт быть частью обычного стола и превращается исключительно в событие, о чем писал в прошлых постах. Мы становимся сувенирами, подарками и предметами увлечения обеспеченной аудитории.

Сегодня немного отойду от размышлений о месте вина в нашей жизни. Поймал другую мысль. Жёстче. Мы много говорим о поддержке малых виноделен. Субсидируем закладку виноградников. Защищаем рынок пошлинами. Всё выглядит логично: больше лозы, больше самостоятельных хозяйств, сильнее российское вино. ❔А что, если конечный результат этой конструкции совсем другой? Что, если мы помогаем множеству людей вложиться в землю и виноградники, чтобы через несколько лет они продали их? Или стали виноградарями, поставляющими сырьё одному\нескольким большим игрокам? Виноградник ещё не винодельня. Посадить лозу можно. Дождаться урожая сложнее. Но главное начинается потом: производство, выдержка, команда, бренд, продажи, дистрибуция, оборотные деньги. Именно здесь малый винодел может остаться один. Ему помогли создать актив. Но не помогли создать рынок. Дальше всё решает не романтика, а капитал. Есть земля. Есть лоза. Есть урожай. Но нет возможности годами финансировать путь до покупателя. А рядом уже стоит тот, у кого есть завод, дистрибьютор, логистика, полка, деньги и время. Сначала он покупает виноград. Потом закрепляет объёмы. Потом входит в капитал. Потом забирает всё. Никакого заговора. Просто система, в которой крупный становится сильнее, а малый удобнее для поглощения. И самое интересное: все отчёты будут прекрасными. Площадь виноградников выросла. Валовый сбор вырос. Импорт сдержали. Только независимых виноделов не прибавилось. Мы думали, что выращиваем новый класс виноделов. Настоящая поддержка малой винодельни должна доводить человека до собственного покупателя: через производство, финансирование, прямые продажи и дистрибуцию. Иначе помощь посадить виноградник может оказаться помощью подготовить актив к продаже. Просто размышления под утреннею хандру настигли. Потому что однажды мы можем проснуться в отрасли, где виноградники посадили многие, а вино стало просто категорией.

Сегодня приезжали Артур Саркисян, Саша Ставцев и Юля Париева. Я уже писал о ценности встреч с друзьями. Но сегодня это ощущение словно умножилось на пять. Есть люди, после разговора с которыми ты не просто узнаёшь что-то новое. Ты снова начинаешь слышать собственные мысли. Это сильнее, чем глоток воздуха. Глоток воздуха помогает отдышаться. А такая встреча возвращает внутреннее пространство. Идеи снова начинают соединяться. То, что ещё утром казалось привычным, вдруг открывается с другой стороны. Это как новый интернет. Только живой. Без экрана. Без алгоритмов. Без необходимости что-то искать. Новые мысли. Старая память. Добрые истории. Но прошлое здесь не тянет назад. Наоборот. Оно становится точкой опоры для будущего. Наверное, в этом и есть особенная ценность настоящих друзей. Они помнят, каким ты был. Видят, каким стал. И одной беседой напоминают, каким ещё можешь стать. Мы много говорим о связях, контактах и информации. Настоящая связь - это не когда у тебя есть номер человека. А когда после нескольких часов рядом с ним в тебе становится больше жизни. Артур, Саша, Юля, спасибо за сегодняшний день. Вы приехали ненадолго. Самые важные обновления по-прежнему приходят не на экран. Они приезжают к тебе. Садятся рядом. Говорят о новом. И возвращают тебе будущее. Отдельно спасибо Саше за чудесный подарок за подписью автора! Буду читать и вспоминать встречу.

Хотел уже закончить свои философствования о месте вина в нашей жизни. Но тема, похоже, ещё не закончила со мной. Разговаривал с одним прекрасным собеседником - Евгением из «Рони Ойстер» - и сформулировал ему мысль, от которой теперь не могу отделаться. Надо признать: иногда чужая ошибка в закупке - единственное место, где нужное вино может дождаться нужного момента. И остаться по старой цене. В прошлом году в Геленджике нашёл в одиноком ресторане очень редкое шампанское по закупочной цене 2020 года. Про казанский ресторан писал в марте. Теперь вспомнил винотеку в Пскове. Почти у каждого из нас есть несколько таких адресов. Для владельца это медленная оборачиваемость. Замороженные деньги. Неверный прогноз. Вера в себя и кависта. Для гостя, который знает, что ищет редкая возможность встретить бутылку именно тогда, когда вино уже готово. Но есть принципиальное условие. Не каждая забытая бутылка становится ценнее. Должны совпасть три вещи: вино способно развиваться, хранение было правильным, цена осталась честной. Иначе это не находка. Это просто старый остаток. А если всё совпало, проигравших нет. Ресторан или винотека возвращает вложенные деньги и освобождает место. Гость получает зрелое вино по цене, которой рынок уже не помнит. Бутылка наконец перестаёт ждать. И вот о чём подумал. Мы ведь можем рассказывать друг другу, где ещё сохранились такие вина. Без ажиотажа и охоты за трофеями. Просто делиться проверенными адресами, где вино сохранили правильно, а цену не переписывали каждый раз вместе с рынком. В прошлом посте я написал: гонка остановилась. Вино осталось. Теперь продолжу. Если гонка действительно остановилась, пора не соревноваться коллекциями. Пора помогать хорошему вину находить своего человека. А хорошим местам - возвращать замороженные деньги. У вас есть такие адреса? Назовите город и место. Думаю, этот список нужен всем нам.

Продолжая размышлять о месте вина в нашей жизни, поймал ещё одно наблюдение. Раньше, рассматривая винные коллекции друзей, коллег и виноделен, я почти физически чувствовал деньги и статус. Они стояли за стеклом винного холодильника вместе с бутылками. Сегодня смотрю - и этого ощущения нет. Что-то поменялось. Бутылки остались. Но демонстрация силы исчезла. Перед тобой уже не трофеи. Артефакты. Но догонять кого-то уже не хочется. Похоже, гонка за вином остановилась. По крайней мере, в том виде, в котором я её помню. Это не означает, что люди перестали собирать коллекции. Произошло другое: коллекции перестали кричать. Дорогая бутылка больше не объясняет, кто перед тобой. Обладание больше не считается доказательством понимания. Когда доступ к редким бутылкам был ограничен, само владение ими что-то означало. Сегодня важнее другое: зачем ты сохранил эту бутылку и с кем готов её открыть. Как-то писал, что собираю коллекцию сыну к его восемнадцатилетию. Чтобы он сам решил, что с ней делать: открыть, сохранить, продать, разделить с друзьями или вообще отказаться от неё. И сейчас понял: пожалуй, это уже не коллекция в прежнем смысле. Это переданное время. И право самому им распорядиться. Может быть, так и взрослеет отношение к вину. Сначала хочется обладать. Потом - понимать. А после - передать. Гонка остановилась. Вино осталось. У вас так же?

В воскресенье сидел на стрижке и начал думать о времени. Если стричься десять раз в год примерно по часу, за шестьдесят лет наберётся двадцать пять дней. Около трети жизни человек спит. Годы уходят на работу, дорогу, ожидание, телефон. И я подумал: сколько времени в человеческой жизни отведено вину? 🍷 Не в жизни сомелье, кависта, винодела или человека, который сделал вино своей профессией. В жизни миллионов людей. Если убрать пятницы, праздники, отпуска, рестораны и подарки, останется ли у вина собственное время? Давайте говорить прямо. Сегодня российская винная отрасль ведёт множество локальных завоеваний. Все хотят выиграть полку, карту, публикацию, конкурс, внимание. И тут я загнал себя в одну мысль: наш настоящий конкурент - жизнь человека, в которой для вина не осталось места. У нас просто его украли, планомерно и изящно. Телефон уже забрал любую паузу. Когда-то я писал про свет экрана. Доставка забрала совместный стол. Усталость желание различать. Скорость жизни способность всматриваться в детали. А мы продолжаем объяснять человеку уникальность вина, не ответив на главный вопрос: зачем ему вообще выделять вину час своей жизни? Это неприятный вопрос. Я даже вынырнул из медитации стрижки и проверил, всё ли идёт хорошо. Потом какое-то время пытался от этой мысли отмахнуться и не отвечать себе. Но это был бы не я. До чего домыслил. Мы слишком долго исходили из того, что человек в вине уже заинтересован. Что нам остаётся только убедить его выбрать правильную бутылку, регион, сорт или винодельню. Но всё начинается значительно раньше. Сначала человек должен решить, что вино вообще заслуживает части его жизни. Не пятнадцати секунд у нонейм полки. Не фотографии в телефоне. Не формального бокала на празднике. Настоящего времени. Чтобы остановиться. Почувствовать. Сравнить. Поговорить. Запомнить. Поэтому у российской винной отрасли сегодня не может быть множества разрозненных задач. Задача одна. Вернуть вину место в жизни человека. Каждый раз пишу! Не призываю пить чаще. А возвращением вину смысла. Связи с землёй, едой, трудом, разговором, памятью и людьми. Второй пост подряд возвращаю себя к одной и той же мысли. Всё это кажется очень простым или сложным. Потому что это и есть настоящие мы. Пока у вина нет собственного места в жизни человека, можно сколько угодно делить полки, карты, награды и внимание прессы. Но это будет борьба за долю территории, которой становится всё меньше. Сначала эту территорию необходимо вернуть. И только потом выяснять, чья бутылка, если повезёт останется в сердце. Потому что, если у человека не найдётся времени для вина, победителей внутри отрасли не будет.